Четыреста пятьдесят седьмой

VIII. Омайом Спал я плохо, видел мерзкие сны про пытки…наши палачи тоже старались на славу, выуживая информацию по крупицам даже из самых крепких эльфийских воинов. Я видел их пыточные инструменты наяву и прекрасно мог додумать остальное. Проснулся ещё до рассвета, когда небо только превращалось из темно-синего в серый, а воздух был свежим и прохладным. А спать в гамаке удобно, однако! Провалявшись без сна ещё около часа, я с чувством облегчения услышал долгожданный звук рога, сзывающих всех на площадь. Натянув штаны и куртку и наспех ополоснув лицо водой из кувшина, я выскочил на террасу, приглаживая растрёпанные волосы. В рассветных лучах по широкой улице шествовала колонна. Около двух десятков вооруженных эльфов в одинаковых одеждах и с одинаковыми прическами, а впереди Ирайден в белом камзоле и при плаще, верхом на вороном скакуне…так стоп! Я сперва подумал, что мне привиделось, даже глаза потер для верности. Но это ж…это единорог! - Мать моя!.. – округлил я глаза, скатываясь со ступенек прямо под ноги коню. Эльф едва успел его остановить. - А вы говорили, что всё это сказки! – я протянул руку в черному рогу, вздымающемуся прямо изо лба. Нет, удивительно. Он настоящий? – можно? – вскинул я брови, отдёргивая пальцы. Ирайден снисходительно разрешил, и я вцепился в рог как умалишенный обеими руками, силясь оторвать от лошадиного лба. Коню это, ясное дело, не понравилось, он шумно фыркнул, мотнул головой, приподнимая меня над землёй, и тогда я его выпустил. Настоящий… - А почему не белый? - Белый ещё не объезженный, - с усмешкой отозвался Ирайден. – Для вас мы тоже нашли лошадей, правда, совершенно обычных. - Это лишнее…сомневаюсь, что кто-то из наших умеет ездить верхом. - Это церемониальные лошади, на них усидит даже ребенок задом наперед, жонглирующий живыми ежами. - Вот это фантазия, - присвистнул я, - пойду разбужу своих. Колонна, кстати, что надо, - я поднял большой палец вверх, кивая на разряженных эльфов с каменными лицами позади Ирайдена, - выглядит внушительно. И восход вам подыгрывает. – Солнце и правда красиво бликовало на волосах, металлических наручах, рукоятках мечей и на всём прочем, могущим отражать свет. Казалось, это воины солнца вышли с востока, и они несут справедливость и вершат правосудие. - Командир, Джастин, Мэверик, вставайте! – завопил я, влетая в дом. Последнего будить не хотелось, пусть бы торжественная церемония пошла без него, но подкладывать эльфам такую свинью было бы кощунственно. – Поедем к своим верхом! - А как же завтрак? – сонно возмутился Джастин, тянясь за рубашкой, я с укоризной глянул на него. Какой завтрак, когда у нас на кону событие всех времен и народов – соглашение между эльфами и людьми! Я снова выскочил на улицу, и обнаружил, что эльфы уже подвели к дому четырёх лошадей, такой же масти как и единорог Ирайдена, но поменьше размером и не таких грозных. А ещё они были оседланы, сам-то эльф управлял своим конём то ли силой мысли, то ли силой сжатия коленей, но никаких уздечек и стремян у него не было, и выглядело это, признаться, чертовски естественно. Гармония во всем, а! - Когда-нибудь и вы научитесь управлять лошадьми без поводьев, - словно прочитал мои мысли Мастер. Я скептически фыркнул и подошел к своей кобыле, на вид смирная, и упасть с такой нестрашно! Не громадина, как единорог Ирайдена. У нас-то в городах машины давно заменили лошадиную силу, их разве что в сельском хозяйстве ещё используют, и то – не везде. Даже король уже выезжает на личном автомобиле, хотя ему по статусу положена карета и четвёрка быстроногих скакунов с плюмажем. Надо признать, Ирайден верхом смотрится весьма эффектно! Надо его величество посоветовать… Хотя это наверное, от человека зависит. Я например, наверняка так же эстетично смотрюсь, как тюфяк, перекинутый через спину осла, ни формы, ни осанки, и зубы постукивают от страха. Эх, я же катался на лошади в детстве…как на эту штуку влезать-то?! - Стремя придержать? - послышался укоризненный голос, и из толпы, собравшейся проводить отряд эльфов, вышел Чет. – Хотел уехать, не попрощавшись? - Нет, я бы!.. Что я бы? Вернулся? А зачем? Акт передачи пленных и заверенного нотариусом обещания эльфов свершился бы, и люди отправились бы домой. Мне нет резона возвращаться сюда ещё раз, но я как-то об этом забыл. На душе сразу сделалось тоскливо. - Я хочу поехать с тобой, - внезапно сказал Чет и пристально посмотрел мне в глаза, ожидая реакции. Я непонимающе нахмурился. - Куда? В лагерь? На церемонию?.. - С тобой. В твой город. К людям. У меня отвисла челюсть. - Ушастый, ты головой вчера не ударился?! - Я люблю Терру, я безмерно счастлив воссоединиться с ней, но она не единственный мой дом, не единственный зов, который я слышу! Я родился в вашей столице, и она зовёт меня! - То есть тюрьма, да? Ты снова хочешь в тюрьму?! – я почти злился. Зовёт его, видите ли! – Ты рехнулся? Зачем ты мне это говоришь?! - Потому что здесь у меня ничего нет! - А Наарти?! А твои…сородичи? - Наарти! Да, общая беда и прошлое сблизили нас, но она другая! Она помешана на этом городе, на его магии, её отсюда под страхом смерти не выгонишь, а я готов уйти, потому что там, в твоём Бестиарии, у меня было гораздо больше! - Ты жил-то там меньше пяти лет, а до этого две сотни лет мучений в человеческих лабораториях! Ты что несешь, эльф?! - Вчера ты спрашивал нас о счастье…Я вспомнил, когда был на самом деле счастлив. Я вздохнул. Ну и? - Каждый день я лежал на операционном столе, и яркий белый свет слепил мне глаза, в кожу втыкалась тысяча игл, и я никогда не мог угадать, что последует за этими уколами – забвение, боль, жар, холод… Ночью я сидел в мрачной камере, кишащей крысами, в одиночке, как подопытный образец, за которым не нужно следить, которого не нужно беречь. Я смирился со своей участью и покорился судьбе. Каково же было моё удивление, когда прозвучавший голос врача пробудил мою жажду к жизни. «Всё», - сказал он, - «этого – на списание». О! Как я захотел жить, дышать, думать, чувствовать забвение, боль, жар и холод одновременно! Я столько всего не увидел, не узнал, не попробовал. Я не хотел на списание… «займёмся им после обеда» - сказали они, эти люди в белых халатах, и вышли, оставив меня лежать на кушетке, пристегнутого кожаными ремнями. После обеда должна была прийти моя смерть. Но пришёл ты, Тор! Скрипнула дверь, и я весь сжался от ужаса, ожидая увидеть врачей с носилками и огромным шприцем с ядом, но в процедурную ворвался вихрь, ураган с твоим именем. Ты что-то им доказывал, потрясал бумажками, тыкал в подписи короля, и они, в конце концов, махнули рукой – забирай, мол, этого подопытного на все четыре стороны, нам же легче. И тогда ты подошел ко мне, оглядел оценивающим взглядом, а потом убрал спутанные волосы с моего покрытого испариной лба и слегка улыбнулся, неуверенный, понимаю ли я тебя. «Теперь всё будет в порядке, приятель», - сказал ты. И это было счастье. Я сразу же поверил тебе Тор, сразу же понял, что ты излечишь меня от этой жажды порошка, ты научишь меня по-другому смотреть на мир, ты вернёшь меня в Терру… И ты сдержал слово, которого я сам за тебя себе дал. Ты был моей дорогой к мечте, и теперь ты хочешь, чтобы я свернул с этой дороги? Нет, потому что как раз это назвали бы сумасшествием. Я молчал. Молчал, не зная, что сказать, что ответить этому бедному эльфу с его сентиментальными воспоминаниями, с его убедительными речами, с его дрожью в голосе…Не знал, как сдержать слезы, который в который раз рискуют побежать по щекам. Потому что я чуть не заработал инфаркт, когда он сказал, что хочет поехать со мной, потому что я готов был взять его прямо тогда, просто сесть вдвоём на лошадь и уехать, и мне не нужно было всех его объяснений, почему, да из-за чего…Но я не мог его взять, мне некуда было его везти… - Ты думаешь, за пару недель в нашем городе всё изменится? – проговорил я с горечью, - это у вас я герой, а ты у нас – лишнее напоминание о том, чего мы лишились. Ты будешь красной тряпкой для быка! Почему это у Тора есть эльф, а у нас нет? Им плевать, что ты будешь свободным, потому что они ещё не понимают, что такое – равноправие с остроухими, которые несколько веков были у нас в рабстве… Тебя никто не защитит там, Чет. - А ты? - И меня никто не защитит. - Я буду тебя защищать! – горячо заверил меня эльф. Ну что он как ребёнок?! Мне хотелось закричать на него и заплакать одновременно. Может, это я как ребёнок?.. - Ты рискуешь поставить под угрозу саму идею освобождения…Они снова захотят получить вас в рабство. Разрушить хрупкую, зарождающуюся дружбу народов ради одного человеческого каприза? – я горько усмехнулся. – Тебе нет места в моём мире, Чет, прости… - Тогда оставайся ты! – он не хотел так просто сдаваться, мой эльф. - И что? Жить здесь, ни пришей кобыле хвост, не умея даже прыгать по лианам, и задыхаясь уже на двадцатой ступеньке? Ничего не давать Терре, смущать эльфов своим присутствием? За всю свою недолгую жизнь не совершить ничего полезного?! Мне ведь осталось жить два понедельника по твоим бессмертным меркам. После моей смерти в твоей жизни будет ещё столько всего интересного, а воспоминания быстро выветрятся из памяти. Чет посмотрел на меня так, будто я оскорбил его в лучших чувствах. - Я скорее забуду двести лет жизни в казематах лабораторий, чем две секунды жизни с тобой, - прошептал он, протягивая руку и касаясь моего подбородка. – Я скорее отдам ту память, когда мать, свободная и гордая, держала меня на руках и пела колыбельную песню на эльфийском, чем ту, где ты спасаешь меня от смерти, где учишь меня читать, где объясняешь понятия «дружба» и «любовь». Я твой omahia, Тор, и каким же я буду должником, если мне никогда не выпадет шанса отплатить долг? Я глубоко вздохнул. Плохо я знаю эльфов. Кто это вообще такие? Ни черта я о них не знаю, если так посудить… Так и слышится насмешливый голос Мэва: «Давай, хватай своего дружка, дуйте в лес, живите в избушке, разводите коз, выращивайте годеции, любуйтесь закатом, ту-ру-ту-ру-ту, хэппи-энд». Но не будет у нас никакого хэппи-энда. Между человеком и эльфом всегда будет огромная пропасть, и мостик через неё, чтобы встречаться посередине, но никогда не пересекать невидимую границу. - Я поговорю с королём, Чет, - пообещал я, перехватывая ладонь эльфа, пальцы были холодные и сухие, - он может дать мне разрешение навещать тебя, или позволит тебе приехать в наш город… - я сильно сомневался в таком исходе, но в конце концов, я же теперь любимец общественности или как? «Или как!» - подсказал внутренний голос, - «как ни странно, любят тебя только эльфы, своим ты нахрен не сдался, Тор, предатель и лизоблюд, даже твои друзья-дрессировщики от тебя отвернутся». - Ты не поговоришь… - печально прошептал Чет, и я зажмурился. Только не шмыгать носом! Не при всех! - Самое смешное, что у тебя здесь хотя бы Наарти останется, а у меня вообще никого…Никогда у меня не будет друга лучше чем ты! Я ужасно рад, что смертен, и что тоска по тебе не будет вечной! – и я не удержался и обнял эльфа, стискивая руки за его спиной, словно хотел сломать своему бывшему подопечному рёбра. Казалось бы, что тут такого – ну обнял друга на прощанье!.. Но в этот момент меня настигла боль. Боль, ну просто такое слово, она бывает разная – как от ожога, или когда ударишься мизинцем о ножку стула, а бывает такая, что разрывает тебя на части. Если не испытывал, сложно себе представить. Сегодня я опробовал её силу. Чувства мелькали во мне, как кадры кинопленки на экране: грусть, страх, гнев, надежда, разочарование, отчаяние, и всё это на фоне незабываемой боли, вгрызающейся в моё нутро. Я рыдал, беззвучно, как в немом кино, широко распахнув глаза от ужаса, от непонимания, мой мозг не в силах был осознать и даже охарактеризовать происходящее. Я давно бы упал на колени, но Чет крепко держал меня, не отрывая своего взгляда от моего побелевшего лица. Все вокруг исчезло – эльфы, лошади, дома, деревья, город, - словно мы дрейфовали в пустоте, наполненной самыми отвратительными эмоциями, которые волнами накатывали на меня, укрывая с головой. В глазах Чета плясал огонь совершенно противоположных чувств – покоя, гармонии, тепла, нежности, любви, умиротворения. - Пора меняться, - прошептал эльф, и наклонился, чтобы прикоснуться своим прохладным лбом к моему – покрытому испариной. И в этот миг я задохнулся, словно только вынырнувший с большой глубины и ошалевший от обилия воздуха. Моё сердце плавилось от новых эмоций, вытесняющих боль и грусть… Как же это было приятно! Меня несло на волнах покоя, мерно покачивая и убаюкивая. Так я готов был простоять вечность, но вот в глазах Четайи плескалась боль сродни той, что только что испытывал я. Эльф закусил губу, зрачки его расширились, и я услышал приглушенный стон. Пришлось в этот раз мне его держать, чтоб он не упал на колени. Кажется, я видел дорожки слез на его щеках! - Чет! - с жалостью воскликнул я, прекрасно понимая, какие ужасы он переживает там, в глубине своей души, и сделал единственное, что мне было доступно – пресек его мучения, прикасаясь своим лбом к его. И…всё кончилось. Ни любви, ни боли, только сплошное тотальное удивление. Мы снова стояли на мощеной улочке, возле фыркающей лошади и отряда Ирайдена, вокруг нас столпились другие эльфы, а мы прижимались друг к другу лбами и не знали, какой вопрос задавать первым. Именно в этот момент моему отряду вздумалось оказаться готовым и выйти на лестницу. - Так я и знал! – всплеснул руками Мэв, как заправская кумушка, - уже обжимаются! А что ещё мы пропустили!.. Я попытался разжать руки, но Чет поймал их у себя за спиной и удержал. Он улыбался, в кои-то веки за сегодняшнее утро. - Не обращай внимания, - ласково проговорил он, - я говорил тебе, что эльфы могут избавляться от ненужных эмоций, помнишь? Я кивнул, не понимая, куда он клонит. - Но если эльф не может этого сделать, значит это эмоции такой силы, что разорвала бы человека на части в прямом смысле этого слова… - Не завидую, - все ещё непонимающе пожал я плечами. - Я никогда не смогу избавиться от эмоций о тебе, Тор, - а мой эльф по-прежнему улыбался, - и это делает меня счастливым. - Значит, ты тоже сошёл с ума… - Тоже? Синхронность – это хорошо-о… Теперь уже улыбался я. Здорово было так стоять тут, рядом, близко друг к другу, улыбаться и нести чушь, не думая, что это последние сказанные друг дружке слова в нашей общей жизни. Но мы были не одни… - Мы вообще куда-то сегодня едем, или подождём, пока эти голубки заведут птенцов? – проворчал Мэверик, очевидно обращаясь к Ирайдену, как к единственному, кто мог как-то на нас повлиять. А тот тоже улыбался. - Это омайом, - объяснил он, - единение, когда omahia находит своего ka’ari – «хозяин», «владелец»…все не то! «Тот, кто властен…» или даже «тот, кому я даю над собой власть». Мы, эльфы, не вмешиваемся в подобный ритуал, его творит сама природа, и благословляет Лунная Жрица…Я думал, после войны не осталось ни одного нашего ритуала, и кто бы мог подумать – пленный эльф, рождённый вне столицы, возродил его! Так вот почему мы ведём себя так глупо! Фу-ух, слава богу, я-то уже подумал, что мы оба сошли с ума, а это таинственный омайом полился на наши души…Не читал я о таком ритуале, если честно, и можете меня теперь уволить! - Мы обменялись эмоциями, - с улыбкой пояснил Чет, - твои я испытал в полной мере, а свои поделил на десять, чтобы не убить тебя. - Зачем ты это сделал? - Я сделал? – Четайя засмеялся. – Я просто сказал, что я твой omahia, а Лунная Жрица приняла мою клятву. Ты принял её, сделав первый шаг к омайому. - И…и что теперь? – Осторожно поинтересовался я, высвобождая эльфа из своих объятий. - Теперь мы связаны больше, чем просто словами и обещаниями. Теперь между нами нет твоей хвалёной пропасти. - Тор, король ждать вечность не может, он не бессмертен! – потерял терпение Берик. – Давай сначала разберёмся с делом, а потом… - Он не мог подобрать нужного слова, чтоб обозначит наше с эльфом странное поведение, и потому лишь махнул рукой, - а потом всё остальное! Поехали! Я обернулся. Все уже сидели в седлах и выжидающе буравили меня взглядом. Если раньше они не считали меня свихнувшимся дрессировщиком, то теперь похоже, начали. Я вздохнул. - Мне пора, Чет. Тот пожал плечами, подошёл к моей лошади и придержал стремя, пока я садился в седло, словно сто лет работал оруженосцем. А на самом деле, сомневаюсь, что он когда-то даже близко подходил к лошадям! - Даже если мы никогда больше не увидимся… - начал эльф, передавая мне поводья и отходя, - мы всё равно будем… - он поднял ладони вверх, и аккуратно, медленно переплел пальцы, сцепляя ладони в замок, видимо, решив, что это жест всё мне объяснит. Я сморгнул и попытался улыбнуться. Вышло криво. - Прощай, Чет. - О нет! Это опять затянется на полчаса! – фыркнул Мэверик и с силой шлепнул мою лошадь по крупу. Та взбрыкнула и понеслась рысью. Я вскрикнул и вцепился в луку седла. Чёрт! Мэв, ты угробить меня решил?! Отряд Ирайдена счёл это сигналом к началу своего торжественного шествия и двинулся за мной. Взревел рог, зацокали копыта по камням, взорвалась криками толпа эльфов, подпрыгивающих на месте от нетерпения и плохо скрываемого ликования, и куда только природное хладнокровие подевалось? Я пытался обернуться, отыскать в толпе Чета, но это было бесполезно, его закрывали сотни других эльфов, смыкающих кольцо за отрядом освободителей, первыми свидетелями зарождающейся дружбы. Сидеть в седле было неудобно и страшно, хотя лошадь явно старалась мне угодить, идя неспешным шагом. Но из-за боязни свалиться прямо под копыта, я упускал весь пафос момента и не мог как следует проникнуться торжественной атмосферой происходящего, а ведь даже Мэверик замолк, когда мы миновали распахнутые ворота и выехали на дорогу, ведущую прямиком к нашему лагерю. Я бы, конечно, не давал этой расхлябанной тропинке такого громкого названия, но ничего лучше у нас не было, я по крайней мере в седле, а двадцать эльфов месят эту жижу сапогами! Ирайден зорко смотрел вперёд и ехал на полкорпуса впереди, слева от него – я и палач, справа Джастин и Берик, как самые верные стражи, хотя изначально мы считались врагами, пешие – чуть позади. И хотя оружие у них было, Ирайден не взял ни одного шамана, похоже, он, в самом деле, не собирался устраивать драку, как ожидал Арен. Он жаждал дружбы побольше нашего! Через пять минут неспешного хода мы их увидели, услышали их рог, лошадей у нашего отряда не было, да и идти далеко не приходилось, и всё равно наши военные шагали плотной шеренгой к месту встречи, размахивая голубыми флагами – символом переговоров. Впереди медленно ехали три фургона со снятым верхом, в кузове среднего, словно в древней колеснице, во весь рост стоял министр обороны и смотрел вперед. За спиной у него висело ружье, но сомневаюсь, что он собирался его использовать. В конце концов, Ирайден тоже поступил умно, прикрывшись нами, если откроют стрельбу, мы, дипломаты, падём первыми. Что меня удивило, так это пленные, они шагали в три ряда по сотне человек, широко растягиваясь по полю, за первой сотней кучно стояли охранники, дальше эльфов перемежали палачи, словно весь лагерь сорвался с места! Как будто этих ещё нужно охранять, а! Да они и сами рады рвануть навстречу свободе! Но почему они так странно шагают? Едва ли не в ногу, как в армии. Я пригляделся, и заметил рабские ошейники и цепи, сковывающие эльфов друг с другом. Класс! Высший пилотаж, мистер Клеймор! Самое лучшее время напомнить эльфам, как мы обращались с их сородичами! Я прикрыл лоб ладонью, словно говоря «это не мои люди, мои – не такие идиоты». Как будто без ошейников они бы эти пятьсот метров не прошли бы… Снова затрубил рог, как ни странно одновременно и у наших, и у…наших! Сложно делить на своих и чужих, когда принадлежишь сразу к двум отрядам. Эльфы остановились, пленные и их охрана тоже. - Поехали, - обернулся к нам Ирайден, и мы тронули лошадей. Фургон министра и его приближенных тоже тронулся с места, пробуксовывая огромными колёсами в вязкой, размякшей земле. Мы остановились в нескольких метрах друг напротив друга. Эльф замер. Шеймус тоже. Я так вообще оцепенел, понимая, что любое неосторожное движение может все испортить. Министр бывал на войне, и прекрасно знает, как ценен мир, но любовью к остроухим от этого не воспылал. Выгода и верность королю – всё, что его интересует. Если Ирайден скажет что-то оскорбительное или сделает что-то угрожающее, не видать нам мира как своих ушей. Как дурное предзнаменование начал накрапывать мерзкий противный дождик. - Приветствую тебя, посланник людей, - первым нарушил затянувшееся молчание Ирайден. Я вздрогнул, услышав его отстранённый, холодный, незнакомый голос. Таким он говорил со мной, когда встретил в подземелье, когда ещё ненавидел людей. - И тебе привет, ушастый, - усмехнулся Клеймор. Все ещё не готов относиться к эльфам с уважением. Лишь бы Ирайден не вскинулся! – Что, приступим к делу или будем вести патетические беседы? Мастер позволил себе едва заметную усмешку. - Приступим к делу. – Он сунул руку за пазуху, и наши солдаты моментально вцепились в ружья, как будто у эльфа в кармане камзола лежала портативная бомба массового уничтожения. У них даже пороха не было! А достал Ирайден пергамент с так любимыми людьми подписями и печатью. – Здесь все мои обещания в письменном виде, - объяснил он Клеймору, - мои и моего народа. Во веки веков. - То есть вы обещаете делиться с нами своей магией, когда обретёте прежнее могущество, когда накопите достаточно силы? – уточнил министр, склоняя голову набок. – Вы обязуетесь не пересекать наши границы, что начинаются с развалин того форта? - он махнул себе за спину, - клянётесь не убивать людей? Ирайден торжественно кивнул. - Мы обещаем. При всех своих людях я подтверждаю эти слова, и да будут они нерушимы! У меня бешено колотилось сердце. Пленные эльфы нетерпеливо топтались на месте, едва сдерживаемые охраной, их глаза просто пожирали ворота вожделенной Терры-О'Ниир. Им плевать было на обещания Мастера, они хотели попасть домой. Лунная Жрица призывала. Скорее! Момент истины! - И все это записано на бумаге? – Продолжал допытываться Клеймор, я прицокнул языком. Король вообще не просил никаких бумаг! Какая разница?! - Да, - усмехнулся Ирайден, замечая моё нетерпение, - на двух языках. - Хорошо, - медленно проговорил министр, словно о чем-то задумавшись. – Тогда и мы в свою очередь выполним нашу часть сделки. – Он улыбнулся себе в усы, и слегка обернулся, глядя на пленных эльфов, рвущихся с цепей, и их охрану. «Скоро, ребята!» - мысленно подбодрил их я, понимая, что чувствуют другие дрессировщики, из тех, что не свихнулись. Они шли позади отряда, даже позади пленных и теперь вставали на цыпочки, чтобы хоть мельком разглядеть великолепие эльфийского города. Надеются, что их пустят за стены? О, нет, это привилегия для избранных вроде меня! И я самодовольно усмехнулся, а потом вздохнул: потому что теперь и мне не будет туда хода. - Сложно поверить, что два непримиримых народа – эльфов и людей! – возродят похороненную было дружбу, - патетично заговорил Шеймус Клеймор, и его голос разнесся по всей округе. Умеют эти командиры толкать речи! – Скорее мы бы добились мира с дикарями севера, не обижайтесь! – спешно добавил он, поглядев на Хаарона и его спутников. Я сразу и не заметил, но они ехали в двух других фургонах, как почётные гости. – Однако странная случайность и, не боюсь этого признать, здравый смысл, заставили нас задуматься о будущем. И в этом будущем эльфы обещают стать нам союзниками! – А вот теперь Клеймор почти признавал превосходство остроухих. – Свои обещания они записали на этом листке пергамента и скрепили печатью! – министр вещал для своих, объяснял тем, кто не слышал разговора, - взамен мы обещали вернуть им пленных! - а потом министр повернулся к Ирайдену. – Теперь возьми этот листок, эльф, сложи его вдвое. Потом ещё вдвое. А потом скатай в трубочку и засунь себе его в задницу! – последние слова Клеймор почти прорычал. Мои глаза расширились от удивления. Ирайден сжал челюсти и сощурился, словно зверь, приготовившийся к атаке. А Клеймор улыбался. Гнусно, гадко, как подлец, задумавший очередную проказу. - Пленны-ы-ых! – протяжно начал отдавать команду он, вскидывая вверх руку, – отпу-устить! – И резко опустил кулак с повернутым вниз большим пальцем, как на арене, где сражались гладиаторы. Я всем телом подался вперед. - Что за?! – скривился Берик. Эльф сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Потому что это была насмешка. Потому что никто не стал снимать цепи и ошейники с ошеломленных пленников. Потому что охранники, стоящие за спинами эльфов из первой сотни, как по команде, четко выверенными движениями достали свои заточенные армейские ножи и вогнали их эльфам в горло. Всем до единого. Остроухие даже понять не успели, что умирают. Брызнула кровь фонтаном, и их тела уже падают под ноги убийц, орошая жухлую траву алым. А палачи уже сворачивали шеи второй сотне… По третьей сотне начали стрелять. Между началом действа и дикими истошным воплем дрессировщиков, находящихся в непосредственной близости, прошло не больше десяти секунд, но все пленные эльфы к этому времени были уже мертвы. Наши солдаты умели действовать быстро, когда был отдан приказ. - Что вы делаете?! Что вы!.. Нет! – Дрессировщики рванулись к своим бывшим подопечным, захлёбывающимся в крови, лежащим на земле, доживающим последние мгновения. – За что-о?! Теперь я понял, почему они не поехали – их не взяли. Все было задумано с самого начала. Король не верил в дипломатию, король хотел истребить эльфов, глупо и безжалостно отомстить, как сказал Мэверик, вопреки всякому здравому смыслу. Поэтому меня не было в лагере, когда готовили оружие, когда надевали цепи и ошейники, поэтому я был назначен главой посольской миссии – ах, как почетно, Тор! Накося-выкуси! - Так вам, остроухие! – орал Клеймор, – все вы будете лежать в луже собственной крови! Сидели бы под землёй, были бы целы! Так они просто боятся! Все это из-за страха, что эльфы, обрётшие былое могущество, завоюют нас! Никто не верит их обещаниям, кроме меня… - Нет! – прошептал Ирайден, бессильно протягивая руку вперед, к пленным, которым уже не мог помочь. Подбородок его дрожал. Одно дело отправлять на смерть по одному сородичу, разрываясь на тысячи осколков, и другое дело увидеть смерть трёх сотен. Смерть жестокую и бесполезную… Я бы захотел разорвать Клеймора на клочки. Уничтожить весь род людской. Проклятье, я ведь и хочу! Взгляд Мастера ожесточился, в глазах полыхнул гнев, а одно неуловимое движение оказалось знаком для шествующих позади эльфов вооружиться. - Нет! – закричал я, подлетая к Ирайдену, - они убьют вас! Возвращайтесь в Терру! И тогда Мастер меня толкнул. Толкнул так, что я вылетел из седла, падая прямо в грязь, и ещё несколько секунд не мог дышать. В глазах эльфа жила только ненависть и жажда мести, о своей жизни он больше не думал. - Стреляйте! – закричал Клеймор, - убейте их!! - Генерал, но там же наши… - Это приказ! Но пока солдаты колебались, эльфы уже вскинули луки, и два десятка стрел до единой нашли свою цель. - Проклятье! Огонь! – завопил министр, пригибаясь в фургоне. – ОГОНЬ! И полетели пули, ружья плевались огнем и дымом, в воздухе запахло порохом, я лежал на земле, не зная, что мне делать. Люди кричали, эльфы кричали, Берик что-то кричал, Клеймор командовал, а мне хотелось сдохнуть. Я не верил, что мои сородичи могли поступить так бездумно, так отвратительно подло, так жестоко…Они предали не эльфов – меня! И сейчас убивают тех, кто мог стать залогом нашего процветания. Мы самоубийцы, и никак иначе. Я лежал на талом снегу, на мокрой жухлой траве, в грязи, взъерошенной конскими копытами, лежал навзничь, как сломанная марионетка, не умеющая шевелиться, пока её не дёрнут за ниточки. Мысли в моей голове роились, как пчелы, но я не мог уловить ни одну дельную – сплошные трутни… я не хотел вставать, не хотел видеть, как погибнут те, за чье благополучие я боролся. Я желал, почти бессознательно, чтоб чёрный единорог наступил копытом мне на череп и раздавил голову, лишь бы не пришлось верить в происходящее… Да, эльфы превосходные стрелки, ни одного промаха, да они ловки и быстры, но от шустрых металлических пуль их не спасет никакая реакция. Первый раз солдаты замешкались, выстрелили через одного, невпопад, теперь командир отдавал более чёткие приказы, а, обозленные смертью своих товарищей, военные даже не задумались, кто заварил эту кашу первым! - Готовьсь! – услышал я громогласного Клеймора. – Цельсь! Я хотел заткнуть уши, чтобы не слышать приказа, подписывающего нашему роду смертный приговор, но мои руки отказывались повиноваться, я лежал, как парализованный, мечтающий об эвтаназии для всего рода человеческого. У кого-то из солдат дрогнула рука, послышался тоненький, почти девичий вскрик, и раздался выстрел. Глаза мои расширились от ужаса: я видел пулю! Я видел её над собой, в воздухе, видел как она, одна-единственная, летит по направлению к эльфам, а министр сейчас наверняка одаривает недотёпу суровым взглядом. Я перестал дышать: у пули было столько возможностей промахнуться, пролететь вкривь и вкось, но она шла ровно, словно знала, кто её враг, её истинная цель – Ирайден, эльфийский Мастер, с молчаливой обреченностью взирающий на кусочек металла, способный оспорить его бессмертие. «Не надо», - засипел я, не разжимая губ, - «пожалуйста!» Кого я молил? Лунную жрицу? Судьбу? Пулю? В миг, когда она должна была вонзиться эльфу ровнёхонько между глаз, в миг, когда он на миллисекунду дал волю страху, и зрачки его расширились, а дыхание замерло, единорог взвился в свечу, ловя металл собственной грудью. Я услышал мерзкий «чпок», с которым пуля вошла в конскую шею, а потом болезненное ржание, похожее на истошный вопль агонизирующего животного. Впрочем, так оно и было. Конь забил копытами в воздухе, переступая задними ногами, Ирайден крепко сжал бока единорога коленями и прижался к шее, заставляя животное опуститься вперёд, а не упасть на спину. Конь опустился. Сначала на ноги, потом на колени, потом упал на бок, слегка подёргиваясь от конвульсий. Он лежал рядом со мной, и я чувствовал запах его боли и страха. Единороги бессмертны, и тем непонятнее и страшнее для них смерть… - Пли! – наконец опомнился Клеймор, и сотня ружей на этот раз выстрелила синхронно, Ирайден даже не успел отнять ладонь от шеи умирающего коня и обернуться на свою собственную смерть, как сотня горящих металлических жал вонзилась в ровный строй эльфов, даже не думавших обратиться в бегство. Дураки…Храбрые дураки! И тут я понял, что они не умирают, что пули застряли в воздухе, как в киселе и, не в силах продолжать полет, падают под ноги остроухим. Мои брови взлетели вверх, и я приподнялся на локте, оглядываясь на Терру-О'Ниир. Если откуда-то и могла придти помощь, то только… Наарти! Наарти и ещё десяток шаманов с воздетыми к небесам руками. Они бегут к нам, их лица искажены гримасой гнева, или это напряжение? Они колдуют, они держат щит, оберегая своих! И обгоняя их, мчится лошадь, без седла, с одной веревкой, перекинутой через шею, а верхом на ней Чет. - Я почувствовал тебя! Я услышал! – кричит он, как будто я его звал. Как будто только на него и рассчитывал! - Уходи! Уходи! – завопил я, вскакивая на ноги, мгновенно обретая способность двигаться. – Прячьтесь, они убьют всех! - Подлые твари! – Шипела Наарти на эльфийском, - вы поплатитесь за это! Я выверну вас наизнанку и заставлю съесть собственные потроха! Да, на её языке это звучало нежно и мелодично, но я знал перевод. - Пожалуйста! – чуть не плакал я, - уходите! Ирайден! – я рискнул вновь обратиться к Мастеру, - спасайте свой народ, возвращайтесь в Терру! Он глядел сквозь меня. - Берик! – услышал я зов министра Клеймора, - живо в отряд! – он ткнул большим пальцем себе за спину, и Берик, чудом уцелевший, надо признать, лишь благодаря эльфийской магии, немедленно тронул лошадь. - Джастин, Мэв, Тор, - окликнул он нас, - за мной! Ну уж нет! Лучше я подохну здесь от ваших пуль или от эльфийской ненависти, чем вернусь к людям! - Тор! – Четыреста пятьдесят седьмой протягивал мне руку, чуть свесившись с лошади. Я горько улыбнулся. Нет, это не поможет… - Готовься! – снова начал Клеймор, - Берик, быстрее! - Тор! – завопил Арен, оглядываясь на меня. - Нет. – Твердо ответил я. – Пусть стреляют. - Ты чокнулся! – не удержался Мэверик, - жертвовать своей жизнью впустую?! - Ты знал!! – Внезапно заорал я, - ты специально рассказал ту историю про детей! Ты знал, что они задумали! Палач искренне округлил глаза. - Я не… - Лжёшь! – я шипел как змея, и глаза сузил так же. - Поехали, Тор, - примирительно склонил голову Джастин. - Вы с ними, да? – Я брезгливо поморщился, словно говорил не о своих людях, а о слизняках, - с этими предателями? Или вы одобряете их действия? - У них приказ, - вздохнул Арен, - они простые служивые люди. - Ублюдки! – выплюнул я, - не люди! - Мы во всем разберёмся дома! – Берик даже не стал со мной спорить, видимо, выглядел я очень грозно. - Нет, - отрезал я. – Нет больше никакого дома. - Что ты несёшь! – Мэверик готов был потрясти меня как грушу, в надежде образумить, но я уже давно сошёл с ума. - Берик! – напомнил о себе министр, - считаю до трёх! Раз! Два! - Тор! – в последний раз умоляюще поглядел на меня командир, и я даже усмехнулся. - Передавайте привет…Ах, у меня же больше нет друзей там, они все здесь, - я кивнул на эльфов, забыв, что для них я теперь человек-невидимка. Желательно, мёртвый человек-невидимка. - Целься! - Поехали! – махнул рукой Берик, решив, что жизнь двоих из его отряда и собственная не стоят моей одной. Но прежде чем Клеймор скомандовал «пли!», опомнившиеся дрессировщики – пара десятков, не больше! – бросились на солдат с ружьями с тыла. Они валили их на землю, пытались вырвать оружие, раздались хаотичные выстрелы, кто-то закричал, все заволокло дымом, но кое-кто все же выстрелил в нашу сторону. И тогда Чет, воспользовавшись моей заминкой, схватил меня за запястье и потянул наверх, в седло. Думаете легко, даже с помощью лошади, поднять взрослого мужчину хотя бы на сантиметр? Мой эльф смог, я ему ничуть не помогал, скорее мешал своим изумлением. Опомнился я, уже сидя позади Чета и крепко держа его за талию, пока тот пришпоривал лошадь. - И куда мы? – с горечью осведомился я, понимая, что нет на земле места, где мне было бы хотя бы спокойно. - В Терру. Ему бы своих спасать, а он о человеке печётся! - Я твой омайя! - И что теперь, можно читать мои мысли? – Я злился, но не на Чета. – Мне нет места в Терре, я предатель! - Ты не предавал… - Я человек! А значит один из них, из врагов. Вы ведь нас даже не всегда различаете. - Я тебя различаю. - Но ты – не все эльфы! Четайя обернулся, и в глазах его стояла такая тоска, что у меня сжалось сердце. - Почему они так поступили? Я прерывисто вздохнул. - Это месть за детей. - За каких детей? Я мог только развести руками. - Каких-то! Сто лет назад. Вы пытали их. - Вы отправляли детей на войну? – Ужаснулся Чет. Да, с нашей стороны это было и глупо, и жестоко, и подло. - Они придут в Терру, Чет. Не сейчас, так позже, с тысячной армией! Нас больше…нас всегда было больше. - Вас? – вычленил главное Чет, и я снова вздохнул. - Их. Чет поджал губы и влетел на полном скаку в распахнутые ворота Терры, пешие тоже бежали в столицу, спасаясь от подлости людей, а те по-моему, скомандовали отступление, им ещё со взбесившимися дрессировщиками разобраться надо. Здесь я своими горжусь, не оплошали, хотя сейчас их, гражданских, под трибунал отправят… Мы оказались среди эльфов, чьи лица были искажены гримасами гнева, ужаса, ненависти, непонимания, в раскосых глазах стояли слезы, виспы прекратили свою кутерьму и возмущённо жужжали, зависнув в воздухе. Оставшиеся шаманы ставили защиту городу, только-только обретшему какую-никакую силу. Они не выдюжат, если король пошёл путем уничтожения, он доведёт дело до конца. Если только они не оставят эльфов в покое, на произвол судьбы, просто устроив показательное выступление, публичную казнь – отомстили, мол, и хватит с вас, живите теперь с этим. И магии сразу не надо, и пленников тоже. И в чем тут выгода? И где тут здравый смысл? - Вы же не станете нападать сами, если они оставят вас в покое? – прошептал я, крепко прижимаясь к Чету. Теперь я боялся. Куда больше, чем в первый раз. Меня ненавидели все, даже те, кто прежде возносил на пьедестал, даже Ирайден, даже Наарти, даже мелкие виспы вкупе с Лунной Жрицей. Сам город презирал меня, хотел вытолкнуть со своей земли или поглотить с потрохами. Чет недоверчиво посмотрел на меня. - Оставят в покое? Ты веришь в это? Я опустил плечи. Надежды нет. Эльфы пугают нас до мозга костей, пока мы их не уничтожим, мы не сможем жить спокойно. - Они придут, и вы должны быть готовы… - я не успел договорить, потому что меня грубо и бесцеремонно стащили с лошади за шкирку, как котёнка, написавшего в углу! - Ты-то нам в этом и поможешь! – Голос Ирайдена был полон зловещего обещания, сути которого я не понимал. От этого делалось только страшнее.