Четыреста пятьдесят седьмой

IX. Время собирать камни Эльф сидел на моей лошади, а меня поставил на камень перед собой…ну как поставил – швырнул! Да так, что я бухнулся на четвереньки, потом встал на колени, но подниматься под этим буравящим взглядом не решился. Чет глядел на меня с сожалением, Наарти с презрительным недоверием, с брезгливостью, Ирайден – почти равнодушно. - Схватить его! – прорычал он, а потом с гнусной ухмылкой повернулся ко мне, - ты нам все расскажешь! Я думал, кто-то из стражей метнётся ко мне, наденет кандалы или спутает верёвкой или просто возьмёт под руки. По крайней мере, так было, когда я попал в Терру-О'Ниир в первый раз. Но теперь…такого я не ожидал! Две упругие лианы со скоростью лассо устремились вниз, чтоб опутать мне запястья и лодыжки, и держать так, чтоб я не то что шагу не мог сделать, шевельнуться не сумел! - На площадь! – взмахнул рукой Ирайден и тронул лошадь, и все эльфы и те, что спаслись с поля переговоров и те, что провожали нас с утра, радостные и торжественные, а теперь полные скорби, ручейком потекли по узким мостовым эльфийской столицы, чтобы стать единой полноводной рекой на площади, возле статуи Лунной Жрицы. Наарти и другие шаманы чуть подзадержались подле ворот, запирая их как следует, оставляя своих дозорных и поспешили за нами. Как передвигался я, история отдельная, скажу только, что Чет охал и морщился каждый раз, когда лианы подкидывали меня вверх и ловили – уже другая парочка. Они передавали меня от дерева к дереву, как мешок с картошкой, не особо ценный, не испытывающий ни боли, ни страха. А страшно мне было дико, до коликов в животе, но кого волновало? Ирайдена? Не думаю…Его зеленых слуг? Тем более. Чета, пожалуй, да, но он даже не был шаманом, чтобы мне помочь. Когда меня поставили в центр площади, распяв, будто на кресте, я чувствовал, что заслужил это, что кто-то должен ответить за проступок моих сородичей, что я даже не смогу им объяснить, за что и почему. - Они придут, - заговорил Ирайден, не слезая с лошади, но выйдя в центр круга и загородив меня, - люди придут, и придут с оружием. У нас есть магия, сила, ловкость и Терра-О'Ниир, чтобы противостоять им. Но у нас нет их ружей, их пуль. Мы не можем ответить им смертью на смерть так же быстро. А должны, если хотим, чтобы наша столица как и прежде оставалась на земле, а не под ней! Эльфы одобрительно зашумели, память о прежних днях подземного обитания все ещё была жива, и воспоминания эти отдавались болью в их сердцах. - Это человек, - объявил Мастер, выбрасывая руку в мою сторону, словно до этого подобных мне и меня конкретно остроухие не видели. – Он расскажет нам, как сделать ружья, до того как люди нападут на нас! Он выдаст нам свои секреты, и мы встретим врагов не с пустыми руками! Как будто шаманы уже ничего не значат. Я округлил глаза. От ужаса. От страшного осознания. Я понял, что мстить умеем не только мы, и что это никогда не прекратится…Замкнутый круг. - Скажи нам, человек! – Ирайден насмехался надо мной... притворялся, что забыл моё имя. – Как сделать ружье? - Нужен металл, и порох, и…фитиль вроде, и… Ирайден склонил голову на бок и прицокнул языком. - Не играй со мной, мальчик! Он поднял вверх руку и ударил по воздуху, и в тот же самый миг с дерева сорвалась третья лиана, летела она со скоростью пущенной стрелы, чтобы хорошенько шлепнуть меня по спине. Я аж задохнулся от боли. - Ещё раз. Как изготовить ружья? Я сглотнул. - Я не знаю. Я не химик, не инженер, не оружейник, я не…Охх! – Лиана ещё раз шлепнула меня, и это было ещё больнее. - Как. Изготовить. Ружья. - Я не знаю! Третий удар. Ай! Даже сквозь одежду ожигает кожу. Четвертый, пятый. - Я НЕ ЗНАЮ! – голос мой сорвался. Пятый, шестой. Нет! Что за?! Не надо!..Пожалуйста!.. - Я не знаю, я правда, не… - седьмой, восьмой…ну пожалуйста!.. Я повисаю на лианах, дёргаюсь, пытаясь освободиться. - Ирайден! Ирайден! Мастер глух к моим мольбам. - Скажи мне, как изготовить ружья, и я отпущу тебя! – обещает он. Я сглатываю и шепчу. - Я правда не знаю… И лиана снова бьёт меня. Девятый, десятый. Я ору. Ору в голос. Зачем всё это? Что он хочет доказать? Я дёргаюсь в разные стороны, как заводной человечек. Лиана продолжает жечь мне спину, покусывая ребра, шею, ноги, удары сыплются не переставая. Я бы давно упал на колени, но мои путы держат крепко. Слезы катятся по щекам, но я не замечаю их. Потому что есть только я и боль. Непрестанная, бесконечная. Я кричу, я молю, я забываю о гордости. Потому что нет гордости. Есть только я и боль. Вечная, нестерпимая. Я, боль и Чет, который падает с лошади. И тогда боль на мгновение затихает. - В темницу, - командует Ирайден, кивая на меня, а Четайю уведите подальше. И заприте. Я слышу всё это как сквозь вату, перед глазами прыгают черные точки, а толпа эльфов сливается в одно пёстрое пятно, которое начинает вращаться вокруг меня. Перестаньте…меня тошнит! Не качайте…ай! Больно! Я прихожу в себя в странном месте, похожем на полый ствол огромного дерева, причём я сижу внутри, а выход перекрывают сплетённые ветки с шипами. И, конечно, ни топора, ни огня у меня нет. Я сажусь на землю, обхватываю колени руками, и начинаю раскачиваться, как маятник. По спине что-то течёт, наверное, кровь, но мне плевать. Ирайден хочет помучить меня. Меня одного за всех трёхсот эльфов. Мне ещё многое предстоит вытерпеть, или умереть в самом начале. Время проходило под знаком боли, и я был уже не я, поэтому мог рассказывать о происходящем с некоторой толикой отрешённости и бесстрастности, останься я самим собой – не связал бы и двух слов, заходясь в крике и дёргаясь, как под электрическим током, умоляя перестать…перестать…перестать… - Как изготовить ружья? Боль. Вездесущая. Почти привычная, почти родная, окутывает меня как кокон, сжимает в душных объятьях, мучает, упивается моими страданиями. Плеть умеет не только сечь спину, оставляя кровавые полосы на коже, она умеет тянуть в разные стороны, распиная тело, заставляя мышцы ныть и лопаться от напряжения, а суставы выходить из привычного положения. А меня заставляя кричать и конвульсивно дёргаться. Потом на мгновение всё это прекращается, чтоб я успел вдохнуть прохладного воздуха, не получив при этом новой порции боли, чтоб я успел услышать равнодушный голос Мастера. - Как изготовить ружья? Чтоб я успел просипеть ему предательское «не знаю». А потом плеть рвётся к моим губам, разжимает мне рот и огромным червем начинает забиваться в горло, прорываясь все глубже, в желудок, в кишечник… Я задыхаюсь, расширяю глаза от мерзкого ощущения, от боли и страха, я мычу, мычу из последних сил, умоляюще дёргаюсь, но плеть, как змея, ворочается в моем нутре, вызывая рвотные позывы и боль, которую не достать – которая живёт в моём теле, которая прорвалась в святая святых. Я не знаю, как делать оружие, но Ирайден раз за разом задаёт мне этот вопрос. Не верит? Как бы не так. Всё он понимает, просто хочет показать, как это выглядело со стороны, когда мы мучили эльфов, даже их детей, требуя выдать тайну, которой они не знали. Шаманы – да, те не хотели говорить о своей магии, но сколько таких попадалось нашим палачам? Один на сотню эльфов? На две сотни? Скольких вот так мы мучили почём зря, испытывая на остроухих весь арсенал орудий и богатую фантазию палачей? Так и они не надеялись на спасение, и твердили «не знаю, не знаю». Но мы не допускали и мысли о таком повороте событий! Как же так, живут среди магии и не знают! Вот ты, да, ты! Ты ездишь на автомобиле? Ну у твоего соседа же есть автомобиль? Ну-ка рассказывай, как их делать. Рассказывай, а не то!.. И начинается светопреставление. Мы были идиотами с самого начала, и теперь я один расплачиваюсь за весь идиотизм человеческого рода. А меня ведь ещё великомучеником сделают, мстить за меня начнут… если будет выгодно, конечно. Ежели нет – окрестят предателем, и вся недолга. Я не замечал, как день превращался в ночь и снова становился днём, я не видел конца и начала пыток, я жил в боли, растворялся в ней, упивался ею. Я дёргался от каждого шороха, от любого движения, я заикался, я спал чутче рыси, нервно всхлипывая во сне. Я забывал, кто я, зачем я и где я. Я забывал имя Мастера, который меня пытал, забывал название города, в котором находился. Я помнил Чета. И если ему, в самом деле, в десятки раз больнее, чем мне, он давно мертв. И я тоже мёртв. - Уходи, - приказал Ирайден, заставляя решётки моей камеры раздвинуться и открыть проход. Я спал, свернувшись клубочком, но ещё за секунду до прозвучавшего голоса вскочил и одним прыжком оказался у дальней стены. Лианы вытягивали меня и оттуда, но я продолжал сражаться за свою жизнь, за свои мгновения без боли. Ирайден никогда не приходил сам, он ждал меня уже на площади, и все остальные эльфы, для которых мои мучения стали рутиной, ждали там же. С утра. А сейчас ночь. - Я не знаю, как делать ружья, - прошептал я, запинаясь и дрожа. - Я знаю. – Бесстрастно кивнул эльф и посторонился. – Уходи. - Куда? По-почему? - Ты мне надоел. Мы не хотим быть зверьми, как вы. Урок мы тебе преподали, и так будет с каждым человеком, который придёт в наши земли. – Ирайден говорил гордо, как будто верил в свои слова, – любой другой человек был бы уже мёртв, но ты!.. Ты вернул Терру-О’Ниир из небытия, и этой твоей заслуги я не оценить не могу. Я отпускаю тебя, уходи, и больше никогда не возвращайся. Я осторожно вышел из своего укрытия, все ещё страшась выпрямляться во весь рост, и исподлобья поглядел на эльфа. Где его лианы, когда они схватят меня? На улице было тихо, только виспы жужжали, освещая мощёные улочки умиротворенной Терры. её не волновали мои страдания, не задевало даже моё присутствие. Я для неё невидимка. - Где Чет? У эльфа недовольно вытянулось лицо, как будто я порядком ему досадил. - Это неважно! Ты его больше никогда не увидишь. Иди, - он указал длинным пальцем на ворота Терры, через которые мне предстояло пройти. Но куда? Там безлюдный пустырь на тысячи лиг окрест! - Я погибну там! Глаза Ирайдена превратились в щелочки, а улыбка стала гнусной. - Хочешь остаться? – и он многозначительно кивнул на безобидные лианы, свисающие с деревьев. Я сглотнул. Нет, это не для меня! Этого я больше не вынесу. И я побежал. Побежал, как дичь, преследуемая охотником, к воротам, которые любезно распахнулись передо мной, чтобы наконец-то избавиться от надоедливой дряни, засевшей в теле города, который они охраняют. Я больше ничего не сказал, не оглянулся. Я бежал по талому снегу, жухлой траве, грязи и лужам, петлял между одиноких деревьев, на которых уже показались почки, всё дальше и дальше, чтобы Терры-О'Ниир не было видно на горизонте, чтобы её скрыли холмы. Я был ранен, голоден, устал и измождён, одежда превратилась в отрепье, а на лице и ладонях застыл слой грязи вперемешку с кровью. Страшно представить, на что была похожа моя спина. Но я не хотел думать о том, сколько шансов у меня было погибнуть. Я пытался найти возможность спастись. Я прибежал на место нашего лагеря и отыскал брошенные вещи, очевидно, снимались мы в ужасной спешке, видимо, торопились за подкреплением… Скоро они вернутся? Дождусь ли я их? Самое ужасное, что я больше не хотел их дожидаться. Никого. Ух ты, ящик с вяленым мясом и черносливом. Божественный вкус! Жалко запить нечем…Нет, вот отличная лужа, почти чистая! Ах, красота… А вот чья-то тёплая куртка, кто забыл? Мне почти впору, лишь слегка великовата в плечах. Тела своих сородичей эльфы давно забрали, но земля и снег и даже грязь отливали бурым из-за пролитой крови, да и ворон было многовато для обычной ночи, на что рассчитывают, пернатые? Интересно, я смогу охотиться? Вкусное ли у ворон мясо?.. Тьфу, что за бред лезет мне в голову! Я сунул озябшие руки в карманы – все же в Терре было теплее, лето, а не такая стылая весна – и нащупал ножик, складной, маленький, походный. Уже польза! Спасибо, неведомый некто. У меня болело все внутри, у меня саднило все тело снаружи, но хуже всего была тоска. Чем дальше я удалялся от Терры, тем большую боль я ощущал, как будто что-то внутри натягивалось, натягивалось, но никак не хотело рваться, не приносило облегчения. Я не понимал, в чём дело, но чуял подвох. Ирайден не стал бы так легко прекращать мои мучения, ведь убийство трёх сотен его собратьев наверняка заставило его умереть в адской агонии тысячу раз, прежде чем воскреснуть и обрести душевное равновесие. Я снял свою старую, пропитанную кровью куртку, связал её наподобие мешка и насыпал туда вперемешку мясо и сухофрукты, все, что смог найти. У меня был бесполезный нож и компас, но не было даже спичек, чтобы развести огонь. Я шёл, шёл и шёл, я спал на голой земле, укрытый чёрт-те чем, я ел пару ягод в день и кусочек мяса, я пил грязную воду из луж! Я должен был умереть, но не умирал. Не знаю, почему, видно, боги решили посмеяться надо мной. Ведь я слаб, голоден, болен, над моей физической подготовкой посмеется даже рахитик, ноги не слушаются, а ладони озябли так, что посинели даже кончики пальцев. Да и еды хватит ещё на пару дней…на неделю, если урезать рацион. И тогда я умру. Я даже надеялся, что умру, потому что боль – не физическая, душевная превращалась практически в нестерпимую. Время перестало со мной считаться, или я перестал замечать его. Светло, темно, тепло, холодно. Мне было безразлично. Я не знал, какая чёртова сила ведет меня, но я шёл, шёл на север, к варварским племенам, к их хижинам, звериным шкурам и алым кострам, к их барабанам и первобытным пляскам, к отсутствию электричества, автомобилей и канализации. К людям, которые не имели никакого отношения к людям, как бы каламбурно это ни звучало. Они – единственные, кого я мог терпеть. Хаарон и его подчинённые были теми, кого я не ненавидел, они были равнодушны к эльфам и принимали только свои законы. Меня это устраивало. Я знал, что наёмника не будет там, куда я иду, он давно обосновался в нашей столице, но я верил, что отыщу других разумных варваров, способных не перерезать глотку чужаку с первого взгляда. Или наоборот, хотел наткнуться как раз на такого. Я подошёл к их деревне, окружённой частоколом, меня, бредущего как раненный зверь на последнем издыхании, даже не сразу заметили, я успел войти в деревню, прежде чем охранники опомнились и заголосили на своём каркающем языке. Я не понимал ни слова. Женщины, завернутые в шкуры и выделанную кожу, смотрели на меня подозрительно, но не шарахались и не прятались в свои чумы. Мужчины схватили копья, но не направили их на меня. - Тор! Я ошалел. Меньше всего я ожидал услышать своё имя в этой богом забытой деревне. И оно, надо сказать, отрезвило меня. Вернуло к реальности. Ты все ещё жив, Тор. И тебе надо как-то это делать дальше. - Как ты здесь?.. Ты выжил? Наверное, я выглядел не очень. Небритый, грязный, истощённый, ходячий скелет с ввалившимися глазами, но Бос узнал меня и теперь тормошил, схватив за плечи, как старого знакомого. Да, это был Бос, что-то навроде северного шамана, умеющего говорить с землёй. Он улыбался мне, он был рад меня видеть. Неужели? - Хаарон тут? Кто ещё?.. - Только я. – Бос помрачнел. – Захотел вернуться домой. Не смог там остаться… Да, Бос у нас пацифист, он не терпел смертоубийства, хотя на охоту ходил только так. Избирательный малый. - Они готовятся к войне? «Они». Неведомые и зловещие, к которым я не имею никакого отношения. Бос с сожалением кивнул, но ему было не за что извиняться, я этого не увижу. Я ни о чем не узнаю. Северяне не жаждут новостей с юга, а я останусь здесь. Или сдохну, если меня прогонят. - Можно я останусь? - Здесь? – опешил Бос. Я кивнул. - Ты не хочешь домой? В груди так защемило, что я пропустил вдох. «Домой» – какое горькое слово. У меня сложилось впечатление, что «дом» - это место, где присутствует какой-то определенный человек, а география имеет лишь второстепенное значение. Сейчас моего дома не было нигде. - В королевство? – Я нашел в себе силы презрительно фыркнуть. – Не хочу. Бос с пониманием поглядел на меня и кивнул. - Оставайся. Он ещё что-то сказал на своём мужчинам с копьями и женщинам, с прижатыми к груди корзинами с рыбой, и они мгновенно успокоились, вернулись к ежедневным делам. Видимо, Бос был здесь за главного. - Пошли. – Он повел меня в чум, где было тепло и пахло едой. Желудок отреагировал моментально – мои-то припасы кончились два дня назад. – Вот, - Бос протянул мне миску похлебки и что-то сказал женщине, возившейся в импровизированной другой комнате – всего-то натянутая простыня. Она вышла к нам, красивая, статная, с двумя черными косами, змеящимися по плечам. Посмотрела на меня с беспокойством, держа в руке пучок трав. Потом подошла осторожно, протянула руку и вопросительно поглядела мне в глаза, мол «можно?». Я кивнул. И она медленно растянула мне веки, раскрыла рот, отчего я конвульсивно дёрнулся, припомнив лиану, но женщина ничего не заметила, повернулась к Босу и залопотала на своём наречии, видимо, рассказывая о моём состоянии. Бос ей что-то ответил и обернулся ко мне. - Хира приготовит тебе отвар. А я принесу воды, тебе нужно помыться. - Твоя жена? – почти из вежливости спросил я. Бос усмехнулся. - Дочь. И правда, женщина хоть и выглядит сурово, но явно раза в два моложе Боса. - Жену растерзали медведи пару лет назад. Я округлил глаза. Как можно говорить об этом так спокойно? Или эти северяне закалены не только телом, но и духом? Меня накормили, затем раздели, еле-еле оторвав прилипшие к спине тряпки, помыли и уложили на чистые, пахнущие костром шкуры. Бос завернул меня в простыню и уложил на живот, оставив голыми лопатки и поясницу, Хира должна была обработать раны. Она и правда появилась с какой-то миской в руках, от которой поднимался пар и странный едкий аромат. Но увидев, во что превратилась моя спина, девушка вскрикнула и чуть не выронила своё варево. На моём лице не дрогнул и мускул, не хочу знать, что там за ужас, не хочу знать, почему ещё не сдох от столбняка. Девушка что-то сказала отцу на своём языке, тот ей ответил, она протяжно вздохнула и присела рядом, чтобы заняться моей спиной. Я знал, что в селении, где я нахожусь, и в помине нет никаких лиан, однако всё равно конвульсивно дернулся, ощутив чужое прикосновение к своей коже. Интересно, как скоро пройдёт страх? Как скоро притупится боль? Мне ведь до сих пор больно глотать, и ноет живот, а прикосновение горячего компресса со жгучими травами – комариный укус по сравнению с ударами живой плети. Хира начала что-то отдирать с моей кожи, наверное, запекшаяся корка. Бос молча взирал на меня и не задавал ни одного вопроса. Он знал, где я был, и догадывался, кто это сделал. Возможно, ему было любопытно, как мне удалось сбежать, но он умел справляться с пустыми желаниями, этот северянин. Хира что-то сказала. - Надо перебинтовать, - перевел Бос, и я кивнул. Лучше бы меня проткнули копьем на подходе. Но раз уж решили лечить, давайте делать это грамотно. Доверял ли я чужакам? Скорее мне было плевать, я не знал, исчезнет ли то щемящее чувство под ложечкой, которое преследовало меня на протяжении всего пути. Я не знал, обрету ли когда-нибудь покой – не то, что счастье. Странно, что мысль о возвращении в эльфийскую столицу хоть и пугала меня до усрачки, умудрялась и воодоушевлять при этом, всё тело зажигалось странным предвкушением того самого…счастья? Загоралось надеждой. И когда я обрывал сам себя «не пори чушь, идиот!», отчаяние накатывало вязкой чёрной волной и мешало нормальной дышать. - Хереа терро потриса, нашр. – Хира осторожно взяла меня за подбородок и с жалостью поглядела мне в глаза. Наверняка говорила что-то утешительное. Я, кажется, слышал в её голосе слёзы. - Да всё нормально, - попытался беспечно отмахнуться я. И для верности показал два больших пальца, не зная, поймёт ли она этот жест. Девушка нежно погладила меня по небритой, но уже хотя бы чистой щеке. – Рертре, ариа-ариа, оморолхрашта. - Да перестань, - цокнул я языком, - всё равно ни черта не понятно. Бос, - я оглянулся, чтобы позвать наёмника, - переведи! – но его в комнате не было. - А где твой?.. – почему-то испугался я, но Хира приложила палец к моим губам и чуть заметно улыбнулась. А потом наклонилась и поцеловала. Прикосновение было мягким и одновременно страстным, не похоже на обычное утешение. Сладко-о-о… Как давно я не целовал девушек! Год или около того…я уже и забыл, как это делается. А нет, помню! Хира была теплая, пахла травами и дымом, кожа у неё была нежная и на удивление смуглая, видимо, северное солнце тоже умеет греть. Девушка змейкой скользнула в мою импровизированную постель и укрыла нас обоих шкурой. - А…а твой отец не будет ругаться? – я испуганно начал заикаться и затыкал пальцем на дверь. Она улыбнулась и покачала головой, мол, нет, всё в порядке, никто не зайдет. Ну…ну что ж! И мы продолжили начатое. Не знаю, откуда у меня только силы взялись, какое-то второе дыхание открылось, и, признаюсь вам, на недолгие семь секунд, был совершенно безмятежен и счастлив, а потом уснул – и пришёл покой. Проснулся я, конечно, один, в незнакомом месте, перебинтованный и голый. Неподалеку что-то звякало и шипело, словно кто-то готовил пищу. - Бос! – позвал я, приподнимаясь и оглядываясь в поисках одежды – ничего подобного поблизости не было. Из кухни выглянула Хира, лицо её сияло улыбкой. - Тор, - произнесла она. - Хира, - осторожно отозвался я, смутно припоминая, чем мы вчера занимались практически на глазах у её отца. И куда девался мой здравый смысл? И тут в чум вошел Бос, лёгок на помине, из его рта валил пар, видимо, снаружи было холодно, но в чуме мне стало даже жарковато. Я смотрел на наёмника искоса, не зная, как он отреагирует на подобное проявление вольностей, и не обязан ли я буду жениться на его дочери, предварительно притащив мамонта на её порог. - Тебя надо было спасти, - развел руками Бос, будто извиняясь за что-то. - Да, я… спасибо, - я смущённо провел ладонью по бинтам, - мне уже лучше. - Я не про твои раны, - покачал головой наёмник. Я изогнул бровь. - А про что? - В твоей груди билось чужое сердце. - Что? - Ты тосковал, попросту говоря, - Бос присел на шкуры, бросив вязанку дров возле кухни, - тоска съедала тебя заживо. Если её не вытолкнуть другой сильной эмоцией, ты бы сгинул. - Зашёл так далеко, не умер от голода и жажды, от когтей диких зверей и не замёрз по дороге, чтобы сдохнуть от банальной тоски? – я фыркнул. Но Бос не улыбнулся. - Не знаю, что эльфы сделали с тобой, чем заколдовали, но да, это так. Ты бы умер. Заколдовали… Чет! - Это ритуал, - прошептал я. – Я кари, а он мой омайя. - Твой эльф? – Бос спрашивал без издевки, не как Мэверик, и поэтому я кивнул. - Тяжко. - Надеюсь, его тоже кто-нибудь спасёт…Наарти, например. – Мне захотелось вернуться в те дни, когда я был почти счастлив, когда будущее людского и эльфийского народов казалось мне радужным, когда мы ещё не совершили этой идиотской ошибки… Бос пожал плечами. - Хире тоже нужна была твоя помощь. Она тосковала по матери, а замуж выходить не хочет. - То есть это была не такая уж жертва с её стороны? – усмехнулся я, радуясь, что девушка не понимает нашего языка. Бос не веселился вместе со мной, для него всё это было чересчур серьёзным. - Тоска вернётся, Тор. Это навсегда. В тебе чужое сердце. Что бы эти странные выражения ни значили! - В Хире тоже? - Нет. Она может полностью излечиться, а тебе постоянно нужно будет лекарство. - Девушки? – не удержался я от сарказма. Но Бос даже не улыбнулся. - Девушки, охота, азарт, риск, любовь. Что-то сильное, Тор, иначе ты себя погубишь. - Ничего, мне недолго осталось, - фыркнул я, - каких-то лет пятьдесят. По сравнению с эльфами – чихнуть не успеешь, – я не чувствовал того мерзкого томления, преследовавшего меня всю прошлую неделю и был благодарен за это Босу и его дочери, из каких бы соображений они меня ни спасали. - Этим осталось куда как меньше. Месяц, два. Полгода, - Бос устало вздохнул, - ваш король уже готовит армию, и даже тридцать шаманов её не остановят. Терра снова уйдёт под землю. - Или они её разберут по камешку в попытке выжать несуществующую магию… - я закусил губу. Почему люди такие трусы? Почему я родился среди людей? Почему моя жизнь стремительно теряет смысл? Я ведь жил ради эльфов, я изучал их, я хотел их познать, а теперь всё это псу под хвост. Познать не смогли – уничтожим! Потрясающая логика, просто убийственная. Я даже не спрашивал Боса, есть ли шанс их остановить. Потому что достучаться до здравомыслия короля, алчущего всевластия, всё равно что из лука целиться в комара. Эльф бы попал, но не я. - Ты можешь остаться у нас. Северяне не станут вмешиваться в эту войну. Хаарон скоро вернётся. - Но он же любит повоевать! - То кровопролитное зрелище перед эльфийской столицей заставило его пересмотреть свои привязанности, - вздохнул Бос, - люди предают, и неважно кого. Им больше нельзя доверять. Скоро он вернётся домой. И все остальные тоже придут с ним. Ни один северянин не пойдёт против эльфов. Это хорошо. Наёмники бесстрашные и мощные, они и без ружей голыми руками могут завалить десяток врагов, и путь хорошо находят, и перепады погоды выдерживают, и в принципе выносливее, чем обычные солдаты. Я рад, что такого подспорья у нашей армии не будет. - Вы боитесь их? - Эльфов? – Бос наконец-то усмехнулся. – Нет. Скорее жалеем. - Но, если вы так уверены, что наш король победит, вы не страшитесь, что потом он обернёт свой гнев против вас? - Он думает, что всемогущ? Нас больше, чем эльфов. Наши племена рассыпаны по всему побережью ледяного моря. Хотят войны – пусть приходят, пусть поймут, что такое сражаться на чужой территории, в вечной мерзлоте. Я усмехнулся. Хотел бы я, чтоб его величество хоть раз потерпел поражение. Желательно до своего нападения на эльфов. Ему бы урезать излишнюю самоуверенность, глядишь, и вышло бы что толковое, а так… я мысленно махнул рукой. Эльфы обречены. Чет обречён. И тоска нахлынула с новой силой. Я зажмурился. Кажется, мне снова нужна порция Хиры.