Четыреста пятьдесят седьмой

XIII. Преображение - К стене, живо! – рявкнул патрульный, отгоняя меня дулом, как будто я собирался буянить. А ведь у меня даже оружия не было. Даже сраной железной трубы… Из темноты выскользнул второй, присел возле Леона, положил руку на горло, повернулся к напарнику. - Жив и, судя по запаху, пьян в стельку. Я испытал досаду и облегчение одновременно. Первый патрульный тоже подуспокоился. - Что не поделили, пьянчуги? Бабу? Деньги? – ответа он не ждал, - документы у тебя есть? Было палаческое удостоверение, которое я и достал из кармана куртки. Полицейский секунду-другую повертел его в руках, присвистнул. - Северянин. Королевская служба! Эх ты, позорище. Повернись, поедешь в участок. Я покорно выполнял все приказы, на запястьях защёлкнулись наручники – не тяжелые чугунные кандалы, лёгкие тонкие браслеты – и патрульный взял меня за плечо. - Идём. Второй остался с Леоном, вызывать неотложку, сопровождать в госпиталь, оформлять документы - насколько я понял. Эх, похоже королевская бумажка избавила меня от полицейского произвола и избиения младенцев. Хорошо, что я Леона всё-таки не убил. И одновременно очень плохо. Впрочем, мне уже ничего не поможет, я влип. Меня привезли в участок, долго мурыжили с бумагами – я умудрился забыть дату рождения, которую назвал королю, а документы забрали, пришлось что-то мудрить про первый месяц десятого полнолуния, пока секретарь не махнул рукой на недалёкого северянина и не списал всё с удостоверения. Личные вещи мои – то есть флягу – тоже забрали. - Много выпил? – поинтересовался полицейский, тряся ёмкость – оставалось там на донышке. Ответа он тоже не хотел. Мастера они, эти служители закона, сами с собой говорить, да риторическими вопросами баловаться. – Ладно, протрезвеешь в камере, а завтра к его величеству пред ясные очи, ему решать, что с тобой делать, ты ему подотчётен. – Мне показалось, парень вздохнул с облегчением, то ли не хотел возиться с бумажками, то ли боялся, что с северянами будут проблемы. - Что мне грозит? – тихо спросил я. Терять, конечно, было уже нечего, да и сомневаюсь, что за не-убийство меня могли казнить, но кто знает, может королевский суд куда жёстче гражданского. - Ну, твой приятель жив, это меняет дело, оба вы того, - полицейский пощёлкал себя пальцем по горлу, - выговор, заключение, все дела. Пьяная драка – пятно на репутации королевских служащих. Но ты не местный, платить за твоё содержание в темнице никто не будет. Депортируют скорее всего, - любезно поделился со мной соображениями полицейский, - так что пакуй чемоданы, домой едешь, - и он усмехнулся. – Джилли, проводи этого снежного человека в камеру, пусть проспится. Молодой паренёк на побегушках мигом оказался рядом со мной и, взяв за предплечье, повел куда-то по полутёмному коридору. Депортируют. Еду домой. Куда? Какой дом? Нет у меня ничего, кроме Чета… Что это за жизнь такая, голодным псом ходить вокруг сахарной косточки, окружённой непроницаемым забором? Нет уж, я его нашёл, и с пути теперь не сверну. Круто было бахвалиться, когда за мной захлопнулась решётчатая дверь, а руки только-только освободились от наручников. Круто было обещать несбыточное, лежа на узкой и жёсткой койке безо всякого сна в глазу, слушая пьяный храп соседа сверху. Прости меня, Чет, я всё просрал. Поторопился, рискнул и просрал. Я не боец, не игрок, не стратег, я… дурак, безнадёжный, отчаявшийся, бесполезный. Надежда на благосклонность короля, теплившаяся в душе, попыталась мне что-то возразить, но я пинком загнал ее под койку: нечего плодить тщетные фантазии. Королю нянчиться со мной не захочется, это я уверен, ссориться с северянами и наказывать меня по-свойски – тоже не панацея. Вышлет, как есть вышлет. Только в моём случае расстрел был бы предпочтительнее. С этими мыслями я… да нет, так и не уснул до самого утра, гонял их туда-сюда по полому черепу, надеясь, что мысль материальна, и рассвет встретит меня спасительной пулей в лоб. Но встретил меня скрип двери и тележка с завтраком: жестяная кружка с чаем, миска с кашей и два куска хлеба. Вот это сервис! - Эй, северянин, - окликнул меня охранник, - ешь, и на выход. Король ждёт тебя к девяти. Я послушно сполз с постели и пересел за стол, чтобы проглотить еду, не почувствовав вкуса. Час икс приближался. Через двадцать минут меня, наспех умытого, кое-как позавтраканного снабдили наручниками и загрузили в патрульную машину с железной перегородкой между задними и передними сидениями. Я чувствовал себя важной птицей, ходя был по сути индюком ощипанным – вот-вот в суп бросят. У дворцовых ворот патрульные передали меня королевской охране и с облегчением удалились. Складывалось впечатление, что у нас тут не монархия, а «город отдельно – король отдельно». Впрочем, сейчас не время рассуждать о политике. Охрана короля в отличие от парней из Бестиария была не шибко разговорчивой и смотрела на меня с неодобрением и плохо скрываемым презрением, охохо, позорю честь мундира прямо-таки, мразь чужеродная. Спасибо, что северяне не трёхпалые и не ушастые, а то и им бы как эльфам перепало. Только что Хаарон, что Бос говорили – пусть, пусть король идёт с войной на север, пусть вкусит снежку по самые гланды, это эльфы мирные (и то, до чего их довели!), а северяне к войне сызмальства приучены, с ними не получится так, в кучку согнать и в плен увезти. Ох, вот опять я о политике! Мне о шкуре своей печься надо… В этот раз встреча с королём прошла без размаха и пафоса, ни тебе тронного зала, ни ковровой дорожки, так, кабинетик, два человека охраны, и очередь в коридоре в стиле любого государственного учреждения. Меня под гул возмущения провели мимо сидящих прямо за двустворчатые двери, прямо без стука и предупреждения: скорее всего король уже был осведомлён и ожидал меня. Я даже грешным делом подумал, что окажусь в приёмной с секретарём, но за дубовым столом метрах в десяти от двери сидел сам государь, а по бокам от него вытянулись по струнке смирно ребята из личной охраны. Убранство кабинета, конечно, не было аскетичным, но и роскошью не поражало: всё по-деловому строго, даже как-то военно. Не хватает тут женского взгляда, женской руки. Откуда у этих королей только наследники появляются, если с жёнами такая напряжёнка? Да, я нервничал, нервничал, переводя мандраж в дурацкие шуточки. Это встреча напоминала мне знакомство с Ирайденом, когда я начал дерзить, просто потому что мне было нечего терять. Сейчас похожий случай. - А-а, Тор. Проходи, - король не предложил мне присесть, хотя свободных кресел было в избытке, - можете идти, - кивнул он моим конвоирам, и ребята, поклонившись, удалились, прикрыв за собой дверь. - Ваше величество, - склонил я голову в приветствии, наручники с меня так и не сняли, особо расшаркиваться было не с руки. Король выглядел усталым, даже скучающим, как будто ему смертельно надоело всё происходящее, эти дрязги, склоки, споры, эта очередь за дверью, эти законы, это государство. Он просто хочет выжать из эльфов бессмертие до капли и забрать его себе – разве ж он многого просит? Его величество откинулся на спинке кресла и скрестил руки на груди, показывая, что «готов» меня выслушать. А я разглядывал пуговицы на его мундире. Золотые. Блестят. - Что ж, твою историю мне уже передали, - хмыкнул король, кивая на листы на столе. Надо же! Кто-то всю ночь старался, чтоб вместо утренней газеты к завтраку его величество получил отчёт о накосячившем северянине. Только вот что там за «история», если по сути в участке меня ни о чём не спрашивали? Они сами придумали пьяную драку, сами «нашли» предмет спора, сами сделали выводы и задокументировали его, не требуя подтверждений. Опровергать домыслы я тоже не стал – они мне на руку, ровно до тех пор, пока не очнётся Леон. - Понимаешь, Тор, на моих плечах – управление целой страной. Цивилизованной страной, вам в ваших чумах этого не понять, – король в который раз откровенно оскорблял северный народ, и будь на моём месте Хаарон… - я не потерплю дикарских выходок, в пьяном ли угаре, при трезвом ли рассудке. Вы – мои подчинённые, элита. Элита, да… руки по локоть в крови, мозги набекрень. - Вы можете решать свои споры, как вам заблагорассудится, лишь при том условии, что ни одна душа не будет тому свидетелем. Я не потерплю позора. - Приношу свои извинения, ваше величество, - скорбно склонил голову я. - По-хорошему тебя надо запереть в темнице на пару месяцев до полного исправления, - пробормотал король, поскрёбывая подбородок, - но ты отправил в больницу одного из самых перспективных палачей Бестиария. Это Леон-то перспективный? Да он обычный садист! А меня, значит, всё-таки ждёт депортация… - Мне просто нужен результат, Тор. Ре-зуль-тат. И этому тоже. Он готов поступиться, чем угодно, лишь бы добыть желаемую вечную жизнь. Ох, узнай он про омайом, эльфам бы не поздоровилось. Хотя им и так… хех… нездоровится! Я смотрел на короля оценивающе: он еще не слишком стар и не так немощен, как Мэверик, но лучшие годы его всё равно позади, время поджимает, смерть дышит в затылок, старость кусает за пятки, ему есть, куда торопиться. - Как я могу искупить свою вину, ваше величество? – каким же елейным и покорным я могу быть! - Ты возьмёшь сектор Леона на период его болезни, мне плевать, когда и как ты будешь работать, но я жду два отчёта за этот месяц. Хочешь, трудись по ночам или занимай выходные, ты вывел из строя палача – тебе и отдуваться, и мне всё равно, кто был зачинщиком, а кто – жертвой. Разумеется, никакой двойной оплаты не жди, это твоё наказание. Я дар речи потерял от такого. Особого труда мне стоило не расплыться в улыбке: ведь это было как раз то, чего я и добивался! - Я понял, ваше величество. Король сузил глаза. - Но если еще раз подобное повторится – отправлю назад в твоё захолустье и не посмотрю на заслуги! - Не повторится, ваше величество, - поклялся я, внутренне ликуя. У меня просто не будет времени всё повторять. Судьба благоволила ко мне, насколько это было возможно в окружающей действительности. В Бестиарии ребята были на моей стороне, хотя толком и не понимали, что случилось. - Леон и правда говнюк еще тот! - Правильно ты ему навалял! - Мнит из себя невесть что… - Хорошо хоть не уволили… Я кивал, односложно отвечал на расспросы, стараясь шибко не врать, надеялся, что Леон приложился о камень достаточно сильно, чтобы месяцок-другой-третий проваляться в больнице, а то и заработать амнезию. - Что теперь, что король сказал? – не унимались парни. - Буду работать за двоих, - пожал плечами я, - сектор Леона за мной. По столовой общежития пронесся сочувствующий гул. - Ну ты это… обращайся, если что, мы поможем, - предложил Самметс, остальные закивали. Прямо дружная семья палачей, а! - Я справлюсь. Но спасибо, – меньше всего мне хотелось, чтобы они вмешивались и вообще обращали на меня внимание. Но как очевидно, тот, кто чересчур пытается казаться незаметным, только привлекает взгляды. Хорошо бы ребята забрали мой изначальный сектор, тут я был готов поделиться, но выглядело бы подобное дюже странно. Сложнее всего мне было досидеть остаток дня, притворяясь обозлённым на короля и недовольным удвоенной нагрузкой. Я даже взял одного из своих эльфов, чтобы запереться с ним в лаборатории и сидеть, бессмысленно пялясь на часы, в ожидании, когда эта грёбанная стрелка сдвинется хоть на миллиметр. Кажется, я даже напугал остроухого. Он вжался в кресло и глядел на меня с тревогой, пару раз мне казалось, он собирается что-то спросить, и я мысленно умолял его держать язык за зубами. Вот сейчас не надо мне душещипательных бесед и откровений, я пытался с вами по-ласковому, по-хорошему, а теперь просто сиди и молчи и скажи спасибо, что не загоняют калёные иглы под ногти. Эльф безмолвным молитвам внял и тихонько просидел до самого обеда, но уголки губ у него дёргались, того и гляди попросит охранника сменить ему палача, потому что я какой-то чокнутый. После обеда я попытался поспать, но мой организм решил тоже пахать за двоих: я хреново спал ночью (да и был ли тот сон?), и сейчас от нервов не мог сомкнуть глаз. - Давай, Тор! – шёпотом уговаривал я себя, - ночь быстрее наступит, если ты не будешь считать каждую секунду. Либо займись делом, либо спи: гоняя мысли по кругу, ничего не изменишь. То ли разум согласился со мной, то ли сказалась накопленная усталость и бескомпромиссное горизонтальное положение, но я все-таки заснул, открыв глаза, когда за окном уже окончательно стемнело. Чудом заставив себя медленно встать с постели, а не помчаться вприпрыжку, я картинно позёвывая, вышел в коридор. - Что, вторая смена? – сочувственно кивнул мне Риквин. Он-то уже возвращался с работы. Я пожал плечами, мол, неохота, но надо, так надо. Надел форму и вышел в ночную прохладу. Я сдерживал себя, чтобы не перейти на бег, подозвал охранника, объяснил ситуацию, поболтал с ним немного, как будто никуда не торопился и наоборот старался оттянуть момент, а потом подвёл его к клетке Наарти. - Эту. - О, с шаманки решил начать. Не советую, пакостные ребята. - Слышал-слышал, - кивнул я, - но хочется как-то перед королём выслужиться. Прикинь, выгорит с ней, а? А не выгорит, так какая отмазка – шаманка же, сложно, все всё понимают. Охранник закивал, соглашаясь с подобной логикой, и отпер клетку. Наарти изумлённо воззрилась на меня, но благо и бровью не шевельнула, давая понять, что мы знакомы. Я взял край цепи в руки. - До лабораторий я дойду, не переживай, - кивнул я охраннику, намекая, что его помощь не требуется. - Да шаманка всё же, давай провожу. Там сейчас тихо, медики только дежурные остались, ребята работу закончили. Это он к тому, что на помощь прийти будет некому? Да уж я сам справлюсь. - Ну проводи, - я пожал плечами. Препираться сейчас не стоило, сотню метров я его потерплю, а там – останемся с Наарти наедине. Тишина здания мне только на руку. До дверей мы дошли как будто вдвоём, не замечая пленницы, болтая о делах насущных, а на крыльце охранник со мной попрощался. Внутри лабораторий было темновато, горели тусклые лампы в коридоре и на посту дежурного. - Вторая смена, Тор? – сочувственно спросил он, отрываясь от газеты. - Как видишь. Я возьму ключи от водной? Дежурный махнул мне рукой, мол, зайди да возьми сам, мне лень задницу от стула отрывать. Этим мне и нравился Билл: хороший парень, но дюже ленивый. Очень мне подходит! Всем наплевать, работают спустя рукава, для галочки, ради денег. Прошлые палачи, каким бы безумием это не казалось, трудились за идею. Тогда у нас был надежда на самом деле расколоть эльфов, сейчас в это даже самые последние простофили не верят. - Пойдём, - я потянул Наарти вглубь коридора, подальше от поста дежурного, в тишину и темноту. Как только мы достаточно далеко удалились, эльфийка прошептала. - Что происходит?! Зачем ты меня забрал? Я не твоя подопытная! - Теперь моя, - усмехнулся я. - Что ты задумал? Я открыл дверь водной и прошёл внутрь, зажигая верхний свет. Наарти зашла следом, и я запер дверь на ключ. Теперь нам точно никто не помешает. По виду эльфийки я понял, что она никогда тут не бывала. Что и сказать, помещение не самое уютное: огромный зал без перегородок, кафельный пол со встроенными водостоками, до сих пор мокрый, кстати. Несколько чугунных ванн с подведёнными кранами, душевые, а также ремни, шланги, воронки, и прочие приспособления для неприятных водных процедур. Тут же были приборы для пыток током и шкафы с медикаментами, если перестараешься. Слишком яркий свет показывал все изъяны: ржавые подтёки, сколы, трещины. Казалось, тут должны гулять эхо и сквозняки, но нет, было вполне тепло и тихо. Оно и понятно: в этом зале могли работать сразу несколько палачей, крики подопытных оглушили бы их. Впрочем, ребята всё равно водную не очень жаловали – мокро. И хотя резиновых фартуков висело в избытке, желающих не прибавлялось. Палачи вообще стали неженками, если честно: боялись заляпаться кровью, гноем, чурались противных запахов, берегли руки, ноги и прочие части тела, избирали «чистые» методы. Что ж, я вообще сюда явился за пряником, грех жаловаться. Я включил в одной из ванн воду и заткнул слив, чтобы она набралась. - Скидывай своё тряпьё и забирайся, - велел я Наарти. - Это ещё зачем? – стала вдруг подозрительной эльфийка. - Чёрт, что за вопросы дурацкие? – цокнул я языком, - часто тебе предлагают полежать в горячей ванне? - Бесплатный сыр только в мышеловке… - У людей поговорок нахваталась? Не хочешь – пойдём в клетку! Соблазн перевесил, и Наарти парой движений избавилась от тряпок, что скрывали ее истощённое тело. Это рубище оставалось только сжечь, таким грязным и дряхлым оно было. Это я про одежду. Тело эльфийки, такое же грязное и в кровавых подтёках, умудрялось оставаться привлекательным, но я удержался от крамольных мыслей. Едва эльфийка опустилась в воду, свесив цепь с бортика, как с ее губ сорвался стон. - Что? Слишком горячо? – испугался я. - Нет… - Наарти глубоко дышала, – это невероятно… О, Лунная Жрица! – и она окунулась в воду с головой. Вода мгновенно почернела, и я спустил ее, чтобы набрать новой. На стремительно белеющей коже шаманки стали проявляться шрамы и отметины, некоторые до ужасной степени глубокие и еще свежие. - Не заживают? Наарти отмахнулась, мол, не самая большая проблема. - Мне бы мыла кусочек, - выдохнула она, - это было бы блаженство. Мыла тут конечно не было, все-таки, это не баня, но мысль у меня возникла. - Никуда не уходи! – велел я и шмыгнул за дверь. Знал бы кто, что я оставил подопытную в одиночестве, уволили бы мигом, но в лабораториях никого не было, а дежурный спасибо, если ещё не уснул. Сам я сгонял до туалета и стибрил с раковины кусок мыла, самый простой, без душистого аромата лаванды или лекарственных трав, но какое уж лежало. - Не благодари, - хмыкнул я, протягивая драгоценную находку Наарти. Эльфийка закусила губу, казалось, что она сейчас расплачется. Не стесняясь, она принялась намыливать голову, тело, даже лицо, как будто сдирала с себя вековой слой грязи. Я водил своих эльфов в помывочные и видел, как это происходит – их просто окатывали холодной водой из шланга по десять человек и брызгали дезинфицирующим раствором. Грязь это особо не смывало, просто она становилась безопасной для здоровья. Конечно, горячая ванна была пределом мечтаний, тем более для девушки. Наарти лежала, закрыв глаза, и упивалась приятными ощущениями, а я заговорил. - У тебя может быть такая ванна каждый день. - Брось, тебя быстро раскусят, не стоит так рисковать. - Я говорю не о себе. - Думаешь, удастся уговорить моего палача сменить гнев на милость? – усмехнулась Наарти. - Я говорю о Мэверике. Если бы ты… Лицо эльфийки исказилось от гнева. - Нет! – она хлопнула рукой по воде, и вокруг разлетелись брызги, задевая и меня. - Наарти, ничего лучшего уже не будет! – воззвал я к ее разуму, - Терра О’Ниир мертва, тебе нечего ловить. В Бестиарии ты можешь жить годами, не дождаться ни смерти, ни спасения. У Мэверика – шикарный дом, деньги, связи. Он спрячет тебя, он будет беречь тебя от невзгод, потому что вы… - Заткнись! – Рявкнула эльфийка, вскакивая в воде, и окатывая меня потоком, - ради этого всё, да? Чтобы меня уговорить? Я хочу уйти! Верни меня в клетку! - Чёрт, Наарти, что ты за упёртая овца! - не выдержал я, - я действительно хочу хоть как-то скрасить твоё пребывание здесь. - В расчёте на ответную услугу? – фыркнула эльфийка, - да, пока ты мой палач, ты можешь притворяться заботливым папочкой, но потом вернётся Леон, где бы он ни был, все станет по-прежнему. Хорошо, если он не вспомнит обо мне, и пытки не продолжатся, а ведь всё может начаться снова. Шаманство здесь – вовсе не плюс, Тор. - Я ведь чуть не убил его, чтобы попасть в твой сектор, чтобы вызволить тебя, чтобы мы вместе могли помочь Чету! - Но меня ты не спросил! - Спрашиваю сейчас! - Нет, – отрезала Наарти. – никакого омайома. Никогда. Я вздохнул и достал несколько простыней из шкафа и заживляющую мазь из ящика с медикаментами. - Давай подлечим тебя немного, и сообразим новую одежду, - я решил пока сменить тему. - Медики сказали, жизни эти язвы не угрожают. - Да вы вообще живучие, но это не значит, что бесчувственные. – Я подал Наарти руку, помогая выбраться из ванны. Она сузила глаза скептически, но помощь приняла. Ножницами я прорезал дыру для головы в одной из простыней и накинул на эльфийку наподобие платья. Получилось чёрт-те что, но чистое. Верёвкой подвязали ткань на поясе, чтоб не болталась, вторую простыню эльфийка намотала на волосы, мазь я дал ей с собой. - Не артачься, она уменьшит боль и ускорит заживление. - Это подкуп? - Наарти, мне не наплевать на вас, на эльфов. Я дрессировщик, а не палач, я жил в вашей столице, и да, я не мог бы проникнуться любовью к Ирайдену после того, что он со мной сделал, но остальные ни в чём не виноваты. А ты и Чет – вообще самые близкие мне эльфы. Просто я думал, что и тебе он небезразличен. - Это ты его каари, ты за него в ответе, не я. Чет – мой друг, но у нас немного другие понятия, - пожала плечами Наарти, - я не стану жертвовать собой ради него. Это твоя прерогатива, - она подала мне конец цепи, - отведи меня в клетку. Кажется, договориться с ней по-быстрому не получится. Я окинул Наарти взглядом с ног до головы и только сейчас заметил ее босые ноги. - А где твоя обувь? - Кончилась, - хмыкнула шаманка. - Ты не мёрзнешь? - Сейчас уже нет, зимой было похуже. Я остолбенел. Сам я прибыл в столицу в конце февраля, что в этих местах почти весна, настоящая зима тут в декабре – мороз, бесконечные вьюги, снега по самые яйца. Куда только всё девается за пару месяцев? - Вы так и жили в этих клетках круглогодично? Наарти пожала плечами. - А куда нас в таких количествах? Мы же более устойчивы к температурам, чем вы, простудой не болеем. Во время вьюг охранники завешивали клетки плёнкой, а внутрь ставили бочки с горячей водой – огонь-то нам нельзя. Получался почти парник, несколько часов бывало даже жарко, так что грех жаловаться, - Наарти хмыкнула, - только вот пол-то земляной, продубевший насквозь, даже дополнительные одеяла и солома не спасали. Я закусил губу. Сколько лет они так живут? И привыкли же, терпят, не хотят переместиться в тёплый уютный дом милого старичка. Не дурость ли это? - Ладно, идём, – я выключил свет в водной и запер за нами дверь. Дежурный даже глаз не открыл, накрытый газетой и мирно посапывающий, когда я вешал ключ. Вышли мы, не прощаясь. – Просто подумай, Наарти, ладно? – прошептал я, жестом подзывая стоящего в отдалении охранника, чтобы проводил нас до клетки и отпер ее, - Чету нужна наша помощь. Без тебя я не справлюсь. - Прости, Тор. Как угодно иначе – да. Но не так. Не так, - покачала головой эльфийка, и я досадливо щёлкнул языком: ну почему они не понимают по-хорошему? - Ого, ты ее в белизне отмачивал, что ли?! – округлил глаза подоспевший охранник. - Водные процедуры. Пришлось, - отмахнулся я, - только все без толку, - тут я не лукавил. Мой пряник не сработал. – Отведи ее назад сам, ладно? Я жесть как устал. - Ещё бы, - сочувственно кивнул охранник, принимая цепь из моих рук, - иди отдыхай, Тор, я препровожу даму в ее хоромы, - и он расхохотался своей шутке, - шевелись, шваль ушастая, пока ноги не поломали, - он дёрнул цепь так, что Наарти чуть не упала. Вот тебе, дорогуша, и контраст. Эльфийка обернулась на меня. «Подумай», - шепнул я одними губами, и зашагал прочь, снедаемый невесёлыми мыслями. На следующий день ситуация повторилась. Я привёл Наарти в лабораторию, принёс ей часть завтрака, стыренного из столовой, практически цветы и конфеты в расчёте на благосклонность девушки. Хрен там, Наарти несколько раз поинтересовалась, должна ли она будет продать душу за бутерброд, потом невозмутимо его съела, поблагодарила меня и… снова начала злиться в ответ на просьбы помочь Чету. Она так выбесила меня, что я почти пихнул ее в руки охраннику с просьбой увести несговорчивую с глаз долой. Следом мне предстояло «помучить» кого-то из своего сектора. Выбор пал на молодого эльфа, который сидел в первом же отсеке. Кажется, до меня ему доставалось больше всего, как самому крайнему в прямом смысле этого слова. Он держался жёстко, ни тени испуга в глазах, лицо выражает решительность и презрение. Ох, были бы тут «наши» палачи, это бы тебя и выдало, дружочек. Эмоции – тревожный звоночек, равнодушие, отрешённость, - вот с чем работать сложнее всего. - Ты меня не помнишь, верно? – вздохнул я, усаживаясь за стол, эльфа я посадил в пыточное кресло, но ремней не пристегнул, инструментов не тронул. Я не собирался работать. Мне нужна была Наарти, а не этот доходяга, – но наверняка слышал обо мне. Я Тор, тот самый, что вынул вашу Терру-О’Ниир из подземелья. Брови эльфа шевельнулись. Он был слишком молод, чтобы хорошо помнить этот момент, но что-то наверняка отложилось в памяти. - Пять минут вы были мне благодарны, а всё остальное время – ненавидели. Я был дрессировщиком, а теперь кто? Погляди на меня! Я предал все свои идеалы, поступился всеми принципами, превратился в того, кого всегда презирал. Я потерял всех, кого любил, всё, что ценил. Чёрт возьми, остроухий, знаешь, что самое дорогое в моей несчастной жизни? Это эльф, эльф, представляешь! Ваш грёбаный сородич! – я начал распаляться. – Почему вы никогда не хотите по-хорошему? Я же разговаривал с вами, я пытался быть убедительным, я сулил вам выгоду, а вы? Гордыня держит за яйца, так трудно уступить один раз? Вы, видите ли, не такие, люди, по-вашему, грязные животные… Но это вы сидите в клетках, это вы носите ошейники! Ну чего ты молчишь? – я разорался, подлетел к эльфу, свирепо уставился на него, - не понимаешь человеческого? Или не хочешь опускаться до моего уровня? Презираешь меня, эльф? Или, может быть, тебе меня жалко? – я замахнулся для удара, но вместо бледного лица остроухого ударил по подносу с инструментами. Скальпели и пинцеты разлетелись по полу, раздался неприятный звон, эльф сжался, зажмурился. Боится меня? - Что ты жмёшься, я ведь тебя ни разу не тронул! Если вы понимаете только язык насилия, то какого хрена осуждаете нас за то, что мы говорим с вами на этом языке? – я схватил эльфа за грудки, - выдайте свой сраный секрет бессмертия, выдумайте его, если нужно, будьте изобретательнее, чёрт бы вас побрал, подарите людям надежду! Мне, мне ее подарите… - я чувствовал, как горлу подкатывает горький комок, а глаза начинают жечь слёзы ярости и бессилия. С Наарти ничего не получалось, и у меня опускались руки. Ни один другой эльф не мог мне помочь, и этот тоже, этот тоже не мог… Пальцы разжались, выпуская грязную засаленную ткань. Меня ужасно бесило испуганное лицо остроухого, в какой-то момент я его возненавидел, возненавидел всю их высокомерную расу. - Чтоб тебя… - прошипел я, выволакивая эльфа в коридор и точно так же передавая охраннику у входа, - и этого тоже назад. - День не задался, Тор? – участливо поинтересовался парень, я покачал головой и побрёл в общежитие, надеясь, что завтра звёзды сложат на небесах иной рисунок, и я буду удачливее. Чёрта с два. - Наарти, моё терпение на исходе, - я покачал головой. Шёл третий день наших препираний, мы снова сидели в лаборатории, но на этот раз я не предложил шаманке ни еды, ни горячей ванны, – я обещал Чету, что в следующий раз, когда вернусь, заберу его с собой. Я не могу прийти ни с чем, понимаешь? - Ещё как, - хмыкнула эльфийка, - вы люди не знаете слова «нет», не видите знака «стоп», прёте напролом, как машины-убийцы, потому что есть только ваша цель и вы сами. Ничего на периферии не замечаете. Вы эгоисты, Тор. - По-твоему я для себя так стараюсь?! Я пытаюсь спасти Чета, одного из ваших между прочим! – возмутился я. Наарти усмехнулась. - Ради меня ты бы не стал так напрягаться, правда? Ради любого другого эльфа тоже. Тебя беспокоит тот, с кем ты связан, тот, кто дарует тебе такое сладенькое бессмертьице, правда, Тор? - Что ты несёшь! Мне плевать на вечную жизнь! Возможно одному из немногих людей – плевать! Я был искренне возмущён такой несправедливой оценкой моих действий. Я действительно хотел спасти Чета. Дура-эльфийка во всём искала несуществующее третье дно. - Ой ли? – фыркнула она, скрещивая руки на груди, - вами движет страх смерти. Всеми! Этим вы отличаетесь от эльфов, а ваш потребительский взгляд на мир – от нашего философского. Вас много, вы плодитесь, как крысы, готовые чуть что сожрать самих себя ради выгоды, и если бы ради вечной жизни Чета надо было убить, ты бы сделал это вне всяких сомнений. - Заткнись! – взревел я, - я тут строю хитроумные планы, подставляю своих же коллег, практически совершаю убийство, чтобы спасти Чета, а ты говоришь, что я могу предать его?! Наарти не испугалась моего гнева, рассмеялась. - Ты только что подтвердил свою крысиную сущность. Пытался задобрить меня горячей водой и сладкими пряниками, но не понимаешь, что ты не хозяин мира, что не всё и не всегда будет по-твоему. У тебя нет власти надо мной, а ты никак не можешь с этим смириться! - Ты в пыточном кресле, - заорал я, хватая эльфийку за плечи, - и сделать я с тобой смогу всё, что захочу, ясно?! - И что же ты захочешь? – выплюнула мне в лицо Наарти, - убить меня? Ты опустился, Тор, давно опустился, до уровня палача, до уровня зверя, и не опасного гордого хищника. Так… подлого и трусливого шакала. - Закрой рот! – взбеленился я и от злости, почти в состоянии аффекта, ударил эльфийку по лицу тыльной стороной ладони. Я просто хотел, чтоб она замолчала. Всё, что угодно, лишь бы заткнуть этот поток…правды? Наарти говорила злые, обидные, до горечи правдивые вещи: я действительно потерял в себя в этой погоне за спокойной жизнью подле Чета, я растерял всю любовь к эльфам, чёрт возьми, я чуть не избил вчерашнего мальчишку за то, что он ничем не мог мне помочь. А сейчас ударил Наарти, девушку, с которой худо-бедно дружил, насколько это возможно в нашем положении. Шаманка была мне небезразлична, но я готов был причинить ей боль, лишь бы избавиться от своей. Она права, я эгоист. Отпустило меня почти моментально, после того как эльфийка охнула и схватилась за губу, которую я ей по неосторожности рассёк. - Наарти, прости, я не хотел… Шаманка глядела на меня волком. - Хотел, – прошептала она, вытирая кровь. – Если ты узнаешь, какие пытки нужно применить, чтоб заставить меня подделать ритуал, ты их применишь. Теперь я вижу, Тор, теперь я вижу, кто ты… - Да что ты можешь!.. – Гнев опять начал поднимать голову, и я с трудом заставил себя замолчать. – Что с вами не так, эльфы?! Вы же мирная раса, зачем вы провоцируете людей на зло?! - Зло управляет вами, - усмехнулась Наарти, - оно только и ждёт, когда можно будет пуститься в пляс. Ты можешь пытать меня, Тор, действительно можешь. Но никакая боль не заставит меня сделать то, что ты просишь. И не потому что я не хочу помочь Чету или не желаю становиться омайей Мэверика. Мнится мне, что сейчас он получше тебя. Нет, - эльфийка качнула головой, - я хочу, чтобы ты испытал ту боль, какую испокон времён претерпевает мой народ от вас. Ты дал мне шанс хоть как-то, хоть как-то отомстить, и я его использую. Что? Наарти? Так ты из вредности не хочешь помогать, согласна предать сородича, лишь бы один жалкий человечишка пострадал? Не король, не военный, жалкий, вычеркнутый из жизни дрессировщик?.. О, люди ли после этого жестоки? - А давай проверим! – зашипел я, пришпиливая Наарти к креслу ладонью и натягивая ремни, - точно ли никакая боль не вернёт тебе здравый смысл? Будешь ли ты держаться за свою гордость, разрезаемая на кусочки? Захочешь ли и дальше мстить, находясь под действием электрического тока? А может отвести тебя в водную и искупать в горячей воде? На этот раз по-настоящему горячей… Наарти молчала, только буравила меня злым взглядом. Я тоже был зол, я был в бешенстве, но знал, что не смогу пытать ее. Ударить в состоянии озверения – да, смог. Но пытать, привязанную к креслу, беспомощную… Не знаю, что способно заставить меня пойти на такое. Желание спасти Чета, быть может?..