Четыреста пятьдесят седьмой

XV. Игра в переодевание Первую ломку Наарти пережила, осыпая меня ругательствами, изгибаясь дугой, захлёбываясь слюной, то и дело впадая в забытье – везучая! Я успел увести её в лабораторию ровнёхонько за несколько минут до того, как ее накрыло. И потому наблюдал за этим концертом за закрытыми дверьми без свидетелей. Таблетку я ей в итоге дал, но показал, что будет, если вдруг меня не окажется рядом в нужный момент. Чету понадобилось три месяца, мне надо было приручить Наарти куда быстрее. Еще пару дней я кормил ее наркотиками без перерыва, не давая перейти к жёсткому отходняку. Если в периоды испытания ядом-парализатором, эльфийка молчала на меня изо всех сил, то сейчас её болтливость достигла небывалых высот. Она сначала рассказывала мне, какой я говнюк и почему, потом плакалась, что даже если я не хочу ее убивать, то никто не поможет ей, если вдруг я сгину, никто не догадается, что происходит, не даст ей нужных таблеток, и отсюда опять вытекало, что я говнюк и эгоист, а ещё она уверяла меня, что никакая сила не заставит ее провести омайом с Мэвериком. Разве что я поделюсь с ней бутербродом. И ещё раз устрою горячую ванну. Купился? Никогда! Никогда! А потом я дал ей пару дней провести в постоянной ломке: смотреть на это было больно, Наарти буквально выворачивало наизнанку, казалось, у нее трещат кости, и рвутся жилы, так она гнулась и каталась по лаборатории, а потом и по клетке – не держать же её сутки в здании! Охранникам сказал, что переборщил с пытками, а тем в принципе всё равно, лишь бы громко не орала. Но громко орать Наарти уже не могла – охрипла, только стонала, баюкая собственное существо. Я боялся, что от подобных мучений у неё не выдержит сердце, но эльфы – крепкие ребята, смерть к ним приближается с опаской. На исходе вторых суток я пришёл к шаманке, поигрывая вожделенной таблеткой. Девушка прильнула к решёткам, закусила губу, она вряд ли трезво соображала, но желаемый трофей узнала издалека. - Дай! – о, я вспомнил эту интонацию. Требовательная и одновременно уничижительная. - Проведёшь омайом? - Дай! - Омайом? - Дай! – как чайка повторяла Наарти, не сводя взгляда с кругляшка таблетки. Я усмехнулся: вот она, сильная гордая эльфийка, шаманка при всём при том, представитель некогда великой расы! Ползает в грязи и умоляет накормить ее наркотиками. - Если ты сольёшься с Мэвериком, у тебя таких таблеток будет в избытке. Тебе не нужно будет терпеть голод, жажду, боль, не будет страха, не будет этой грязи и вони, этого холода, этих клеток и… меня. Меня тоже не будет. Наарти, подумай… Эльфийка заплакала. - Дай…умоляю… Я покачал головой. Нет, всё-таки силы воли ей не занимать. А также упрямства и дурости. - Ты не умрёшь от ломки, не надейся. Эти страдания не прекратятся никогда, если ты не получишь новой дозы. Она будет ждать тебя у Мэверика. - Тор! Я повернулся и швырнул таблетку прямо на землю перед клеткой. - Это последняя, - соврал я. – больше я тебе не помощник. Наарти вытянула руку, едва не вывихнула плечо, тянясь за наркотиком, на щеке остался след от решетки, так крепко она к ней прижалась. Но дотянулась. Моментально проглотила таблетку и зажмурилась, ожидая, пока подействует средство, и боль исчезнет. - Ты врёшь, у тебя есть ещё. Я не доживу до встречи с Мэвериком, даже если соглашусь. Я пожал плечами. - Сжёг мосты. Для тебя и для себя тоже. Придётся поторопиться. У нас где-то часов пять-шесть. - Это безумие… - Ради Бога, - я махнул рукой, - я устал тебя уговаривать. Наслаждайся забвением до новой ломки, Наарти, – и я ушёл, не слушая ее прощального тревожного шёпота. Вернулся на исходе действия, когда эльфийке уже хотелось новой дозы, но она ещё соображала. - Тор, дай! – прошептала она, когда я приблизился к клетке, - всеми силами заклинаю тебя, прошу, я не хочу снова! - Я сказал тебе, где можно достать таблетки. - Тор… - Наарти. Эльфийка опустила лицо и что-то пробубнила себе под нос. Я не расслышал. - Что? - Ладно. - Что ладно? - Я согласна! – зло бросила мне шаманка, – согласна, чёрт бы тебя побрал! Ненавижу! И лицо ее так исказилось, что она стала почти уродливой. Она согласна? Вот так просто? Ладно, пусть не совсем просто, но прошла всего неделя с первого приёма наркотиков, Чет всё-таки был покрепче, хотя и он в итоге предал свой народ, свою столицу и самого себя. - Это ведь не так и ужасно, правда? – не стал злорадствовать я, - ты не пожалеешь. - Уже жалею. Но я согласилась. Что теперь? А я не знал, что теперь. Я так долго ждал положительного ответа от Наарти, и так сильно в него не верил, что не успел продумать дальнейший план действий. В голове вертелась одна дурацкая трудноосуществимая мыслишка, но она пока ещё не оформилась во что-то достойное. Честное слово, эльфа в Бестиарии легче убить, нежели вывести в город! - Я что-нибудь придумаю. Потом вернусь за тобой. - Эй! А как же я… мне нужна таблетка! Я кинул эльфийке заранее заготовленную половинку. - Завалялась в кармане, - ответил я на недоумённый подозрительный взгляд, - экономь еду и не привлекай внимания. Скоро всё изменится. - Я хочу умереть, - прошептала Наарти, - почему даже в этой милости Лунная Жрица мне отказывает? Сама-то умерла... - Потому что ты не хочешь, - хмыкнул я, - никто не хочет. Перестань ныть, омайом – это даже приятно в некотором роде. - Когда твой партнёр – эльф, - огрызнулась Наарти, – а мне достанется самый мерзкий человек на земле. После тебя, конечно. После меня. Да уж, по количеству нарушенных принципов и перейдённых границ я давно перещеголял Мэва и, наверное, всех в Бестиарии вместе взятых. Куколка по имени Тор превратилась не в бабочку, а в стервятника, жадно потрошащего чужие тела в угоду своим интересам. Наарти во многом права, но отступать я не собирался, всё равно обратно в невинную овечку и пацифиста мне не превратиться, а сейчас у меня есть реальный шанс спасти Чета, и я доведу дело до конца. Что ж, мне казалось, что самое сложное – уговорить эльфийку – позади, но как выяснилось, вытащить ее живую из Бестиария – задачка потруднее, и одному мне не справиться. Конечно, я не мог подвалить к тому же Риквину и, приобняв за плечи, попросить помочь умыкнуть одну остроухую. Но кое-какой заинтересованный в этом приятель у меня был. Поэтому с утра пораньше я вышел из Бестиария «подышать свежим воздухом», а сам отыскал в городе мальчишку-разносчика газет и протянул ему запечатанный конверт с запиской внутри. - Восточный район, Мэверик Олдридж, – я с трудом вспомнил фамилию нашего палача, а номера дома и подавно не знал, - старик в инвалидном кресле, отнеси ему, справишься – получишь ещё монетку, - да, деньги я транжирил направо и налево, но, если честно, не видел другой благой цели, куда можно было бы их потратить. На выпивку, на девок? Смешно. Записка не содержала в себе ничего предосудительного, и всё же я написал ее на эльфийском, буде мальчишка окажется слишком любопытным или именно его по нелепому совпадению стопарнёт патруль и потребует прочитать именно моё письмо. Ну мало ли какие кренделя умеет судьба выписывать! Сам Мэверик эльфийского, может, и не знает, но у него под боком переводчик, так что справятся в две головы. На следующий день к вечеру я отправился к условленному месту, которое вполне понятно описал Мэву, и нашёл там плотный бумажный свёрток, крепко сплетённый бечёвкой. Его наверняка принёс очередной мальчик-газетчик, но думаю, вряд ли сумел догадаться о содержимом. А палач шустёр, когда надо выходить на финишную прямую, осталось развернуть посылку и убедиться, что там всё по списку. Засунув свёрток за пазуху своей просторной рабочей куртки, я вернулся в комнату, где немедленно разрезал веревку и освободил от пут прекраснейший рыжий парик с крупными локонами, женское платье ярко-синей расцветки с глубоким декольте, туфли, позолоченные побрякушки, пудру и помаду. Все по заказу. Что ж, у меня был только один шанс этим всем воспользоваться. На улице уже стемнело, часы показывали без пяти девять и я, наспех упаковав сокровища обратно в бумагу и сунув их за пазуху, поспешил претворять план в действие. В девять часов у охранников пересменка, и мне нужно было поймать Ринделла до того, как он улепетнёт домой. Повезло, он уже переодевался, когда я хлопнул его по плечу. - Дружище, открой клетку, а? - Подожди, сейчас ребята заступят, все откроют, я уже домой собрался… - Ну пока они там распишутся, пока чаю попьют, а мне стой, мёрзни… Что там – секунда ключ повернуть, а до лабораторий я уж сам доведу, не маленький. Ринделл цокнул языком, но всё же пошёл со мной до нужного отсека. - Трудоголик ты, Тор, сам работаешь и другим отдыхать мешаешь! - Да я ж не по собственной доброй воле, а по приказу его величества! – вздохнул я, на что Ринделл согласно кивнул и отпер для меня клетку с Наарти, которую я загодя накормил волшебной таблеточкой. Так, чтоб действие её прекратилось как раз часам к девяти. - Спасибо, друг, дальше я сам, беги… - я сделал вид, что ищу в ворохе соломы конец цепи, чтобы вывести эльфийку наружу, Ринделл ждать не стал, его смена две минуты как закончилась. - Вылезай, живо! – зашипел я, когда силуэт охранника скрылся из виду, – у нас минут пятнадцать, пока не начнётся обход, а может и того меньше, смотря кто сегодня на смене… Наарти послушно выскользнула из клетки, счастливое забытье уже покинуло её, но ломка еще не началась, и эльфийка могла действовать адекватно. Скинула простыни, из которых мы пару недель назад соорудили ей одежду, натянула платье, которое я ей передал, влезла в туфли – и как Мэв угадал с размером? А ну-как эльф подсказал? Нацепила серьги, браслеты и, наконец, принялась за макияж. Пудрой мы максимально замаскировали шрамы и ссадины на видных местах. Лицо получилось очень бледным, с какими-то желтоватыми пятнами, но шрамы почти не просматривались, особенно в темноте. А едва шаманка густо намазала губы, перетянувшие все внимание на себя, как перестала вообще быть похожа на Наарти, которую я знал. Эльфийскую сущность выдавали только волосы и острые уши. - Придется обрезать, - вздохнул я, кивая на густую копну чёрных волос. Уши-то парик скроет, а вот это богатство под ним не спрятать, выпадет в самый неподходящий момент, и пиши пропало. Наарти посмотрела на меня как на врага народа, но я уже привык к этому полному ненависти и презрения взгляду. Он превращался в жалобный взгляд ягнёнка, как только шаманке становилась нужна доза. Поэтому я просто взял нож, что по привычке таскал за голенищем сапога, и обрезал локоны эльфийки насколько мог коротко. С мальчишеской стрижкой Наарти стала даже малёк симпатичнее. - Надевай, - велел я, протягивая девушке рыжий парик, - и закрепи хорошенько, нам приключения не нужны. И едва последний штрих был завершён, я остолбенел: передо мной стояла девушка лёгкого поведения, танцовщица, не знаю, продавщица крендельков, но точно не эльфийка. Никак нет. Раскосые глаза – вот что могло выдать Наарти при пристальном рассмотрении, но их скрывала чёлка, это раз, и все смотрели на почти оголённую грудь и алые губы – это два. Отличный наряд подобрал Мэверик, не сплоховал старик! - А теперь помни, ты – Дженни, моя подружка, рта особо не раскрывай, глупо хихикай на каждый вопрос, если будут. Справишься? – я только сейчас заметил, как меня трясёт. Наарти была спокойнее. - Справлюсь, терять мне нечего. - Только жизнь. - Только жизнь. Я приобнял ее за талию и пошёл по направлению к воротам, что-то вполголоса объясняя, Наарти в ответ тихонько хихикала. Такими нас и застал Эван, самый дотошный охранник. Чёрт! - Тор?! – ошалел он, глядя на меня и на мою спутницу, - это ещё что?! Я задвинул эльфийку за спину и состроил скорбную моську. - Дружище, тсс, не выдавай! Я две недели ишачу за двоих, мне с Дженни когда видеться, по-твоему? Спасибо Ринделлу, пропустил ее в общагу по секрету… А девчонки они, знаешь, какие – покажи эльфиков, да покажи эльфиков, ой какие уши смешные, ой а догони меня, а найди. Вот, уже выпроваживаю… - Да ты охренел! – не верил своим ушам парень, - ты знаешь, что тебе за это будет?! Что мне за это будет? Ринделлу твоему – ноги оторвать. Идиот! Если его величество узнает… - Да как он узнает-то? Тем более ничего не случилось… Мы уже уходим. - Ну нет! Через главные ворота вы не пойдёте, там ребята стоят, увидят – слухи пойдут. Открою вам заднюю дверь, и чтоб духу!.. А с тобой, Тор, ещё поговорим. Соскучился он… Это ж надо! Эван продолжал пристыживать меня всю дорогу, пока мы шли к дальним воротам. Сегодня их никто не охранял, просто заперли на ключ. А мне это было даже на руку, не хотелось светить маскарад Наарти перед всем Бестиарием. Я надеялся, что и на улице нас не остановит ни случайный попрошайка, ни бдительный патруль, ни прохожий, принявший нас за знакомых… - Провожай свою подружку и живо назад! – прошипел мне на прощание Эван, - не думай, что этот финт сойдёт тебе с рук! Ох, Ринделл… Я пристыженно закивал, надеясь, что встретиться нам больше не придётся, я себе тут таких ловушек наоставлял на прощание, что вернуться будет самоубийством. Уже на улице я всё время оглядывался, опасаясь какой-то слежки, какого-то эфемерного врага, теней в подворотнях, постоянно торопил Наарти, заставляя переходить почти на бег. - Туфли неудобные… - Босиком-то конечно сподручнее! - Мы так несёмся, у меня сейчас парик с головы слетит! - Держи! Хочешь явить всему миру свои острые уши? - Спешим как на пожар! Я вёл ее окольными путями, дворами и закоулками, где меньше всего фонарей. Прохожие нам, конечно, встречались, были и те, что беззастенчиво пялились на прелести эльфийки, не подозревая, кому они принадлежат. Сама Наарти точно также беззастенчиво глазела на город, столько лет провела в его сердце и ни разу не видела его красот! Эльфов заводили в темноте, под конвоем, подталкивая в спину дулами ружей, испуганных и растерянных, вряд ли готовых рассматривать достопримечательности. А теперь шаманка была почти свободна и оценивала местность, где ей, возможно, придётся жить. Хотя я надеялся, что Мэверик спрячет ушастую драгоценность понадёжнее. Пропажу пленницы рано или поздно заметят, и король город перероет, чтобы убедиться, что остроухую никто не прячет. Страшно представить, что ждёт нас, когда всё откроется! Любоваться пейзажем Наарти пришлось недолго, мы постоянно петляли и пробирались к Мэву отнюдь не широкими живописными проспектами и парками. Сточные канавы, грязные дворы, заброшенные дома – вот изнаночная сторона столицы, шаманка! Наконец, через час непрестанной ходьбы и пятнадцать минут откровенного бега, мы попали в восточный район к дому Мэверика. Руки у меня дрожали, по позвоночнику тёк пот. С месяц назад я оставил тут Чета, пообещав вернуться с решением проблемы. И вот он я. Не подвёл. В кои-то веки! - Будем надеяться, нас ждут, - прошептал я, отворяя незапертую калитку, а потом и незапертую дверь – ждут, как пить дать. И правда ждали. Мэверик в инвалидном кресле и Чет возле него на диване. Оба прямые, как будто жердь проглотили, мрачные, как сычи. - Кто-то умер? – хмыкнул я, пропуская Наарти и закрывая за собой дверь. - На цепочку, - буркнул Мэверик, как будто ничуть не удивился присутствию эльфийки в своей квартире. А та тоже не обратила на будущего каари никакого внимания, рванула к Чету. - Лунная жрица! Ты действительно спасся! – он распахнула руки для объятий, и мой эльф крепко обнял Наарти в ответ. Одно дело слышать рассказы от меня, другое – увидеть воочию. - Рад снова видеть тебя невредимой! Они прижались друг к другу лбами и стояли так какое-то время, пока меня окатывали волны исходящих от Чета эмоций – горечь, ностальгия, облегчение, надежда, снова горечь. Он действительно счастлив встретить Наарти, но не верит, что эта встреча хорошо закончится. Как будто ждёт подвоха. - Теперь я? – я, усмехнувшись, подошёл к Чету и заключил его в объятия. – Представляешь, я снова успел соскучиться! - Я соскучился даже больше, чем за предыдущие тридцать лет. - Но ты ведь знал, что я вернусь? Чет улыбнулся. - Не знал. Но всей душой верил. Как тебе удалось уговорить Наарти провести ритуал? Она ведь такая упрямая! И от Мэверика не в восторге. Я замялся. - Да, пришлось немного помучиться… - Что, старику объятий не достанется? – прервал наши лобызания Мэв, - впрочем, не очень-то и хотелось. Где моя вечность? – он брезгливо поглядел на Наарти, та ответила ему зеркальным взглядом. Господи, да они терпеть друг друга не могут, как тут обмануть мироздание и провести омайом? - На чужбине и враг – земляк, - хмыкнула Наарти, будто читая мои мысли, - этот палач был в Терре, он причастен, он – моё прошлое. Наполовину счастливое прошлое. Чёртов парик, как бесит! – она стянула рыжие локоны с головы, оставив свои короткостриженые черные лохмы торчать в разные стороны. Чет удивлённо глянул на меня: уговорил эльфийку подстричься? Я пожал плечами: сопутствующие жертвы. - Хорош болтать, голубушка! Делай то, для чего тебя сюда привели, - поторопил Наарти старик. Та кивнула и опустилась на колени перед его инвалидным креслом. Мы с Четом инстинктивно отодвинулись подальше, как будто боялись, что нас заденет ритуалом. - У неё получится? – вдруг встревожился я. Чет ободряюще сжал мою ладонь, но в этом пожатии сквозило сплошное «понятия не имею». Со стороны омайом выглядел как созерцание живых статуй. Наарти взяла морщинистые руки Мэверика в свои и закрыла глаза. И палач тоже закрыл. И длилось это их статичное молчание добрых минут пятнадцать. Они не шевелились, не открывали глаз и, кажется, даже не дышали. Но я помнил, что за чувства в этот момент проносились сначала в одном, а потом в другом: вселенная сплетала их судьбы где-то в своих сферах. Наарти прижалась лбом к сухому лба палача, и тот застонал – видно, пришёл черёд делиться болью, потом глухо выдохнула эльфийка, куда более притерпевшаяся к страданиям. Затем губы Мэверика полоснула улыбка, пальцы их переплелись крепче, а на лицах застыла безмятежность. Я готов был поверить, что эти двое полюбили друг друга. Мироздание, вон, поверило! И речь здесь не шла о какой-то плотской любви – нет, всё было гораздо выше, глубже, сложнее. Как у нас с Четом. Только у нас с ним – по-настоящему. - Я твоя омайя. Ты мой каари. – прошептала Наарти, отступая от Мэверика. Я бросил взгляд на своего эльфа, тот вернул мне улыбку, едва слышно обрисовав губами округлое «о-май-я», я кивнул, соглашаясь, и крепче сжал его пальцы. - Пххх, - с шумом выдохнул Мэверик, цепляясь в подлокотники кресла, как будто боялся упасть. – Словно ныряешь в ледяную утробу бездонного океана, а выныриваешь в голубой бухте у золотого пляжа. Невероятно! - Получилось? – уточнил я. - Получилось, - подтвердила Наарти, - теперь я едва ли могу ходить, такая непривычная слабость в моих ногах. - Я надеялся получить молодость, а не поделиться старостью! – возмутился Мэверик. - Делим всё на двоих, - покачала головой эльфийка, во взгляде её поприбавилось теплоты, - я сама не знаю, как это работает, это выше даже эльфийского понимания. Ритуал вечности. Магия, недоступная живым существам. - Но ты только что ее использовала, - не преминул уколоть я шаманку. Та цокнула языком. - Я просто притворилась, что Мэверик дороже всего на свете для меня, и обманула природу. Ведь она такая доверчивая, такая нежная, не признаёт подлости и лицемерия. У неё и в мыслях не было заподозрить меня во лжи! - Однако зачем-то она даровала вам возможность притворяться! - Чтоб ты спросил! – огрызнулась Наарти. У неё закончились аргументы. - Хорошо, - подытожил я, оборачиваясь к Мэверику. – всё прошло гладко, без сучка и задоринки, ты согласен? Я выполнил свою часть сделки, умыкнул эльфийку, не привел патруль на хвосте и даровал тебе половину вечности. Не пора ли расплатиться? - Да, мальчишка Тор. Я тебя всегда недооценивал, чёрт возьми, - покачал головой Мэверик, - ты действительно заслужил своё долго и счастливо с остроухим. Что ж… - Тор… - перебила нас Наарти, лицо ее вмиг приобрело оттенок гипса, а руки начали мелко трястись, - пора!.. - Что с тобой?! – забеспокоились Чет и Мэверик одновременно. Вот что значит быть одинокой дамой с полуголой грудью среди мужиков! - Ах да! – вспомнил я, ныряя рукой за пазуху и доставая остаток блистеров с таблетками. Половинку сразу отдал эльфийке, остальное протянул Мэверику, - это всё, что есть. Аналог NC1-H, у тебя друзей в городе много, найдёшь, как достать. Дозировку старайся не увеличивать – по полтаблетки два-три раза в день. - Ч-что это?! – почти начал заикаться Мэверик, а Чет глядел на наркотики округлившимися глазами. - Тор, это ведь не то, что я думаю? - А как ещё я мог ее уговорить! На пытки она не реагировала! Эти эльфы… - Пытки? – сощурился Чет. – Ты пытал Наарти? - Ой, брось! Это не то, что… - Он убивал меня, - хихикнула Наарти, волшебное действие вещества уже началось, на эльфийку напала болтливость, она плюхнулась на диван, закинула ногу на ногу и принялась раскачивать новой туфлей, попутно рассказывая о моих злодеяниях, - убивал, а потом воскрешал. Потом убивал снова. И воскрешал. И так много раз. Много-много-много-много раз. Да, Тор? Этакий лабораторный Господь Бог? Знаешь, как эльфам странно чувствовать смерть? Она как бы вне нас, всегда с кем-то другим, оттого умирать нам во стократ страшнее. Ох, ты бы только знал, как мне было страшно! - Замолчи! – я видел, что Чета сейчас разорвёт от ярости, его лицо побагровело, а руки против воли сжались в кулаки. Взъярился и Мэверик. - Наркоманка?! Ты подсунул мне наркоманку и связал с ней на всю жизнь, идиот?! И после этого я должен быть тебе благодарен?! В ноженьки кланяться? - Ты думаешь в Бестиарии очередь из тех, кто хотел записаться к тебе на ритуал? - заорал я в ответ. – Наарти готова была жизнь отдать, лишь бы не сливаться с тобой! Ты сказал подарить тебе вечность, я подарил! Об остальном уговора не было! - Ублюдок! – выплюнул Мэверик. - Уходи, - вдруг чересчур громко прозвучал голос Чета, пронёсся эхом по всей комнате, а меня окатило ушатом ледяного гнева – чужого гнева. Эльф презирал меня. Любил – всё ещё, но презирал так, что готов был вырезать из груди собственное сердце, лишь бы не чувствовать этой любви. - Чет… - Ты изверг. Живодёр. Не тот Тор, чьим омайя я стал. Не тот Тор, что был мне дороже жизни и всего сущего. - Я сделал это ради тебя! - Нет. Я не чувствую в тебе благородства или любви. Только упрямство и жажду победы. Ты не мог сдаться, не мог отступить, это чувство зацепило тебя как крючок за жабры и потянуло на поверхность – гнить под солнцем. - Прекрати! – возмутился я, - ты даже не представляешь, чего мне это всё стоило! - О да! – расхохоталась Наарти, - ты же так страдал… бедняжка! - Мне не доставляло удовольствия тебя мучить, эй! - Но ты каждый раз наступал себе на горло. Герой. Я отмахнулся от эльфийки и вновь повернулся к Чету. - Пожалуйста… ты должен меня понять! Всё же закончилось хорошо… - Ничего не закончилось. Ты сделал Наарти такой, каким когда-то был я. Ты помнишь, как я ненавидел это состояние? Знаешь, какое оно мучительное, и снова сделал это? Использовал мою слабость против другого эльфа. Подло, Тор. По-палачески. Я бы хотел понять тебя, но ненависть кипит во мне против воли, я не хочу тебя видеть! - Но ты мой омайя! - Да. Мне будет больно, когда ты уйдёшь. Но ещё больнее, когда ты стоишь рядом. Уходи. Я останусь с Мэвериком. - Что за ерунда?! – я всплеснул руками. Ну почему все эльфы в моём окружении какие-то сумасшедшие?! – Куда мне идти? В Бестиарий? - Там тебе самое место. Там еще много наших сородичей, к которым ты сможешь применить свои таланты. - Перестань! Я не чудовище! - Ты. Мучил. Наарти. Единственное живое существо во всём Бестиарии, которому ты был дорог, которое тебе доверяло. А ты предал её и подверг пыткам. Ты чудовище, Тор, - Чет закрыл глаза, - УХОДИ! И меня волной ненависти практически отшвырнуло к стене. Отвращение к себе заполняло до краёв, едва не выворачивая наизнанку. Я думал, что меня стошнит, так сильно я себя презирал. Я знал, что это не мои чувства, что Чет внушает их мне – делится, не пытаясь сберечь. Что он действительно чувствует всё это и даёт мне понять, насколько велико его отвращение. Едва ли бы я справился с этим шквалом эмоций, от омерзения я готов был вскрыть себе вены на месте и потому на полусогнутых добрался до двери, дрожащими пальцами распутал цепочку и вывалился во двор, чтобы хоть немного отдышаться. Чет знал, как меня прогнать. Эльфийские эмоции в разы сильнее человеческих. - Чёрт бы тебя побрал, упрямый остроухий! – пробормотал я, вытирая со лба холодный пот. Увидеть себя гадким и мерзким глазами существа, которое любишь больше жизни, - то ещё испытание. Если бы я умел плакать, я бы залился горючими слезами, но на место ненависти пришли усталость и опустошение. Я знал, что Чет отойдёт, что он поймёт и простит меня, захочет, чтобы я вернулся. Люди меняются, но ритуал нерушим, я каари, он – омайя, на всю вечность. Только вот вечность – понятие растяжимое. Что мне делать, пока эльф дуется? Возвращаться в единственный дом, который мне доступен, в общежитие Бестиария? Нет, я могу какое-то время скрывать пропажу шаманки, но какое?.. Тем более если вскроется правда с подставой Ринделла. Пойдут вопросы… Рассчитывать на помощь Мэверика тоже пока не приходилось, он обозлён, что я привёл ему зависимую от таблеток Наарти. Ишь какие все привередливые! Я сделал всё, как надо, я стольким рискнул, и что теперь? Я один. Совершенно один. В полубессознательном состоянии я побрёл в Бестиарий, чувствуя себя так, как будто в дерьме извазюкался, а помыться негде, потому что дерьмо это – они изнутри, он моё родимое, я сам его создаю. Что меня удерживало от того, чтобы не броситься под колёса первого попавшегося автомобиля? Гордость? Трусость? Эх, если бы меня сбили случайно… В общежитие я вернулся почти с рассветом, добрался до койки и рухнул на неё, чтобы забыться сном без сновидений – лучшее лекарство от боли и усталости. Жаль, что решение проблем это эфемерное, ненастоящее. У меня был трещащий по швам, шитый белыми нитками план, и он сработал, а сейчас нет ничего. Пустота. В который, сука, раз. Да я там проклят, что ли, в самом деле? Без Чета моя жизнь будет исполнена тоски и мрака, но и умереть я не могу, и в Бестиарии задержусь на десяток лет, а дальше возникнут вопросы к моему внешнему облику. Лунная Жрица, если ты ещё хоть чуть-чуть жива, пошли мне свой волшебный эльфийский знак, свою путеводную звезду. И вразуми этого упёртого эльфа. Мы можем быть с ним счастливы! Неужели он так привык страдать, что выдумывает проблемы на ровном месте, лишь бы не допустить даже мысли о спокойной жизни? Видимо, Лунная Жрица действительно выжила, да ещё и не растеряла своего извращённого чувства юмора, иначе как объяснить то, что я проснулся от настойчивого стука в дверь, причём кажется от десятка кулаков сразу. - Что стряслось? Пожар? – я распахнул створку и увидел сред десятка палачей и охранников лицо того, кого не хотел бы увидеть и в страшном сне. – Ле…он? - Не ожидал, северянин? – парень выглядел слабовато, бледно, но твёрдо стоял на ногах и ехидно ухмылялся. – А ты нагл. Вернуться сюда, после того, как пытался меня убить. Не боишься казни? - Давно ты вернулся? – сглотнул я. - Только что. Но уже успел поделиться с ребятами информацией. - Он говорит, что нет никакой Дженни, Тор! – это Эван, перепуганный охранник, что вчера выпускал меня с Наарти, - с кем же я тебя тогда видел? Ринделл говорит, он никого не впускал. - Да, Тор, - съехидничал Леон, - с кем? Тебе так нужен был мой сектор… Кого же ты там искал? Кого хотел… освободить? Я уже приказал охранника осмотреть отсеки. Я шагнул назад в комнату, подумывая сигануть в окно. Судьба повернулась ко мне вот такенным задом. Отсек Наарти пустой, ребята быстро это выяснят, доложат королю и… меня повесят, это очевидно. Не успел я об этом подумать, как в Бестиарии завыла сирена, её, по словам парней, не включали уже несколько лет. Она означала одно: чрезвычайно происшествие, пропажу Наарти обнаружили. - Тебе конец, северянин! – прошипел Леон, размахнулся и со всей силы врезал мне в челюсть. Голова моя дёрнулась, во рту появился металлический привкус, но всё было как во сне: я даже боли не почувствовал. - Тащите его к королю! – скомандовал Леон, как будто был здесь главным. Охранники, конечно, были тут для эльфов, а не для людей, но на приказ среагировали молниеносно. Видимо, нехило на меня злились. Я даже сопротивляться не стал, позволил себя скрутить и потащить в королевскую темницу – благо тут недалеко. Эх, не успел я попытать второго шанса у Чета. Не успел. Сирена все завывала и завывала, словно оплакивая мою судьбу. Я надеялся, что Мэверик не будет тупить долго, заберёт свою наркоманку и свалит куда-нибудь из столицы, иначе его найдут. Рано или поздно – найдут. Им эта сраная шаманка сдалась как собаке пятая нога, но дело принципа есть дело принципа. У эльфов сейчас одна забота – смирно сидеть в своих клетках. Закон природы. Аксиома. Нельзя это нарушать. Меня швырнули в камеру, вполне, признаться, цивилизованную, с кроватью и канализацией, хоть и располагающуюся в мокром подвале. Зарешеченные окна были под самым потолком, и я мог, только подтягиваясь на руках, выглядывать наружу. Впрочем, кроме ног прохожих, да кустов я всё равно ничего не видел. Король прислал за мной часа через три, и на этот раз не выглядел ни усталым, ни скучающим. Он был взбешён. - И что ты о себе возомнил?! Захотел лакомого кусочка отведать? Нашёл ключик к сердцу эльфийки? Она охмурила тебя, да? Чёрствое сердце северянина дрогнуло, а? Ты что, историю не учил? – костяшки пальцев короля побелели, так сильно он сжал кулаки, – эльфийки всегда пользовались слабостью человеческих мужчин, а тем это выходило боком. Ни одна из них никогда искренне не любила – убивали, представься случай, а то и похуже. Я сперва не понимал, о чём король толкует, потом начал вникать. Он думает, я влюбился в Наарти? Концы с концами не сходятся, конечно, но мне это на руку, отрицать не стану. - Ладно, - его величество поднял ладонь, - ты идиот, мы это уже уяснили, ты по-мужски оступился, повёлся, как дурак, но… это в прошлом. Скажи мне, где ты её спрятал, и мы обсудим, как быть дальше. Нам не нужно, чтобы пошли слухи. - Ваше величество… - Стоп. Без длинных речей, Тор. Назови мне место. - Я… я просто отпустил её. - Не глупи. Ей не выбраться из столицы, а ты – влюблённый дурак, ты не хочешь лишаться возможности видеть её. Где? - Я клянусь, не знаю! Его величество устало потёр лоб. - Упёрты вы, северяне… Не хотите по-хорошему. - Я говорю правду. - Мы перероем весь город, каждый дом, каждый сарай, залезем в каждый шкаф. Мы найдём её, и ты знаешь это. Так зачем всё усложняешь? Да, он прав, я усложняю. Даю время Мэверику сообразить, что поднялась буча. Даю ему шанс сбежать и спасти обоих эльфов. Если он сможет, конечно, вывести их из города. Хотя охрану наверняка уже усилили. Пока не начнут обыскивать дома, шумихи не будет, и Мэв продолжит считать, что всё в порядке. - Ладно, молчун. Посмотрим, что сработает быстрее: обыск всего города или ты первый заговоришь под пытками своих же коллег. - Что?! – я похолодел. - У нас очень богатый арсенал инструментов. Впрочем, - король усмехнулся, - тебе ли не знать, – он повернулся к охране, - в свободный отсек его и к Леону. Его руки развязаны, пока этот осёл не заговорит. Один из советников наклонился к королю и что-то зашептал ему на ухо. - Мне плевать! – в голос отозвался его величество, - эти северные олухи могут идти на меня войной, если хотят. Мои эльфы должны сидеть в моих клетках! Когда всё вернётся на круги своя, я верну им этого идиота, живого или мёртвого, зависит от сговорчивости, а пока – он мой метод быстрого поиска. Уводите.