Оставаться человеком

  Брок не стал особо выделываться, хотя очень хотелось. Готовить он умел лет с двенадцати, потому как при таком отце, как у него, которого вечно не было дома, альтернатив особых не было: либо готовить самому, либо давиться полуфабрикатами и быстрорастворимой гадостью, либо помереть с голода. Потому, оценив запасы, он решил приготовить спагетти болоньезе, как они правильно назывались, а если не выебываться — макароны с томатом, овощами и фаршем. Относительно быстро и сытно. Стив не мешал: сел на высокий стул, пил сок, который выдавил из апельсинов (голыми руками, обалдеть можно), и смотрел так, будто в жизни не видел ничего прекраснее. Ну, или забавнее, но Броку при его самолюбии первый вариант нравился больше. Брок не мог отделаться от ощущения, что Стив буквально гладит его взглядом, рассматривая, изучая, но не как лабораторную мышь или редкую зверушку, а как мужчину, как человека, которого хочется узнать. Мысли были нелепыми, даже опасными, и Брок даже головой тряхнул, чтобы отогнать их. Вместо этого принялся развлекать себя тем, что пытался угадать, кем Стив работает. В голову приходило, в основном, что он либо спасатель, либо военный, но, с таким же успехом, он мог быть, например, хирургом или пилотом. Или моделью, рекламирующей мужское белье, но эту мысль пришлось отбросить: в Стиве чувствовалась та же собранность, выправка, привычка отдавать приказы, что и в отце. Осознав, что определиться более-менее точно не сможет, он решил все-таки спросить. — Чем ты занимаешься, когда не подбираешь на улице любовников на одну ночь? Стив на короткий миг перестал улыбаться, будто его задели слова Брока, но потом подпер щеку ладонью и оглядел его с ног до головы. — Сложный вопрос, — наконец, произнес он. — Ближе всего к правде будет «военный». — Спецвойска? — Спецструктуры. Прости, мне бы не хотелось тебя в это впутывать. — И что, для шпионов и спецагентов нормально снимать мальчиков на улице? — Брок чувствовал, что нужно остановиться, но не мог. Любопытство и какая-то смесь обиды непонятно на что, горечи и дурных предчувствий подступила вдруг слишком близко, и он буквально не узнавал себя: такая фигня обычно не была ему свойственна. И очень раздражала в случайных подружках. И вот теперь, когда он сам был случайным, телом на одну ночь, он вел себя так же. — Не знаю, — пожал плечами Стив, и взгляд его стал тревожным. — Понятия не имею, как ведут себя спецагенты, когда хотят человеческого тепла и не-одиночества. Но скажу о себе. Нет, для меня лично такое поведение нехарактерно. Брок бросил спагетти в воду и аккуратно свернул их, чтобы не поломать. Стив, очевидно, кривил душой, но ему хотелось верить. — Брок, — Стив встал за его спиной и положил руки на плечи. — Я в Нью-Йорке на два дня. Да, я не смог пройти мимо тебя. Я не возьму назад ни единого слова, что сказал тебе, но я не могу пообещать… — Мне не надо ничего обещать, — чуть более резко и поспешно, чем собирался, ответил Брок. — Я шел сюда трахаться, а не… Стив его поцеловал. Так, что нож, которым Брок нарезал морковь, выпал у него из рук, а окружающий мир расплылся, став неважным. И то, что будет завтра, тоже вдруг отодвинулось на задний план. Стив отпустил Брока, только когда тот начал задыхаться. — Соус, — хрипло напомнил Стив. — Или закажем пиццу? — Нет. Почти готово. Если ты, — он не удержался и прижался к Стиву, дурея от его близости, — сядешь на место, я попробую закончить. — Я постараюсь, — Стив снова поцеловал его, касаясь ладонью поясницы. — Хотя это потребует от меня усилий, — он прижал Брока задницей к столешнице и притерся бедрами, снова целуя, так, будто хотел довести до оргазма только этим. Как они поели, Брок потом не мог припомнить, как ни старался. Ужин врезался ему в память неровными, острыми осколками-воспоминаниями: длинная макаронина исчезает у Стива во рту, между блестящими от соуса губами; вино в бокале, его запах, солнечный, летний, терпкий, как вкус губ Стива; сильные предплечья Стива, красивые руки, блики заходящего солнца на столе и в светлых волосах. Но ни вкуса еды, ни разговоров — ничего этого он не запомнил. Зато он помнил, как Стив раздевал его в спальне: бережно, медленно, гладил, прикрыв глаза, будто хотел запомнить навсегда. Как целовал всего, даже там, где сам Брок никогда бы не стал касаться другого мужчины, как обхватывал член губами, заставляя выть от желания, как раскрывал — почти трепетно, жарко выдыхая во вспотевший висок такие нежности, от которых Броку было стыдно и хорошо. — Сладкий мой, потерпи, я знаю, — шептал Стив, когда Брок болезненно напрягался под ним, прикусив губу, пытаясь расслабиться и впустить. Это было непросто — член у Стива был длинным и толстым. Если бы Брок выбирал первого партнера по этому параметру, у Стива не было бы ни единого шанса. — Ты такой горячий внутри, — говорил Стив ему на ухо, и Брок с замиранием сердца слышал, как у него сбивается дыхание. — Я так хочу тебя. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Потерпи еще совсем немного, малыш. Отчего-то дурацкое «малыш» звучало нежно, правильно, совсем необидно. И Брок терпел, разрываясь между желанием отодвинуться, прекратить, и какой-то извращенной жаждой быть натянутым, распятым под другим мужчиной. Под Стивом. Хотелось принять его в себя до конца, довести до невменяемого состояния, заставить кричать и задыхаться. Ему тоже хотелось, чтобы Стиву было хорошо с ним. Хорошо, как ни с кем. Думать о том, что у Стива таких, как Брок, в каждом городе по десятку, не хотелось. Здесь и сейчас Стив принадлежал ему одному. Полностью. На все девять дюймов. — Больно? — Стив вошел до конца и посмотрел на Брока. Глаза у него сейчас из синих стали почти черными, глубокими. — Нет, — Брок не соврал, то, что он чувствовал, не было болью. Жуткая смесь неудобства, постыдного растяжения и ощущения, что если Стив двинется обратно, то вывернет его наизнанку своим огромным членом. — Не двигайся. — Не буду, — пообещал Стив, устраиваясь удобнее на локтях, находя губы Брока своими. Брок ответил, хотел отвлечься, забыть о неудобстве, и не заметил сам, как потерялся в этом во всем: в ощущении горячего тела Стива над собой, от его поцелуев, от пьянящего ощущения близости, защищенности, от осознания, что все будет хорошо. Со Стивом — будет. К тому моменту, как Стив начал тягуче, медленно, невыносимо плавно двигаться, Брок уже ничего не соображал. Тело выгибалось от каждого нарочито аккуратного движения, на смену боли пришло что-то по-блядски бесстыдное, жгучее, нетерпеливое. От этого «чего-то» хотелось шире развести ноги и подставляться, подмахивать, кричать на весь Манхэттен о том, как ему хорошо. — Боже мой, — шептал Стив, — хорошо. Как же мне хорошо с тобой, Брок… ты такой… Брок не знал, какой он, и знать не хотел. Он знал, какой Стив: мощный, горячий и неотвратимый, как пиздец. Он в который раз за вечер ужаснулся тому, что мог вообще не прийти к тому бару, и на месте Стива с ним был бы кто-то другой. Кто-то совсем чужой, равнодушно-опытный. Ненужный. Мысль оборвалась, когда Стив застонал: тихо, протяжно, горячо выдыхая его имя, нежно прикусывая плечо, будто пытаясь удержаться на самом краю, и понимая, что не сможет. — Хочу тебя, — прошептал Стив и приподнялся на руках одним плавным, нечеловечески слитным движением. Перенеся вес на одну руку, Стив обхватил ладонью член Брока, и этого оказалось достаточно: Брока выгнуло, выломило под ним, и он чувствовал только пульсирующий жар в паху и ослепительное удовольствие, такое сильное, что, казалось, оно мешает дышать. Стив над ним жарко, тяжело дышал, и стоны его переходили в рык. Он толкался сильно, жадно, будто у него вот-вот отнимут Брока, и кончал так долго, что Брок едва с ума не сошел от его хриплых стонов и крепкой хватки сильных рук на бедрах. Потом они лежали, переплетясь ногами, Стив гладил его и лениво, нежно целовал в шею, а Брок смотрел в панорамное окно на огни огромного города и впервые думал о том, что у него все получится, что этот город когда-нибудь станет его. Что очень не хочется сейчас выбираться из теплой постели и тащиться на другой конец Яблока. Хорошо, если на такси. Возвращаться в полупустую квартиру, в которой нет даже обеденного стола и телевизора. Стив будто услышал его мысли. — У тебя на завтра есть планы? — спросил он куда-то в шею и коснулся губами плеча Брока. — Нет, — выдержав небольшую паузу, ответил Брок. — А у тебя? — Ближе к вечеру мне нужно будет отлучиться, — взглянув на часы у кровати, ответил Стив. — Я бы хотел проснуться с тобой, позавтракать. Целоваться за кофе и никуда не спешить. Потом сводить тебя на дурацкий фильм в кинотеатр и держать за руку. Пообедать где-нибудь, поехать на Кони-Айленд. Потом привести сюда и устроиться в спальне. Заняться с тобой любовью прежде, чем мне придется уйти, а потом, сидя на скучнейшей встрече, знать, что ты меня ждешь тут. В постели. — А потом? — хрипло спросил Брок, ненавидя себя за этот вопрос, будто и так не понятно, что не будет никакого «потом». Но Стив сказал «заняться любовью», и он решился. — Потом, — Стив вздохнул и погладил его по бедру, заранее извиняясь за свои слова, — потом я хотел бы остаться с тобой, но не могу. Послезавтра я решу кое-какие дела в Нью-Йорке и уеду. — Надолго? Стив отодвинулся, заставил Брока развернуться к нему и посмотрел в глаза. — Оттуда, куда я попаду, не возвращаются. Брок почувствовал, как у него сжимается сердце. — Стив, — севшим голосом попросил он, — скажи, что я неправильно тебя понял. Стив на мгновение прикрыл глаза, будто ему было больно, и улыбнулся через силу. Словно решал — соврать или нет. — Ты понял правильно, — видимо, решив быть честным, ответил он. — И нет, я не могу тебе больше ничего сказать. Брок рванулся к нему, прижимаясь всем телом, судорожно пытаясь сглотнуть ком, стоявший в горле. «Как так?»— хотелось спросить ему. «Как ты можешь так спокойно говорить об этом?» — Я надеюсь, что ты просто… уходишь под очень глубокое прикрытие, да? Ты же не… — Брок не смог заставить себя договорить и по тому, как Стив погладил его по волосам и усмехнулся, понял, что и не нужно. — Конечно, прикрытие. Очень-очень глубокое, Брок. И я «не». Обещаю. Он врал. Брок видел это так же ясно, как огни соседнего небоскреба. — Отказаться нельзя? — с тоской спросил он, уже зная ответ. — Нет, — Стив вздохнул и прикусил его плечо. — Брок… — Погоди, — Брок отодвинулся и посмотрел на Стива. — Я просто скажу, хорошо? А ты не станешь меня переубеждать. Если будет хоть малейший шанс, и ты выберешься… найди меня. Может, не для… — он показал сначала на Стива, потом на себя, потому что не мог подобрать слов для того, что между ними происходило. — Не для этого, просто, чтобы я знал. Лицо Стива приняло странное выражение: смесь жалости, сожаления и еще чего-то. Может, это была нежность. — Хорошо, — наконец, ответил он. — Я обещаю. — Даже если пройдет много времени, — зачем-то продолжил настаивать Брок. — Даже если пройдет десять лет, — с кривой усмешкой заверил его Стив. — И даже если ты не захочешь меня видеть. Обещаю. Брок, ничуть не успокоенный, наоборот, снедаемый какой-то смутной тревогой, нехарактерной ему тоской, все-таки устроился у Стива под боком и прикрыл глаза, просто вдыхая его запах. Пытаясь запомнить. Сохранить в памяти. Стив гладил его по плечам и молчал, а потом, потянувшись к прикроватной тумбочке, щелкнул пультом, включая какое-то шоу по телевизору, и снял с базы трубку радиотелефона. — Закажу поесть, — пояснил он. — Ты на кухне смотришься очень горячо, но в постели все же лучше. Брок лениво подумал, сколько может съесть даже такой крупный представитель хомо сапиенс, но спорить не стал — ему было слишком хорошо. *** Утром Брок проснулся от того, что готов был вот-вот кончить. Сосал Стив охрененно, так, будто целью жизни считал вытеснить собой весь остальной мир. И у него получалось. Брок выгнулся, привычно хватаясь за изголовье кровати, и шире раздвинул ноги — после ночи, проведенной почти без сна, стеснительности у него поубавилось. Когда тебя часами вылизывают везде, прежде чем насадить на член, доставая до самого нутра, а потом снова прижимаются ртом к растраханной заднице, обводя языком ее припухшие края, трогают пальцами, губами, отчего возбуждение снова прошивает тело горячей молнией, раздвигать ноги становится рефлексом. Как у собаки Павлова. Раздвинул — тебе сделали хорошо. — Блядь, — выдохнул Брок. — Ебать-колотить, Стив… да… черт… Стив, застонав, взял до самого горла и сунул в Брока два пальца, сразу и безошибочно делая просто доброе утро охуенным. Вот что за человек, а? Поцелуй явно довольного собой Стива имел специфический вкус, но кто такой Брок, чтобы жаловаться? Ищите идиотов в другом месте. — Выспался? — с насмешкой спросил Стив, прижимаясь горячим членом к бедру. — Успею еще, — в тон ему ответил Брок, отгоняя дурацкие мысли. Если повезет, у него впереди счастливые сутки, а потом — вся жизнь, чтобы бессмысленно пиздострадать, потому он не будет начинать сейчас. — Тебе помочь? — он обхватил каменно-твердый член ладонью и обвел большим пальцем головку. — Не в качестве «ответной любезности». — А в качестве чего? — Стив лизнул его в шею и подул на быстро остывающую влажную дорожку. — Это будет подкуп. Стив заинтересованно выгнул бровь и поощрительно погладил Брока по бедру. — М? — Я тебе минет, а ты мне завтрак. Стив весело фыркнул, но Брок видел, что глаза у него при этом потемнели от едва сдерживаемого возбуждения. — Я и так, — он притянул Брока ближе, окутал своим запахом, так, что дурацкие бабочки в животе начали свои пляски, — не оставил бы тебя голодным. — Ну, будем считать, что готовить мне лень, а круассан из булочной я не хочу. — И какова же цена? — хрипло спросил Стив. — Омлет. С беконом и овощами. И кофе. — По рукам, — Стив подмял его под себя, целуя, и через мгновение Брок уже забыл о том, что в принципе никогда не делал ничего подобного и даже не собирался в ближайшее время. Он был со Стивом. Ему было хорошо. *** Стив застыл у витрины охотничьего магазина, будто его кто-то дернул за невидимый поводок. Брок, которого он, не обращая внимания на косые взгляды прохожих, держал за руку, тоже невольно залюбовался выставленными там игрушками: отличными швейцарскими ножами, стоившими как подержанная машина каждый. — Пойдем, — сказал вдруг Стив и потянул Брока за собой, но не к дверям кинотеатра, располагавшегося тут же, в огромном торговом центре, а внутрь. — Могу я вам чем-то помочь? — из подсобного помещения вышел высокий бородатый мужик, такой широкий в плечах, что мог бы в этом соперничать даже со Стивом. Брок с вызовом встретил понимающий взгляд почти прозрачных серых глаз, окинувший их переплетенные пальцы, но этот медведь лишь фыркнул, расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава, демонстрируя два вытатуированных браслета вокруг левого предплечья. Стив мельком взглянул на эту метку и улыбнулся, собственнически прижимая Брока к себе. — Да, — наконец, сказал он. — Нам вот тот нож. Черный, выкидной. — Хороший выбор, — одобрил продавец. — Идеальный баланс, хорошая сталь, легкий, прочный, почти вечный. «И стоит как крыло от самолета», — подумал Брок, но лезть не стал, — до денег Стива ему не было никакого дела, а нож действительно был хорош. — Гравировку, — сказал вдруг Стив. — Вот здесь, у самой рукояти. «Оставайся человеком». Мужик хмыкнул, записал это на куске оберточной бумаги и назвал цену. Она была на треть ниже, чем на витрине, и Брок не мог понять, за что такая скидка. Стив расплатился. — Заберете через три часа, — продавец сунул бумажку в коробку, в которую был упакован нож, а Стиву протянул чек, глядя с таким пониманием, что Брок на мгновение почувствовал себя голым. — Пойдем, — Стив поцеловал Брока в висок и повел к выходу из магазина. — Посмотрим, что там идет в кинотеатре. Этот день потом Брок вспоминал как едва ли не самый счастливый и беззаботный. Они посмотрели какой-то дурацкий боевик, пообедали, забрали нож, который Стив вручил Броку, едва не встав на одно колено, чем очень смутил и его, и других зевак у фонтана в холле торгового центра. Брок пытался отказаться, но Стива было не перепереть, да и чего уж — если завтра Стив исчезнет из его жизни навсегда, Броку хотелось иметь хоть что-то, что напоминало бы о том, что произошедшее ему не прибредилось и не приснилось. Нож лег в руку, будто был для нее создан. Черное хищное лезвие с едва заметной кромкой заточки, удобная рукоять, специальный язычок, при помощи которого можно было закрепить оружие в кармане или голенище, как авторучку. Идеальный, как и все, связанное со Стивом. Брок пообещал себе, что научится обращаться с подарком соответствующим образом, даже если придется оттяпать себе пальцы. Красивой вещи — красивый антураж. Они гуляли по Кони-Айленду, Стив даже предложил искупаться, но Брок отказался — эгоистично не хотел, чтобы кто-то еще видел Стива в одних плавках. Это было по-идиотски, но Брок не мог и не хотел ничего с собой делать. К вечеру они вернулись в пентхауз «моего хорошего друга» и едва ли не с порога набросились друг на друга, будто весь день только и ждали возможности оказаться наедине. Стив целовал так требовательно и жадно, будто не на встречу собирался отлучиться через пару часов, а прыгать с парашютом. Или без. Хотя кто его знает? Купленная по случаю футболка осталась у входной двери, кроссовки - в гостиной, джинсы украсили диван в кухне-студии, а в спальне Брок уже оказался голым, впрочем, Стив отставал от него только на один носок. Брок завалился на кровать, удобно расставляя ноги, но Стив вытянулся рядом, а потом и вовсе перетянул его на себя, с намеком развел колени и втолкнул в руку наполовину опустевший баллончик со смазкой. — Как насчет смены ролей? — хрипло спросил он, и Брока окатило мучительной, жаркой волной осознания того, что Стив предложил. — Стив, ты… — Уверен, — ухмыльнулся тот. — В конце концов, я всегда считал, что важно, с кем, а не как. — Я не хочу сделать тебе больно, — признался Брок, хотя боялся даже не этого, а того, что не справится, будет выглядеть смешным и кончит, не успев начать. — Это единственная причина? — серьезно спросил Стив. — Ну, помимо нормальных для твоего возраста опасений разочаровать, не справиться и показаться смешным? Брок хотел огрызнуться, высказать, что он думает об этом «для твоего возраста» и прочих наездах доморощенных психологов, но не стал. — Единственная, — только и сказал он. — Тогда можешь не бояться, ты не сделаешь мне больно, — успокоил его Стив. — Первый раз я все проконтролирую, — он усмехнулся и притянул Брока к себе. — Я тебе помогу. Никто не рождается опытным, — он выдавил на его пальцы смазку и поцеловал. — И это хорошо, потому что опыт приходит с практикой. Брок не хотел думать о том, сколько у Стива было этой самой практики и с кем, не хотел думать вообще ни о чем, ничего слышать, кроме тихих выдохов, когда Стив опускался сверху на его член, ничего чувствовать, кроме тугого, горячего жара, кроме своего желания: ослепительного, жадного, — присвоить Стива себе. Отобрать у всех, поставить свое клеймо, срастись с ним, сплестись намертво. Когда Стив опустился до конца и, подмигнув Броку, ухватился за изголовье, сердце готово было выскочить из груди. От ощущения твердых мышц под ладонями, от того, как Стив, закусив губу, примериваясь, легко, плавно приподнялся над ним, выпуская член почти полностью, а потом со стоном опустился до конца, с силой, жадно принимая в себя. Потом он и вовсе задал почти сумасшедший темп, время от времени притормаживая, вращая бедрами, и от этого контраста у Брока срывало крышу. Он теперь видел, каким действительно может быть Стив, если ему не нужно быть бережным с чужой девственной задницей. Стив стонал, не сдерживаясь: хрипло, громко, прогибаясь в спине и прикрывая глаза от удовольствия, сжимая в себе. Броку хотелось сдохнуть прямо сейчас или жить вечно, потому что иначе он не представлял себе, что будет с ним, когда Стив уйдет. — Сладкий, — с придыханием простонал Стив. — Господи, как я…. Брок… Брок инстинктивно подкинул бедра, крепко ухватил его за каменно напряженные ягодицы и насадил на себя, до хрипа, до темноты перед глазами. — Да, — простонал Стив, и, опускаясь размашистыми, четкими движениями, повторял, как заведенный: — Да, вот так, да, мой сладкий. У Брока мутилось в голове, под веками плескало красным, казалось, стоит кончить, и он перейдет в какую-то иную форму жизни, сплавится со Стивом, перестанет без него быть. Оргазм выкрутил его, выжал до последней капли, оставив без сил. Будто в каком-то трансе Брок вылизывал грудь Стива, сжимал его соски, пока тот, запрокинув голову, кончал с длинным стоном на его члене, быстро дроча себе, бесстыдно, горячо сжимаясь, а потом упал на Брока, прижал всем телом, и целовал, целовал так, будто завтра не настанет. — Охренеть, — смог выговорить Брок, когда Стив скатился с него, и они лежали рядом, едва соприкасаясь кончиками пальцев, пытаясь восстановить дыхание. — Охренеть. Стив хмыкнул и, взглянув на часы, пружинисто вскочил, будто не он только что заездил Брока до полного изнеможения. — Поспи, — он натянул на разомлевшего Брока одеяло и легко поцеловал его в губы. — Я смотаюсь кое-куда и вернусь. Дождешься? — Ага, — Броку очень хотелось спросить, куда Стив собрался на ночь глядя, но он не стал. Во-первых, не имел права, а во-вторых, ему было слишком хорошо, чтобы огорчаться. — Куда я денусь? Стив по-военному быстро собрался, набрав код, вытащил из сейфа какие-то бумаги и вызвал лифт. Брок слышал, как тот звякнул, прибывая на этаж, и закрыл глаза, проваливаясь в сладкую дрему. Ему было почти хорошо. Почти.