Оставаться человеком

Мысли кружили, как стервятники над умирающим — вроде и ненавязчиво, не мешая жизненно важным процессам, но вместе с тем — не отмахнешься. Брок удерживал себя от того, чтобы пойти на поиски Капитана. С большим трудом, но все же. Он знал, что рано или поздно они все же пересекутся, и можно будет со спокойной совестью признать, что подсознание снова сыграло с ним злую шутку. А вот что делать, если он снова схватит за руку не того? Капитан Америка — не безымянный качок на улице, глупо выставить себя дураком при человеке, с которым еще работать. Что с ним будет, если Капитан окажется Стивом, Брок предпочитал не думать. Стиву сейчас должно быть хорошо за сорок. Он, конечно, не рассмотрел того человека в серой футболке, которого Джек идентифицировал как ожившую легенду, но заметил, как тот двигался: как ледокол. Очень подвижный, мощный и уверенный в себе ледокол. Стив, которого он знал, скрывал силу, будто не хотел привлекать к себе внимание. А силы там было — дай бог каждому. Хотя нет, каждому, все же, не стоит. Тренировка казалась бесконечной. Ребята двигались вяло, но свою норму выполняли, а у Брока не хватало моральных сил их раззадоривать, тыкать палкой в глаз и всячески поднимать боевой дух. Ему бы кто поднял. Вспомнилось вдруг, как у него вставало в восемнадцать там, в пентхаузе на Манхэттене, в почти невозможном теперь прошлом. От одного взгляда, от самого невинного прикосновения — сразу, накрепко. Как никогда после, хотя на потенцию грех было жаловаться. Просто с другими достаточно было двух-трех перепихов. Да, бывало горячо, да так, что мозг на время отключался, но никогда больше Брок так не хотел коснуться другого человека: до дрожи в пальцах и рези под веками. Есть что вспомнить, как говорится. Коммуникатор сработал в самый неподходящий момент — Брок только-только намылил голову и теперь спешно пытался одновременно смыть пену, проморгаться, вытереться и найти чертов телефон. Фьюри был не тем человеком, звонки от которого можно было пропустить с надеждой, что тот перезвонит. — Рамлоу? Брифинг в пятнадцатой переговорной через двадцать минут. Вы и Роллинз, — четко распорядился одноглазый черт и, едва услышав «Принято», отключился. Брок наскоро вытерся, кое-как зачесал еще влажные волосы и вбился в форму — на влажное тело одеваться, как известно, то еще удовольствие. Роллинз уже ждал — вот кто Брока никогда в жизни не подводил. Пятнадцатая переговорная, по счастью, была в том же корпусе, что и тренажерный зал, а потому они пришли даже чуть раньше. Брок заставил себя перешагнуть порог, несмотря на то, что безмятежный взгляд знакомых синих глаз буквально парализовал его. Это был Стив. Теперь вообще не могло быть никаких сомнений. С дурацкой челкой старомодной стрижки, моложе, чем он помнил, чуть меньше в плечах (или это по молодости он показался Броку просто огромным?), в смешной клетчатой рубашке поверх футболки, но, несомненно, он. Сидел чуть в стороне от стола и рассматривал свои руки так, как обычно рассматривают изображение на экране мобильного, чтобы убить время. Зайти, сохранив нейтральное выражение лица, было для Брока едва ли не самым сложным квестом за последние несколько лет. — Брок Рамлоу, — представился он. — Командир группы огневой поддержки. Мой заместитель - Джек Роллинз. Странно молодой Стив поднялся во весь рост и снова оказался очень высоким, совсем как тогда, почти пятнадцать лет назад. Протянул руку для приветствия, и от знакомого тепла его ладони Брока тряхнуло. — Стив Роджерс, — представился он и едва заметно улыбнулся. Брок помнил его улыбку совсем другой, достающей до глаз, искренней, такой, которую хотелось сцеловать с полных розовых губ. — Агент ЩИТа и участник инициативы «Мстители», — улыбка стала чуть смущенной. — Да, название мне тоже кажется несколько… претенциозным. От его мягкого выговора, знакомого до последнего обертона голоса, у Брока пересохло в горле. Это был Стив. Но это был не тот его вариант, с которым Брок провел свои лучшие двое суток в жизни. Суток, от воспоминания о которых его до сих пор бросало сначала в жар, а потом в такую глубокую депрессию, что последние лет десять он старался пресекать все мысли о Стиве на корню. Выходило не всегда. Вот и сейчас воспоминания знакомо ударили под дых, и Брок, моргнув несколько раз, все же заставил себя произнести: — Думаю, сработаемся. — Я на это рассчитываю, — со всей серьезностью заметил Стив. — Рад знакомству. Буркнув «взаимно», Брок упал на первый попавшийся стул и достал сложенный нож. До боли сжал его в ладони, пытаясь прийти в чувство, отогнать навязчивые мысли, но ничего не вышло: от Стива знакомо пахло, от его тела шел все тот же ровный жар, только взгляд был другим. От ласковой насмешливости не было и следа. Серьезная сосредоточенность, а под ней — горечь, одиночество и странная растерянность, как у ребенка, который обнаружил, что за ночь весь город засыпало снегом. Ладони кололо от желания прикоснуться, погладить широкие плечи под тонкой тканью, вспомнить вкус его кожи. Рвануться навстречу, будто он все еще был восемнадцатилетним идиотом, а Стив — охуенным мужиком, подобравшим его на улице. Хотелось сбросить с себя пятнадцать тяжелых лет, проплывших мимо, как мутная вода африканской реки, прижаться кожей к коже, притереться, снова почувствовать себя частью гармоничного целого. Ожить, вдохнуть полной грудью. Рухнуть в Стива, как в пропасть, зная, что тот удержит. Чертово чувство, затаившееся в нем, как искра в прогоревших углях, вспыхнуло вдруг ярчайшим, чистым пламенем, снова окатывая жаром с головы до ног. Брок не знал, как Стив оказался в девяносто восьмом, почему он был старше, как нашел именно его. Все, что он знал: он смог, дождался. И Стив смог вернуться. И пусть он сейчас смотрит без капли узнавания, с раздражающим вежливым интересом, но когда Брока пугали такие мелочи? Гораздо хуже он себя чувствовал, не зная, где могила, на которую так хотелось прийти. С живым Стивом он уж как-нибудь разберется. *** Фьюри отдал Страйк Роджерсу с напутствием Броку «как можно быстрее ввести Кэпа в курс дел», и вот теперь он стоял в тире, наслаждаясь видом капитанских тылов, и пытался по памяти воспроизвести технические характеристики основных видов стрелкового оружия, используемого его группой огневой поддержки. Личные дела каждого бойца уже лежали на столе у нового начальства. В папках, за которыми пришлось сгонять в архив. Потому что с компьютерами Роджерс пока был на «вы». Судя по тому, как он быстро врубался во все, что касалось связи и вооружения, Брок готов был прозакладывать свой нож, что не пройдет и нескольких месяцев, как Роджерс будет лучшим во всем. Нажав на пульт, он заставил отстрелянную мишень подъехать ближе. Что ж, для того, кто по легендам в основном пользовался щитом, отстреляна она была весьма недурно. Брок видал снайперов и поталантливее, но Роджерс был фигурой другого масштаба, руководителем, «играющим тренером», как сказали бы в футболе, и вот эта его разноплановость допускала несколько попаданий в девятку на дюжину выстрелов. Брок пытался абстрагироваться и не мог. Два Стива в его голове — из прошлого и из настоящего — никак не собирались в цельный образ. Стоило сказать себе, что со Стивом из девяносто восьмого он не работал, а с этим не трахался, чтобы делать какие-то выводы, но Брок не хотел. Он любовался сильным разворотом плеч, уверенными движениями, отвечал на толковые вопросы, участвовал в составлении нового расписания совместных тренировок и чувствовал странное спокойствие. Впервые за много лет он будто вышел из тени на солнце и вспомнил вдруг, как это приятно — просто греться в его лучах. Роджерс был идеален. Всю жизнь без него Брок пытался убедить себя, что запал по неопытности на самого обычного мужика, чуть менее обычного, чем остальные, но теперь понимал: перед ним гребаный идеал, пусть и не в той области, что привычно приходила на ум, стоило вспомнить Стива. Спарринговать с ним было одно удовольствие, карты он читал влет, мыслил масштабно и нешаблонно, в общении был безукоризненно вежлив и… нейтрален. После очередного дня, проведенного с ним бок о бок, Брок лежал вечером в постели и гнал от себя мысли о том, как там, в девяносто восьмом, все между ними случилось так быстро и ярко — Роджерс не походил на человека, принимающего спонтанные решения. А еще он не выглядел… интересующимся. Никем. Будто всю его живость, весь интерес разом отсекло от гражданской жизни и перенаправило исключительно в профессиональное русло. В профессии он был хорош и должен был стать еще лучше, как только освоится. В остальном его будто не было. Обычно люди даже на службе выпадали из официального модуса. Хоть ненадолго. Да тот же Фьюри мог иногда мрачно пошутить или ввернуть в разговоре крепкое словцо. Роджерс же словно видел пред собой функциональные единицы, а не живых людей. Будто отгородился от внешнего мира раз и навсегда. У Брока крыша ехала от этой двойственности: он помнил Стива горячим, нежным, тактильным. Помнил, как тот любил касаться его, даже если они просто смотрели телевизор, хотя «просто» обычно тут же и заканчивалось. Они жадно сплетались друг с другом. Они оба знали, что все закончится очень быстро, и наверняка оба не хотели об этом думать. Теперь Броку страстно, до темноты в глазах хотелось получить это все назад. Или построить заново — он понятия не имел, как все случилось в прошлом, почему и куда делось в итоге. Пришла тупая мысль о машине времени, но он был реалистом и понимал: технически это невозможно. Пока невозможно. Судя по тому, что Стив выглядел старше, опытней и вел себя совсем иначе, может случиться, что такое станет возможным в будущем. И от этой мысли становилось не по себе. Ведь это означало, что Стив узнал его там, на той чертовой лавке напротив «Монстра». Узнал. Увел с собой. И трахал так, что искры из глаз летели. О том, что это могло означать, Брок старался не думать: слишком много «если», слишком все хорошо получалось в этом случае. Выходило, что у него есть шанс. Вот с этим Стивом: замкнутым, подчеркнуто-профессиональным, сухо-идеальным. С суперсолдатом, героем и символом нации. Что ж, приходилось признать, что еще в восемнадцать губа у Брока была не дура, а глаз — алмаз. Выхватить в толпе огромного города именно Роджерса, запасть накрепко, на всю жизнь, вплавиться так, что не отдерешь,— это надо было умудриться. Поворочавшись на горячих простынях, Брок щелкнул пультом и включил кондиционер. Прошелся до бара, плеснул себе виски на кубики льда, поболтал и, не дожидаясь, пока тот остынет достаточно, проглотил. Прижал холодное стекло к виску. Спать не хотелось, дрочить тоже, хотя стояло накрепко. Брок подавил желание высыпать лед себе на причинное место, с глухим стуком поставив стакан на полированную поверхность стола, и, чтобы хоть как-то прийти в себя, ушел в душ. *** Кэп осваивался со скоростью, которую Брок счел бы невозможной, если бы не знал, кто перед ним. За несколько недель тот переписал распорядок своей боевой группы, практически не оставив времени на «перекуры». Брок снова почувствовал себя в армии, за тем исключением, что теперь он пялился на тылы старшего по званию с завидным мазохизмом. Клоунский костюм Кэпа Броку нравился только тем, что не оставлял места для фантазии, но, все же, хорошо, что тот надевал его только по «особым случаям», в обычное время предпочитая менее броский вариант. Первая пробная операция была назначена на завтра, и Брок, оставшись на Базе, чтобы не нестись в пять утра через весь город, чтобы успеть к инструктажу, нервничал. Это не было привычным мандражом перед вылазкой, это было чем-то совершенно другим. Стив был рядом. Он был так близко, буквально в соседнем жилом блоке, что приходилось прилагать усилия, чтобы сдержаться и не пойти к нему. Они расстались всего три часа назад, еще раз прогнав детали операции, разошлись по отведенным личным апартаментам в «офицерском» корпусе, и мысль, что Стив всего за несколькими стенами, не отделенный от него половиной огромного города, не давала лечь и уснуть, чтобы хоть как-то отдохнуть перед тяжелым днем. Брок вышел на общий узкий балкон, лентой тянувшийся вдоль всего корпуса, и закурил, впервые с Ирака замечая звезды над головой. Что ж, там, на быстро остывающем песке, под чужим небом, мысли у него были почти теми же. О том, как удивительна жизнь, как не хотелось бы свернуть себе шею во цвете лет. О Стиве. Перед «делом» он всегда думал о нем. Своего рода традиция. Темнота слева от него ожила. Брок от души затянулся горьковатым дымом и скосил глаза. Света от тонкого серпа Луны было мало, прожекторы, освещающие территорию, не направлялись на жилой корпус, но Стива Брок узнал бы и с закрытыми глазами. - Не спится? – спросил он наудачу, даже не удивляясь тому, как хрипло звучит его голос. - Рамлоу? – отозвался Роджерс. – Да. Всегда плохо сплю перед операциями. «Я вообще плохо сплю», - интуитивно услышал Брок, в общем, почти не удивившись. Он и в прошлом почти не видел Стива спящим – или всегда вырубался раньше него, или у них находились более интересные занятия. Брок знал хороший способ сбросить напряжение, но предлагать старшему по званию перепихнуться было чем-то за гранью добра и зла даже для него. Со Стивом хотелось иначе. С ним хотелось всего, а не просто секса ради снятия мандража или в качестве снотворного. Брок решил не спешить. - Куришь? – вместо того, что так и крутилось на языке, спросил он. - С войны… В этом веке не курил, пожалуй, - Стив подошел ближе, привычным движением выбил сигарету из предложенной пачки и щелкнул зажигалкой. Огонь на мгновение осветил его молодое, почти юное лицо со скорбной складкой между бровей, темные круги под глазами и знакомые темные пятнышки на ярко-синей радужке глаз. Брока будто током ударило, когда, возвращая зажигалку, Стив коснулся его ладони теплыми пальцами. Он стоял близко, и от знакомого запаха, от тепла его тела желание наделать глупостей становилось попросту невыносимым. - Спасибо, - сказал вдруг Стив. - За что? За отраву? – нашел в себе силы ответить Брок, радуясь темноте, в которой не различить было ни лихорадочного блеска его глаз, ни подрагивающих рук, ни солидного стояка. - За то, что не спрашиваешь, как идеальный Стив Роджерс может курить. - Уверен, ты и матом ругаешься, если допечь, - хмыкнул Брок. – Ты один из нас, Кэп. Из тех, кто хапнул в жизни дерьма. Кто я такой, чтобы судить? - Спасибо, - еще раз повторил Стив с такой знакомой интонацией, что Брока с ног до головы будто кипятком окатило. Воспоминания хлынули потоком, будто плотину, которую он так долго и с таким трудом возводил, прорвало, и из самых глубоко упрятанных тайников вырвались образы, от которых подогнулись колени. Захотелось податься навстречу, вжать в себя, втолкнуть в свою комнату и… Господи, он много лет не испытывал такого жадного, едва контролируемого желания быть с другим человеком. Будто в голове замкнуло что-то, весь мир прогнулся и теперь стремительно выстраивался вокруг нового центра. Центра, который даже об этом не подозревал. - Рамлоу? – голос Стива прозвучал очень близко, и Брок будто вынырнул на поверхность из зыбкого марева. – Что вы делаете? Брок почувствовал его официальное «вы» всей кожей. Он стоял к Стиву почти вплотную. Так, что слышал его дыхание, чувствовал его шеей и плечом, буквально дышал с ним одним воздухом. Захотелось послать все к черту и опуститься на колени, стянуть со Стива тонкие брюки и снова ощутить на языке солоноватую горечь и упругую тяжесть его члена. - Я знаю, - хрипло сказал Брок, решив, что терять ему уже нечего, - хорошее средство от бессонницы. Принимать вечером. Лучше несколько раз, - и кончиками пальцев коснулся твердого бедра Стива. Едва-едва, лишь наметив движение, хотя хотелось вцепиться в него до багровых синяков. Стив не отступил ни на шаг, будто не понимал, о чем Брок говорит, хотя оба они знали, что не понять такое невозможно. - Вы понимаете, что предлагаете? – очень спокойно спросил Стив, но Брок не обманулся ровностью его тона, потому что знал: тот может вполне осознанно заказывать пиццу, одновременно наслаждаясь минетом, и по голосу при этом будет ничерта не понять. - Да, - просто ответил Брок и положил ладонь ему на поясницу. - Это недопустимо, - Стив все-таки сделал шаг назад. – Спокойной ночи, Рамлоу, спасибо за сигареты. Брок сжал руку в кулак, вспоминая ощущение горячей кожи под мягкой тканью футболки, и ушел к себе, плотно затворив дверь на балкон. Он был уверен, что завтра они оба сделают вид, что ничего не произошло. Потому что ничего и не было.