Оставаться человеком

Операция прошла гладко, несмотря на то, что Брок постоянно пялился на Кэпа, и не он один: тот был необыкновенно хорош, грех не полюбоваться на него «в поле», а не просто в тренажерном зале. Запредельно сильный и быстрый, он, казалось, успевал повсюду, и у Брока даже возникла мысль: на кой хуй этому человеку-оркестру какая-то там группа огневой поддержки? Он сам был как небольшой отряд. Разве что стрелять отчего-то не спешил. Они справились в рекордные сроки. Из потерь — несколько подпалин на пестром капитанском костюме, содранная кожа на щеке у Роллинза (нечего было кидаться врукопашную, не Кэп все-таки) и вывихнутое плечо у Мэй. Разбор операции начали прямо в джете, чего Брок обычно не одобрял: адреналин не улегся, что положительно влияло на болтливость. В такие моменты, до того, как были готовы официальные отчеты, могли всплыть некоторые шероховатости, мелкие промахи, на которых не хотелось заострять внимание: бойцы в Страйке были опытными, и где налажали, могли вполне разобраться на холодную голову, не при начальстве и без занесения в личное дело. Но у Кэпа были, похоже, свои взгляды на мир. Получасовой перелет он посвятил тому, что аккуратно, но точно указал каждому на слабые места, попросив в следующий раз быть внимательнее, назначил общую тренировку, попросил представить отчеты не позднее завтрашнего утра. Брок слушал его, прикрыв глаза, — сегодня он набегался. Впрочем, это было стандартной ситуацией при смене руководителя: пока Страйк и Роджерс не станут командой, Броку во время операций придется быть в сотне мест одновременно, чтобы ничего не упустить. — Рамлоу, задержитесь, — услышал Брок, когда джет мягко коснулся взлетки. Мысленно попрощавшись с желанием немедленно уйти в душ и смыть с себя хотя бы часть усталости, Брок молча дождался, пока его ребята окажутся вне зоны слышимости, и поднялся. Стив стоял у люка и что-то сосредоточенно изучал на планшете, неловко водя пальцами по экрану — современные примочки все еще были для него непривычными. — Вы отлично организовали работу сегодня, — сказал Стив, поставив планшет на блокировку. — Группа хорошо подготовлена, и это, в основном, ваша заслуга. — Спасибо, — сухо ответил Брок. Что он мог еще сказать? И он, и его парни (включая Мэй), были профессионалами. Лучшими каждый в своей области. Так что это была не похвала, а констатация факта. — Возьмите завтра выходной. Но отчет я буду ждать с утра. — Я буду на службе к восьми, как обычно. Стив посмотрел пристально, будто хотел что-то о нем понять. Брок не отвел взгляда, он не мог и не хотел больше делать вид, что не видит под капитанской формой живого человека, того самого охуенного мужика, которого не может выкинуть из головы вот уже пятнадцать лет. — Нам следует обсудить то, что произошло вчера? — спросил вдруг Стив, закладывая руки за спину. Фьюри так делал, когда хотел подчеркнуть, что разговор сугубо официальный. — Если я какими-то своими действиями дал понять, что заинтересован, — он неловко повел головой из стороны в сторону, будто ему жал воротник формы, — то приношу свои извинения. — Это бы имело смысл только в одном случае, — процедил Брок, сжимая зубы от этой манеры Стива искать причину всех бед в себе. — Если бы вчера действительно что-то произошло. И это мне следует просить прощения, и я бы это сделал, если бы действительно чувствовал вину. — Хорошо. Тогда забудем об этом, — Брок заметил, как линия плеч Стива при этих словах стала чуть мягче, будто он расслабился, решил какой-то сложный вопрос. — Можете идти. Завтра у вас и у остальных из группы выходной, это не обсуждается, но отчеты должны быть у меня на столе не позже десяти. — Слушаюсь, сэр, — по-военному развернувшись, Брок отправился, наконец, сначала в оружейку, а потом в душ — день действительно выдался тяжелым, даже если сделать скидку на то, что ночью ему все же удалось перехватить несколько часов сна. Он не собирался забывать ощущение горячей кожи под тонкой тканью, тепла, исходящего от Стива и свое состояние сладкой одурманенности им. Его единственным человеком. Стив сразу может забыть о легких путях решения проблем с собственной ориентацией, потому что Брок Рамлоу не из тех, кто сдается. *** Когда блядский Локи захватил блядский куб, Брок был в отпуске. Устав любоваться на совершенно недоступный капитанский зад. Он вполне мог себе позволить жаркие страны, но жара всегда вгоняла его в состояние тоски и острой сексуальной неудовлетворенности, а потому он забрался так глубоко в канадскую глушь, что выбраться оттуда сумел только к началу битвы за Нью-Йорк. На улицах творился ад, и позже Брок не мог вспомнить ничего, кроме бесконечной вереницы эвакуируемых гражданских, пыли, развалин и характерного звука, с которым чертовы инопланетчики рассекали воздух на своих летающих хреновинах. У него не было времени ни бояться, ни удивляться. Едва попав в зону приема-передачи сигнала, он отчитался о прибытии Роллинзу, принявшему на себя командование, и включился в работу. Роджерса, активно взятого в оборот Фьюри, он видел всего несколько раз, да и то мельком — тот был помят, но цел и так явно находился на своем месте, что Брок лишь усмехнулся. Наконец-то достойная его энергии и способностей заварушка. Когда портал был закрыт, на город посыпались отключившиеся корабли ебаных читаури. Здания рушились, как карточные домики, где-то ревел Халк, в наушник Роллинз орал об оставшихся в каком-то здании гражданских, и Брок, усилием воли отогнав мысли о том, что он слишком стар для такого дерьма, но слишком молод, чтобы умирать, потрусил в указанном направлении. Усталость чувствовалась как свинцовые утяжелители на щиколотках и запястьях, как ярмо на шее и как вата в голове. Его контузило, несильно, но ощутимо, и от этого мыслительные процессы замедлились. Только этим Брок мог позже объяснить то, что произошло. Но это было гораздо позже, в тот момент, когда и так рухнувшее здание начало проседать вместе с огромными участками асфальта, и фигурка Кэпа в пестром костюме, только-только выбравшаяся из развалин, рухнула в раззявленную пасть провала, как игрушечный солдатик, Брок не думал совсем. Он просто выстрелил «кошкой» штурмового троса в ближайшую балку, выглядящую достаточно надежно, включил мощный фонарь и, взяв разбег, прыгнул за ним. Как ему удалось не потерять Стива в кромешной темноте, полной пыли и каменной крошки, как удалось найти более-менее безопасное место под мощной балкой и соорудить из знаменитого кэповского щита и своей винтовки что-то наподобие зонтика, защитившего их от мелких и не очень кусков бетона и почвы, сыпавшихся в зазор между балками, он не знал. Глаза боятся, а руки, как известно, делают. Когда они вдвоем со Стивом оказались в крошечном каменном мешке, в котором можно было только сидеть, плотно прижавшись друг к другу, и надеяться, что им хватит воздуха и удачливости не остаться тут навсегда, Брок выдохнул впервые за много часов. Они оба были живы. Пока — да. Хотя Стива, похоже, крепко приложило: едва Брок помог ему опуститься на пол и прислониться спиной к какой-то поваленной балке, тот прикрыл глаза и, кажется, потерял сознание. Брок убавил мощность фонаря, кое-как расчистил себе место (хотя, видит Бог или кто там за него, осколки и прочую хрень отгрести было реально некуда), и приземлился лицом к Стиву. Их бедра оказались плотно прижаты друг к другу, и, если бы не тонны искореженного металла и кусков бетона над головой, Брок был бы даже рад этому обстоятельству. Немыслимо извернувшись, он достал из одного из карманов разгрузки неведомо как уцелевшую в этом пиздеце пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. — Хочешь лишить нас последних глотков кислорода? — спросил Стив, не открывая глаз, и Брок хмыкнул. Жив, относительно здоров, в сознании. Конец света еще не настал, значит. — Знаешь другой способ определить, есть ли в эту уютную могилу вообще какой-либо доступ этого самого кислорода? Дым от сигареты уверенно поднимался вверх и рассеивался где-то у стыка щита и балки, служивших им «потолком». Хотелось сказать «крышкой гроба», но Брок не спешил хоронить ни себя, ни Кэпа. — Приток-отток есть, не задохнемся, — Брок все-таки загасил сигарету и прикрыл глаза. Видит бог, он устал. Только сейчас, когда адреналиновый дурман понемногу рассеивался, он почувствовал все: и головную боль от контузии, и ссаженную кожу на пальцах и скулах, и выбитое при прыжке колено, и оцарапанное срикошетившей пулей плечо. Все это было поправимо, но при одном условии: они выберутся. — Зачем, Брок? — спросил вдруг Стив, и от того, как мягко тот произнес его имя, в голове вдруг стало пусто, а в груди — горячо и тесно. Брок открыл глаза и в неярком свете фонаря взглянул на Стива. У того на закопченном, перемазанном копотью и пылью лице были одни глаза: ярко-синие, глубокие и чуть грустные. — Меня… я выносливый. Я выжил даже в леднике, меня, если что, соберут. А ты можешь погибнуть ни за что. Стив говорил так, будто знал ответ на свой вопрос, но он ему не нравился. Что ж, другого у Брока все равно не было. — А ты не догадываешься? Что ж, тогда слухи о твоем Ай Кью сильно преувеличены. Стив молчал, будто пытался взвесить то, что собирался сказать, а Брок его не торопил — в конце концов, даже Стиву Роджерсу не каждый день признаются в любви небритые уставшие от жизни мужики, да еще и под завалами разрушенного города. Имеет же человек право поофигевать? Будь он хоть трижды супергерой, жизнь его наверняка к такому не готовила. — Брок, я… — Не надо, Кэп. Ты здесь ни при чем, по сути. Я тоже такие вещи не контролирую. Думаю, как и все остальные живые люди без приставки «сверх». — Мне казалось тогда, на Базе, речь не шла о… — Брок был уверен, что подо всей этой копотью и грязью безупречный Стив Роджерс порозовел, как шестнадцатилетняя девственница, увидевшая член. — Вот как, — Брок все-таки закурил и сквозь дым посмотрел на Стива. Они сидели так близко, что в любое другое время он бы уже мучился от эрекции, но сегодня, хвала всем богам, крайняя степень заебанности и общая пиздецовость ситуации позволяли мыслить почти трезво. Почти — потому что головная боль и вата в голове никуда не делись. — Значит, ты решил, что я просто хочу цинично надругаться над гордостью нации? — Не язви, — устало ответил Стив. — Но да, я полагал, это просто желание. Ты правда… — он не договорил, но и так все было понятно. — С тобой, Кэп, у меня никак не выходит «просто». Да, «я правда», но это, как я уже говорил, не твоя печаль. Мне без тебя никак. И мы или выберемся отсюда вместе, или останемся тут, тоже вместе. Раз уж… — Брок поспешно затянулся, чтобы не наговорить лишнего, а Стив вдруг протянул руку и нежно, едва касаясь, погладил его по скуле. Брок не удержался — прикрыл глаза и прижался к его ладони щекой, почти не дыша, будто боясь спугнуть. — Все так плохо? — чуть хрипло спросил Стив. — Нет. Сейчас — почти хорошо. Спасибо, твоя жалостливая щедрость не знает границ. Стив фыркнул — знакомо, почти весело, и притянул его голову к своему плечу. Броку было неудобно, но он ни за что в жизни не захотел бы сейчас оказаться где-то еще. Он жадно вдыхал запах Стива, круто перемешанный с запахами гари, пыли, кевлара, бензина и хотел только одного: чтобы это не было бредом, вызванным кислородным голоданием, комой или чем там еще. Пусть бы это было правдой. — Я полный идиот в таких вещах, — признался Стив, перебирая его волосы, из которых за шиворот сыпались каменная крошка и пыль. — Даже с дамочками, с которыми и так все ясно, никогда не выходило, что уж говорить о… о мужчинах. — Что делать с приличными мальчиками, вроде тебя, я тоже в душе не ебу, — признался Брок. — Не с вениками же и шоколадом за тобой бегать? И так все ржут, так хоть только надо мной. — Я люблю цветы, — вздохнул Стив. — Всякие необычные. И, знаешь… мы можем… можем попробовать. Не обещаю, что оправдаю твои ожидания, но… — Мои ожидания только что оправдались по самое «не балуйся», — усмехнулся Брок, чувствуя такую эйфорию, будто разом наступили все праздники, да впридачу ему сказали, что он будет жить вечно. — Если мы отсюда выберемся, я соображу, что нам делать, идет? — «Когда», — уверенно поправил его Стив, — «когда» мы отсюда выберемся. Неужели ты думаешь, что умереть сразу после того, как меня впервые за семьдесят лет позвали на свидание — хорошая идея? Брок рассмеялся. Тонны строительного мусора над ними уже не имели ровным счетом никакого значения— теперь осталось просто выбраться из дерьма, и он это сделает. — Я знаю, и время, и место неподходящие, но… — Брок чуть повернул голову и коснулся губ Стива своими: легко, на пробу. Стив прикрыл глаза и нежно, как-то даже бережно прижался в ответ, до того знакомо, что у Брока сдавило все внутри. Хотелось голыми руками разгрести метры и метры мусора над головой, вырваться, выбраться из душной могилы, вымыться, толкнуть Стива на чистые простыни и послать нахрен весь остальной мир. Потому что вот только это и было настоящим. Впервые за много лет Брок чувствовал себя живым. Сейчас, когда губы Стива, знакомо-сладкие, осторожные, раскрывались навстречу — неумело, неловко и одуряюще, до последнего вздоха правильно. — Знаешь, — сказал Стив через минуту, переводя дыхание. — Последние два раза, когда я целовался, меня пытались убить сразу после этого. Брок фыркнул и прижался к его лбу своим. — На тебя живого у меня большие планы, а кроме нас двоих тут больше никого нет, — заметил он. — Я и не о тебе, — улыбнулся Стив. — С тобой я хочу, наконец, попробовать все сделать правильно. Во всяком случае, постараться не умереть, едва назначив свидание. — Уж будь спокоен, — заверил его Брок. — После такого заявления умереть у тебя нет ни единого шанса. Из-под земли достану, — он рассмеялся, оценив иронию. — Ну, или Роллинз достанет нас обоих. И Роллинз достал. Через четыре часа сверху послышался грохот, гул работающей техники, а потом появилась связь. Прорываясь сквозь помехи, Роллинз проорал: — Коман… жив? Кэ… обой? — Живы оба, ранений нет! — Брок повторял это до тех пор, пока не получил в ответ: — Понял, работаем! Еще через два часа их таки вытащили. Когда Стив не смог встать на ноги, Броку в горло будто залили расплавленный свинец. Как можно было не понять, что у того, кого ты так сладко целуешь, перелом лодыжки — сложный, оскольчатый — Брок не знал. Стив никак не показывал своего дискомфорта, даже не морщился. — Нога срастется, пойдем на танцы, — улыбнулся этот героический идиот с носилок скорой. — Не хотел тебя волновать, ты все равно ничем не сумел бы помочь. Брок успел подумать, что тот и дырку в голове бы скрыл, если бы мог, и мир вокруг него неожиданно расплылся, вышедшая луна, неяркая в свете мощных прожекторов, укатилась куда-то вбок, и он потерял сознание, успев подумать, что рядом со Стивом и его контуженная голова почти не болела.