Оставаться человеком

Тихие, просящие стоны Стива, его доверчивая открытость, нежность, с которой он касался волос, что-то разрушали внутри Брока. Какой-то защитный слой, которым он покрыл сердце, чтобы никто чужой не касался его грязными руками. Какую-то прочную перегородку, за которую он много лет загонял тоску и желание, горечь одиночества и ослепительное, вплоть до потери себя, чувство, которому не хотел искать название. И вот сейчас от этой мешанины эмоций, от жаркого, душного возбуждения, мутилось в голове. Брок чувствовал себя, как на середине стремительного потока, которому очень хотелось сдаться. - Господи, - выдохнул Стив, и мышцы на его животе дрогнули, напрягаясь, туго очерчивась под гладкой кожей. – С ума сойти… Брок уже давно сошел, а потому прекрасно понимал Стива. Он мягко пососал головку, с наслаждением вспоминая вкус и то, как жадно давился этим огромным членом раньше, как Стив стонал и одновременно смеялся там, на незабвенном Манхэттене, весь золотой от лучей, нереальный, близкий и чужой одновременно. Как Броку хотелось сделать что-то глупое и сумасшедшее, врезаться в память Стива, как клинок, оставить след, чтобы тот помнил. Чтобы никогда не смог забыть его. И проклял сам себя этим невозможным человеком. Стив застонал, сжав зубы, как от боли, на мгновение стиснул волосы Брока в кулаке, и тут же выпустил, погладил, извиняясь, вцепился в изголовье, дрожа, как в лихорадке, плавно, как в танце, подавая бедрами и запрокидывая голову. - Брок, - беспомощно позвал он, - Господи, я не… не могу… Брок со стоном насадился до самого горла, погладил за яйцами, опасно близко подходя к краю. От стонов Стива, от вида его напряженного, как струна, тела, в паху жарко пульсировало, и Брок сглотнул, сжимая член, а Стив выгнулся, забился под ним, едва не сбросив с кровати, так явно сдерживаясь, чтобы не ухватить его за волосы, засаживая до самых яиц, что это было даже трогательно. Брок проглотил все до капли, смакуя знакомый вкус, хотя – видит бог, или кто там за него, – никогда не был любителем сосать члены. Стив раскинулся на кровати, пытаясь отдышаться, даже не думая натянуть спущенные на бедра штаны. Его грудь блестела от пота и вздымалась как после интенсивной тренировки или хорошей драки, и Брок даже полюбовался, если бы собственное возбуждение не слепило покруче встающего на востоке солнца. - Иди сюда, - хрипло позвал Стив, с трудом сфокусировав взгляд, а потом дернул на себя, перекатился, крепко прижимая к кровати, заставляя задохнуться от ощущения тяжелого тела сверху, его жара, от поцелуев в шею и снова твердого чужого члена у бедра. – Я тоже хочу… попробовать тебя. Если бы у Брока функционировала хоть какая-то доля головного мозга, он бы что-нибудь ответил. Наверное. Но сейчас он мог только приподнять бедра, позволяя Стиву стянуть с него тонкий хлопок пижамных штанов, и полыхнуть так, что, казалось, от вырвавшегося из него жара сгорит к чертям весь квартал. Стив ничего не успел сделать. Только дотронулся. Только обхватил пальцами и приоткрыл ставшие очень яркими губы, и Брок взвыл. Он кончал, казалось, целую вечность. И никогда, даже раньше, в юности, ему не было так хорошо. Тогда он знал, что Стив уйдет. Помнил, как мало у них времени, и это отравляло каждый отчаянный поцелуй, придавая ему мерзкий привкус обреченности. Теперь же у него был шанс удержать. Не до завтра, а чуть дольше. Может, на месяц или, если повезет, то на целый год. Год иметь право касаться его, такого растерянно-восторженного сейчас, близкого, желанного – разве мог он мечтать об этом еще несколько месяцев назад? Разве мог представить, что Стив будет так горячо, так благодарно целовать его, прижимая к постели, давая почувствовать свое желание, направленное на него, на Брока? - Я боюсь, что не смогу остановиться, - смущенно признался Стив его шее. – Я опять… ты голоден, наверное? Хмыкнув, Брок снова уложил его на спину и без лишних расшаркиваний взял в рот. Стив, зажмурившись, погладил его по щеке, тронул губы и застонал. Броку страстно хотелось сунуть в его потрясающую задницу хотя бы пальцы. Раскрыть его, погладить изнутри, заставить сжиматься и просить. И – в идеале – кончить только от этого. Брок помнил – Стив может. Сейчас они оба были слишком возбуждены для того, чтобы что-то куда-то совать, а потому он принялся сосать – с силой, жадно и без особых затей. Стив кончил снова, надавив на затылок, вжав лицом в пах. Стонал он при этом так, что неплохо было бы закрыть окно, чтобы не беспокоить немногочисленных соседей. - Черт, - едва слышно произнес Стив, отвечая на поцелуй, слизывая с его губ свою сперму, жадно трахая языком так, что возбуждение снова прокатывалось по позвоночнику горячей волной. - Надо пожрать. Ну, правда, Стив. - Сейчас, - улыбнулся тот ему в губы. – Еще минуту. Не могу отпустить тебя, все время хочу касаться. Я будто с ума сошел. Хочу чувствовать тебя, волосы трогать, плечи, целовать. Никогда не думал, что… это так. - Что - это? - Близость. - Если ты имеешь в виду секс, то нет. - Нет? - С кем-то неважным хочется уйти в душ, едва кончив. И больше не возвращаться. Стив чуть отстранился, глядя серьезно и открыто. - Зачем тогда? С неважным? Брок поцеловал кончики его пальцев и прижался щекой к ладони, прикрывая глаза. - Теперь я и сам не знаю. Может, чтобы хоть на время забыть о том, что никому, по сути, не нужен? Сбросить стресс, напряжение. Побыть с кем-то, кому тоже в кайф с тобой. Здесь и сейчас. Стив пригладил его волосы, наверняка торчавшие в разные стороны, как палки в вороньем гнезде, и улыбнулся. - Всегда считал, что лучше одному, чем с кем попало, - признался он. - Ну, ты у нас вообще идеалист. Не все родились такими правильными. И не все смогли… дождаться кого-то важного, не разменявшись. Стив смотрел на него испытующе, пристально, будто хотел понять что-то для себя, а потом притянул за шею и улыбнулся в губы. - Зато с важным можно быть дураком. Слабым и смешным. Делать глупости. Не держать спину. - Вряд ли, - честно ответил Брок. – С тобой мне всегда хотелось… хочется быть лучше. Прыгнуть выше головы, выпендриться, отличиться. Идиотские желания, согласен. Но вот дураком точно быть не хочу. - Не будь, - разрешил Стив. – Кто-то один должен быть у руля. Они целовались, пока Брок не почувствовал такой зверский голод, что даже о сексе думать не мог. Что, к слову, крайне редко с ним случалось, если Стив был в пределах видимости. - Надо волочься на кухню, - сказал он. – Жрать охота. - Давай закажем доставку, - Стив снова притянул его к себе и зарылся лицом в волосы. – Я оплачу. - Не начинай, - вздохнул Брок. – Чего ты трудный такой в этом плане? - В каком? - В финансовом. Стив некоторое время молчал, а потом высвободился из объятий, натянул штаны и поднялся. Подошел к окну, вдохнул свежий утренний воздух и, не поворачиваясь, признался: - Я вырос в нищете. Это сложно назвать даже бедностью, когда… Мне нравится это время еще и тем, что тут нет голода, дефицита, и смерти от простуды случаются крайне редко. Плохо быть слабым и больным. Беспомощным, - он повернул голову и посмотрел чуть грустно, будто хотел сказать еще что-то, но передумал. – Я хочу… хочу заботиться, Брок. Как заботились обо мне когда-то. Позволь мне. Хоть иногда, ладно? Я знаю, что ты не нуждаешься в этом во всем, но… - Ладно, - неудобные темы для разговоров всегда выводили Брока из равновесия. – Валяй. Заказывай. Но все равно придется спуститься вниз: ноутбук и брошюрки с рекламой ресторанов лежат в столовой. Они уже поели и даже загрузили посуду в посудомойку. И Стив был удобно устроен животом на столешнице. Раскрасневшийся, возбужденный, со спущенными до самых щиколоток штанами он вызывал только всепоглощающее, слепое желание его вылизать и трахнуть. Потом снова вылизать и повторить. Чем Брок и собирался заняться. Его задница была потрясающей: крепкой, гладкой, идеальной. Брок закапал слюной паркет, пока вылизывал ее нежную розовую дырку, девственно тугую, желанную до ломоты в висках. Стив стонал так умопомрачительно, что впору было придумать какую-нибудь премию за самый сладкий стон специально для него. А Броку – дать медаль за выдержку. Он поднялся на ноги и широко раздвинул крепкие половинки, любуясь. Стив повернул к нему лицо и потянулся за поцелуем. Брок поймал его горячие пересохшие губы и принялся поглаживать пальцами между ягодиц. Стив подавался навстречу, вздрагивая и немного зажимаясь, стоило легко надавить на нежную чувствительную кожу. С трудом удалось сдержаться и не кончить, едва сунув палец в этот желанный зад, как на столе заорал телефон. Стив выругался. Если бы Брок не слышал его довольно заковыристую конструкцию собственными ушами, никогда бы не поверил – обычно тот крепко держал себя в руках даже в самых непростых ситуациях. - Погоди чуть, - выдохнул Стив, прикрывая глаза. – Это может быть, - Брок удачно провернул пальцы, и Стив сипло выдохнул сквозь зубы, - важно, - все-таки закончил он. - Важнее моих пальцев у тебя в заднице? – срывающимся голосом спросил Брок. – Окей. Шевелиться не буду. Ни туда, ни обратно Телефон орал все громче, и Стив, приподнявшись на руках, дотянулся до него, стараясь не шевелить нижней частью тела. - Роджерс, - совершенно нормальным голосом ответил он, прикрывая глаза. Его щеки полыхали так, что хоть прикуривай. – Наташа, ты несколько не вовремя. Да. Не дома, не один и занят, так что если… Да, я помню. Что? Я сейчас не… Хорошо. Он отключил связь и со вздохом облегчения опустился грудью на столешницу. Брок хмыкнул и принялся трахать его пальцами. Двумя. Медленно. Безошибочно попадая куда нужно. Стив стонал и сжимался, приподнимал бедра и хрипло, часто дышал. Если бы тот не был сверхчеловеком, стоило бы переживать о возможности инфаркта, но так Брок был спокоен. Ну, если спокойствием можно считать колом стоящий член, безумно колотящееся сердце и пот, заливающий глаза. - Божегосподи, - простонал Стив, не открывая глаз, - я хочу… Для фокусов «без рук» было рановато, а потому Брок обхватил его член левой рукой, нежно обвел пальцами головку и поцеловал широкую спину. Стив взвыл, выше поднимая бедра, толстая столешница под ним затрещала, но выдержала. Брок целовал и целовал горячую влажную кожу, жалея, что они не в постели, ловя каждое движение, каждый хриплый стон, пока Стив не сжался, скребя пальцами по гладкой поверхности, не запрокинул голову, едва не касаясь макушкой задранной задницы, и не закричал – по-настоящему, так, что, казалось, звякнула посуда в шкафу. Не дав себе даже отдышаться, он стек на пол, едва Брок вытащил из него пальцы, жадно прихватил губами член сквозь ткань, отчего у Брока враз потемнело перед глазами, и, глядя снизу вверх, стянул штаны до самых щиколоток. От вида голого Стива, устроившегося у его ног, Брока качнуло. Он оперся ладонью о столешницу, еще теплую, чуть влажную, и запустил пальцы в короткие мягкие волосы. Стив нежно обхватил губами его головку, будто боясь что-то сделать не так, потом лизнул от самых яиц до кончика и вобрал в рот – глубоко, неумело и до дрожи в подгибающихся коленях охуенно. Брок перебирал его волосы, стараясь не загонять слишком глубоко, сдерживаться, не давить, но от вида темно-розовых губ, растянутых вокруг его члена, от поплывшего взгляда синих глаз – снизу вверх – мир Брока опасно кренился и должен был вот-вот рухнуть, и, в который раз, погрести его под осколками. Но в этот раз ему было не жаль. У него было, вокруг кого заново его построить. Он кончил с громким стоном, перешедшим в сип. Стив мягко вылизывал его, продолжая ласкать, так, что ноги не держали. Хотелось сдохнуть прямо сейчас, потому что ничего лучше в его дурацкой жизни уже не будет. И жить дальше, потому что был крошечный шанс, что будет - вот так. Когда хотелось выйти на крыльцо и заорать в прохладу раннего утра что-то идиотско-неразборчивое, восторженное и нечленораздельное. Как-то излить все то, что сейчас разрывало его изнутри так, что щипало глаза. Стив натянул на него штаны и подтолкнул к стулу, полез целоваться, давая почувствовать вкус собственной спермы, и все это было до того знакомо, что у Брока заныло в груди. Он дождался. - Я опять голодный, - признался Стив. – Рискую перейти в режим: есть - заниматься любовью - есть. - Жратва осталась еще, я разогрею. Что там Романова? – Брок стек со стула и пошел к холодильнику, всем телом ощущая приятную расслабленность, даже истому, и смакуя прозвучавшее “заниматься любовью”. - Нужно будет встретиться с ней, - тут же нахмурился Стив. – Я просил узнать кое-что по вчерашней операции. Неофициально. Брок закатил глаза. - Не лезь в это дерьмо, Стив. Не нашего это ума дело. Стив вдруг будто натянул костюм. Он все так же стоял посреди кухни: босой, в тонком шелке пижамных штанов, с покрасневшими губами и свежим засосом на шее, но Брок бы ни за что не ошибся: перед ним Кэп. - Нам дали противоречащий Женевской конвенции приказ – не брать пленных. Я хочу знать, почему. - Я тебе это и так скажу с изрядной долей вероятности, - Брок поставил в микроволновку целую тушку курицы гриль, уже, конечно, подостывшей, и выбил сигарету из пачки, лежавшей на столе. Загудела вытяжка, и он с удовольствием затянулся: почти сутки без курева. – Тот мудак, чьего внука ты вчера так бережно вынес на плече, замешан. По самые помидоры. Он шишка, и не из последних. Наверняка у Краймера были с ним личные счеты, но вряд ли он расколется на допросе. Личные счеты – на то и личные. - Они втянули в это гражданских, - жестко заметил Стив. – Пятнадцать человек погибло, пятеро из них – дети. Я не могу это так оставить. Брок прищурился, глядя на завивающийся кольцами дым и вздохнул, зная, что Стив не поймет его, но все равно ответил: - Десять процентов. Это очень хорошо, Кэп. Тебе не в чем упрекнуть моих ребят, мы не боги. Стив нахмурился и взял со стола телефон. Звякнула микроволновка, и Брок потянулся за большим блюдом, здраво полагая, что ответа не будет. Что ж, он ошибся. - Ребята сработали отлично, - ровно сказал Стив. – Но за обезличенными десятью процентами – живые люди. Дети. Из кого-то из них мог вырасти новый Да Винчи. Они могли бы жить еще лет шестьдесят. Брок выложил курицу на блюдо и достал разделочный нож. - Стив, - он перекатил зажженную сигарету из одного уголка губ в другой и прищурил глаз, чтобы его не так выедал дым, раздумывая, стоит поучать этого великовозрастного идеалиста или нет. – Стив, тебе лучше научиться видеть проценты и не думать обо всякой мелодраматической хуйне. Иначе при нашей работе ты ебанешься за полгода. - А если научусь, то, выходит, я зря умер в сорок пятом. Век свободы и уважения к чужим жизням так и не наступил. - Война никогда не заканчивается, Стив. Так уж устроено человечество, - Брок с хрустом развалил курицу надвое и сменил тему: - Можешь пригласить Романову сюда. У меня нет совершенно никакого желания отпускать тебя куда-то на полдня, а, зная способности твоей подруги, я уверен, что она и так скоро узнает, с кем ты «не один» и чем таким срочным занят. У Стива чуть порозовели кончики ушей, и он, кивнув, нажал кнопку вызова на телефоне. *** Брок, даже не имея суперсолдатского слуха, уловил низкое урчание мощного двигателя дорогой тачки, на которой передвигалась Романова, наверное, еще от поворота. Стив, увлеченно хмурясь, смотрел новости, доедал курицу и вторую закладку картошки фри (третья многообещающе шипела во фритюрнице) и никак на этот звук не отреагировал. Брок не любил посторонних, но, пуская в свою жизнь Стива, вокруг которого неизбежно вращались самые разные люди, он заранее смирился с тем, что его уединение будет нарушаться. Принял это как факт и неизбежное зло. Но вот чего он точно не собирался делать, так это подстраиваться под чужое окружение, приглаживать перья и засовывать язык в задницу. И с этим неизбежным злом придется смириться всем, кто хочет видеть Стива на его, Брока, территории. Когда в дверь постучали, он махнул Стиву, чтобы тот не суетился, и пошел открывать, как был: в одних тонких домашних брюках, с трехдневной щетиной и хаосом на голове. Лицо Романовой, когда та увидела его, было бесценно. На нем враз промелькнуло столько выражений, что Брок только хмыкнул. - Проходи, - коротко сказал он и, оставив дверь открытой, вернулся на кухню: картошка могла подгореть, а за новым пакетом пришлось бы ехать в супермаркет. - Я ожидала увидеть тут кого-то другого, - быстро приняв изменившиеся правила игры, промурлыкала Романова ему в спину. - Если ты о Джессике Клирвотер, то это моя очень дальняя родственница, - ответил Брок. – И да, официально я живу в Куинсе. - Наташа, - Стив, успевший натянуть мятую футболку и вымыть руки, поднялся ей навстречу. – Что-то важное? - Иначе я бы не мешала… вашему уединению, - она окинула Роджерса насмешливым взглядом и осмотрелась. – Где мы можем поговорить? - Здесь, - твердо сказал Стив, и Брок был ему за это благодарен, но все равно предложил: - Идите в кабинет. За лестницей первая дверь. Романова? – обратился он персонально к той, которая могла стать для них двоих огромной проблемой. – Если я потом найду хоть один жучок, считай, что ты тут была первый и последний раз. - Если, - задумчиво его разглядывая, повторила та. – Договорились. Она ушла за Стивом, покачивая офигенными бедрами, а Брок вытащил картошку, давая стечь лишнему маслу, и думал о том, сколько раз еще на Стива будут смотреть так: со смесью удивления, нездорового любопытства и желания немедленно просветить относительно неверного выбора любовника.