Оставаться человеком

- Люблю наблюдать за ними в естественной среде, - произнесла Романова так, что даже Брок со своим немодифицированным слухом разобрал, что уж говорить о Роджерсе. Оторвав взгляд от карты, он понял, о чем та говорила: его кружка с кофе сменила владельца. Обычно на службе Роджерс себе такого не позволял, они всегда придерживались кое-каких негласных правил: не касались друг друга, не поправляли друг на друге одежду и обращались по фамилии, когда прибавляя звание, а когда и нет. Дома Стив не делал различия между своей кружкой и кружкой Брока, выпивал обе. Тарелку отстоять удалось только с боем. И дело было не в рассеянности или забывчивости Стива, а в его извращенном желании постоянно метить территорию и самого Брока. Иногда казалось, что будь у них один размер одежды, не видать тогда Броку своих футболок. Эта особенность была у Стива на уровне подсознания, но на работе он всегда ее тщательно контролировал. Что ж, то, что он перестал сдерживаться, как ничто другое показывало, насколько все изменилось. Что привычный мир рухнул, и теперь вокруг не отряд Страйк, его командир, агент Романова и директор ЩИТа, а соратники. Ну, или друзья, собравшиеся вместе ради собственного удовольствия. Те, перед кем не нужно делать вид, что Рамлоу принадлежит Роджерсу только как командир группы огневой поддержки. Потому что у подчиненных не отбирают чашку, в которую уже попала чужая ДНК. Это негигиенично. Вздохнув, Брок молча направился к кофемашине и сделал еще две порции – себе и Стиву. Кофе на суперсолдатский организм действовал слабо, конечно, но бодрости все равно добавлял. - А мне? – тут же влез Уилсон. - Самообслуживание, - отрубил Брок, который, вообще-то, был не в духе, несмотря на отличный секс. Завтра он легко мог потерять Стива, сдохнуть сам, стать преступником с несколькими пожизненными, калекой и много кем еще. О том, что будет со Стивом в случае провала, он старался не думать – слишком страшно. Их было мало. Они все очень рисковали. - Вот всегда у всех любимчики, - проворчал Уилсон. - И это не я. - Думаю, на сегодня все, - объявил Стив и, взяв кофе, благодарно поцеловал Брока в висок. - У Кэпа задница лучше, - ухмыльнулся Брок, обращаясь к Уилсону. - Брок, - с осуждением произнес Стив. – Время неподходящее, ты не находишь? - Так другого может не быть, твоими стараниями. - Эй, у меня отличная задница, спросите у… - Хватит, - устало попросила Наташа, у которой, видимо, заканчивалось действие содержимого волшебной ампулы. – Ничего нового все равно не придумаем, а на задницу, что твою, что Стива, мне плевать. Предлагаю последовать примеру Фьюри и пойти спать. Одноглазый черт действительно давно дрых в своем углу за ширмой. В самом начале импровизированного военного совета он пообещал убить Пирса и достать запасные чипы управления летающими крепостями, после чего отрубился, а Хилл заботливо укрыла его термоодеялом и отгородила ширмой. Ребята Брока, получив свою порцию пайка, ушли за остопиздевшими в пустыне спальниками, чтобы устроиться прямо на полу в большом пустом помещении, видимо, отведенном под казарму, вот только мебели там не было. И Сэма с собой прихватили. Стив обнял Брока, допил кофе и, махнув ухмыляющимся Наташе и Марии, увел его в ту самую крошечную комнатушку с диваном. - Пообещай мне, - очень серьезно произнес Стив, обхватив ладонями лицо и поглаживая по скулам большими пальцами. Это прозвучало бы серьезнее, если бы он не целовал через слово. – Пообещай, что… если будет даже самый мизерный шанс, ты выберешься. Я знаю, что не вправе… Слова, точь-в-точь повторяющие те, что когда-то он сам, восемнадцатилетний, сказал тогда Стиву, резанули по сердцу, будто тупым ножом. Стив тогда не сдержал обещание. Да и как такое вообще можно пообещать? - Кто тогда вправе, Стив? – с несвойственной ему сопливой нежностью спросил Брок. – Я буду сучить ножками до конца. И барахтаться, и ползти даже из преисподней. Ты, главное, сам не сдохни. Потому что, если я выберусь, а ты нет… - он хмыкнул и закончил совсем не так, как собирался: - То я лично приду на похороны и плюну на твою могилу. О том, что он не переживет этих похорон, Брок говорить не стал. Мысль о том, что Стив может умереть, была до того привычной, что становилось страшно. Он никогда не боялся ничего, во что можно выстрелить или бросить гранату. Ему давно не снились подрывающиеся на минах ребята и фейерверки кровавых ошметков, оседающие на лице и плечах, вперемешку с ебаным песком, пылью и хуй знает, чем еще. Это все осталось в ужасных месяцах после первой командировки. Тогда он не мог спать, пил, трахал похожих один на другого мальчиков и выл ночами по Стиву. По тому, кого отчаянно не хотел забывать, несмотря ни на что. Который будто был альпенштоком, державшим его на отвесной скале. И, вроде, устал держаться, но сдаться упрямство не позволяет. И вот потерять эту опору, этот крюк, которым он цеплялся за нормальную жизнь, где можно целоваться по утрам, пить кофе, просто быть нормальным, не видеть засохшую липкую кровавую корку на руках – этого он боялся. До опизденения. До мыслей, что неплохо было бы затолкать Стива в самую глубокую жопу этого бункера и взорвать тот к чертям, завалить вход, чтобы даже суперсолдат не выбрался. Остался жив. Самому сделать всю грязную работу и забыть, как сотни грязных операций до этого, когда приходилось стрелять в своих, ликвидировать, зачищать. - Я тебя люблю, - ответил Стив, и от этих слов, которые они никогда не говорили друг другу, у Брока опустились руки. – Господи, как бы я хотел не впутывать тебя в это. - Не неси чушь, я б тебя сам придушил, если бы ты меня в той пустыне оставил отсиживаться. - Я просто боялся, - Стив прижался лбом ко лбу и прикрыл глаза, будто исповедуясь, - что я… ну, в общем, что не останется никого, кто помнит, что вы застряли там. Никому не будет дела. И… - Придурок, - Брок прижал его к себе едва не до хруста, - какой же ты придурок, Роджерс. - Я боюсь за тебя. Звучит по-дурацки, я за… - он заткнулся как-то слишком внезапно, чтобы Брок не насторожился. - Договаривай. Стив вздохнул и погладил его по волосам, как готового взбеситься пса. - Я за Баки так не боялся. Как оказалось, зря. Потерял его. Я не могу. Не смогу – снова, - Брок не видел, но чувствовал, как Стив за его спиной соединил руки и вкруговую потер левое запястье. - Расскажешь? – отстранившись, Брок взял его за руку и принялся рассматривать. Поперек левого запястья шли едва заметные шрамы, крест-накрест пересекавшие загорелую кожу. Тонкие, белые, как паутинка. Если бы не загар, их было бы не различить. – Что это? Не хочешь, можешь не отвечать. Стив вздохнул как-то прерывисто, странно. Очертил кончиками пальцев едва различимые метки и потянул Брока к дивану. - Это… мы с Баки были детьми. Жили на окраине, ты и сам знаешь. Лазили по всяким заброшенным складам, неоконченным стройкам, баракам. Ну, Баки лазил, а я старался не отставать, хотя всегда больше интересовался книгами, а не приключениями. Но мы были будто Том Сойер и Гек Финн. Только я был каким-то слабеньким Томом, но это теперь не важно, - он сжал руки в кулаки, а потом потянулся к куртке Брока и вытащил сигареты. – Как-то, когда мне было девять, а Баки целых десять, мы пошли поглазеть вечером на табор цыган, разместившийся на дальнем пустыре. У них было что-то вроде небольшого цирка, и Баки уговаривал меня украсть у них ручного медведя. Сейчас это кажется глупым. Что бы мы с ним делали, даже если бы удалось? Но тогда это было таким захватывающим приключением. Баки, он… умел убеждать. Трепался так, что внутри будто огонь разгорался, и хотелось всего этого: приключений, странствий. Стать пиратами. Полететь на Луну. Украсть принцессу. Победить дракона, покрыв себя неувядаемой славой, - Стив вздохнул, перекатил голову по спинке дивана и, глубоко затянувшись, посмотрел Броку в глаза. – Что ж, со славой вышло, а вот с остальным не очень. - Цыгане, - напомнил Брок, слушавший очень внимательно. Стив нечасто рассказывал о прошлом, и он боялся его спугнуть. - Да. Подобравшись к пустырю, мы засели в кустах. Цыганские женщины разводили костры, шлепали голозадых смуглых детей, переговаривались на незнакомом гортанном языке, а мы сидели и смотрели, как какой-нибудь фильм – до того интересно было. Чуждо. Вдруг рядом зашуршало, и мы почти вжались в землю, боясь, что нас сварят в одном из больших котлов, в которых цыганки варили какой-то суп. Но почти стемнело, и на нас никто не обратил внимания. Мы увидели двух мужчин… ну, думаю, это были подростки, но тогда они показались нам мужиками – цыгане рано взрослеют. Они шли куда-то в сторону заброшенного склада. Баки прошептал мне на ухо, что наверняка они собираются что-нибудь украсть, и подбил меня пойти за ними. Но они ничего предосудительного не делали. Ну, тогда нам так казалось. Встав посреди пыльного помещения, они углем очертили круг – один одну половину, другой другую. Потом взяли ножи и порезали себе запястья. Левые. И соединили порезы, ухватив друг друга за предплечья. И все это глядя друг другу в глаза. Потом один произнес: «Миро свэто», а другой «Миро рат», а потом они зализали друг другу порезы и прошептали «Камэс», утирая друг другу кровь с губ. Затоптали круг и ушли, взявшись за руки. Баки решил, что это древний цыганский ритуал братания, и убедил меня тоже сделать так. И я согласился. - Ты придурок, - повторил Брок. – Хоть бы узнал, что слова означают. - Мне было девять, - напомнил Стив и снова посмотрел на запястье. – С тех пор мы верили, что связаны. Что я не умру от очередного воспаления легких, пока жив Баки. И, может, эта вера помогала мне жить. А вот Баки не помогла. Вернее, теперь я думаю, что должен был верить, что он жив. Хоть это и глупо. – Он прикрыл запястье рукавом куртки и улыбнулся грустно, устало. – Я бы все отдал, чтобы он был жив, Брок. Все, кроме тебя. - И на том спасибо. – Брок поднялся, потрепал его по волосам, дав себе зарок узнать, что обозначает тот ритуал. Просто ради интереса, в подобную херню он не верил, несмотря на происхождение матери. Несмотря ни на что. Просто нафиг. Стив принадлежит ему и… - Не сердись. Мы были детьми. - Помоги разложить диван. Я соскучился. Две с половиной недели в пустыне, помнишь? Стив легко поднялся и диван скрипнул, завыл, сдаваясь. Главное было здесь и сейчас. А об остальном можно подумать, когда они разрулят пиздец. Если они его разрулят. *** Настроение с самого утра было препаршивым. Хотелось посадить Роджерса на цепь, намотать ее свободный конец на кулак и дергать за него каждый раз, как этот идиот забывал, что он смертен, как и все остальные. Их появление в Трискелионе вызвало феерический пиздец и метания. Пока Стив добирался до центра связи, Брок и его ребята пытались захватить пункт управления хелликэриерами, кишевший агентами Гидры, как блудный пес – блохами. Младшая Картер, конечно, тоже была здесь. На ее почти кукольном личике застыла решимость идти до конца, но Броку было глубоко похуй, на что она там решилась. Допустить запуск было верхом глупости. - Активируйте программу, - она ткнула пистолетом в затылок какому-то трясущемуся от страха головастику, и Брок, отбиваясь сразу от двоих здоровяков, которых помнил по совместным миссиям его группы с остальным отрядом Страйка, понимал, что время уходит. Голос Стива, раздавшийся из динамиков, посеял еще больше паники и сомнений. Что-то там о цене свободы, которую он готов заплатить. «Я тебе это припомню», - подумал Брок, метнув в Картер любимый нож. Тот вонзился ей в бок, прикрытый бронежилетом, но сучка все равно успела чего-то там понажимать, оттолкнув пытавшегося помешать ей мальчишку-ученого. Воздух буквально взорвался от звука сработавшей сирены, вода в канале вокруг здания вскипела, и медленно, будто гигантские неповоротливые черепахи, из воды вынырнули чертовы башни, несущие смерть неугодным. Таким как Стив, Старк и прочие. Может, и для Брока у этих штук найдется заряд – кто ж их знает? Отмахнувшись от «Кейт» и выдернув из нее нож («Ну, она милая, Брок, а ты просто ревнуешь»), он с усмешкой стер кровь с надписи, которая столько раз указывала ему путь, и рванул на верхние этажи. Джек, затянув жгут на простреленном плече, потащился за ним, дав остальным ребятам знак держать все под контролем внизу. - Умеешь ты, - переведя дыхание, заговорил Джек, едва за ними закрылись блестящие, очень мирные двери лифта, - сторону выбирать. Командир. Брок хмыкнул и вынужден был с ним согласиться: сторона была что надо. - Я у тебя еще вчера спросил. Ты мог отказаться. Роллинз, Джек, друг, которого он знал большую часть жизни, лишь прислонился к стене, давая себе короткую передышку, но потом все-таки ответил: - У меня Майлз в восьмом классе решает задачки за третий курс института. Смышленый, в Молли пошел. Микас на скрипке играет так, что боженька, если он есть, в раю бы не побрезговал. Ани уже сейчас такая красотка, что я в подвале половину арсенала держу для будущих женихов. Кит из конструктора может замок построить, да красиво так. А я только и умею, что стрелять да ножи метать. Если нужно сдохнуть, чтобы они жили без этой летающей хуеты над головой, чтобы не боялись… я сделаю. Хоть раз что-то для своих, а не для дяди Сэма, с которым очередной раз черномазые нефтью не захотели делиться. Кэп молодец, не зассал. Яйца у него из того же, что и щит, сделаны. - Я его люблю, - вдруг неожиданно сам для себя сказал Брок. - Я не слепой, Брок, - Джек редко называл его по имени, перестал сразу, как стал подчиненным. – Живы будем – не помрем. - А если помрем, то заберем с собой как можно больше ублюдков. - Всех, командир. Заберем их всех. Двери лифта открылись, и они синхронно вскинули оружие: конференц-зал охранялся не хуже бункера национального банка. Если суждено сдохнуть, Брок хотел быть уверен, что чертов ублюдок Пирс мертв. Тогда, может, Стиву ничего не будет угрожать. После. Когда все закончится. И тот сможет найти своего Баки, с которым они сыграли цыганскую свадьбу еще до того, как дед Брока появился в проекте. Смешали кровь и жизни. Брок не был знатоком цыганского наречия, но смутно помнил темную комнату, голос матери, гортанно напевавшей ему что-то, и ее ласковое «миро чаво» - мой сынок. Она была цыганкой лишь наполовину, и отец, выпив лишнего, называл ее ведьмой. Он любил жену и очень тосковал по ней, хоть и говорил, что она сломала ему жизнь. И Брока отослал от себя именно поэтому, уж слишком тот похож был на нее. Темноволосый, смуглый и не очень высокий, он совсем не походил на двухметрового отца с его квадратной челюстью и серыми глазами. Только вот любил он как отец. Просто вместо ведьмы ему достался Роджерс. - Брок, что у тебя? – по чуть сбитому дыханию было понятно, что Стив говорит на бегу. - Обезвредил твою милую Кейт, - прострелив голову очередному резвому защитнику Пирсовой неприкосновенности, ответил Брок. – Жаль, припозднился. Прорываюсь в конференц-зал. - Сэм подкинет меня на платформы, - явно проглотив все, что хотел сказать об осторожности, отозвался Стив. – Я заменю чипы. Скоординируй пилотов, наверняка у Гидры есть… - на фоне раздались взрывы. – Отбой, лететь больше не на чем, они взорвали самолеты. Ничего, я сам. Он отключился, не услышав, как Брок саданул кулаком по панели ближайшей двери и проорал: «Сука! Куда один?!». Ничего. Стоит пристрелить Пирса, и все сразу станет на порядок легче. Позже, выпрыгивая из рушащегося здания со смутной надеждой, что балабол Уилсон поймает и его, и отрубившегося Джека, Брок думал только об одном: чертов Стив придурок и жертвенный баран. Только бы ему и в этот раз повезло. Ну, подумаешь – еще раз без парашюта в кишащую обломками и расплавленным пластиком воду. Он же с приставкой «сверх». И всего в нем через край: красоты, смелости, дурацкой нежности, от которой внутри все сжималось, а глаза щипало, жизнелюбия, преданности, отчаяния. Пусть ему повезет еще хоть раз. Уилсон не подвел, как и Фьюри, и Брок, теряя сознание от кровопотери на полу вертолета, до боли сжимал нож-талисман, надеясь, что часть его ебучей удачливости передастся и Стиву. Это все, о чем он просил.