Оставаться человеком

Брока будто по голове уебало. Он встал как вкопанный прямо посреди шумной Вашингтон плейс, пытаясь переварить, понять, объяснить себе хоть как-то масштаб случившегося пиздеца, и не мог. Остатки мозгов будто превратились в желе, голова не работала, а от руки Стива на бедре растекался знакомый жар. Тело реагировало на него ровно так же, как и в самый первый раз – жадно, мгновенно наливаясь возбуждением. Брока рвало на части. В голове все никак не складывалась картинка: этот новый-старый Стив ощущался бракованным пазлом, никак не желающим становиться на отведенное ему место. Единственное незанятое. Дыру в жизни Брока. Стив чутко уловил его настроение, погладил бесстрашно, как готового броситься пса, прижал к себе, так явно наслаждаясь их близостью, что голова шла кругом от этого всего. От возбуждения. От сотни мыслей одновременно. От ощущения, что его наебали. Вот так запросто, после тест-драйва отобрали крутую тачку, за которую он готов был снять с себя последние штаны, и отдали другому. - Пойдем, Брок, не здесь. Дома дашь мне в морду, я даже и не подумаю закрываться. Прошу тебя. Идем, детка. От этого «детка», пришедшего прямиком из прошлого, из того ёбаного пентхауса, который так часто снился ему, что хоть иди и покупай, кровь бросилась Броку в голову. Стив обнимал его прямо посреди улицы. На них косились, но, оценив их габариты и уровень опасности, обходили, засунув свое охуенно бесценное мнение о людях нетрадиционной ориентации так глубоко, что и вибратором кинг сайз не выковырять. Брок довольно чувствительно двинул Стива по печени и высвободился. Не потому, что на них смотрели, или прикосновения Стива были неприятны. А потому, что хотелось вдохнуть прохладный воздух, выдохнуть его и надеяться, что это прочистит затуманенные мозги. Брок хотел разобраться. Разложить по полочкам тот феерический пиздец, в который за последние сутки превратилась его жизнь. Стив с бесстрашием обреченного снова шагнул к нему и прижался губами к шее, жадно, мокро лизнул ее, опаляя дыханием. Брока взяло зло. Не столько на Стива, сколько на то, что у него самого уже стояло так, что от живота не отогнуть. От того, что хотелось послать все вопросы и пиздострадания по известному адресу – к Фьюри на черный хуй - содрать с этого нового Роджерса его довольно приличные шмотки и поступить как со старым – выебать до звезд перед глазами. А потом въебать по морде, перевернуть, вылизать его всего и выебать снова, уткнув мордой в подушку. А потом подставиться самому, позволить все, чтобы, наконец, отпустило сжиравшее внутренности напряжение, чтобы получилось поверить, что все закончилось. Что Роджерс вот он – возмутительно жив, стал еще здоровее и вообще орёл. Символ, мать ее, великой нации. - Отпусти, - прохрипел он, подставляя, впрочем, шею под поцелуй. – Роджерс, отъебись хоть на пару минут, а то опять по печени выхватишь. Стив нехотя отпустил, напоследок оцарапав щетиной шею и щеку, сжав задницу и поцеловав в губы. - Я припарковался в двух кварталах, - облизав губы, сказал он. – Пройдемся? - Нет, блядь, телепортируемся, - Брок потряс головой, как бык, пытающийся отогнать мух, оглядел блудного любовника с ног до головы, снова подмечая бросающиеся в глаза отличия, и спросил: - Сколько тебе сейчас? Стив улыбнулся – криво и чуть виновато. - Около пятидесяти, думаю. Это, если брать фактически прожитые годы. Физиологически меньше, а по факту – почти сотня, - он повел плечом и взял Брока за руку. – Это были долгие восемнадцать лет, Брок. Броку снова захотелось ему въебать и высказать все, что он думает о самодовольных мудаках, решивших, что они имеют право решать все и за всех. - Что ты знаешь о долгих годах, Роджерс? – тихо, чтобы не радовать прохожих, прошипел он и ткнул пальцем в широкую грудь этого сукиного сына. - Что ты, мать твою, вообще знаешь о том, что такое жить, из года в год запрещая себе даже надеяться? Дрочить до кровавых мозолей на человека, которого сто раз успел мысленно похоронить, проклясть, убить, простить и отыметь со всех сторон? Что ты знаешь о том, как ломать себя каждый раз, просто чтобы трахнуться с кем-то? На один вечер забыть, что тебя поимели, а ты… въебался с размаху, как дурак какой-то, как сопливый подросток, в самого охуенного мужика, рядом с которым вообще никто не всплывет никогда? Ебануться. Вот просто нет слов, одни маты, Роджерс. Долгие восемнадцать лет у него. Хуй у тебя долгий, вместо мозгов, видно, достался. Сука, убил бы. Макиавелли хуев. Со Старком вместе. Блядь, зла не хватает. - Прости, - Стив обнял его за плечи, будто металлической балкой приложил, - не вырваться, и достал из кармана ключи. Пикнул сигнализацией. Отозвался большой внедорожник Шевроле, едва ли меньший, чем тот, на котором ездил сам Брок. – Я все объясню. - В душе не ебу, как можно объяснить весь этот пиздец, - Брок сел на пассажирское сидение и пристегнулся. – Очень хочется дать тебе в рожу, а потом трахнуть, - озвучил свои мысли он. - Но я не люблю повторяться. - Опустив окно, он закурил, не спросив разрешения. Сейчас ему было положить с прибором на всякие там правила хорошего тона, принятые в чужих машинах. Надо было найти у себя на теле яйца и выяснить, наконец, ради чьего золотого члена все это так затейливо завернулось. – Что с Барнсом? Брок вдруг подумал: если Стив прожил эти восемнадцать лет со своим «Баки», он просто выберется из этой машины и уйдет, не оглядываясь. Потому что, какого лысого Фьюри он тогда выл в подушку все эти годы, метался во сне и оплакивал того, кто, похоже, неплохо устроился в этой жизни, судя по машине, брендовым шмоткам и средиземноморскому загару. Стив, казалось, прочел его мысли, потому что, запустив двигатель, успокаивающе погладил Брока по колену. - Это долгая история, - мягко предупредил он. - Мне лично спешить некуда, - огрызнулся Брок, чувствуя полный раздрай, даже сигарета не помогала собрать себя в кучу. В который раз. И все из-за одного и того же идеалистичного мудака. - Хорошо, - Стив, перегнувшись через него, открыл бардачок и вытащил оттуда пачку крепких «Кэмэл». – Да, я тоже курю. Это были долгие и познавательные восемнадцать лет. - Не томи, Роджерс, - поторопил он, думая о том, насколько плохо все у него с башкой, если, несмотря ни на что, он и сейчас думает о губах Роджерса, растянутых вокруг члена. Стоит только расстегнуть джинсы и натянуть символ нации прямо посреди оживленной улицы, понадеявшись, что тонировка у стекол машины достаточно темная. И похуй, если нет. Стив снова погладил его по бедру, будто и правда мог слышать мысли, прикурил и плавно тронулся с места, ловко выруливая сразу во второй ряд. - Установка Тони была рассчитана на перемещение определенного количества живой и неживой материи, - начал он. - Конечно, там были запасы, плюс-минус десяток фунтов для живой материи и в несколько раз больше – для неживой, но вот одновременно меня и Баки переместить обратно было нельзя. Я отправил его. Он прибудет через неделю, как и было запланировано. - Вот почему его не видел Хеймдалль, - хмыкнул Брок. Хуже всего в сложившейся ситуации было то, что Роджерс всегда был невыносимо логичен. С годами это не изменилось. Подо все свои самые дикие выходки он всегда умудрялся подвести такое обоснование, что Брок иногда диву на разборах операций давался. Умеет, мол. А вот что конкретно умел Роджерс: выдумывать хорошие объяснения для всякой дичи и неожиданных проебов или быстро соображать в процессе неожиданно свалившегося пиздеца, Брок так и не понял за четыре года. Наверное, потому, что и не стремился особо. - Да. Его просто не было в настоящем. А в прошлое не заглядывает даже Страж, - подтвердил его догадку Стив. - Почему же не оставил с собой? Где и как ты вообще его нашел? – первый вопрос занимал Брока больше всего. Он всегда был ревнивым мудаком и не считал нужным это скрывать. Стив вздохнул и, опустив окно, высунул из него руку с сигаретой, ловя вечерний холодный воздух ладонью. Это было до того нехарактерным для вечно сдержанного Кэпа поведением, что Брок даже забыл, о чем еще хотел спросить, но тут Стив заговорил сам: - Баки перевезли в Штаты в девяносто третьем. В криокамере, как груз. Оборудовали под него целую базу на отшибе, в пригороде Вашингтона. Пока разбирались, что к чему, читали документацию, подбирали медицинский персонал, сменился министр обороны. Пришел Пирс. Поначалу его не заинтересовал дорогостоящий проект. Обслуживание Зимнего Солдата, конечно, не делало огромной дыры в бюджете, но все-таки обходилось неоправданно дорого, особенно с учетом… необходимости регулярной настройки, - он сильнее сжал руку на руле, но потом выдохнул дым, расслабляясь. – Пирс почти закрыл проект, взяв тайм-аут для изучения вопроса. И в этом мне повезло. Потому что база охранялась обычными войсками, а не спецподразделениями, как было бы, если бы проект набрал обороты. Я… выкрал Баки вместе с оборудованием. Конечно, не обошлось без шума, но мне удалось замести следы и перекинуть его в будущее до того, как нас нашли. Я просто не рискнул его… размораживать в одиночку. Ничего в этом не понимаю, а разбираться было долго. Нас искали. Не к Тони из девяносто восьмого же мне было обращаться? Тони, - он усмехнулся, будто вспомнив что-то нелепое и веселое, - в молодости Тони был еще более… экспрессивен, заносчив, самодоволен и… В общем, современный вариант мне нравится больше. - А современный вариант меня? Стив искоса взглянул на него, перестроился в правый ряд и вскоре повернул на их улицу. Безошибочно нашел дом и припарковался на подъездной дорожке. - Ты был самым сладким деткой, Брок, - после паузы ответил он, глядя прямо перед собой. – Так хотелось тебя спрятать, защитить от всего. Оставить только для себя, чтобы тебе не пришлось… этого всего. Чтобы ты не знал войны. Не просыпался от кошмаров. Я не собирался, - он странно запнулся, но вдруг, будто пересилив себя, посмотрел в глаза. – Уходя в прошлое, я не собирался искать тебя, даже чтобы просто взглянуть издалека. Когда я увидел тебя там, в этом сквере, такого ждущего, беззащитно-одинокого, у меня… я не смог, Брок. Прости, но я эгоистично, низко и мелочно не смог оставить тебя кому-то другому. Кому-то, кто… - Он сжал руки в кулаки, но тут же расслабился, будто только осознав, что все позади. - Я тебя люблю. И я знаю, что очень виноват перед тобой. И за те два дня, что мы провели вместе, и за те почти пятнадцать лет, что ты набивал шишки и рисковал жизнью. И за эти несколько часов, что провел сегодня без меня, не зная, выгорит у нас со Старком или нет. - Я думал, ты умер, - признался Брок. Впервые в жизни он с кем-то говорил о своем первом любовнике, и от этого в душе будто истончалось что-то, какая-то горькая, затаенная обида, засевшая глубоко, как ядовитый шип. – Знал, что после ебли на одну ночь мне не на что было надеяться, но будто с ума сошел. Тронулся на тебе. Не мог, не хотел представлять, что ты просто ушел. Что для тебя это в порядке вещей. - Нет, конечно. Господи, - Стив сгреб его в объятия и вжался лицом в стык шеи с плечом. – Уйти от тебя было тяжелее, чем направить самолет во льды. Что тогда, в девяносто восьмом, что сегодня. Я тогда хотел как-то помочь. Денег оставить. Но боялся, что от этого будет только больнее. Будто я купил тебя. - И оставил бы. Может, я бы ненавидел тебя всю жизнь, а не… Ты как чума, Роджерс. Пришел, сломал под себя так, что никто ни одним местом больше не подошел, и свалил в закат. А потом нашелся и повторил. Ради чего, мать твою? Почему не нашел меня, когда я спать не мог и жрал раз через три? - Не мог. Прости меня. Оставшись, я бы никогда не смог тебя отдать. Никому, даже себе. Я бы упрямо цеплялся за тебя, не давая расти. Ни за что не пустил бы в чертов Ирак, не позволил бы… Господи, я и так изувечил тебя. Я ушел, боясь потерять то, что у меня было все эти четыре года, которые для тебя кончились только сегодня, а у меня остались далеко в прошлом, но они были. Самые счастливые за все пятьдесят лет. В прошлом я ходил вокруг тебя, изредка позволял себе смотреть – издалека. Как ты взрослеешь, набираешь мощь. Как появляются знакомые шрамы, как ты все больше становишься тем, кого я полюбил. Я не мог этим рисковать. Но один раз я все-таки облажался. Попался тебе на глаза и не успел опомниться, как ты стоял рядом и держал меня за руку, что-то говорил, кажется, извинялся, а я думал только о тепле ладони на моем запястье и о том, как хочу тебя. Как мне тебя не хватает. Брока будто подстрелили. То чувство, когда в первые моменты не ощущаешь боли, а потом она наваливается, растекается по телу, наполняя его чугунной тяжестью, лишая сил. - Когда? – Брок отстранился, заглядывая Стиву в глаза и слыша, как хрипло звучит его голос. – Погоди, дай я угадаю. Тот парень, которого я схватил за руку на улице. Некрасивый, растерянный и… Маскировочная биосеть? - Да. Тони хорошо меня экипировал. Постоянно не поносишь, но я так хотел увидеть тебя, что это было сильнее меня. - Я знал, что не мог так ошибиться. Пока морду не увидел, был уверен, что поймал тебя за яйца. Даже подумать не успел, что скажу. Просто рванул, будто имел право. - Прости, детка, - Стив снова коснулся его лица, так нежно, просяще, что Брок на мгновение прикрыл глаза, стараясь не думать о том, что мог потерять его. Не просто восемнадцать лет с ним, а вообще все. Стив мог тысячу раз умереть там, в прошлом, а он бы ждал и ждал его, пока не сдох бы от тоски, как та ебаная собака с непроизносимым японским именем. – Я так хотел просто посмотреть на тебя. В какой-то момент даже хотел признаться тебе там, на улице. Но… боялся, что слишком сильно вмешаюсь в прошлое, и у нас не станет настоящего. Что, если я буду слишком оберегать тебя, однажды у тебя не хватит опыта и сил, чтобы выбраться из очередной переделки. Что, если я потом не отпущу тебя к самому себе, мы не встретимся, и я проснусь один. В каком-нибудь страшном мире, где мы никогда не знали друг друга. Я хотел лишь одного: чтобы ты выжил. Чтобы ты снова вошел в тот конференц-зал, и нас представили друг другу. И от тебя бы пахло влагой, цитрусовым гелем для душа и возбуждением. И я снова почувствовал бы себя голым от одного твоего взгляда. Помнишь, как на базе ты вдруг оказался очень близко? Ночью на балконе? Я чувствовал твое желание, такое яркое, жадное, что его хватило даже мне. И вдруг почувствовал, что жив. Что я человек из плоти и крови, а не просто вымороженный символ непонятно чего. - Теперь ты представляешь, как я охуел? Фьюри меня из душа выдернул, как на пожар. Вбегаю, а там ты. Жив, здоров и даже немного помолодел. Думал сдохну прямо там. От остроты впечатлений. - Я не знал. Я же ничего не знал, - Стив коснулся губами уголка его рта, и от этого нежного, осторожного прикосновения Брока затрясло, как в лихорадке. Под веками стало горячо, и он панически подумал, что не мотал сопли лет с шести, и на четвертом десятке начинать поздновато. – Понял все, только когда увидел в витрине нож. Тот самый, - признался Стив. - Я так ревновал тебя к человеку, чей подарок ты так трепетно хранишь. Каждый раз, как ты доставал его, я думал: сравниваешь ли ты меня с ним? Почему ищешь утешения в прошлом, а не у меня? Почему какая-то железка, пусть и очень хорошая, тебе так дорога? - Я сравнивал. Всю жизнь только это и делал, - признался Брок. – Никто даже рядом не валялся с моей охуенной личной головной болью. Если не хочешь порадовать миссис Боунз видом раскачивающейся машины, предлагаю зайти в дом. Иначе я трахну тебя прямо здесь. По слюне. Выебу так, что амортизаторы в этой колымаге придется менять. За… за все. Стив коротко, голодно застонал, впился в его губы, притягивая к себе, а Брок невольно подумал, что никогда еще он не ощущал себя выебанным только от поцелуя, казалось, он кончит только от этого. Стив целовался как бог. Совсем иначе: уверенно, жестко, глубоко трахая языком. Ревность окатила изнутри кислотой, захотелось выволочь Роджерса на улицу и нагнуть прямо на капоте, чтобы все знали, чей он. Чтобы сам Роджерс никогда больше не вспомнил всех тех, у кого искал утешения и лекарства от одиночества. Винить его было глупо: восемнадцать лет слишком долгий срок, чтобы хранить верность, но злое, жадное чудовище ворочалось в груди, раздирая изнутри, отравляя, вплетая в горячее возбуждение горечь, злость на самого себя. За то, что не удержал тогда, на улице. Не узнал. Побоялся поверить. - Надеюсь, ты последовал моему совету, - прохрипел Брок, задирая на Стиве футболку и оглаживая твердый пресс. – Был хорошим мальчиком и не совал свой хер в каждую помойку без резинки. - Что? – ошарашенно переспросил Стив. – Брок, о чем ты вообще? Он отстранился: раскрасневшийся, с припухшими мокрыми губами и таким безумным, обиженным взглядом, что Броку стало бы стыдно, если бы он вообще знал, что это за чувство. - Я просил тебя ебаться в резинках. - Я не… - Стив отпустил его и поправил футболку. – Я не был ни с кем, кроме тебя. Не смог. У Брока застучало в висках. Он пытался поверить и не мог. Это просто в голове не укладывалось. - Идем, - коротко приказал он. – У нас неделя до второго акта этого пиздеца. Восемнадцать лет не нагоним, но… Они ввалились в прихожую, едва не снеся дверь. Стив стонал, как сумасшедший. Он и так никогда не был тихим, орал во все горло, да так, что пришлось раскошелиться на звукоизоляцию всего дома, а теперь и вовсе будто сорвался с цепи, на которую сам себя посадил. Толкнул к закрытой двери и плавно опустился на колени, неотрывно глядя в глаза. Вжался лицом в пах, прямо через джинсы, прихватил губами член, а руками сжал задницу. - Хочу тебя, - хрипло сказал он и расстегнул ремень, потянул зубами замок молнии вниз, и это странное, непривычное поведение вечно правильного, красневшего при слове “задница” Роджерса, заводило до нетерпеливой нервной дрожи. Брок запустил руку ему в волосы, позволяя все и сразу. Будто и не выполз сегодня из-под “своего” Роджерса еле живым всего-то восемь часов назад. Стив потянул джинсы вниз вместе с бельем, мокро лизнул от корня до головки и вобрал до самого горла. Роджерс всегда брал глубоко: природа обделила его рвотным рефлексом, но никогда еще он не делал этого так мучительно хорошо, что Броку пришлось пару раз приложиться затылком о дверь, чтобы не кончить тут же, не ухватить за волосы, заставляя взять до упора, не трахнуть грубо и жестко. Потому что это Стив, и каким бы говнюком он ни оказывался в жизни, в постель это было тащить нельзя. - Притормози, - со стоном выдохнул Брок. - Это ты сто лет не ебался, а меня сегодня как только ни поимели. Мне, конечно, не пятьдесят, как некоторым, но уже и не восемнадцать, когда я дыры готов был в стенах протрахивать. Стив хмыкнул, не выпуская его члена, и от этого внутренности скрутило коротким спазмом возбуждения. - Да ебись оно все шахматным конем, - прорычал Брок и натянул этот горячий рот, погладил кончиками пальцев растянутые губы, красные и влажные, на пробу двинул бедрами и сорвался. Трахал, жестко вцепившись в светлые волосы, периодически вынимая и хлопая членом по приоткрытому рту, позволяя облизать головку, а потом снова загонял в горло, всем своим существом ощущая гортанные стоны Стива. До спальни они, конечно, не дошли: рухнули на диван в гостиной, едва не разломав его к херам. Стив горячечно, с какой-то болезненной жаждой раздевал его, касаясь губами каждого дюйма кожи, шептал что-то, что невозможно было расслышать из-за шума крови в ушах. Стив стал охуенным. Он и раньше был высший сорт, но сейчас, заматеревший, еще больше раздавшийся в плечах, с “рабочими” мышцами, которые растут только от въебывания по много часов в сутки и постоянного битья, весь покрытый загаром, он был просто охуенным. - Думал, что перестал тащиться по возрастным папикам лет в восемнадцать, - прохрипел Брок, стягивая белье с самой офигенной задницы на свете. - Как оказалось - хуй там. - Все для моей детки, - усмехнулся Стив и улегся на живот, плавно прогнувшись в пояснице. - Хочу… чтобы ты меня. Господи, столько лет хочу. Все время вспоминал, как… Брок… - Ну кто я такой, чтобы отказать кому-то с таким задом? Раньше Стив бы усмехнулся, но потом выспросил, как бы невзначай, чей еще зад интересует Брока, но теперь только вжался ягодицами в пах и поставил перед фактом: - Обо всех остальных задницах можешь забыть. Трахни меня. От этой нарочитой простоты Брока повело, как не вело от девственного смущения и попыток прикрыться тогда, четыре года назад. Выудив из-под подушки ополовиненный тюбик, он выдавил на пальцы смазку и сжал зубы, уговаривая себя не спешить. Стив был тугим, как в самый первый раз, только вот и не думал стыдливо утыкаться лицом в подушку. Подавался на пальцы и стонал так, что у Брока член дергался. - Давай, детка, хочу тебя. - Тугой, - прохрипел Брок. - Охуитительски, как в первый раз. - Регенерация, - фыркнул Стив. - Давай же… Брок, ну что ты там… Член будто обожгло, так узко и горячо, так охуенно было внутри. Резьбу сорвало окончательно, когда Стив принялся насаживаться на его член сам, мощно подаваясь назад, смотрел через плечо поплывшим взглядом, как какая-то ебаная порнозвезда, стонал, приоткрыв потерявшие всякие приличные очертания губы. - Да, черт, - простонал он, когда Брок прижал его к дивану и навалился сверху. - Детка моя… хороший мой, сладкий. Какой же ты… Боже… Сильнее… люблю тебя. Как же я тебя люблю. У Брока в груди от этих слов будто затягивался узел: крепкий, вечный. Он вдруг осознал с трезвейшей ясностью, что никогда, что бы ни случилось, не отдаст Стива. Никому. А всех, кто попытается отнять, распылит кровавыми ошметками так, что хоронить в спичечном коробке придется. Брока выжало который раз за сутки: досуха, до потери связной мысли и, частично, - рассудка, который и так не отличался ясностью. Стив под ним буквально зарычал, а потом расслабленно вытянулся во весь свой немаленький рост, сжал в себе, и Броку показалось, что он разучился не только думать, но и дышать. Брок рухнул сверху, прижался губами к влажной шее и замер. Казалось, мир остановился. В этот самый момент. Кругом тишина, а все самое страшное уже позади. Только сейчас, получив Стива назад, он понял, как тяготила его невозможность говорить о прошлом, и то, что Стив был не в курсе реальной степени его одержимости. Что недомолвки нет-нет, да всплывали между ними, как куски льда в бокале, и от этого хотелось засунуть голову под подушку, только чтобы ни о чем не говорить. - Это так странно, - тихо сказал вдруг Стив. - Что? - Вернуться в наш дом через столько лет и увидеть свои ключи на столе. Будто я только что вышел. - У меня жрать нечего, - признался Брок. - Хотел на обратном пути в магазин зайти. - В морозилке рыба есть. Форель. Могу запечь с травами. И картошку под сыром. - Вижу, ты не только водить и ебаться лучше стал. Раньше Стив бы обиделся, но теперь только хмыкнул и с намеком сжал в себе. - Хочешь продолжить тест-драйв? - Сначала заправка. Такая мощная тачка жрет дохренебени матери. Рассмеявшись, Стив аккуратно спихнул его с себя и прижал к дивану. - Знаешь, только где-то на пятом году этого… путешествия, скажем так, я начал осознавать, насколько действительно силен. Оказалось, что я нихрена не знал о себе, Брок. Потому что никогда не был один. - Побаловался и хватит, - с трудом совладав с голосом, ответил Брок. - Никаких больше туда-сюда-обратно. На цепь посажу. Стив вздохнул и прижался к его лбу своим. - Я больше никуда и не собираюсь, детка. По трезвом размышлении, я сейчас, наверное, поступил бы иначе. Не смог бы… когда знаю, как это - с ума сходить от желания подойти и знать, что не имею права. - Надеюсь, оно того стоило, - хмыкнул Брок. - Теперь я уже не знаю. Я люблю Баки, сколько себя помню. Мне казалось, он стоит любых жертв. И сам я по-прежнему готов наизнанку вывернуться, только чтобы спасти его, но… тобой больше рисковать не стану. Брок решил, что ему слишком хорошо, чтобы думать о том, что могло бы быть, если. Роджерс - вот он, живой и настоящий. Остальные обстоятельства могут пока идти по известному адресу.