Оставаться человеком

Стив к нему будто приклеился. Его тактильный голод принимал такие формы, что Брок невольно подумал, что тоже в свое время хотел вот так: постоянно касаться, чтобы просто поверить. И не мог себе этого позволить: боялся спугнуть непуганого Роджерса, который поначалу от лишней ласки за дверями спальни шарахался, как необъезженный конь от щелчка кнута. Теперь же он потащил Брока сначала в душ, а потом на кухню, усадил за стол, сделал бутерброд и начал готовить. По отточенным движениям становилось понятно, что дело это для него привычное, почти рутина. Нож буквально порхал в умелых руках, и все спорилось, нарезалось, шинковалось, укладывалось в глубокие емкости для запекания. А еще Стив лез целоваться, стоило ему оказаться рядом. В плечо, шею, в губы, да так, что тлевшее где-то внутри возбуждение каждый раз норовило вспыхнуть жарким пламенем. И, несмотря на усталость и обилие впечатлений, отходняк после эмоциональной встряски, оно таки полыхнуло. - Детка, - Стив подошел сзади и прижался всем телом, давая почувствовать свое состояние. - Рыба печется двадцать пять минут. - Это намек, Роджерс? - хмыкнул Брок, продолжая натирать стакан. - Это предложение, - Стив сгреб ладонью его яйца и впился в шею, явно намереваясь оставить засос. - Ты, я и этот стол. В который раз за сутки сгорая к чертям, Брок старался не думать о том, как близко в этот раз он оказался от того, чтобы остаться в одиночестве. *** - Тебя взяли в кухонное рабство, и ты восемнадцать лет впахивал где-нибудь на камбузе элитного пассажирского лайнера? - спросил Брок, попробовав рыбу. Тот Роджерс, которого он знал, в лучшем случае ее бы не пересушил. Но на сооружение подобного шедевра он способен не был. - Барменом я тоже работал, - усмехнулся Стив, отправляя в духовку какой-то хитрый пирог, хотя на часах было уже начало второго. - Недолго, около года. А вот поваром - нет. Но, знаешь, - он снова оказался рядом и положил руку Броку на затылок, перебирая волосы, - когда я остался один, то вдруг обнаружил, что совершенно ни на что не гожусь в современном быту. Ни готовить толком не умею, ни бюджет рассчитывать, ни продукты выбирать. И понял, как ты меня избаловал, хотя был занят по службе не меньше меня. Пришлось всему научиться. Правда, твой соус к мясу у меня все равно не выходит как нужно. - Чем еще ты занимался? - с интересом спросил Брок, потому что ну надо же - восемнадцать лет Кэп был котом, гуляющим сам по себе. Ни тебе спасения мира, ни тебе поклонников, ни личной ревнивой жизни. Живи - не хочу. Стив поцеловал его, провел ладонью по спине и с сожалением отстранился, усевшись напротив. - Когда все решилось с Баки, я сначала хотел заниматься тем, что умею. Пожарным, там, спасателем стать. Документы позволяли мне быть кем угодно: Тони постарался. Стивен Гай Ричардсон, тридцать лет, холост, уроженец Нью-Йорка. С образованием не вышло, я потом сам закончил кое-какие курсы. Но быстро понял, что, как только попаду в систему, могут возникнуть проблемы. Военные, врачи, пожарные, спасатели - все они постоянно на виду, на учете даже. Сегодня мне было бы очень сложно исчезнуть, не подстроив какой-то несчастный случай, да и то расследование бы устроили, пропади, например, офицер полиции. Да и попав раз в базу… Сам понимаешь. Вместе с тем, мирная деятельность заставляла меня искать альтернативные способы потратить вырабатываемую энергию. Не тебе объяснять, сколько ее у меня. Только физические нагрузки и спасают. - А ты еще и от ебли отказался, узлом завязал. Стив отправил в рот кусочек рыбы и ухмыльнулся. Совершенно так же, как когда-то в ресторане на первом свидании: что, мол, ты вообще обо мне знаешь, Брок. - Я не завязал, Брок, а не смог подпустить к себе никого, кроме тебя. - Для здоровья вредно, - ответил Брок, сам не зная, зачем пытается убедить Стива, что можно было обойтись без такого долгого целибата. - У меня здоровья, как оказалось, больше, чем я могу потратить. И существуют другие способы сбросить накопившееся напряжение. Ты же взрослый мальчик, неужели не понимаешь, о чем я? Брок хмыкнул, а потом засмеялся, так, что не сразу смог остановиться: остатки засевшего буквально в костях напряжения понемногу отпускали. - Кто ты и куда дел моего Стива, красневшего при слове «жопа»? – наконец, смог спросить Брок, пригубив апельсиновый сок. - Я три года отработал на плавучих нефтяных платформах в Атлантике. Народ там был тертый, без особого пиетета перед кем бы то ни было. Как думаешь, могу я сейчас покраснеть в принципе? - Ну так рассказывай, - Брок откинулся на спинку высокого стула и с интересом на него посмотрел. – По порядку. Пожарным ты не стал. Как и копом. - Да, мне пришлось освоить несколько новых профессий, я старался выбирать максимально тяжелые физически и те, в которых большая текучка. Но оказалось, что в каждой узкой области, а тяжелый труд – это далеко не для всех, с объекта на объект кочуют одни и те же лица. У каждого своя репутация, от которой очень непросто отделаться. - Спорю, у тебя кличка была «Скромник» или что-то такое. - Геракл. Или Здоровяк, - усмехнулся Стив. – Для скромника я слишком часто пускал в ход кулаки. - Что, кто-то ругался матом? - Кому-то не нравилось, что я не говорю о женщинах и вообще не спешу трепаться о своих похождениях. А с языком… я быстро приспособился. Это оказалось легче, чем потом избавиться от привычки чуть что пускать в ход ненормативную лексику. - Что ни час, то новости, - восхитился Брок. – Скажи «блядь», иначе я не поверю, Роджерс. - Не начинай, - рассмеялся Стив. – Ты от меня и позаковыристее слышал. - Было. Два раза за четыре года. - Тогда просто поверь на слово, что я могу. Брок с удовольствием подложил себе еще салата и снова залюбовался Стивом. Наконец-то он чувствовал себя дома. Так же уютно и просто, как тогда, в самый первый раз с ним, за вычетом горечи приближающегося утра. - Кем ты еще был? – наконец спросил он, когда Стив, проверив тыквенный пирог, вернулся за стол. - Сразу после того, как отправил Баки, я на полгода застрял в Вест-Пойнте. Деньги у меня были, да мне много и не нужно. Бегал по утрам… - Вест-Пойнт? - хрипло переспросил Брок. – Заебись. - Хотел быть уверен, что у тебя все хорошо, - признался Стив. – И долго не мог убедить себя, что ты справишься. Что пора уезжать. Только когда увидел тебя с Роллинзом и двумя девчонками, немного успокоился. И нанялся в Атлантику на Hibernia platform. Сначала на год, а потом, после короткого отпуска продлил еще на два. Но не мог совсем не видеть тебя. Иногда при перевахтовке срывался, заказывал билет на самолет и летел в Нью-Йорк. Ребята смеялись, выспрашивали, что за баба там у меня такая, что ни одну шлюху не пощупал в порту. - Кстати, - Брок чувствовал, что он должен это сказать, но не знал, как. Он всегда предпочитал действовать, а не трепаться, потому что отец с детства ему вбивал: «Пиздеть – не мешки ворочать». – Об этом. О шлюхах. - Не напрягайся, - Стив погладил его ладонь, нежно провел по запястью и закурил, врубив вытяжку. – Я просто однолюб. - И что, не пытался даже? – Брок вспомнил, как Стив относительно легко сошелся с ним самим четыре года назад, и никак не мог уложить в голове, как можно было вот так, ни разу за восемнадцать лет не озвереть от одиночества настолько, чтобы позволить себе забыться хоть на одну ночь. - Сам нет. Но со мной пытались, - Стив отпил сока и отвел взгляд. – Ты уверен, что хочешь знать? - Только, если ты согласен рассказать. Погоди, - перебил он открывшего рот Стива. – Я… не особо умею об этом говорить, ты, думаю, в курсе. Но… я не смог бы. Да я и не смог, в общем-то. Но я ценю. Я – ревнивый мудак, и… - Знаю, - ухмыльнулся Стив. – Но я не поэтому. Вернее, не только поэтому. Когда я работал барменом, мне постоянно… поступали предложения. Ну, не только тогда, но в этот период их было больше всего. И вот была одна дамочка, очень настойчивая. Легче было с ней лечь в постель, чем объяснить, почему не хочешь. Ты меня знаешь, я упрямый. Но она как-то подловила меня не в самый лучший момент. У меня ведь тоже… бывают плохие дни. Она просто взяла и залезла мне в штаны. Тонкая ладонь, духи какие-то цветочные. А я вдруг вспомнил, что не увижу тебя еще минимум полгода. И то, как от тебя пахло после тренажерки, какие крепкие у тебя руки, как меня вело от тебя, так, что мозги отключались, как я горел под тобой, как хотел – всего, но только с тобой. У меня… физически я бы смог. Но с души воротило от одной мысли, что это не ты. Я ее… обидел. Наверное. Во всяком случае, она больше ко мне не подходила. Справедливо обозвала любителем членов, - он фыркнул и раздавил окурок в пепельнице. – Даже на чай не оставила. - Меркантильная задница ты, Роджерс, - усмехнулся Брок, хотя ему было абсолютно не смешно. Он помнил, как сам загибался от тоски, от невозможности быть отдельно, как чувствовал, будто от него отрезали половину острым скальпелем, и теперь он кровоточит, а никто вокруг не видит этой неполноценности. И как потом прирос к Роджерсу намертво, так, что не оторвать, не убив. Помнил, как ночью просыпался от кошмаров, где снова был один, а Стив прижимал его к себе и шептал: «Т-ш-ш, война закончилась. Все хорошо». И как тяготила эта недоговоренность между ними. - Я очень скучал по тебе, - Стив подпер щеку кулаком и улыбнулся, разглядывая его. – Последние четыре года чуть с ума не сошел. Запретил себе приезжать. Не мог видеть себя слепым дураком, который не в курсе, какое сокровище ему досталось. - Роджерс, - предупреждающе произнес Брок. - Я ревновал, детка. Тебя к себе. Всю жизнь я ревновал тебя к себе. В прошлом - к тому человеку, кто подарил тебе нож. Последние четыре года – к тому идиоту, которого ты любил всю жизнь. Видел вас только в самом начале, подкараулил у Марио. Впервые за много лет видел, что тебе хорошо. Стив так просто, с уверенностью произнес «любил всю жизнь», хотя сам Брок ни разу ему этого так и не сказал, что в груди разлилось тепло. Будто вправили что-то важное, какой-то сустав, и кости встали на место с тихим щелчком. Пропала привычная, нудная боль, которую за столько лет он перестал замечать, а на ее место пришло умиротворение. Тепло. Спокойствие. - Я запретил себе прилетать, - продолжил тем временем Стив. – Перебрался из Канады, где сплавлял лес, на острова. Ближе к солнцу. Было так тоскливо, что в Канаде без тепла солнца я бы просто рехнулся. В смысле – окончательно. К тому же Канада слишком близко к США. Кому-то могло показаться странным мое сходство со свежеразмороженным Капитаном Америкой. Улетел достаточно далеко для того, чтобы не сорваться. - Куда? – спросил Брок, хотя, по сути, это было не важно. - Окончательно осел на Филиппинах. Но был и в Микронезии, и много где еще. Робинзонствовать мне не хотелось, боялся тронуться умом в одиночестве. Купил небольшой домик на не слишком многолюдном острове, благо, с финансами у меня после Канады проблем не было. Выкупил старый гидросамолет и на ладан дышащий катер, долго перебирал их, чтобы работали. Запчасти приходилось заказывать с Большой Земли и ждать месяцами, но оно того стоило. Возил потом почту между островами, продукты. Рыбачил. Тихая островная жизнь. Сон в раю практически, - он снова закурил, а второй рукой принялся поглаживать Брока по ладони. – Мне так не хватало тебя, детка. Я был согласен никогда не возвращаться, прожить остаток жизни без особых благ цивилизации, просто и без затей. Только чтобы в самую жару, когда все погружалось в ленивую дремоту, прижиматься к тебе. Чтобы знать… Да что я тебе рассказываю. Сам все знаешь. - Ты поэтому? – Брок перевернул его руку ладонью вверх и очертил едва заметную метку – две линии, идущие крест-накрест. Обещание, данное другому. - Что? - Отказался возвращаться? Наказал себя так, да? Пожалел меня. Не верю, что Старк не мог увеличить мощность своей установки, или что там у него за херня очередная. - Отчасти, - признался Стив. – Тогда я считал, что это в чем-то справедливо. Ты представить себе не можешь, что я почувствовал, когда увидел тот чертов нож. Мне будто в глаз его всадили и провернули. Я вспомнил, как ты жадно брал меня по первости, метил все время, до синяков. Как вскидывался, стоило мне пропасть из поля зрения. Как прыгнул за мной, не раздумывая. Как помогал Баки искать, только бы я шею себе не свернул. И молчал. Все эти годы молчал. - Что я мог сказать? Ты хоть представляешь, как это прозвучало бы? - Да уж, - Стив затянулся глубоко, жадно, сжал его ладонь и, кинув сигарету в пепельницу, встал. – Пирог. Готов, наверное. Старинный английский рецепт. - Ну ты и кулинар, Роджерс. На Филиппинах были тыквы? - В Канаде были. На островах в основном морепродукты. При наличии интернета можно чудо на кухне сотворить. Было бы, для кого. - И тебе было? Стив выставил на специальную подставку восхитительно пахнущий пирог и улыбнулся. - Не ревнуй, детка. У меня были друзья, где бы я ни оказывался. Но готовить я научился ради тебя. Представлял, как вернусь и наконец буду о тебе заботиться. - Я от твоей заботы в дверь боком начну проходить, - Брок понюхал выложенный перед ним кусок пирога: тонкое песочное тесто, тыквенная начинка и сверху – воздушная меренга. – Господи, Роджерс, я на тебе женюсь. Стив замер, так и не сняв одну рукавицу-прихватку с руки, и Брок едва не прикусил себе язык – надо же было все испортить. - Собственно, - начал Стив, но Брок его перебил: - Забей. - То есть, ты пошутил. - То есть, я понимаю, почему нет, не нужно объяснять. Роджерс, будь человеком, не порть вечер. - Еще лет двадцать «чувства проверим»? – Стив оперся ладонью о столешницу и стряхнул, наконец, чертову перчатку с широкой ладони. Он смотрел на Брока открыто, чуть хмурясь. – Я должен сказать тебе кое-что. У Брока внутри все заледенело. Просто смерзлось в один ком. Он запустил руки в волосы и клял себя на чем свет стоит за то, что затронул эту тему. - Что? - Я остановился в отеле. Там мои вещи, еще кое-кто. - Кто? Ребенок от какой-нибудь филиппинки, зачатый непорочно? Через твое злоебучее человеколюбие? - Почти. То есть, нет. Блядь, Брок, ты выслушать можешь? - Могу. Я, сука, все могу. Кроме как заткнуться вовремя. - Отлично. У меня там кот по имени Мудак. Я зову его Муди, но… Брок рассмеялся. Просто уронил голову на руки и заржал, потому что в голове уже пронеслось сто вариантов, ведь фраза: «Мне нужно сказать тебе кое-что» редко предшествует чему-то хорошему. - Так-так, продолжай. Я чуть от инфаркта… - И кольцо. Я купил его еще восемнадцать лет назад. Тогда даже нельзя еще было, ну брак заключать мужчине с мужчиной, но я помнил, что сейчас, вроде, можно. Так что я серьезен, как никогда. Броку уши заложило, а сердце, казалось, колотилось в горле. Он обычно был мало подвержен быстрой смене эмоций, но Стив раз за разом пускал по пизде всю его выдержку и нежелание открываться. - А про кота сказал, потому что вы в комплекте идете? – как мог спокойно спросил он, наливая себе сок. – Неужели ты думаешь, я выставлю из дома кота, будь он хоть трижды Мудак, если его принес ты? Особенно теперь, когда ты мне слона с Барнсом вместе можешь притащить, я слишком… предвзят, скажем так. - Ты согласен? - Нет. У Стива разом потемнело лицо, будто за тонкой оболочкой вдруг выключили свет. - Вот как, - раздельно произнес он, и Броку впервые в жизни стало страшно просто от тона своего любовника. - Роджерс, ты представляешь, какой будет скандал? – Брок поднялся со своего места и подошел вплотную, почти касаясь грудью груди. – Не дури, а? Все хорошо ведь. Зачем дразнить гусей? Хочешь – ошейник на меня надень. Будь ты просто Стивом Роджерсом, с тобой можно было бы идти в мэрию такому, как я. Но ты не просто мой Стив. Нам этого не простят. - Я не собираюсь просить прощения за то, что люблю тебя. Официально. - Официально тебе заявляю – я твой. Или для тебя какая-то мудацкая бумажка из мэрии весомее моего слова? Стив притянул его еще ближе, зарылся лицом в и без того растрепанные волосы. - А ошейник – идея интересная. У Мудака еще и чип есть. - Сделаю вид, что не понял намека на чипирование всех доступных тебе мудаков, - Брок надеялся, что Стив отвлекся от темы с женитьбой, но тщетно: - Я хочу заключить брак. Мне давно положить на то, кто что скажет. У нас есть дом, катер и гидросамолет. Я их не продавал. Если что, не пропадем. Отвечая на поцелуй, Брок подумал, что не готов морально стать «леди Кэп», или как там такая фигня называется. Но хотел бы, чтобы все видели, что Стив носит его кольцо. Хотя бы потому, что засосы с крепкой капитанской шеи сходили за несколько часов.