Оставаться человеком

Стоило дверям лифта закрыться за ними, как Стив прижал Брока к себе, игнорируя камеры, которых наверняка тут было немало. - Роджерс. - Хотел извиниться, но вдруг понял, что мне не жаль, - он легко коснулся его шеи губами. – Я пойму, если ты не захочешь в это лезть. - Хрена с два ты поймешь. - Попытаюсь. - Тебе не придется. Хочу из первого ряда посмотреть, как Мудак разносит Башню. Стив коснулся его губ – нежно, как в самый первый раз, без обычного своего напора, и отпустил. - Спасибо. - Не здесь, - хмыкнул Брок. – Куда теперь? - В магазин. Боюсь, скоро к нам нагрянут гости. А в понедельник нагряну я. Брок невольно представил себе лицо Фьюри, от которого скрыли сам факт рискованного эксперимента, и ухмыльнулся. Нагрянет. Этот новый Роджерс – однозначно. Стоило им переступить порог дома и разобрать покупки – горы еды должно было хватить до четверга, - как Брок переоделся и встал к плите, чтобы нажарить стейков, а Стив взялся сооружать какой-то совсем уж дикий салат из овощей, трав и морепродуктов. Два пакета с замороженной картошкой фри ждали своей очереди. Мухоебка наслаждалась пойманным для нее Роджерсом комаром (это надо было видеть, как огромный двухметровый мужик лазит по газону перед домом в поисках последних зазевавшихся насекомых, еще не сдохших в преддверии зимы), а Мудак восседал на своем «насесте» из плюша и каких-то веревок. Весь дурдом в сборе. - Я думаю, нам нужно сделать кошачью дверцу, - сказал вдруг Роджерс, аккуратно нарезая базилик. - Роджерс, у нас сложная система сигнализации. Мэй меня убьет, если нужно будет вписывать в протоколы вечно шляющегося туда-сюда кота. - Прости. Но это необходимо, иначе Муди с ума сойдет от безделья. - А мы от его манеры переворачивать все, что хорошо и плохо стоит. Я поговорю с Милиндой. Но если она меня пошлет… - Откроем Муди чердак. - Нет, - Брок мысленно прикинул, что будет, если кот раскидает все те милые игрушки, которые у него хранились на случай длительной осады и зомби апокалипсиса, и вздохнул. – Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. Но с соседями ты будешь объясняться. Это ты у нас само очарование. Хмыкнув, Стив отложил нож и прижался сзади, с намеком задирая на нем футболку. - Если масло брызнет мне на пузо… - хрипло попытался предупредить Брок, но Роджерс накрыл широкой ладонью обнажившуюся кожу и пообещал: - Принимаю удар на себя. Детка… Его стояк уперся Броку в поясницу, и в голове будто свет выключили: Роджерс всегда действовал на него так. - Жрать охота. Стив, будь человеком. - С тобой я даже слишком человек. Страшно иногда от того, сколько ты для меня значишь. Брок уже готов был выключить плиту и прогнуться в пояснице, как в дверь позвонили: длинно, настойчиво, как делала только Романова. Будто сразу давая понять, что отказ не принимается. - А вот и гости, - Брок взглянул на часы. – До матча еще четыре часа. Постарайся выпроводить их хотя бы через два. Стив лизнул его в шею, толкнулся бедрами, давая почувствовать свой стояк, и пошел открывать. Брок несколько раз глубоко вдохнул, вспомнил запах разложения – единственное, что могло унять эрекцию без помощи Роджерса, – и нарезал еще мяса. Романова любила с кровью. Из прихожей послышались голоса. Похоже, Романова пришла не одна, а притащила с собой Уилсона. Хорошо, если только его. Услышав бас Джека, Брок вздохнул и дорезал все купленное мясо. Стоять ему у плиты еще минимум минут двадцать. Это если Таузиг не решил утешить оставшегося в одиночестве командира. Официально у Роджерса был недельный отпуск, который он собирался посвятить личным делам на другом континенте. Не то, чтобы это было совсем уж неправдой за вычетом того, что неделя растянулась на восемнадцать лет. - Командир, - пробасил Джек, так незатейливо пряча за спиной бутылку «лекарства», что и менее внимательный в быту человек, чем Роджерс, заметил бы. – Чо, как? - Порядок. Боб, ты тоже заходи, хорош ныкаться. Чего приперлись? На меня в печали посмотреть? Не дождетесь. - Мы того… Этого… - говорящий Таузиг был зрелищем не для слабонервных. – Поддержать. Вот. - Руки мыть идите, чирлидерши вы мои. Двухметровые. - Мы того. На минуту. - Ничего не знаю. Приперлись – утешайте. Джек подошел ближе и очень тихо (насколько с его басом это было возможно) спросил: - А Кэп он чего? Ну, такой? - Какой? - Будто десять лет где-то лес валил. - Ты недалек от истины, друг мой Джек. Захочет – сам расскажет. А то, может, военная тайна, сам понимаешь. - Мы – могила, ты ж знаешь, - пробасил Таузиг. - Братская. Я в курсе. Марш в ванную. Нале-во! Шагом марш! Романова с Уилсоном появились через минуту. - Что за набег? – спросил у них Брок. – День открытых дверей? Уилсон плюхнулся на свободный стул и тут же стащил гриссини из высокого стакана. - С твоими парнями пересеклись у крыльца, - похрустев, ответил он. – А что до меня, то я в жизни не упущу шанса посмотреть на старика Стива, пока он не натянул на себя шмотки Кэпа. Вместе с образом. На службе с ним невозможно разговаривать. А так как он в понедельник сбежит в ЩИТ, то сам понимаешь. Тебе придется потерпеть. Тем более, ты сегодня не в меньшинстве. - Не льсти себе, Уилсон, - Брок перевернул стейки и обернулся. - С Роджерсом очень сложно оказаться в меньшинстве. - То есть, ты хочешь сказать… Стив в этот момент подошел сзади и обнял, целуя в шею. - Брок хочет сказать, - почти промурлыкал он, - что сложно быть против того, кто готовит такие стейки. Так что я целиком и полностью на его стороне. - Обжора, - хмыкнул Брок. – Тебя прибить легче, чем прокормить. - И прибить меня тоже проблематично, - Стив еще раз поцеловал его под пристальными взглядами Уилсона и Романовой и, отпустив, наконец, уселся за стол. – Присаживайтесь. Я приготовил салат. - Он съедобный? – Романова сунула нос в миску и задумчиво взглянула на Стива. – Ну надо же. - Да, пришлось научиться, - вздохнул тот. – Вынужденно. Привык есть вкусно и много. Так что, какие у нас новости? - Да у нас, собственно, никаких, - Уилсон дождался, пока Джек с Бобом рассядутся вокруг стола, и кинул себе на тарелку первый стейк с общего блюда. – Кроме твоего возвращения. - Расскажешь? – спросила Романова, которой Брок как раз выложил на тарелку отличный кусок мяса: толстый, едва прожаренный, с кровью. – Спасибо. Вышла бы за тебя, если бы ты не был занят, - ровно произнесла она. - Слухи о моей смелости и ебанутости сильно преувеличены, - отозвался Брок, которого едва не передернуло от этой мысли, – от Романовой у него яйца поджимались. И вовсе не удовольствие было тому причиной. - Сочту за комплимент, - ответила та. – Хоть и весьма сомнительный. О, вы кота завели. Мудак спрыгнул на пол (хоть не на стол) одним красивым движением, потерся об ноги Роджерса и с намеком мявкнул. - Ты уже ел, - ответил тот. – Муди, ну ей-богу, ты скоро не влезешь в свою трубу. Кот мявкнул еще раз, и Роджерс вздохнул. - Не смей, - предупредил Брок. – Ты видел расписание. Три раза в день. Два уже было, третий перед ночью, чтобы эта тварь спала, а не грохотала тут, как кентервильское привидение. Романова посмотрела на них, чуть прищурив глаза, и едва заметно улыбнулась. - Муди, - непривычно мягко произнесла она. - Мудак, - поправил ее Брок. – Поверь, верно отражает суть. - Сразу понятно, кто называл, - ухмыльнулся Уилсон. - Вообще-то этот кот у меня уже около года, - спокойно ответил Роджерс. – Ну, последнего года из тех, что я… был отдельно. Так что имя коту дал я. Повисло молчание. Боб и Джек переглянулись, ничего не понимая. Что ж, с невероятными допущениями у них всегда было туго – парни были реалистами до мозга костей. - Кэп тут у нас в прошлое прогулялся, - пояснил им Брок. – На восемнадцать лет. Своим ходом возвращался. Так что кот – не единственное новшество. - Дык, эта… - ошарашенно заметил Таузиг, - хорошо, что вернулся, да? За что Брок ценил Боба, так это за умение видеть суть. - Хорошо, - хмыкнул Брок. – Бери еще мясо. Сейчас картошка будет. Джек смотрел на него исподлобья, молча спрашивая: «Как ты, командир, переварил этот пиздец?» Брок дернул головой, так же без слов отвечая «Не здесь». - Пятьдесят, - восторженно протянул Уилсон. – Мать твою, мужик, это просто в голове не укладывается. И что теперь? После восемнадцати лет гражданки? Как ты снова впряжешься-то? - Мне придется. В пятницу порталом прибудет Баки. - Что?! – за Уилсоном иногда было забавно наблюдать – воплощенная незамутненная эмоциональность. – Тот самый? Зим… - он покосился на Джека с Бобом и замолчал. - Да. Тот самый. Я нашел его. Тони согласился помочь с реабилитацией. - Старик, Фьюри тебя с говном сожрет. - Ну, он может попытаться, конечно, - Стив дернул уголком рта, но глаза у него при этом стали холодными. – Но, надеюсь, что до этого не дойдет. - Блядь, - тихо произнес Джек, и Брок был с ним согласен. - Мы только Трискелион пережили, - заметил Уилсон. - Я не хочу ничего разрушать. Я просто хочу вернуть Баки его жизнь. - Старик, как психолог тебе говорю – это будет очень непросто. Я видел кое-какие файлы… - Тони сказал то же самое, - перебил его Стив. – И тебе я отвечу то же, что и ему: даже если ничего не выйдет, в лаборатории Баки не вернется. Он не оружие. Он мой друг. - За которого ты готов в глотку вцепиться, - без вопросительной интонации произнес Уилсон. - Хуже. За него я спокойно сверну шею. Но, опять таки, надеюсь, что меня не станут к этому вынуждать. - Я поговорю с Фьюри, - предложила Наташа. - С Ником я поговорю сам. Завтра. - А он вообще в курсе? – снова встрял Уилсон. – Мне, конечно, пофиг, у кого из вас длиннее, но… - Нет. Завтра я введу его в курс дел. Хочу уйти с полевой работы и отказаться от бесконечного перекладывания бумаг. Останусь только в инициативе «Мстители» и по-прежнему буду принимать участие во всех операциях Страйка. - Ты же понимаешь, что теперь нами будут все дыры затыкать? – спросил Брок. - Страйк – мой отряд, - Стив накрыл его ладонь своей, и Брок понял это как «Я не оставлю тебя без присмотра». – Нами и раньше много чего затыкали. - Если Фьюри не примет твой рапорт? – спросил Брок. - Ну, я не в рабстве и долг стране отдал еще в сорок пятом, теперь я нужен семье. Оказалось, что быть нужным кому-то без званий и звездно-полосатого антуража – дорогого стоит. Брок высвободил ладонь и положил себе еще салата. - Если Фьюри тебя отстранит полностью? Я понимаю, что это почти нереально, но, как вариант наказания, вполне может сработать, - впервые за долгое время вмешалась в разговор Романова. - Я прожил восемнадцать лет «отстраненным полностью», Нат. И мир как-то без меня справился. В мире полно профессий, в которых нужна физическая сила. Некоторые из них спасают куда больше жизней, чем работа супергероем раз в несколько лет. Пожарные, спасатели... без дела не останусь. Но сначала я вытащу Баки. Сделаю для него все, что можно, и часть из того, что нельзя. Джек снова посмотрел на Брока, будто пытаясь понять его реакцию. Брок ухмыльнулся в ответ: ничего нового он, в конце концов, не услышал. Только Баки, только хардкор. - Я тебя поддержу, - сказала вдруг Романова. – Яков Ильин стоит того, чтобы его попытались спасти. Хотя вынуждена признать, что уже тогда, в Союзе, человеком его назвать было сложно, - она на мгновение отвела взгляд и нахмурилась, будто вспомнила о чем-то неприятном. – Но, если кто и справится, то это ты, Стив. - Спасибо, Нат. - Мы с командиром, - пробасил Джек. – А раз уж он за тобой, как нить за иглой, то чего уж, Кэп. Ты только того… дров сильно не наломай, а то я только семью назад в Нью-Йорк перевез из Канзаса. Там такая, знаешь ли, дыра… а у меня ребята смышленые. Им учиться надо. - Я постараюсь, - Стив впервые за весь разговор тепло улыбнулся и погладил прыгнувшего ему на колени Мудака. – Очень надеюсь, что до открытого конфликта не дойдет. Ну, до конфликта с разрушениями – точно. - Классный кот, - невпопад заметил Уилсон, явно меняя тему разговора. – Никогда не видел таких огромных. Разговор, как по команде, свернул в мирное русло, и Брок немного расслабился. Завтра все решится, а сегодня можно насладиться, возможно, последним почти семейным вечером. Брок верил в разумность Фьюри, конечно, но случиться могло все, что угодно. И к этому «всему» он хотел быть готов. *** В понедельник Стив уехал в штаб задолго до положенного времени, на полтора часа раньше, чем обычно. За завтраком был молчалив, а потом поцеловал особенно глубоко, жадно, и у Брока неприятно ёкнуло в груди. - Пообедаем вместе? – спросил он, постукивая по бедру, туго обтянутому джинсой, ключами от своего огромного танка. – Я зайду к тебе около двух, идет? - Если к тому времени Нью-Йорк устоит, то заходи, - хмыкнул Брок. Нью-Йорк, конечно, устоял. Брок понятия не имел, о чем и как Стив говорил с Фьюри, но тот какое-то время был зол, как черт, вырвавшийся из преисподней, а своего любовника Брок увидел только глубокой ночью. В последующие дни иногда ложился еще без него, а просыпался – уже без. Всю неделю до самого четверга они мельком виделись на службе и ночью сквозь сон Брок чувствовал, как знакомая тяжесть наваливается сверху, и засыпал глубже, – эта новая привычка всегда ночевать вместе ему нравилась. А еще у Кэпа была новая форма. Темно-синяя, почти черная, без дурацких пестрых полосок-мишеней и с темно-серой звездой на груди. Огромной звездой, сделанной из прочнейшего металла, и, наконец-то, чертово украшение еще и прикрывало жизненно важные органы, а не просто привлекало внимание зевак. Роджерс так и не побрился: оставил трехдневную щетину, только волосы все же укоротил, отчего смотрелся по-новому, молодо и горячо. Брок пообещал себе, что, как только первая волна пиздеца уляжется, он трахнет Роджерса прямо в форме, нагнет над ближайшей горизонтальной поверхностью, потому что смотреть на раздавшиеся плечи и сильные ноги, крепкую задницу, руки и прочее не было уже никаких сил. Это, если не упоминать, что смотрел не только он, на Кэпа и так вечно пялились, но теперь он просто притягивал взгляды, как север – намагниченную стрелку компаса. Вместо приятных вечеров с любовником у Брока теперь был Мудак, нарочно ссавший мимо лотка. Брок тыкал тварь мордой в лужи, орал, но видимого результата это не приносило. Что было взять с упрямой скотины, скучавшей по хозяину? К четвергу все трое (и Мудак тоже) извелись до последнего предела, так что переезд в Башню, ранее воспринимавшийся как переселение в комфортную тюрьму, напичканную камерами и электроникой, теперь был почти манной небесной. Ровно до пятницы, трех часов пополудни, когда в тщательно изолированной камере в ослепительной вспышке пропала одна стена, обнажив, будто изнанку, какой-то заброшенный склад, и Стив, тот, из прошлого, толкнул в открывшееся окно огромную бронированную капсулу. Махнул рукой Броку, стоявшему за прочным стеклом, улыбнулся своей старшей копии, показавшей поднятый вверх большой палец, и исчез. Для него долгий путь только начинался. Пока Старк, матерясь сквозь зубы, что-то щелкал на каких-то панелях, рявкал на Стива, чтобы тот не лез под руку, Брок думал о том, что, похоже, тот Роджерс, из девяносто восьмого, выжил и смог сохранить себя именно потому, что понял: у него выйдет. Увидел своими глазами и Тони, и себя, и Брока. Знал, что выгорит. Наверняка это помогало ему держаться и хоть изредка ни о чем не жалеть.