Оставаться человеком

Пока Романова и Солдат кружили в ринге, явно хорошо зная все тузы в рукавах друг друга, Брок мог передохнуть и попытаться как-то подготовиться к тому заряду пиздеца, который, похоже, добавит Романова. Невольно вспомнилась старушка, притащившая для костра еретика вязанку дров. В его, Брока, костер, кто только чего ни подбрасывал. Он выпил воды, неотрывно следя за тем, как Романова легко уклоняется от самых изощренных захватов и ударов, как, танцуя, выписывает круги около своего опасного спарринг-партнера. Все решилось в один миг. То ли Солдату надоели эти па, то ли Романова неосторожно раскрылась, но Брок и глазом не успел моргнуть, как та оказалась вжатой лицом в ринг и с неудобно заломленной назад рукой. — Снова здорово, Седьмая, — холодно заметил Солдат по-русски. — Ума как у кошки. Романова зашипела, пытаясь вывернуться, но Солдат лишь сильнее надавил коленом ей на спину. Стив хотел вмешаться, но Брок, мгновенно оказавшись рядом, его остановил. У этих двоих, похоже, были какие-то свои протоколы общения. — Яков… Иваныч, — почти ровно выговорила Романова, хлопая Солдата по бедру. Тот отпустил ее и поднялся, снимая перчатки и заново собирая распавшиеся волосы в хвост. Выглядел он сейчас в разы живее, чем еще пару часов назад. — Разбор, — по-русски приказал он. Романова затараторила что-то настолько быстро, что Брок с его поверхностным знанием языка понимал только общую суть. Роджерс, видимо, понимал все или почти все, потому что хмурился с каждым словом все больше. — Хватит, — наконец, вмешался он. — Наташа, заканчивай показательное выступление. И впредь я запрещаю тебе активировать какие бы то ни было психологические программы без разрешения. — Я ничего не активировала, Стив, — Романова распустила волосы, и те легли мягкими волнистыми прядями у лица, сразу возвращая ей возраст и узнаваемость. — Я просто напомнила. Немного. — Я тебя предупредил, — он перевел взгляд на Солдата, застывшего, сцепив за спиной руки в замок и чуть расставив ноги, и нахмурился. Брок допил воду и пошел к рингу, пытаясь понять, правильно ли он поступает. — Оставь бинты, — приказал он Солдату и взглянул на Роджерса. — Давай в ринг, раз уж у нас сегодня день развлечений. И, Стив? Без глупостей. Роджерс нахмурился, будто отсекая от себя личное, на глазах стряхивая с себя даже те крупицы индивидуального отношения, что позволял себе с Романовой. Он будто натягивал костюм, становясь Капитаном, и Брок поймал себя на том, что метаморфоза ему не нравится. — Семи-контакт, — приказал он, разворачиваясь ко все еще неподвижному Солдату. — Твой противник — модификант. Уровень опасности и разрушительности определишь в процессе. Без правил, но и без членовредительства. Как понял? — Есть без правил и без членовредительства. — Роджерс, тебя тоже касается, — напомнил Брок. — Не в смысле излишней жесткости, как ты понимаешь. Солдат, я остановлю бой, крикнув «стоп». Постарайся меня услышать. Солдат молча кивнул и размял шею. Роджерс, намотав бинты, скинул легкую обувь и перелез через канаты. — Бой! — скомандовал Брок и, еще до того, как он успел переместиться на удобную для наблюдения точку, Роджерсу так прилетело по печени металлическим кулаком, что будь на его месте кто угодно другой, уже вырубился от болевого шока. Но Роджерс переживал и большее. Солдат двигался запредельно быстро. Роджерс, похоже, за годы спокойной жизни несколько отвык не только от спаррингов с достойными партнерами, но и от боев вообще. Брок видел, как тот уходит в глухую оборону, активизируясь, будто стирая пыль со своих умений и навыков, которые долгое время были ему не нужны. Потом он сгруппировался, перекатился как-то особенно ловко и, ухватив Солдата за щиколотку, пытаясь перевести бой в партер, но Солдат устоял и, перенеся часть веса на руку, двинул Роджерсу плененной ногой под подбородок. Стив выкрутил ему ступню, и через мгновение они уже катались по рингу, проводя болевые и удушающие с такой скоростью, что у Брока рябило в глазах. Наконец Роджерс, выйдя из ступора, взял шею Солдата в захват, с трудом отогнув металлическую руку, зажал ее коленом и взглянул на Брока, прося остановить поединок. Лицо у него при этом было таким, что понятно было, — он прикладывает усилия, чтобы удержать противника. И не какие-нибудь, а серьезные. Брок не спешил, и оказался прав: вывернувшись, Солдат придушил Роджерса живой рукой, а металлическую занес для удара. — Стоп! — крикнул Брок, и кулак замер в миллиметре от красивого лица бывшего национального достояния, хоть и обернутый ладонью Роджерса. Перелом скулы был неизбежным минимумом, если бы поединок не был остановлен. — Победа Солдата. Разошлись по углам. Солдат плавно поднялся со Стива и спокойно отошел в свой угол. — Отчет, — потребовал Брок, подойдя ближе и принимаясь растирать ему плечи. — Седьмой уровень. Сильнее всех, с кем приходилось драться. Для победы пришлось выйти за рамки семи-контакта. — Вот в чем дело, — усмехнулся Брок. — Не напрягайся, Роджерсу полезна такая разминка, и хорошо, что ты не сломал ему ничего. — Я мог ударить. Успел бы, — это «я» снова сказало Броку больше, чем все остальные слова. — Он очень похож, — тихо добавил Солдат. — На первого. На Стива. Особенно когда ты зовешь его так. — Он и есть Стив. Рано или поздно ты вспомнишь. Солдат, конечно, не стал спорить, лишь с усилием расслабил плечи и прикрыл глаза, наблюдая за Роджерсом. — Он старше. И шире в плечах. Двигается по-другому, — наконец, сказал он. — Даже пахнет иначе. — А ты сам? Остался таким же, как был тогда? — Нет. Я сильнее. Со мной сделали много всякого, чтобы улучшить. — А Стив много чего сделал с собой сам. Все меняются. — Седьмая тоже. Быстрее, мощнее, но тяжелее. — Давно ее знаешь? — Броку действительно было интересно. Досье Романовой было засекречено, но он видел ее в поле и мог с уверенностью сказать, что ни одна женщина, кроме нее, не была на такое способна. Даже Хилл в рукопашной ей уступала. В стрельбе — сомнительно, но в рукопашной точно. Теперь Брок отчасти понимал, почему. Если ее тренировал Солдат, то… — Не помню. Но это было еще в Союзе. Давно, — зачем-то добавил он. — Седьмая была не лучшей из двадцатки. — А сейчас? — Выросла, но провисы в защите те же. Ее сложно винить. Недостаток массы. — Знаешь, а ведь она десятерых мужиков положит, глазом не моргнув. — Против куратора Роджерса не продержится и тридцати секунд. — Против него никто не продержится, кроме, пожалуй, тебя. Солдат помолчал, будто раздумывая, а потом признал: — У меня тоже шансов немного. Он слишком аккуратен. Если будет действовать в полную силу, за исход боя я не поручусь. — Перерыв, — объявил Брок. — Пьем чай, потом завалимся смотреть телевизор. Романова, ты остаешься? Та как раз о чем-то говорила со Стивом, упрямо глядя исподлобья, и, по опыту Брока, обычно ничем хорошим такие разговоры не заканчивались. — Наташа уходит, — не терпящим возражений тоном ответил Стив. — Ведешь себя ничем не лучше… — начала Романова, но, взглянув на Солдата, осеклась. — До свидания, Яков Иванович. Солдат кивнул и проводил ее взглядом. — Чего она ерепенится? — спросил Брок у хмурого Стива. — Считает, что я ничем не лучше советских кураторов, не считавших Баки человеком и изолировавших его. — Контакты с участницами проекта «Вдова» вне тренировочного зала были запрещены, — откликнулся Солдат. Брок хмыкнул, представив два десятка настырных Романовых, пытающихся отточить свои чары на Солдате. Никакие нервы не выдержат. — Крепко доставалось, да? — спросил Брок, направляясь обратно в жилую зону. — Моя функция — ставить удары и учить выживать, а не служить тренажером для оттачивания других навыков. Для этого были другие. Стив нахмурился и как-то бездумно, естественно обнял Солдата за плечи, будто пытался защитить от грязных посягательств. Брок, отметив, что Солдат, похоже, не собирается нападать, приказал: — Давайте в гостиную, я приготовлю чай. Когда он пришел с горой бутербродов и чайником с чашками, Солдат сидел в углу, опираясь лопатками на стену, и наблюдал за тем, как Стив, рассказывая какую-то ерунду, пытается найти через поиск в телевизоре какой-то фильм. — Думаю, лучше какую-нибудь фантастику. Ты раньше любил фантастику, — негромко убеждал он, спокойно повернувшись к Солдату спиной. — Что-то вроде «Звездных войн», только короче. — Может, детектив? — предложил Брок. — Классику. Пуаро, там, или Мегрэ. — Исследовательские фильмы о животных. — Мультфильмы. — О людях, — подал вдруг голос Солдат. Стив посмотрел сначала на него, а потом на Брока. — Мелодрамы? — О дружбе, Роджерс. О любви. О том, как важно оставаться человеком и прочая поебень. Уверен, ты массу такого пересмотрел. В конце концов Стив ввел в поисковик «Достучаться до небес» и уселся на диван. Брок не любил этот фильм об отчаянии обреченных, а потому взял планшет и устроился в кресле. Почтивший их своим присутствием Мудак обошел комнату по кругу, внимательно обнюхав все углы, а потом запрыгнул к Солдату на колени. Тот замер, будто боялся сделать что-то не так, и Брок физически ощутил, как забеспокоился Стив, который медленно, очень медленно развернулся и мягко произнес: — Муди, иди сюда. С таким же успехом он мог попросить об этом кирпичную стену. Чертово отродье презрительно дернуло хвостом и, привстав на задних лапах, потерлось мордой о подбородок Солдата. Тот скосил глаза, осторожно, будто боясь что-нибудь сломать, отложил нож, который откуда-то взялся в его руке, и медленно провел живой ладонью от холки Мудака до самого хвоста. Тот затарахтел, как трактор, и Брок вынужден был признать, что кот не любит лично его, а не мир в целом. Стив выдохнул и снова повернулся к телевизору. Брок кивнул в ответ на вопросительный взгляд Солдата, разрешая продолжать ублажать наглую скотину, у которой инстинкт самосохранения, похоже, был развит еще меньше, чем у хозяина. Везет ему на сумасшедших. *** — Завтра финальные тесты, — Стив прижался сзади, и Брок, разворачивавший огромный монитор, на который было выведено изображение с камер в комнате Солдата, выдохнул, расслабляясь. — Если все будет хорошо, мы сможем уехать. Последнюю неделю они почти не виделись. Брок занимался Солдатом, а Стив — войной с бюрократической машиной, ведшейся по всем фронтам. На него давили нечеловечески, постоянно находя нерешенные мелкие дела, навязывая обязательства и сваливая все проблемы разом. Стив, надо отдать ему должное, лишнего в голову не брал, зная, что, если он захочет уйти, никто в целом свете его не остановит. Особенно теперь. Единственным, чем ему могли перегородить дорогу, был Барнс, его психологическое освидетельствование, реабилитация и восстановление в правах. Но и тут пришлось бы прыгать Старку через голову, а у того рыльце было достаточно в пушку, да и научный интерес полыхал до небес, так что и здесь было тухло. — Нам, скорее всего, не дадут полностью реабилитировать Баки, — продолжил Стив, целуя его в шею. — И будут правы. Парень далек от нормы. Ему нужно время. — Дело даже не в этом, а в том, что проект «Зимний Солдат» не будет официально признан американским правительством, доказательств его существования не осталось, это было еще до эпохи цифровых архивов, а бумаги я сжег. Так что признать Баки жертвой жестокого обращения с военнопленными именно американской стороной не выйдет. — Похрен, — Брок наклонил голову, давая лучший доступ к шее, чувствуя, что вот-вот потеряет нить дискуссии. — Пусть просто оставят парня в покое. — Должны были сохраниться документы у продавшей его стороны. Так что я продолжу поиски. Мы должны четко указать, где он был. Иначе ему не вернут имя. — Сдалось оно ему, — Брок завел руку за спину и, ухватив Стива за ягодицу, заставил его вжаться внушительным стояком в зад. — Что, с возможностями ЩИТа проблема сделать документы? Тебе же как-то сделали. — Я был им нужен именно Стивом Роджерсом. Баки — нет. К тому же, у ЩИТа не лучшие времена, все подозревают всех, латают дыры, проводят чистки. Мария обещала помочь. — Мария… это хорошо, — Брок чувствовал твердость его члена и, откровенно говоря, после недели недоеба не мог думать ни о чем другом. Стив, фыркнув, оттянул его штаны вниз, обхватил член ладонью, идеально правильно провел по всей длине, заставляя выдохнуть и привычно прогнуться в пояснице. — Давай же, Роджерс. Найди для меня гребаные пятнадцать минут. — Улетим на остров, я расплачусь с тобой за каждую одинокую ночь, обещаю. — У меня такое чувство, что, как только ты мне вставишь, случится очередной пиздец. — Проверим? — Стив приспустил его штаны на бедра и коснулся пальцами входа. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? — Еби, Роджерс. Ну же, — Брок оперся ладонями о высокую тумбу, на которой стоял телевизор, и прогнулся в спине. Трахаться хотелось просто зверски, он слишком долго когда-то был один, а потом разбаловался наличием постоянно готового любовника. — Стив. Роджерс мягко коснулся его члена, потом щелкнул крышкой флакона со смазкой, наконец толкнулся, растягивая. — Не… спеши, — хрипло попросил Стив, когда Брок попытался ускорить процесс. — Люблю так… когда ты узкий, горячий. И жадный. — Ты бы еще… неделю продинамил. Было бы тебе… узко и горячо. Давай же… Стив перехватил его под грудью, уткнулся лицом в шею, и медленно, будто лениво, толкался головкой, и только выдохи, перемешанные со стонами, выдавали его напряжение, надежно взнузданное желание. Брока повело, как в самый первый раз. Сильнее, чем в первый раз. Тогда его немного отрезвляли беспокойство и страх, а сейчас он готов был выгнуться, подставляясь, проваливаясь в любовника, как в пропасть. — Как я тебя… — прошептал Роджерс, полностью выходя и снова начиная протискиваться в чуть отвыкшую от таких манипуляций задницу. — Никогда не думал, что смогу — так… От каждого слова, произнесенного хриплым шепотом, у Брока будто таяло что-то внутри, переплавлялось, как воск, растекалось по венам, пульсировало в паху. Его не было отдельно от Стива, он не хотел, не мог быть сам по себе. Острое чувство принадлежности, нужности, топило его с головой, переворачивало все внутри, и в этот момент сладостного, невыносимого удовольствия все проблемы, весь остальной мир казались ничего не значащими мелочами. Они справятся. — Брок, — Стив в три невыносимо правильных толчка вогнал на всю длину и замер, тяжело дыша, прижимая к себе почти до боли, вышибая дыхание. — Давай. Трахни меня. Стив застонал, пробирая этим звуком до самого нутра, с силой прижал к себе, заставив почти задохнуться в своей хватке, и задвигался мощно, с оттяжкой, почти полностью выходя и снова въезжая до основания. Брок даже кричать не мог: хрипло, загнанно дышал, приподнявшись на носки и ловя идеальный угол, чувствуя, как с члена капает каждый раз, как Роджерс проезжается по простате с неумолимостью тарана, и чувствовал, что вот-вот сдохнет от перегрузки. Со Стивом всегда было так: на пределе, на самом краю, за которым вечность. — Господи, — зарычал Стив, обхватывая его шею, заставляя повернуть голову и ответить на поцелуй. — Я сей… час… Брок кончил, даже не прикоснувшись к себе, казалось, воздух вокруг уплотнился, обхватывая член, и он вытянулся с хриплым криком, сжимая Стива в себе, принимая хаотические, жадные толчки, почти хрипя от ощущения сомкнувшихся на плече зубов. — Господи, — уже совсем по-другому произнес Стив, целуя след от укуса. — Ты делаешь из меня дикаря. — В джунгли только, — насухо сглотнув, Брок попытался встать на полную ступню, и Стив чуть разжал руки, позволяя ему обрести опору под ногами, — не убегай. — Разве что ненадолго, — Стив поцеловал его, осторожно выскальзывая, нежно огладил приоткрытый вход и снова застонал. От этого тихого жалобного звука Брок почувствовал, как возвращается утихшее было возбуждение. — В спальню, — скомандовал он. — И так все тут обкончали. — Это было сильнее меня, — Стив натянул на Брока штаны, продолжая придерживать под грудью, и повел из гостиной. Вытягиваясь после душа поверх пушистого покрывала, Брок думал о том, как дела с еблей будут обстоять на полудиком острове, в доме, в котором и комнаты-то, наверное, не закрывались, не говоря уже о наличии хорошей звукоизоляции. Роджерс возился рядом, устраиваясь, обнимая со спины, и все снова стало неважным. Хоть остров, хоть полуроботизированная башня Старка. Важно не где, а с кем. Он уже провалился в сон, когда его буквально подбросило от четкого «Стив», произнесенного голосом Солдата. Тот сидел на полу, обхватив голову ладонями, и раскачивался из стороны в сторону. Роджерс молниеносно натянул штаны и выскочил из комнаты. Брок потащился за ним.