Оставаться человеком

На ужин Брок так и не проснулся. Вернее, Роджерс, конечно, будил его, но сил подняться он в себе не нашел. Решив, что не загнется до утра, он перевернулся на другой бок и снова провалился. Ночью чувствовал, что Стив обнимает его, и от этого едва не начинал тарахтеть, как Мудак, но по-настоящему проснулся только поздним утром. На подушке Стива лежала записка. «Уехал в Манилу, буду поздно, может, придется заночевать. Звони» И номер телефона. Филиппинская сим-карта для самого Брока лежала тут же. На часах было десять утра. Сообразив, что Солдат уже больше суток предоставлен сам себе и Роджерсу, Брок вздохнул и поднялся – пора было разгребать возможный пиздец. Дом был пустым. Он понял это, едва открыв дверь спальни. Было очень тихо, даже едва слышного перестука лап Мудака он не уловил. Порадовавшись, что Стив наверняка забрал катер, джет настроен исключительно на голосовой код Роджерса, а на самом острове ничего особо не натворить, даже имея в резерве ящик гранат новейшей модификации, Брок потащился на кухню. К тому же от взрыва он точно бы проснулся даже после ебли – старые навыки не пропьешь. Жрать хотелось зверски. Все тело после вчерашних упражнений приятно ныло, как после хорошей тренировки. Ничего не болело, не тянуло и не дергало. Было в кайф. От воспоминаний о том, как Стив вчера накрывал его собой, стонал в шею, прикрыв невероятно яркие глаза, от того, что говорил и как брал – жадно, голодно, от того, как вспархивали мелкие цветные птички из зарослей над их головой, член предвкушающе дернулся, хотя Брок вчера был уверен, что у него неделю даже не шелохнется ничего. Что ж, жаркий климат и те самые чувства к Роджерсу, о которых он малодушно молчал всю жизнь, делали свое дело. Достав из морозилки большой пакет мороженой картошки, нарезанной соломкой, Брок налил во фритюрницу масло и мысленно порадовался тому, что можно обойтись одной закладкой, а не жарить несколько килограммов фри за раз, чтобы накормить хотя бы Роджерса. Не говоря уже о случае, когда Солдат проявил бы к ней интерес. Он уже нарезал овощи, соорудив простой салат, и щедро посыпал стекшую картошку зеленью, когда всей спиной почувствовал чужое присутствие, хотя до него не донеслось ни звука. Солдат двигался не только бесшумно, но и как будто просачиваясь сквозь воздух, так, что до Брока не донеслось ни дуновения. Он заставил себя не оборачиваться – Солдат что-то задумал, и он хотел знать, что. Теплое дыхание коснулось его шеи, Брок чувствовал Солдата всем телом: жар, исходивший от него, легкий запах цитрусовых - любимого геля для душа Роджерса. Тот стоял в нескольких дюймах, не касаясь, но предельно близко, ближе, чем тень. Брок чуть повернул голову, давая понять, что заметил, и потянулся за оливковым маслом для салата. Чужие руки легли на столешницу по обе стороны от него, беря в кольцо, но Солдат по-прежнему молчал, отрезав Броку пути отступления. - Чего тебе? – не слишком вежливо спросил он, перемешивая салат. – Жрать хочешь? - Стив сказал, я могу брать все, что захочу, - хрипло ответил Солдат. – Все, что принадлежит ему, принадлежит и мне тоже. Оружие. Еда. Одежда. Вещи. Ты? Брока бы позабавила его манера мыслить, если бы его не поставили сейчас в один ряд с винтовкой, принадлежащей Роджерсу. - Последнее – вопрос? – решил уточнить он, пробуя салат на соль. - Ты принадлежишь ему. - Да, - не стал спорить Брок. – Только я делаю это добровольно. Не по праву сильного, или что ты там себе выдумал. Я не вещь, которую можно прийти и забрать. - Но я – да, - ответил Солдат. – И если у меня есть выбор, то я хочу принадлежать тебе. Стив сказал… я имею право принимать решения. Решать за себя. Определять самостоятельно, чего хочу. Что можно, а что нет. - Странно сочетается с тем, что ты считаешь себя вещью, не находишь? - Брок достал две тарелки и, вздохнув, заложил еще одну порцию фри. Руки Солдата, несколько ограничившие маневренность, его не беспокоили - он не мог воспринимать того как угрозу. Знал, что стоит немного надавить, и Барнс отойдет на приличное расстояние. Но для начала следовало расставить точки над i. - Я не могу, - начал Солдат, и Брок услышал в его тоне неуверенность, - понять, что от меня требуется. Определить… границы. Меня не учили хотеть. На все был четкий приказ. - Проблем с тем, чтобы чего-то хотеть, по-моему, у тебя уже нет, - Брок щелкнул кнопкой включения фритюрницы и развернулся в импровизированном полуобъятии, впервые за много лет видя другого мужика так близко. Если Стив не в счет, конечно. Барнс был хорош до одури, за один чувственный изгиб его рта можно было убить. Кто придумал делать оружие из такого красавчика, Брок в душе не ебал, оставалось порадоваться, что того, похоже, не учили всяким штукам, прочно окопавшимся в арсенале Романовой, иначе это был бы полный пиздец. - Я хочу секса с тобой, - беззастенчиво признался Барнс, и от его непосредственности, не принятой в цивилизованном обществе, от привычки по-военному просто называть вещи своими именами у Брока, наверное, сделалось своеобразное лицо. Потому что Барнс нахмурился, пытаясь понять, что он должен сказать или сделать еще, чтобы донести свою мысль до собеседника, или же - что вероятнее - до него дошло, что он сказал что-то не то, и теперь пытался сообразить, как это исправить. - Я не… могу просить тебя захотеть этого со мной. Или могу? Я просто хочу быть твоим. - Ты и так мой, - Брок отвел ему за ухо прядь блестящих волос, краем выбитого в аут сознания отметив их скользкую тяжелую шелковистость, и счел нужным добавить: - Нам для этого не обязательно трахаться. - Но я хочу, - Барнс аккуратно взял его руку и прижал к своему паху. Там стояло накрепко. Не то чтобы Брока это особо удивило, конечно, но ситуация была до того абсурдной, что он невольно почувствовал себя дураком, который не в состоянии объяснить простейшие вещи. Почему небо голубое, трава зеленая и зачем люди осознанно ограничиваются одним партнером. - И ты, - выдохнул Барнс. - И ты тоже. - Люди тем и отличаются от животных, Баки, что умеют жить не только инстинктами. - Но я не буду… отнимать тебя у Стива. У него не станет меньше тебя. Я понимаю, что ни на что не могу претендовать. - Давай так, - Брока ужасно напрягала ситуация в целом и этот разговор в частности, - не будем спешить. Мне бы хотелось, чтобы вы со Стивом разобрались для начала хотя бы между собой. Лицо Барнса отразило странную смесь эмоций. Брок успел уловить сожаление, решимость и обреченность, быстро сменившие друг друга. - Я не смогу, - наконец, произнес он. - Стив… пустил меня в свой дом. Забрал у них. Он лучше многих, кто был до него. Брок пытался сообразить, что он только что приказал Солдату сделать с Роджерсом, обманувшись его вполне человеческой манерой выражать мысли и проявлять инициативу. Наконец, до него дошло. - “Разобраться”, Барнс, это не убить. И не выяснить, кто сильнее, - как мог спокойно объяснил он. - Это значит “поговорить как взрослые люди и выяснить отношения”. - Он должен тебе разрешить? Иначе он тебя накажет? – наконец, решился спросить Барнс, и Броку ничего не оставалось, как вздохнуть и высвободиться из вынужденного плена его рук. - Нет. Сложно объяснить, что такое любовь и взаимное уважение, тому, из кого выбивали малейшие намеки на человечность. Пойдем завтракать. Солдат хотел спросить еще о чем-то, даже рот открыл, но потом передумал. Замкнулся, будто решив что-то для себя, и вернулся за стол. Брок надеялся, что тот не навертел в своей только начавшей выздоравливать башке чего-то еще более дикого. Мудак всегда чуял завтрак и отсутствие Роджерса, а потому, когда он припер из кустов ящерицу с откушенной головой и торжественно положил ее к ногам Солдата, видимо, выражая таким образом свое высочайшее расположение, Брок только хмыкнул и открыл холодильник. Когда в миску упали первые креветки, заготовленные Роджерсом специально для Мудака («Они мелкие, Брок»), и котяра, насторожив уши, принялся горящим взглядом провожать каждый кусок, Брок краем глаза увидел, как Солдат с самым невозмутимым видом поднял трупик ящерицы с пола, уложил около своей тарелки, произнеся «кс», отхватил ножом кусок ветчины и протянул коту. - Это трофей, - пояснил Солдат в ответ на насмешливый взгляд Брока. – Обмен. Мудак схватил кусок ветчины, как показалось Броку, чудом не оттяпав ему пальцы, и с урчанием его заглотил. - Он теперь тебе таких трофеев натаскает – устанешь складировать, - заметил Брок, опуская на пол миску с очищенными креветками. – Иди, добытчик, жри. Мудак дернул в его сторону хвостом, мол, прислуге слова не давали, и только убедившись, что от Солдата ему больше ничего не перепадет, с отвращением понюхал содержимое миски и, наконец, снизошел до него. День прошел спокойно, без новых заскоков у Солдата. Они нашли небольшую лодку, лежавшую вверх дном на возвышенности, куда, видимо, не доставал прилив, вычистили ее и спустили на воду. Откопали весла, какие-то нехитрые снасти в большой подсобке, вышли в море (или это все же океан?) и до обеда ловили креветок, ныряли за крабами и мидиями. Барнс оказался потрясающим пловцом и ныряльщиком. Полтора столетия назад из него вышел бы выносливый добытчик жемчуга. - Мы бы с тобой не пропали и на действительно необитаемом острове, - заметил Брок, зачесывая мокрые волосы назад. - Меня учили выживать, - серьезно кивнул Барнс. - Я почти ничего не помню о… том времени, до того, как я стал таким. Когда я еще был Баки Барнсом. Но мне теперь кажется, что я все время выживал. Всегда. И тогда тоже. - А что вообще ты помнишь? Барнс прищурился, будто вглядываясь вдаль, и склонил голову к плечу. - Волосы. Светлые. Мягкие. И как хотелось собрать их в кулак на затылке, оттянуть вниз, заставив его открыть шею. И странное жгучее чувство, будто я не справился, не выполнил задание, но меня все равно никто не накажет, и от этого плохо, как от незавершенного протокола. Будто я… не оправдал его надежд. И теперь меня спишут. И Стива немного. Капитана Роджерса. Я вчера понял, ты был прав насчет того, что тот Капитан и Стив - это один и тот же человек. То, как он говорит, что говорит, поворот головы, взгляд - это все Стива. Того, который был у Баки Барнса. Как думаешь, командир, - Солдат запнулся и взгляд его стал тревожным. - Когда этот Стив поймет, что я не Баки, он… Брок вздохнул, зачерпнул воды из-за борта лодки и умыл начавшее гореть лицо. - Думаю, для него нет разницы, Барнс. Для него ты - это ты в любом возрасте, при памяти или нет. Так же как я. Что в восемнадцать, что в тридцать, что сейчас. Он за тебя любому в глотку вцепится и вырвет ее зубами. За любого тебя, память проверять на соответствие не станет. - Капитан Роджерс и Баки Барнс… Были вместе? - Солдат пристально взглянул на Брока, будто тот был с ними с самого начала, рос в соседнем дворе и разбирался во всех тонкостях их запутанных отношений. - Как любовники. У них был секс? - Я понял вопрос и без дополнительных уточнений, - хмыкнул Брок. - Мне Роджерс сказал, что нет. У меня пока нет причин ему не верить. Барнс вдруг опустил взгляд на свое металлическое запястье и растер его вкруговую до боли знакомым движением. - Не помню. - Вспомнишь, - уверил его Брок, слыша, как хрипло звучит его голос. - О, креветки, целая стая. Наловим Мудаку и себе к пиву. Держи сачок. Вечером, нанырявшись до одури, они поужинали и растянулись в гамаках на большой веранде. Садилось солнце, из джунглей тянуло прохладой, в кустах что-то (скорее всего, Мудак) мирно шуршало, вода, почти черная на фоне пятен закатного багрянца, едва заметно лизала песок, и на душе впервые за много лет было спокойно. Барнс лежал неподвижно, и Брок бы подумал, что тот спит, если бы не был уверен, что тот не сможет заснуть на открытом месте, вне стен, как не смог бы наверное уснуть и он сам - не тот уровень усталости. Заворочавшись, Барнс вынул из кармана коротких шорт нож, подаренный ему Броком, откинул лезвие и с благоговением провел по остро отточенной кромке. - Замечать закат - это тоже быть человеком, - наконец, тихо заметил он, зная, что Брок услышит. - Не просто отмечать ухудшение видимости, принимать решение об использовании ночного визора, а… видеть. - Да, - после паузы ответил Брок и потянулся за еще одной бутылкой ледяного пива, кинул ее Барнсу, зная, что тот поймает, не глядя, одной рукой, и взял вторую себе. - И то, что ты после всего на это способен, лучше армии психологов говорит о том, что ты и есть человек. Я вот долго не замечал, - он поднял лицо к бледным еще звездам, радуясь, что искусственный электрический свет не затмевает их в этой глуши. - Но теперь опять вижу. Барнс пошевелился в своем гамаке, протянув руку, ухватил длинный шест, стоявший в изголовье, и принялся мерно раскачиваться, отталкиваясь им от дощатого пола. Брок тихо рассмеялся - до него только сейчас дошло предназначение этой, казалось бы, бесполезной палки. - Я помню, - с удивлением произнес вдруг Барнс. - У нас в лагере был гамак. И палка тоже. В тренировочном ла… - он скатился на дощатый пол, упал на колени и закрыл голову руками. Пустой гамак все еще раскачивался над ним, как лишенный ветра парус. Брок не спеша выбрался из своего и сел рядом с ним. - Какие новости? - закурив, спросил он, поглаживая Барнса по гладким волосам. Тот сел, растер вкруговую металлическое запястье, уставился сначала на нож, потом на Брока, осторожно взял его за руку и осмотрел кисть. Что он там видел в свете угасающего дня и проявляющихся звезд, Брок не знал, но понимал, что он ничего и не может там обнаружить. - Там ничего нет. Советую у Роджерса посмотреть, как вернется. Барнс молчал, продолжая поглаживать кожу его запястья, потом коротко прижался к ней губами и вздохнул. - У меня был кто-то важный. Давно. У Баки был. Кто-то ломкий, но сильный. Кто-то… лучший. - Я родился больше чем на полвека позже вас с Роджерсом, Барнс. Так что этим важным был не я. Барнс выпустил его руку и тоже потянулся к пачке. По-человечески хмыкнув, закурил, привычно зажав сигарету своими порнографическими губами и скосил на него взгляд. Быстро наклонился к губам, выдохнул в офигевшего Брока дым, крепко прихватив за затылок, и плавно поднялся. - Искупаюсь, - коротко отчитался он и, впервые не спросив разрешения, скрылся в зарослях. Через минуту раздался тихий всплеск. Брок докурил, собрал пустые бутылки и ушел в дом. И Стив, и психологи были правы: изоляция и отсутствие стрессов шли Барнсу на пользу. Глядишь, через месяц обнаглеет настолько, что вообще перестанет спрашивать разрешения на что бы то ни было. По воспоминаниям Стива Баки Барнс был тем еще наглецом, и теперь Брок был склонен этим воспоминаниям верить. Когда спустя два часа к спине Брока привалилось тяжелое тело и поперек живота легла металлическая рука, он понял, что месяц - это, пожалуй, оптимистично. Пара дней - максимум. Катер первым услышал Барнс – кто бы сомневался, впрочем – и сполз с кровати, очень стараясь не разбудить Брока. Но Брок все равно проснулся – окно было настежь, и неприятный холодок по прикрытой спине не заметил бы кто угодно другой, но не человек, у которого от чуткости, чувствительности даже, порой зависела жизнь. - Куда? – хриплым со сна голосом позвал он, и Солдат (или уже Барнс?) замер у двери. - В отведенную мне комнату, - глухо ответил он. – Выспался. Брок мельком взглянул на часы и отметил, что Роджерсу тоже иногда хватало четырех часов, чтобы прийти в рабочее состояние. Но не чтобы полноценно отдохнуть. - Вернись на место. Нет, сначала принеси мне лимонада, - Брок решил, что можно не вставать, если есть, кого отправить с поручением. Долго для этих целей ему верой и правдой служил безотказный Стив, ну так почему бы его брату-близнецу не подменять его хоть иногда. – И тут же на место. Нефиг тут играть в нашкодившего кота. Барнс бесшумно исчез, отлично ориентируясь в темноте, и через минуту вернулся, держа в руке запотевший стакан лимонада. Брок не услышал, ни как тот открыл холодильник, ни как наливал – вообще ничего. Похоже, квалификация Солдата действительно была высочайшей, а привычка не шуметь – вбита на уровне инстинктов. Тот же Роджерс в быту был довольно шумным, четко разделяя полевую осторожность и домашнюю расслабленность. Что ж, у Солдата не было дома, где можно было спросонья перевернуть стул и налить молоко мимо стакана. Он жил на работе. Вернее, функционировал между долгими периодами в крио, и делал это идеально. Пока Брок утолял жажду, Барнс-Солдат совершенно неподвижно стоял у кровати, будто в этот самый момент остро нуждался в направляющей, в посыле, хоть бы и нафиг – видимо, для его только-только проклюнувшейся самостоятельности принять решение остаться в постели с Броком, когда вот-вот вернется его «законный хозяин», было неподъемно. - Ложись, - Брок выше взбил подушку и перевернулся на другой бок. – Имей совесть принять последствия своего поступка. Я не собираюсь тут изображать для вас стюардессу. - Стюардессу? – бесстрастно переспросил Барнс, вытягиваясь рядом и заботливо натягивая на плечи Броку тонкую простыню. - Анекдот такой есть, невеселый, но жизненный. Спаслись после крушения стюардесса и два пилота. Стали думать, как жить дальше. Вот и договорились, что три дня в неделю ее трахает один, три – другой, а в выходной оба бьют ее за измены. - Я не понимаю, - честно признался Барнс. – Анекдот это же шутка? Должно быть смешно. - А в жизни редко смешно бывает. Чаще грустно. Барнс подумал немного и пообещал: - Я никому не позволю тебя ударить. Брок надеялся, что острота зрения позволила тому увидеть, как показательно он закатил глаза. Роджерс прокрался почти бесшумно (по его меркам, конечно). От него пахло дымом и ветром, солоно и знакомо. Наверняка он заметил, что Брок в постели не один, но ожидаемо не стал ничего выяснять, просто опустился на свою сторону кровати, поцеловал Брока в плечо и тихо выдохнул «Спи», потом погладил Барнса по плечу и закрыл глаза. Оставалось надеяться, что утро будет таким же мирным.