"Где я?"

      В тот первый день после столовой я рвалась домой, поэтому выждала, когда все покинули помещение, а моя сестра всё так же сидела и ждала, когда я проснусь. Подняв голову и посмотрев по сторонам, не знаю зачем, ведь я знала, что нет никого, кроме нас с Сильвией. Видимо, привычка дороже всех болезней. Я сказала сестре, что хочу домой и что я перегрелась. Тогда Сильвия поправила мою прядь белых волос, улыбнулась, взяв меня за руку, и мы отправились домой.       — Значит, завтра?       — Точнее сказать, до послезавтра, — я иронично глянула на неё и прижалась к ней. Её сердце билось намного громче моего. Если её сердце отдаёт звуком барабана, то моё звучит, как натянутая не до конца струна.

***

      Мне приснился сон. Слова… Я повторяла их, но они были как эхо: то близко, то далеко, превращались то в шёпот, то в крик. Я молчала, а мой голос говорил.       Я стояла одна и смотрела куда-то вдаль. Потом я повернулась, вернее, меня повернули к себе.Это был Эдвард Каллен. Он смотрел на меня так, что всё внутри просто рвалось на клочки. Он дотронулся до меня, хотел обнять. Его руки гладили мои щёки, мои волосы. Я лишь спокойно принимала всё, что он делал, но чувствовала, как во мне закипала ненависть, словно я была симбиозом тех чувств, которые он, по канону, должен был испытывать к Белле Свон. К ней, а не ко мне. И меня злило то, что его любовь обращена именно ко мне.       Я стала отталкивать его, но он не собирался отстраняться. Я говорила и говорила, а он словно и не слышал всего этого, продолжая целовать мои руки, что в протесте отталкивали его от себя. Он целовал, говорил, что вечно будет любить только меня, но почему-то мне было больно, а не приятно. В моей голове шумели слова, которые я направляла на него, в протесте крича.

Я выслежу тебя, Чтобы содрать с тебя кожу заживо. Еще один звук, и ты умрёшь. Меня не пугает Твоя украденная сила, Я вижу тебя насквозь каждую секунду Я не буду успокаивать твою боль, Я не буду облегчать твои страдания, Тщетно ты будешь ждать, Ты не получишь ничего Мне некуда спешить, Я буду разжигать пламя ненависти, Я спутаю твои карты, Именно в тот момент, В том месте, Когда ты не ждешь, я положу туз. Я не буду успокаивать твою боль, Я не буду облегчать твои страдания, Тщетно ты будешь ждать, Ты не получишь ничего. Горят твои глаза, Твой хребет объят пламенем. Я учую любого врага, Именно в тот момент В том месте С неизменной грацией появлюсь. Я учую любого врага И с неизменной грацией появлюсь.

      Ты так же влюблено смотрел на меня, тебя не отталкивали мои слова. Я проклинала тебя и твою любовь. Она должна быть направлена к Белле, а не ко мне! Пусть сгорят твои глаза!       Они не видят меня. Ты не знаешь меня.       Я очнулась с желанием выстрелить себе в лицо. Нет, я не хочу на место Беллы. Нет, спасибо. Если уж и быть объектом чьих-то сердечных издыханий, я бы выбрала Джаспера Хейла, но он занят. Хотя… Нет, обойдусь…

***

      На момент прибытия в Форкс мне было 16 лет, а Сильвии уже 18. Это был её последний год учёбы в школе и жительства с дедушкой и бабушкой. Я намеривалась дождаться, когда её учёба закончится, но в связи с сложившимися обстоятельствами я была вынуждена думать, как поступить дальше. Было принято решение всё же походить чуть-чуть в школу с Сильвией и бросить это занятие, запереться в шкафу с ноутом и наушниками и не выходить до окончания всего, что должно было произойти.

***

      После той судьбоносной, но не совсем ожидаемой для меня встречи с осознанием того, что мир «Сумерек» перешёл как с тёплого воздуха на кусок льда, который полетел прямо мне в лицо. Перебор для второй новой жизни, как по мне.       Прошло два дня. Я морозилась и упрямилась идти в школу, где есть Каллены, которые ещё красивее, чем актёры в том кино. Я уж боюсь представить, что там за секси доктор этот глава семейства Калленов. Ну, как бы там ни было, меня это не касается.       РАЗУМНЕЕ всего, конечно, было бы не соваться в школу, но я была в себе уверена, поэтому после трёх дней отсутствия всё же стала опять учиться.       Итак, второй раз в школе. Теперь я не хотела идти в столовую. Я осталась в библиотеке, а сестра пошла туда, чтобы взять мне что-нибудь поесть. Библиотека была пустой, как кладбище. Тишина и спокойствие. Я сидела в углу в самом конце помещения около раздела естествознания и учебников по художественному искусству, ну, мне так казалось, когда я вытянула книгу с разными художниками, которые рисовали в различных стилях.       Я сидела на полу подпирая спиной полку книг. Пролистав пару страниц, я закрыла глаза на минуту и опять вырубилась. Да, мне вообще нельзя закрывать глаза надолго, поскольку всё срабатывает автоматом.       В это время пришла сестра, разбудила меня. Мы поели и пошли на урок. По расписанию, была биология. Нам просто включат фильм. Ничего сложного.       Мы пришли в класс, который почти весь был заполнен. Моя сестра намеривалась усадить меня на место рядом с собой, но меня заинтересовали живности, которые были здесь: змея, питон, в другое стеклянное ёмкости — мышки и паук в соседней. Я смотрела на них по очереди, пристально разглядывая, и начала замечать, что они реагируют на меня. Кажется, они были в ужасе, если можно судить по тому, что каждый из них забивался в угол, как бы подальше от меня. А я прищурилась: «Ах, вы, черти, сдаёте меня».       Да, всё же, каким бы я не была хамелеоном, всякие твари реагируют моментально. Я уже стала думать о том, чтобы съесть паука и представляла, как бы он хрустел во рту, подобно сухарику, а с питоном сделала бы что-то вроде суши: содрать кожу и кусать по куску эту жёлтую гадину. С мышатами просто: выцарапать их крохотные сердца и съесть. Пока я думала, как я буду их есть, они стали успокаиваться. То-то же, а то разошлись, мерзкие живности.       Сестра стояла рядом и говорила, что скоро начнётся урок, что надо занимать места, а рядом стояли её друзья, которые спорили о том, что все девчонки боятся таких живностей, и для меня это был словно призыв к действию. Я открыла крышку у всех троих и потрогала каждого. Да, я понимала, что мой внешний вид вызывал безграничное внимание, а этот поступок ещё больше разведёт волну внимания к моей персоне, но что сделано, то сделано. Глупо было бы не делать то, что всё взывало меня к действию. И вот Сильвия хватает меня и усаживает на место около себя. Да, она беспокоилась. Сегодня она увидела, что я не испытываю ужаса перед такими существами, но большего ей не нужно знать.       Урок начался. В класс зашёл Эдвард. Всё внутри заледенело, и мне даже показалось, мой глаз дёрнулся, но под очками этого не было видно. Радовало лишь то, что он сидел спиной ко мне. Затем я стала замечать, что все девушки периодично пялились на Эдварда. Ах, да, забыла, что у него что-то вроде феромонов, но на меня это не действовало.       Сильвия тоже реагировала. В её голове были мысли насчёт Эдварда. Она думала, что он красавчик, и представляла, как бы они танцевали на выпускном. Почти все девушки думали так. У всех были разные мысли, но все о том, какой же он горячий. Я лишь закатывала глаза, вспоминая, что он слышит мысли всех людей, и даже начинала сострадать, что он не может отключить это, а я могу. Бедолага. Я, например, не хотела бы постоянно слышать мысли людей, их бред 24 часа, это невыносимо. А если учитывать, что Эдварду где-то 150, кажется, я уже не помню точно, то мигрень — его вечный спутник.       Урок шёл, и я успокоилась, ведь в его мыслях не было и намёка на меня. Он думал о своём, и это радовало до того момента, пока в конце урока кто-то не начал думать обо мне, и тут меня прошиб пот. Я опять притворилась, что сплю, и тут Эд обратил своё внимание. Он словно вспомнил что-то благодаря тому засранцу, который видел, как я трогала паука за лапки.       Звонок. Следующий урок поэзии или что-то типа того.       Я сидела до последнего, пока все не ушли, а уже потом поднялась, и мы пошли вместе с Сильвией, но я знала, что Эд кинул на меня взгляд. Это то, чего я боялась. Если он не перестанет обращать на меня внимание, мне капец. Он поймёт, что не может читать мои мысли.       Проблема за проблемой. На этот раз наше место было около Эдварда, и это заставило меня подумать о побеге. Чувство тошноты усиливалось. Я сказала, держась за живот, что мне нехорошо, поэтому мы остановились около наполненного класса. Сильвия хотела пойти со мной, но в её мыслях я видела Эдварда. Впервые она сидела рядом с ним, и это мне казалось подозрительным. Я сказала, что дойду сама, а Сильвия оповестила, что после урока зайдёт за мной в медпункт и мы поедем домой, если мне не станет лучше.       Я буквально чувствовала напряжённость и слышала всё больше мыслей обо мне тех, кто был в классе. Я закрыла эту дверь. Больше не хочу слышать ваши мысли, глупые людишки.       Я шла, держась за живот, боль в котором отдавала уколами. Крутило так, что думала, всё померкнет, но я доползла до медпункта. Медсестра была обеспокоена: мой пульс был неестественным. Я сказала, что это норма, и она дала мне лекарство, после чего я легла на кровать и закрыла глаза, но сон не хотел приходить, поэтому я просто лежала с закрытыми глазами. Пришла сестра. Её настроение было приподнятым, и я могла понять, что послужило этому. Не сложно догадаться.       — Кэрсл, тебе лучше? — спросила Сильвия, когда я кое-как открыла глаза и сделала вид, что да, но на самом деле нет, мне было дурно.       Мы ещё продолжили уроки. Эдвард был на них и всё больше пялился на меня. О, нет, кажется, он понял, что не слышит моих мыслей, поэтому так смотрит. Я старалась держаться подальше от него, насколько это было возможно. Насчёт запаха я знала, что не пахну, как человек, но на деле у меня и вовсе не было запаха, поэтому я впитывала всё, что было мне доступно, например, запах сестры. Я маскировалась, но Эдвард слишком много стал обращать на меня внимание. Последняя точка отсчёта, когда все Каллены стали пялиться на меня, и я чувствовала, как моя маскировка трещала по швам, сыпалась, подобно штукатурке.       Я скрылась в женском туалете, чтобы умыться. Сильвия была рядом, и тут началось: меня вырвало. Сначала это была еда, которую я поглотила за день, а после кровь. Сильвия не на шутку испугалась, да и я, честно говоря, тоже была в шоке.       Мясо и кровь. Я уже подумала, что это мои внутренности. Сильвия в ужасе начала кричать, звать на помощь, выбегая и звоня в скорую, а я держалась за раковину, выблёвывая кровь, а потом пошла грязь, что-то чёрное. Я посмотрела в зеркало. У меня были чёрные глаза, цветной радужки не было совсем, но только на мгновение, а затем я опять обрела те глаза, которые были, но перед этим ударила кулаком по зеркалу в попытке стабилизировать свой. Я вырубилась, забывшись во сне. Я подумала, что, наверное, это те остатки оленя — первой жертвы моей попытки адаптироваться. Пребывая во сне, понимала, что моё сердце опять бьётся так же медленно, как и тогда.

***

      Можно сказать, что нервная нестабильность выбила мою скрытность.       Эдвард заводил разговоры с моей сестрой. Ему стало интересно, и он копался в мыслях всех, кто хоть раз подумал обо мне. Эдвард любит поиграть в детектива, это точно. А после он стал что-то подозревать, да, я уверена, а затем поговорил со своей семьей… Что будет дальше? Они поймут, что я нечто иное. Вдруг они решат, что я опасна, и захотят уничтожить во благо человечества?       Я сразу вспомнила ту картину, где они расправлялись с Джеймсом. Вдруг посчитают меня паразитом, подумают и сделают неверное решение? Я уже всё себе накрутила: как они за мной бегут, а я от них прочь, раскаиваюсь и клянусь, что ничего плохого не сделала, и чувствую, как плачу во сне, ворочаюсь, словно меня пытают.       Неспокойный сон, который может стать правдой… Или нет?