Сломленный герой

      Локи силился понять, в чём дело, что такое происходит с Одинсоном. Отчего он, сильный нефилим, не способен к совокуплению? Правда, о нефилимах Локи знал куда меньше, чем ему хотелось бы в данный момент, прежде он не проявлял к ним особого интереса, и Лафей не стремился разглагольствовать о полукровках, не заметив увлечённости самого Фарбаути.       В очередной свой визит домой Локи заглянул к Лафею и вдруг попросил наставника рассказать ему о нефилимах. Он не мог знать, как Лафей отнесётся к предложенной теме для разговора, надеялся лишь на то, что можно будет списать всё на простое любопытство.       — Что ты хочешь узнать? — спокойно переспросил синекожий демон, воззрившись на гостя рубинами глаз.       — Ты как-то говорил, их держат отдельно от ангелов, но не особо уточнял, почему.       Лафей рассмеялся, растянул губы в улыбке и ответил:       — Ангелы боятся их, вот и весь сказ. Нефилимы сильнее, и энергия их мощнее.       Это Локи уже понял, хотя не видел смысла озлоблять полукровок и доводить их до бешенства, как цепных псов. Почему не договориться, не поставить им определённые условия? Согласились бы! Ещё как! И все довольны.       — Но они же ангелы? Хоть и наполовину, почему они держат своих собратьев под стражей? — продолжал ненавязчиво болтать Фарбаути.       — Боятся бунта, боятся потерять свои владения, ангелы вообще слишком трясутся за свой мирок, — пожал плечами демон-наставник. — А ещё они горазды убивать демонов и ангелов. Но мне кажется, ты хочешь знать что-то конкретное? Спроси, я отвечу.       — Где их держат и что с ними делают? — медленно и вдумчиво поинтересовался Локи.       — Для них возвели отдельные чертоги, насколько я знаю. Там их сковывают и пытают, чтобы ослабить, заглушить силу. Их сводят с ума, чтобы получить возможность контролировать.       Локи поджал губы, предполагая, что Тор подвергся серьёзному воздействию своих тюремщиков. Пытки не прошли без последствий. Весь вопрос в том, как исправить положение?       — Многие пытаются оттуда сбежать, кому-то удаётся, только ненадолго. Однажды, ещё задолго до твоего появления на свет, Генуан обещал любому нефилиму приют в нашем мире, но цена велика.       — Что он потребовал взамен?       Об этом Лафей прежде не заговаривал, Локи заинтересовался.       — Он так сказал нам тогда, — ответил наставник, припоминая то давнее собрание, где он сам был в числе первых высших демонов, там же присутствовал и Малекит. — Демон должен вырвать нефилиму крылья, чтобы ангелы низвергли его обратно в мир людей, а потом ему будет предложен особый договор — десять лет на службе, и полукровка получает чёрные крылья и будет вхож в наш мир. Вот так.       — И что, ни одного желающего воспользоваться ситуацией? — скривился Фарбаути.       — Кто бы им позволил, их стерегут как всадников Апокалипсиса, — фыркнул Лафей. — По большому счёту я не уверен, что кто-то согласился бы, нефилимы сильнее и ангелов, и демонов. Ты бы согласился променять такую силу на десять лет и статус демона? Они заносчивы, в этом их проблема.       — Тебе виднее, — пожал плечами зеленоглазый.       Лафей только рассмеялся в ответ, но вдруг стал серьёзен.       — Если когда-нибудь свяжешься с нефилимом, будь осторожен, Локи. Они непредсказуемы и агрессивны, возможно, из-за своего заточения, из-за пыток, но это не умаляет их враждебности, — дал совет синекожий демон, он говорил так, словно знал в этом деле толк. Однако Локи ни разу не слышал от него о том, что наставник сталкивался с нефилимами.       — Я учту, спасибо, — поблагодарил Локи, как всегда вежливо и почтительно.       — Позволь сказать тебе ещё вот что, — синекожий демон тепло улыбнулся, скаля острые клыки. — Ты — мой любимчик, Локи, ты — моё самое великолепное творение, я так горд тем, что именно я открыл для тебя Ётунхейм, Генуан назначил тебя избранным демоном, и это греет мне душу. Но, как и любой отец, я волнуюсь о тебе.       — К чему ты ведёшь? — Фарбаути сглотнул ком в горле, его раскрыли.       — Я не хочу, чтобы ты пострадал. В твоей жизни множество сущностей, и, если рядом с тобой полукровка, я призываю тебя к благоразумию, — Лафей шумно вздохнул. — Я не могу тебе указывать и не стану чинить препятствий, просто будь очень внимателен, я дорожу тобой.       Локи кивнул.       — Я понимаю. Я могу быть с тобой откровенен?       Лафей медленно, но уверенно кивнул.       — Говори, это останется между нами, никто не узнает.       — В моей жизни появилась сущность, к которой я начинаю испытывать глубинную привязанность, но эта сущность, она травмирована.       — Она не навредила тебе? — прогудел Лафей.       — Нет, она тоже испытывает ко мне тягу, но для меня недоступно познать ее так, как бы я хотел, — объяснил Локи, он отлично понимал, если наставник внимательно его слушает, то всё поймёт без лишних слов и разъяснений. — Она не способна к совокуплению.       — Не способна? — Лафей потёр подбородок узловатыми пальцами, несколько удивлённый подобным заявлением. Локи кивнул. — В заточении их пытают, возможно, это каким-то образом отражается и на их способности к чувственным ласкам. Доподлинно нам неизвестно.       — Как думаешь, это возможно преодолеть? — с надеждой спросил Локи, доверяясь наставнику до конца.       — Каждая сущность индивидуальна, может, есть какой-то способ, но ко всему нужен свой подход.       — Я могу рассчитывать на твоё молчание? — прямо спросил Фарбаути.       — Я тебе как отец, конечно, я буду молчать, — кивнул Лафей серьёзно. — К тому же с ангелами я не якшаюсь, а демонам до полукровок нет дела.       Лафей всегда был на его стороне. Локи покинул Ётунхейм со спокойной душой, его тайна останется неведомой для ангелов.       Какое-то время спустя после отбытия Фарбаути в шёпоте огня Лафей расслышал вполне чёткий вопрос. Он ответил на старинном диалекте, который знали первые демоны, поскольку сам Генуан вдохнул в них жизнь.       «Локи взаимодействует с нефилимом», — ответил синекожий демон на вопрос тёмного отца.

***

      Тор пропал на неделю. Долгую и нудную неделю. Локи пытался отделаться от мысли, что случилось нечто непоправимое, не хотел нагнетать обстановку, но мысли раз от раза возвращались к тому, с чего всё началось. Пытки. Полукровку пытали, чтобы держать его силу под контролем, он сбежал, израненный, искалеченный и злой на весь мир. Он никому не может верить, да и вряд ли ещё помнит, что такое доверие. Локи вполне допускал, что однажды Тор сорвётся, и в этот момент именно он окажется рядом, что Одинсон разорвёт его на части в порыве ярости.       За последнюю неделю Локи так часто думал о нефилиме, ничто другое не шло в голову, он лишь раз заглянул к американцу, поинтересовался, как идут дела, и снова исчез. Ему хотелось что-то предпринять, хотя бы заявиться в Асгард, но Локи не хотел навлекать на любовника подозрения. Оставалось ждать, только ждать.       Вместо решительных действий Локи предпринял следующее: заказал две бутылки свежевыжатого апельсинового сока и три бутылки водки в свой номер. Что ему оставалось?! Пить и ждать. Идти в бар демон не хотел, хотя и сомневался, что Тор появится в ближайшее время. Давно у Локи не возникало такого желания остаться взаперти в одиночестве с выпивкой наедине, довольствуясь только воспоминаниями о том вечере неделю назад, когда они с Тором танцевали. Казалось, в тот момент незримый барьер между ними пошатнулся, и Одинсон стал гораздо ближе, дело даже не в том, что у него потрясающий рот, и он так самозабвенно доставлял ему удовольствие. Хотя и в этом тоже…       — Ну почему я не могу напиться?! — свирепо выпалил Локи, опрокидывая очередную порцию выпивки, и уже тише буркнул. — Где тебя только носит?       Лафейсон поставил на столик пустой бокал и откинулся на спинку. Его злило, что Тора нельзя позвать и увидеть по первому желанию, бесило, что тот пропадал надолго, и Локи не знал, как обстоят дела ангела. А ещё больше выводило из себя, что Одинсон исчезал в самый неподходящий момент, когда была очередь Локи изучить его тело, прикасаться к нему, возможно, даже доставить удовольствие. Демону необходимо прикасаться к нефилиму так, как хочется, но строптивец не позволял, и это сводило с ума. Лафейсон много размышлял о своём новом знакомом. Кто они друг другу? Просто приятели, друзья или любовники? А может, всё вместе? Или просто никто, посторонние, чужие. Тор хоть изредка наблюдает за ним, затаившись между мирами, когда Локи его не видит? А если наблюдает? Может, показать ему представление — театр одного актёра? Отчего-то зеленоглазому казалось, если только Тор увидит его с кем-то, точно не задумываясь убьёт. А если нефилиму всё равно, с кем Локи спит, может, ангел просто оберегает свой бочонок с кровью, относится к нему как к бутылке коллекционного вина и только. Понимает ли нефилим, что Локи беспокоится о нём, или считает его бесчувственной тёмной сущностью, которой нет дела ни до кого, кроме себя?       Локи мучили вопросы, а ответы на них он не находил. Он рыкнул на пустоту и вскочил с дивана. Он ему устроит представление! Демон быстро собрался, привёл себя в порядок, прихватил бумажник и ринулся в неизвестном направлении. Хотя ему-то известном.       Такси катило в заданном направлении, ночью дороги были пустые. Локи быстро добрался до гей-клуба, отстегнул таксисту означенную сумму и решительно прошёл в сторону клуба. Через охрану как раз прошли два парня, Лафейсон последовал за ними. Его пустили без вопросов. В клубе было шумно и душно, множество людей. Он сразу устремился к бару, выпил пару рюмок водки с соком и принялся за воплощение плана. Для своей цели он присмотрел приятного, одинокого парня-блондина. То был молодой, накаченный, энергичный американец с открытой улыбкой и приятными чертами лица. Идеальное попадание, всё получится, если, конечно, Тор следит за ним. А если нет? Отступать Локи не собирался, взял инициативу на себя, подошёл к парню, начал кокетничать, строить глазки, на танец не пригласил, сделал ход конём, сразу предложил уединиться. Парня звали Крис — красивое имя, но "Тор" лучше и звучит как-то по-особенному. Благо Крис был податлив и сам не прочь поразвлечься, именно такой запал демону и нужен. Хорошая игра не повредит, если Одинсон наблюдает, пусть думает, что всё взаправду.       Два малознакомых парня ввалились в туалет, наткнувшись на двух молоденьких ребят, те, красные как раки, устремились к выходу. Локи хихикнул им вдогонку, догадываясь, чем они тут занимались. Крис просто глянул ребятам вслед и потянул своего нового знакомого к кабинке. Локи позволял вести, пусть доминирует до поры, это ему и нужно.       Крис был не из робкого десятка, он как-то сразу определил, что его ждёт незабываемая ночь и на всё готовый красавчик-незнакомец, который так и не назвал своего имени. Только имя Криса волновало куда меньше, чем аппетитная задница демона-обольстителя. Локи не пришлось даже делать что-то самому, вынуждать, понукать. Звук закрывающейся щеколды оглушил, дверь отгородила их от основного пространства туалетной комнаты. Крис сразу же притиснул его к стенке кабинки, незнакомца хотелось всего огладить, ощупать, изучить, это желание казалось несколько иррациональным, ведь Крис хотел просто трахнуть его, как можно быстрее приступить к сладкому, но так же сильно хотелось и прелюдии. Американец присосался к белоснежной шее, стискивая узкие бёдра ладонями. Локи ахнул напоказ и застонал, почувствовав, как ему в бедро упирается чужое естество. Губы не те, не то дыхание и напор, всё не то и не так, но Локи может всё это оборвать в любой момент. Если Тор не придёт, он просто оттолкнёт смертного, и на этом всё. А пока пришлось терпеть чужие жадные прикосновения и неправильные, неродные губы. Локи снова застонал, закатил глаза, имитируя крайнюю степень заинтересованности, которой не было и в помине.       — Укуси меня, — судорожно прошептал Лафейсон.       — Что? — не понял Крис.       — Укуси за шею, — снова прошелестел демон.       — Как скажешь, — хмыкнул американец, потянувшись к белоснежной шее, которую только что терзал жалящими поцелуями. Свет в туалете вдруг замигал, лампочки стали моргать так, словно вот-вот электричество вырубится, Крис словно бы и не обратил на это внимания, а Локи весь напрягся. Это Тор! Это ведь он?       — Укуси же, ну, давай.       Свет вырубился окончательно, на какие-то показавшиеся вечностью мгновения они оказались в полной темноте и тишине. Локи даже затаил дыхание от переизбытка эмоций. Свет снова включился, а за этим раздался оглушающий щелчок щеколды, дверь порывисто распахнулась, ударяясь о дверку соседней кабинки, и чья-то сильная рука в один миг схватила и вырвала Криса наружу. Тор даже не взглянул на Локи, всё внимание нефилима было устремлено на смертного.       — Убью! — рыкнул Одинсон, хватая смертного за одежду и потрясая в руках.       — Ты кто такой?! — успел удивлённо просипеть Крис.       И теперь уже демон застал ангела врасплох, один взмах рукой, и смертный падает без сознания на пол, вроде бы не должен сильно пострадать. Тор заметил торопливое движение бледной руки, почувствовал поток чужой силы, он удивлённо дернулся, выпуская смертного из рук, тот потерял сознание и осел на пол. Обморок? Серьёзно? Через секунду запястье прошило знакомой болью, острые как лезвия когти рвали плоть нефилима, впивались до самой кости. В ярости Локи был сильным и непоколебимым, а тут ещё эффект неожиданности сыграл свою роль. Демон рывком втолкнул строптивца в кабинку, тот не ожидал такого напора, брякнулся на сиденье унитаза, к счастью, тот был прикрыт крышкой, и Одинсон не сел в лужу в прямом смысле.       Протестующий злой рык ангела не был услышан и вообще не оказался воспринят как угроза. Локи влетел следом и, будто от этого зависела его бессмертная жизнь, оседлал бёдра нефилима. Он до крови впился когтями в сильное мускулистое плечо, услышав недовольное шипение. Другой рукой остервенело сдёрнул чёртову резинку, будь она неладна, схватил белокурую заразу за волосы, горячо дыхнул ему в лицо и стал по-волчьи вылизывать его губы. Локи дышал часто, боялся, что его вот-вот оттолкнут. Сдаваться он не собирался! Ему и самому казалось, словно безумие просочилось под кожу, но отпустить наглую ангельскую тварь не мог. Ногами Локи стискивал его бёдра с таким усилием, что, наверное, причинял боль, поскольку уже не рассчитывал силы.       — Локи! — отрывисто и возмущённо бросил Одинсон.       — Только попробуй исчезнуть, мерзавец!— Локи дёрнул его за волосы, запрокидывая голову. — Я тебя достану…       Лафейсон впился в сильную шею губами, не кусал, но и нежности в его действиях было мало. Он даже не пытался вырвать себе хоть долю наслаждения, не ёрзал на чужих коленях, просто крепко сжимал ногами, давая понять — свободы не жди. Локи не хотел терять ни секунды: разжал пальцы на плече, позволяя ране затянуться, ладонью скользнул по груди, когтями раздирая светлую ткань рубашки, поймал и зажал между пальцами горошину соска. Одинсон под ним подскочил, но демон удержался сверху и пошёл в открытое наступление, завоёвывая нефилима, словно они сражались за возможность занять ётунхеймский трон. В данном случае демон отстаивал своё право на прикосновения и близость. Возмущенный стон Тора оборвался, когда Локи накрыл его рот своими губами. Непреклонный ангел снова взбрыкнул, когда демон полез в его рот языком. Одинсон зажмурился, его накрыла волна боли, по телу прокатилась судорога, он схватил демона за талию, решительно отпихивая от себя, но тут случилось странное и неожиданное — нефилим почувствовал знакомый вкус. Стальной сладко-пряный привкус крови, особенной крови, конкретного демона с черными как ночь волосами, зелёными глазами и незабываемой улыбкой. Время замерло ради этого момента, Тор схватил Локи за затылок, и его губы, его язык включились в пропитанный демонической страстью поцелуй. Одинсон целовался так, будто только этим и желал заниматься всю свою бессмертную жизнь, голова шла кругом от вкуса крови и губ Локи. Дышали они в эти минуты или нет, существовали в этой реальности? Тор и Локи этого не осознавали до той самой секунды, пока отсутствие воздуха не стало для них последним ограничением человеческой ипостаси. В унисон они оторвались от губ друг друга, чтобы немного перевести дух.        — Очень больно было, м? — томно, с придыханием спросил демон, он ослабил хватку, нежно погладил Тора по голове, нефилим смотрел в сторону, дышал тяжело, не отвечал. — Тор? Тебе больно?       В голосе демона откровенно сквозило накатывающее беспокойство. Как бы не поплатиться за миг блаженства, вырванного с боем. Лафейсон успокаивался, Тор жив, с ним всё хорошо, это самое главное. Локи порывисто обнял нефилима, не хотел смотреть ему в глаза, может, и зря он всё это затеял. Но он скучал. Демона вдруг накрыла нежность, наверное, не позволительная для его уровня и глупая в такой ситуации, но что он мог с собой поделать.       — Я так хотел тебя увидеть, — оправдывал Локи своё поведение, в ответ ладонь Одинсона прошлась по его спине, нежно погладила.       — Так значит, это всё специально? — Тор сглотнул и несмело улыбнулся. — Я решил, что…       — Я так и подумал, — Локи немного отстранился, схватил нефилима за подбородок и повернул к себе, заглянул ему в глаза и чётко выговорил.— Ещё раз исчезнешь, как на прошлой неделе, я устрою оргию, уже по-настоящему. Ты понял?       — Кто бы тебе позволил, — дерзко отозвался Одинсон, дёрнул подбородком и в один миг схватил руки Локи, завёл ему за спину, демонстрируя силу и прыть.       — Ты, что ли, мне запретишь? — Лафейсон на пробу дёрнулся, но Тор держал крепко.       — Ну, если тебе нравится трахаться с трупами, я тебе это устрою.       Локи широко улыбнулся — ревнует. Приятно-то как!       — Какой ты милый, — Лафейсон закусил верхнюю губу.       — Мы так и будем нежничать, сидя на унитазе? — нефилим отпустил нежные запястья демона и прикусил его за подбородок. — Может, к тебе?       — Идём.

***

      Едва оказавшись в пентхаусе, демон принялся активно расстёгивать выпачканную кровью рубашку гостя, причём делал это нервно и отрывисто, словно мог не успеть или боялся, что его оттолкнут. Ангел опешил от такого напора, его и так сегодня застали врасплох и даже поцеловали, и он смог ответить. Как он смог, это другой вопрос. Предвестником удовольствия стала волна жгучей боли, разъедающей внутренности… Но боль впервые стоила того.       — Эй, притормози, — попросил Тор, привлекая к себе внимание демона-маньяка.       — От неё практически ничего не осталось! — возмутился Локи, он поднял глаза, а его пальцы продолжали нервно расстегивать пуговицы. — Она грязная и разодрана в клочья. Надо привести тебя в порядок, смыть кровь и…       Локи ловко сдёрнул лохмотья, оголяя сильные плечи, рана на плече уже затянулась, лишь потёки корочкой подсохшей крови украшали стальные мышцы нефилима. Лафейсон сглотнул, облизнулся. Тор был идеальным образчиком божественной красоты, в оболочке смертного скрывалась невообразимая мощь, яркая энергия, способная комкать чужие жизни и уничтожать миры по своему желанию. Это возбуждало и сводило Локи с ума, а ещё ожидание и тоска, когда Тора не было рядом. И, коль скоро мятежный ангел приходит очень редко на их странные свидания, нужно высосать из их близости всё, что возможно.       — Не вздумай сбежать от меня, — Лафейсон поднял палец, погрозил ангелу и коснулся груди, скользнул вниз, накрыл ладонью сердце Тора и осторожно, ненавязчиво потёр сосок, словно граненый рубин. — Если тебе станет больно, я остановлюсь, только скажи.       — Хорошо, — выдохнул Одинсон, смирившись со своей участью, отдаваясь в руки демона. Он ведь тоже скучал. Но довольствовался лишь слежкой. Этот прыткий демон в любой момент мог изменить своё поведение и вёл себя порой весьма непредсказуемо, нельзя давать ему волю, ну или хотя бы не стоит позволять ему слишком много. Но сейчас Тору хотелось остаться с ним.       Осторожные пальцы нежно огладили ореол вокруг соска и немедленно исчезли.       — Вот и славно, пошли в душ, — Локи улыбнулся и подтолкнул опешившего от такой перемены ангела в сторону ванной комнаты.       — Я и один справлюсь, — настороженно произнёс Одинсон, когда Локи прошёл следом за ним и, захлопнув дверь, облокотился на неё спиной. В ванной было просторно и светло, душевая кабина выполнена из прозрачного стекла. Безупречный порядок, как и в прошлый раз.       — Очень в этом сомневаюсь, — Тор обернулся и уставился на Локи во все глаза, хозяин пентхауса быстро скидывал с себя одежду, даже слишком быстро, как будто боялся опоздать. — Хватит смотреть, раздевайся.       Тор хмыкнул и отвернулся, не сказать, чтобы его смущала вся эта ситуация, но было как-то не по себе. Он колебался пару секунд, а затем принялся снимать обувь, брюки и бельё. Выпутавшись из штанин, Одинсон не осмелился обернуться, вместо этого открыл стеклянную перегородку и шагнул в душевую кабину. Повернув стальной рычаг, он включил воду, уже не первый раз принимая душ в гостях. Увлечённо настраивал воду до оптимальной температуры.       Локи последовал за ним, стеклянная дверца закрылась. Гость решительно шагнул вперёд, подставляя струям воды своё лицо. Если бы не его чёртов «недуг», Тору понадобился бы холодный, а не тёплый душ.       — Всё в порядке? — от звука чужого голоса нефилим вздрогнул, ещё больше напрягся, когда на плечи легли нежные ладони. — Я не сделаю больно.       — В клубе сделал, — не согласился Тор, любовник бережно массировал его плечи, смывал кровавую корку с плеча и пока действительно не делал ничего интимного. Выжидал удачного момента для нападения?       — Ну, я же исправился! Кровь помогла заглушить боль? — демон не прижимался сзади, хотя Тор предположил, что это зеленоглазый наглец сделает немедленно, как разденется догола. Отчасти Одинсон даже немного жалел, что ничего подобного не произошло.       — Помогла, — Тор сглотнул и сам себе удивился. Почему бы и не попробовать снова, если боль замещается такой потрясающей наградой?       — Я был в отчаянии, это моё единственное оправдание, — ухмыльнулся хозяин апартаментов.       — Просто мне не нравится, когда ты делаешь что-то без моего на то желания, — объяснил Тор, чувствуя, как под руками демона напряжение оставляет скованные мышцы.       — Я тебе спинку потру, ты не против? Я понял, ещё одно правило: «Спрашивать, согласен ты или нет». Я это учту.       «Если мне не сорвёт крышу раньше», — тут же подумал Локи.       — Было бы неплохо, — выдохнул гость и ответил на предшествующий и, судя по нетерпению демона, самый важный вопрос. — Спинку потри, если хочешь.       Локи по-кошачьи мурлыкнул ему в затылок, тем самым заставив ангела шумно сглотнуть и переступить с одной ноги на другую, а через секунду по плечам прошлась мягкая мочалка. Тор ожидал, что демон не откажет себе в удовольствии наплевать на мочалку, станет намыливать его голыми руками. Как ни странно, Лафейсон вёл себя довольно сдержанно по сравнению с поведением в клубном туалете, где они оставили приходить в себя незадачливого американца.       — Можно спросить? — подал голос Тор, чувствуя себя калекой, за которым ухаживает сиделка или кто-то из заботливых родственников.       — Спрашивай.       Локи намыливал плечи гостя, руки, прошёлся по бокам, игнорируя ягодицы и ноги, особое внимание уделил запястью, в которое недавно так нещадно вцепился.       — Зачем ты всё это делаешь, ты ведь мог бы сообщить обо мне?       — Не говори глупостей! — возмутился Локи. — Я тут сижу, трясусь, как бы тебя не обнаружили, а ты мне такие вещи говоришь.       — Зачем я тебе? Не понимаю, — покачал головой Тор, его волосы намокли, а пальцы Локи прошлись по шее, ощупывая верхние шейные позвонки.       — А я тебе? — парировал Лафейсон.       — Ты не такой, как другие, — отозвался нефилим, он чуть повернулся осторожно, Локи поймал его взгляд и улыбнулся, сначала млея от комплимента, а затем хитро прищурился. — Я прежде не общался с демонами так долго и уж тем более не делал ничего подобного, что мы с тобой вытворяем.       — О! — пропел коварный совратитель. — Мы ещё пока ничего такого с тобой не делали.       Одинсон нахмурился и отрицательно покачал головой, как бы намекая, что не стоит его провоцировать. Непостоянство собственной натуры нефилим списывал на посттравматический синдром, который не прекратится никогда. Боль заколотили в его существо по самую шляпку, пока не трогаешь — не чувствуешь, стоит надавить — и вспоминаешь, снова ощущаешь, хочется просто рвать на куски любого, кто окажется рядом. Лишь бы не Локи. Этот улыбчивый зеленоглазый демон хуже любого гвоздя, он словно пытался просочиться в него ядом, такой не выведешь, не вывернешь, как винт, и не избавишься. Тор пока не был уверен, хочет ли избавляться, но и подпускать слишком близко опасно.       — Ничего такого? — хмыкнул ангел. — Ещё пока? Я ограничен, ты ведь не лелеешь мысль о том, что у меня встанет по мановению волшебной палочки?       — Когда ты так говоришь, я готов поверить даже в такой наивный лепет, — хрипло рассмеялся в плечо ангелу коварный искуситель, тонкие пальцы прошлись по сгибу локтя. Лафейсон отбросил мочалку в сторону, хотел коснуться торовой спины рукой, но он тут же повернулся к нему лицом, полностью готовый отразить любое поползновение в свою сторону.       — Не играй с огнём, Локи, — посоветовал Одинсон с некоторой угрозой в голосе, но слова его даже если и были услышаны, скорее всего, приглушены волнами желания, исходящими от демона.        Тор ожидал резкого выпада, что Локи сократит расстояние между ними, а он вдруг отступил на шаг, ещё и ещё, пока не коснулся обнажённой спиной стеклянной стены душевой, глаза его потемнели. Ангелу не особо понравилось это показное поведение. Лафейсон выпустил демонические когти и прочертил кровавую полосу по своей груди от ключиц, ровно по середине грудной клетки и до самого пупка.       Одинсон судорожно вдохнул, сглотнул и недовольно нахмурился. Локи откровенно пытался манипулировать. Тор наблюдал, как красная линия на белоснежной коже расходится, мелкая россыпь сладких бусин у кромки раны манила. Нефилим сжал кулаки до скрипа, и, кажется, Локи это не напугало, а возбудило ещё сильнее, хотя он и контролировал своё тело, создавая видимость относительного спокойствия, внутри же его штормило и ломало.       — Ну же, иди ко мне,— интимно прошелестел демон и поманил окровавленным пальцем.       — Знаешь, иногда ты такой, что хочется перегрызть тебе горло и искупаться в твоей тёплой крови, — свирепо бросил в ответ Одинсон и тут же в один миг оказался рядом, поспешно, вовсе не играя со своим демоном.        Наверное, его угроза могла выглядеть впечатляюще, если бы только он не стал вылизывать испачканные кровью пальцы, нежно скользя языком по твёрдой, чуть загнутой пластине ногтя, предназначенной для защиты. Если бы только следом не стал собирать языком красные рубины по кромке раны, задевая языком открытые участки, и тем самым заставляя Локи сорванно дышать. Тор вёл языком снизу вверх, пока не добрался до ключиц, рана стягивалась, словно бы он врачевал раны, а не использовал для своих нужд.       — Каждый раз словно впервые, — прошелестел Локи, и в его голосе Тор услышал восхищение, почувствовал, как тонкие пальцы вплетаются в его волосы и массируют кожу головы, было непривычно, но приятно. Нефилим скользнул губами по шее, оставляя вереницу поцелуев, словно не искушённый демон таял призраком под его руками, восхищаясь поцелуями, а человек, живой и несовершенный, слабый и хрупкий.       — Ты сводишь меня с ума, а я даже не могу… — Одинсон сглотнул, осёкся, тут же оторвался от нежной кожи и заглянул демону в глаза. — Знаешь, как мне хреново?       — Пей мою кровь, Тор, — призывно нашёптывал Локи. — Пей, я хочу этого, так ты получаешь удовольствие. Разрядку тоже?       — Это другое, но похоже, — Одинсон покачал головой. — Но это не одно и тоже, совсем не так.       — Может, тогда я тебя трахну, м? — Локи растянул губы, Одинсон тут же отреагировал, схватил демона за шею, сжал, но не сильно. Владелец апартаментов не сопротивлялся, лишь примирительно просипел. — Нет так нет.       — Значит, к этому вёл? — ангел немедленно отпустил сына Лафея, но тот не дал ему отойти, схватил за запястье и резко повернул к себе, сам быстро прижался к нему обнажённым телом. Тор схватил его за волосы без намёка на нежность, но Локи не отпустил. — Размечтался, иди трахни кого послабее себя, ну или свой зад подставь, на худой конец.       Одинсон тут же оттолкнул демона с таким пренебрежением и ненавистью, что Локи стало не по себе. Он всё испортил? А что он такого сказал? Он ведь просто предложил, вовсе не настаивал!       — Тор, я просто спросил, я ведь…       — Лучше заткнись, — рыкнул ангел, он толкнул дверцу и вышел, ступая мокрыми ногами по кафельному полу, Локи упрямо выскочил за ним.       — Тор, я не думал, что ты так отреагируешь, ну извини, — пролепетал Локи, растерявшись. Он остановился, как только Одинсон резко развернулся в его сторону, гость метал взглядом молнии и грозился сорваться с цепи, как адский пёс.       — Я не собираюсь тратить своё время на демоническую шлюху вроде тебя, — прорычал Одинсон ему в лицо с остервенением и презрением в каждом слове. — Оказывается, вы все на одно лицо, а я-то думал, ты другой.       Тор исчез, оставив за собой последнее слово. Он отчётливо запомнил взгляд несостоявшегося любовника, его растерянность и обиду.       «Ну и чёрт с ним», — подумал Одинсон в тот момент.       Зря он размечтался, демонам веры нет. Ошибкой было сблизиться и допустить его к себе. По хорошему его стоило убить, но Тор решил отложить расправу. Он действовал импульсивно, просто ушёл и всё. Сердце утонуло в ярости, глаза налились кровью и жаждой разорвать хоть кого-то. В очередной раз всё рушилось, твердыня под ногами трещала, и он падал в разлом, снова.       Нефилим был чрезмерно внимателен несколько последующих дней, каждую секунду ему казалось, что его вот-вот окликнет тот или иной ангел, что его схватят и снова подвергнут пыткам. Поганый демон уж точно не оставит обидчика безнаказанным, не простит оскорбления. На этот счёт у Одинсона было лишь одно оправдание, — он ведь прав! Впрочем, перед кем ему оправдываться? Уж точно не перед демоном!

***

      Несколько последующих дней Локи ничего не предпринимал, он как дурак надеялся, что Тор вернётся. Глупо, конечно, но именно это показалось Лафейсону разумным выходом. Нет, он не ждал от Тора объяснений и извинений, он сам с радостью извинится за глупую ситуацию, в которую себя поставил. Мало того, что Тор не может позволить себе соитие, демон поставил его в такое положение, что тот ещё слабее, чем он сам. Это вызывающее поведение было продиктовано возбуждением, он просто не подумал, каково будет ангелу.       Ещё через несколько дней Локи понял, что Тору не нужны оправдания и глупые извинения. Единственное, ради чего Одинсон придёт снова, — так уж точно, чтобы устранить опасность в лице знающего его тайну Локи. В ожидании этой схватки не на жизнь, а насмерть Локи вдруг растерял всю решимость. С ним творилось что-то неладное, серым зверем на него накинулась тоска. Лафейсон не знал, почему Тор стал ему таким близким и необходимым, что перспектива жизни без этих коротких встреч вдруг стала совершенно невозможной.       В попытке отвлечься его занесло к Уилсону, с которым он нехотя пообщался какое-то время, отметив успехи своего подопечного, но долго продолжать разговор, опять же, было сложно. Грег напоминал Локи о Торе.       — С тобой всё в порядке? — Грег должен был задать этот вопрос, пусть он и выглядел нелепым в этот момент. — Ты здоров, Локи?       — Я? — Лафейсон удивился, хотел было что-то наплести, но ему показалось, что даже Уилсон прочтёт ложь в его словах, и ответ был, как ни странно, самым искренним. — Нет, я не в порядке. Но тебе не стоит об этом думать. Продолжай изучать книги, тебе потребуется на это много времени.       — Я могу чем-то помочь? — не отступал Грег.       — Нет, не нужно.       Отвлечься не удалось, стало только хуже, намного хуже.       Мало того, Локи сообщили о контрактниках-нарушителях, договорённость с которыми необходимо немедленно разорвать. Лафейсон был не в духе и глубоко не в себе, только никому не объяснишь, что у него душевная травма и личная трагедия, от него ушёл нефилим и, должно быть, ушёл навсегда, если только не вернётся убить его и окончательно подвести черту под их скоротечными отношениями.       Между тем дело надо было делать, только и здесь всё пошло совершенно не по плану. Локи давал себе отчёт в действиях, которые совершает, спускаясь в Ётунхейм, в долину туманов, имея при себе две души вместо трёх, он чётко понимал, что за этим последует наказание.       Его схватили, как только он объяснил, что отпустит третьего договорника, душу которого демон Алек обязал контрактом обманным методом. Это было вовсе не оправдание для Локи, который отпустил смертного, разорвав его связь с демоном Алеком, разрушив их ментальные связующие. Локи тащили вниз в большой зал через Нифльхейм, где в своих чертогах восседал Генуан, вынесший ему не смертный приговор, а всего лишь жестокую порку. Мельком Лафейсон замечал лица демонов, которые были озадаченными и веселыми, довольными и обескураженными.       «О, расправа всех позабавит, — мстительно думал Локи. — Жаль, что ты не увидишь этого, мой ангел».

***

      Прошла неделя. Тор дал себе слово не наблюдать за Локи, лишь в том случае, когда придёт, чтобы вырвать ему крылья, тем самым лишив его жизни, но не раньше. Злость немного утихла, но не погасла окончательно. Одинсон понимал, что от Локи надо избавиться, но всё тянул. Сидел как на пороховой бочке и тянул с расправой. Ещё через неделю он стал замечать подозрительные взгляды ангелов, но его так же не трогали, если бы кто-то узнал, то схватили бы немедленно, значит, пока всё в порядке. Нефилим продолжал заниматься ангельскими делами, он долго готовился к последней встрече с демоном и, наконец, принял решение.       Одинсон пронырнул между мирами, словно из маслянистой камеры, как и прежде он увидел пентхаус несостоявшегося любовника. Только Локи там не оказалось, как не было и света и ощущения присутствия. Тор всегда ощущал его, но в данный момент казалось, что его вырвали из карты смертного мира. Только где находится эта роковая дыра, ангел понять не мог. Через прореху между мирами нефилим наблюдал за Уилсоном, там Локи тоже не оказалось. Где его черти носят? Тор злился и всё больше от того, что не понимал, куда делся его демон, не оставив за собой и следа. В мире смертных его не было от слова «совсем», и Тору ничего не оставалось, как вернуться в Асгард.       — Здравствуй, Хеймдаль, — уважительно поприветствовал Тор, столкнувшись с избранным ангелом, тот как раз вёл беседу с другом-асом. — Приветствую, Эйнар.       Хеймдаль всегда смотрел на него свысока, а разговаривал преувеличенно вежливо. Так повелось, должно быть, давно, поскольку Тор, будучи посторонним, вписался в Асгарде как нельзя кстати.       — Здравствуй, Тор, — ответил высокий, светловолосый, светлоликий, облачённый в доспехи и шлем ангел. Одинсон научился отличать ангелов друг от друга во многом благодаря внешнему облику, множество молодых ангелов-асов не имели закалённой брони, а их крылья едва заметно отдавали синеватыми бликами.       Хеймдаль кивнул Тору в знак приветствия. А Эйнар вдруг снова обратился к избранному с вопросом, который так его беспокоил:       — Ты согласишься на это?       — Не вижу повода отказать, — пожал плечами Хеймдаль и перевёл взгляд на Тора. — Подожди, я хочу с тобой переговорить.       Одинсон кивнул и отошёл в сторону, дожидаясь, когда ангелы закончат разговор. Ему тошно было смотреть на золотые колонны Асгарда, радужные всплески светлого мира, где извечная идиллия, но только не в стенах тюрьмы, где мучают нефилимов. Но всё это мелочи жизни. Куда Локи мог деться, вот что его сейчас волновало больше всего. В каком непроницаемом борделе за семью печатями он завис так надолго? Нет, это вовсе не ревность клокотала в его сердце, а странное предчувствие, которое хотелось гнать от себя. Хеймдаль быстро закончил разговор с Эйнаром, и всё его внимание теперь было адресовано Тору. В последнее время избранному ангелу стало казаться, что брат стал абсолютно другим. Его извечная зависть, казалось, потухла, поутихло желание бросить вызов, казалось, он повзрослел и стал более разумным. Хеймдаля не беспокоили эти странные перемены, он лишь заметил их и по большому счёту был доволен некоторой уступчивостью брата.       — Тор, — обратился к нему Хеймдаль, нефилим неспешно обернулся, растянул губы в подобии вежливой улыбки. — Твой сын всё такой же буйный, обычно после твоих визитов он становится потише, может, ты проведаешь его?       Одинсон изобразил страдание вперемешку с отвращением и жалостью, но вымученно кивнул, обещая тем самым посетить тюрьму нефилимов и проведать своего «сына». Знал бы Хеймдаль, что разговаривает с ним в данный момент, а в пыточной камере бьётся в путах и сходит с ума тот, чьё место занял самозванец.       — Что так обеспокоило Эйнара? — продолжил ничего не обязывающую беседу нефилим, любопытство не было пороком ангелов, но передавать слухи и обсуждать их они любили.       — Его беспокоит моё решение. Ты ведь слышал?       Тор чуть нахмурился.       — Много дел, брат. О чём речь?       — Так ты не знаешь? — Хеймдаль хмыкнул. — Фандрал тоже удивился, я думал, он единственный не знает, эта новость уже давно разлетелась.       — Какая же?       — Сам Генуан просит меня поучаствовать в наказании строптивого демона, не знаю, сохранит ли он свои привилегии после наказания. Локи, избранный демон, оказался в немилости хозяина.       В горле у Тора встал ком, он еле сглотнул, заговорил сдавленно, ему с трудом удавалось сыграть равнодушие. В каком ещё наказании? За что? Локи? Лафейсон был не из тех демонов, который мог с лёгкостью предать доверие своего господина. Но всё это имело уже второстепенную роль в сравнении с первой проблемой — наказание. Локи собирались наказать?! С большим трудом Одинсон держался, чтобы не сорваться с места и не рвануть в Ётунхейм.       — И что с ним?       — Предательство. Демоны, что с них взять. Хотя поступок его и можно считать довольно благородным, но уж точно для Генуана это не оправдание. Его не казнят, наверное, но мучиться заставят изрядно. Хотят, чтобы я принял участие.       В голове Тора помутились мысли, он не верил своим ушам. Локи прогневал Генуана, за это его подвергнут наказанию, а ведь предательство каралось со всей строгостью и жестокостью. Хеймдаль говорил об этом так, словно о какой-то нелепости, не стоящей его внимания. Тор с большой радостью перегрыз бы ему глотку собственными зубами, разодрал бы его в клочья, но от его сдержанности зависело не только его собственное будущее.       — И ты согласился?       — Да, — кивнул Хеймдаль. — Говорят, он должен был забрать души троих колдунов, нарушивших договоренность, а взял только двоих, отпустил какого-то мальчишку, помог ему разорвать контракт и связь с демоном-наставником. Как глупо, да?       — Да, глупо, — вторил Тор.       Какой демон в своём уме на такое решится? Нефилиму вдруг стало не по себе. Зачем Локи сделал это? О чём он только думал?! И это всё после их разговора, точнее, ссоры. Тор ведь не виноват? Это случилось вовсе не из-за него! Только в глубине души Одинсон не мог отрицать своей вины, не находил слов оправдания. Он не имел права оскорблять демона, ведь Локи ни разу не упрекнул его в мужской слабости.       — Что ж, у меня дела, не забудь о том, что я тебе сказал.       — Я проведаю сына, — монотонно ответил Одинсон, думая о Локи и только о нём.       «Какого хрена ты наделал, Локи? — судорожно думал Тор. — Ненормальный идиот!»       Встреча с сыном прошла так же, как и множество других, до того, когда истинный Тор, что сейчас болтался на привязи, как пойманная и распятая птица, твердил, что это он — настоящий ангел, что это ошибка, и здесь должен находиться нефилим. Крики, полные безумия, гостя не трогали, как и отца всякий раз, когда Тор взирал на него, мучаясь от боли. Одинсон просто смотрел на ангела, впервые не испытывая страха перед тюрьмой нефилимов. Каждый раз, когда Одинсон миновал высокий арочный свод и вступал в обитель проклятых, его охватывало беспокойство, но только не сегодня.       Сегодня все мысли нефилима занимал Локи. И стоило бы порадоваться, ведь после адской экзекуции своенравный демон, не знавший в своей жизни настоящей боли, притихнет, а то и забудет о нём, зализывая собственные раны. Только от такой перспективы легче совсем не становилось.       Генуан испросил помощи избранного ангела для полноты картины возмездия? Как Локи это переживёт? Переживёт ли? Как долго продлится его наказание?

***

      Вопреки желанию многих после означенного повелителем наказания, незамедлительно приведённого в действие, Локи не разжаловали до рядового демона, не убили. Иные ждали, что титул избранного слетит с него, как корона с отрубленной головы патриарха, и окровавленный символ власти венчает другую голову. Но Генуан отдал лишь один-единственный приказ — под страхом смерти ни одному демону не позволено помогать Локи после наказания. Если ему хватит сил восстановиться, значит, он вернётся в строй и снова займёт своё место в тёмном мире, а если нет, так тому и быть, корона перейдёт к другому демону. Локи не стал бы сопротивляться, если кто-то пришёл за ним сейчас и решил оторвать его истерзанные крылья. Он настолько слаб и потерян, словно из него вырвали кости и бросили на корм диким собакам. Демон не хотел никуда идти и ничего больше делать. Смертная оболочка едва выдерживала его повреждения. Ему не хватило сил переместиться в пентхаус, словно зомби он шёл по коридору, едва передвигая ноги. До лифта оставалось десять метров, когда Локи заметил боковым зрением, как на него смотрел администратор и несколько клиентов элитного отеля, но, к счастью, никто его не окликнул и в лифт за ним не бросился.       Поездка в лифте показалась вечностью. Лафейсон отпустил себя, глаза налились кровавыми слезами, из ушей, судя по теплым струйкам, пачкающим волосы, тоже текла густая кровь. Локи прикрыл глаза, светлая рубашка мокла от крови на груди и спине. Раны, нанесённые ему, разрушали и человеческий облик, изобличая, насколько сильные у него повреждения. Интересно, кто придёт его убить? Многие сейчас хотят заполучить право избранного.       Двери лифта открылись, и Лафейсон вывалился из кабины, рухнул на колени, упал ничком, вдобавок ударился виском и, чувствуя, как раскрываются его многочисленные раны, а одежда мокнет от крови, прилипая к уязвимому пульсирующему болью мясу, потонул во тьме. Если он еще хоть раз сможет открыть глаза, в последний миг увидит лишь лицо демона, пришедшего его добить, или вообще ничего не увидит. В общем-то Локи ни на что и не надеялся.