Сломленный герой

      «Твоё время приближается», — демон дёрнулся, звуки ввинчивались в голову. Свист металлического хлыста, колючие и хлёсткие удары, снова и снова.       «Твоя душа сгорает», — демон дышал часто, грудь сдавливало сильнее и сильнее. Грудная клетка не выдержит такого натиска, сердце взорвётся под давлением.       «Твоё будущее исчезает», — он пытается кричать, но не может, — ни звука не вырвалось из горла.       «Я не могу спасти тебя», — Локи выгнулся и задрожал от боли, не в силах терпеть.       «Твой демон пробуждается», — звуки нарастали, грозя разорвать голову.       «Твоя воля надламывается», — крылья выворачивает нестерпимой болью.       «Твоё тело дрожит», — по лицу струятся горячие слёзы.       «Я не могу спасти тебя сейчас, сейчас, сейчас, сейчас...», — никто не спасёт, Локи это знал и помощи не ждал.       «Ты должен спасти себя сам», — Локи не хотел спасаться, пришло его время.       — Убей меня! — закричал так сильно, насколько хватило воздуха в лёгких, только не услышал собственный крик. — Убей! Убей!       Крылья натянулись так, что терпеть было невозможно, он кричал в голос протяжно и долго, пока воздух не вышибло из груди. Для него всё кончено. Но когда же боль прекратится? Череда воспоминаний и образов кружила вокруг. Он, разумеется, не жилец, но почему он всё ещё чувствует боль?       — Убей, убей, — одними губами шептал Локи в бреду, он молил кого-то покончить со всем этим.        «Нет смысла даже пытаться, ты не можешь прекратить плакать», — тёплые руки ощупывают лицо, Локи чувствует это, влага стелется по щекам.       «Тебе кажется, что ты умираешь», — к губам прижимается прохладное стекло. Яд? Пусть это будет яд!       «Я не могу спасти тебя сейчас, сейчас, сейчас, сейчас...», — в рот попадает горечь, сглотнув, Локи надеется, что пьёт отраву.       «Ты должен спасти себя сам», — забвенье, и больше никакой боли, этого Локи был достоин в полной мере.       «Твоё время приближается», — последние секунды Лафейсон дышит судорожно.       «Твой демон пробуждается», — Локи вздрагивает, ощутив странное прикосновение, словно нежные губы коснулись виска. Поцелуй смерти? Наконец-то.       Демон дернулся, застонал, руки бесконтрольно шарили рядом, только он не понимал, где находится. Мягко, тепло. Где он? Жив? Почему жив? Судя по тупой боли во всём теле, он всё-таки жив, хотя данный факт противоречит всем законам природы. Если он не истёк кровью, значит, кто-то пришёл бы за его головой, а если бы никто не явился за короной падшего принца, то он бы истёк кровью. Третий вариант не имел ни малейшей надежды на существование. Да и какой тут может быть вариант? У Локи не было шансов, он прекрасно это понимал, но сейчас оказался в замешательстве.       Послышался какой-то шорох, Локи судорожно вздохнул, попытался открыть глаза, — получилось, но не настолько хорошо, насколько хотелось бы. Лафейсон дернулся, застонал от боли и, яростно превозмогая себя, дернулся снова, пытаясь подняться, в чём у него не было сомнения — так это в его позе, он лежал на спине.       — Эй, хватит, — раздался приглушенный возглас, Локи не сразу понял, кто рядом, прищуренными глазами он ничерта не видел, только мутные тёмные пятна на свету. Через какую-то долю секунды горячие руки уже укладывали его обратно, так бережно, словно ребёнка, труда незнакомцу это не составило. Лафейсон пытался определиться, знает ли обладателя голоса, но с этим оказалось сложно, уши очень плохо воспринимали звуки. — У тебя лопнули барабанные перепонки, успокойся, лежи и не дёргайся, раны недавно только начали затягиваться.       На секунду Локи допустил, что рядом Лафей. А кто же ещё мог о нём заботиться? Но потом вспомнил, — наставнику запрещено помогать опальному демону. Значит, не Лафей. Проскользнуло ещё более невероятное предположение: может, это Грег? Только он не знает, где Локи живёт. На этом варианты у Лафейсона закончились.       — Ты кто? — с некоторой опаской шепнул Локи. Он плохо слышал свой собственный голос, не мог даже определить, громко говорит или нет. — Назовись. Что тебе нужно?       Тёплая ладонь неуверенно прошлась по лбу, убрала тёмную прядь за ухо. Ответ вышел тоже тихим, но Локи услышал и замер, он видел перед собой только тёмное пятно на светлом фоне и не мог понять, кто может так жестоко шутить над ним. Собственный разум? Или…       — Это я, Тор. У тебя серьёзные повреждения, постарайся не дёргаться слишком сильно.       Локи резко замолк. Одинсон обеспокоенно разглядывал его бледное лицо, разметавшиеся по светлой подушке тёмные локоны, прищуренные мутно-зелёные глаза. Почему он замолчал? Никак не отреагировал, ведь должен был хоть что-то сказать: «спасибо» или «катись отсюда к чёрту!». Хоть что-то! Но Лафейсон молчал, и нефилима это обеспокоило. Лишь губы поверженного демона нервно дрогнули.       — Локи? Ты меня слышишь? Это я, — врачеватель говорил осторожно, стараясь не повышать тона, зеленоглазый сглотнул, не издал ни звука. — Это я, Тор. Ты в безопасности. Тебе нужно время, чтобы восстановиться.       Лафейсон похолодел, сердце, казалось, замерло на долгие несколько минут, воздух так и застыл в лёгких. Демон не мог взять в толк, где он сам, и почему рядом с ним нефилим. Неужели он действительно рядом? Наконец момент оцепенения разбился вдребезги, Локи снова смог вдохнуть, и сердце его стало беспокойно биться, лицо покрылось холодным потом, всё тело кололо и жгло.       — Локи? — снова осторожно позвал Одинсон, демон не мог определить окраску интонации его голоса, он ведь должен как-то отреагировать на присутствие ангела, но только не знает как. Слишком растерян и удивлён его появлением.       — Что со мной? Где мы? — тихо и отчасти равнодушно спросил Локи севшим голосом.       — В пентхаусе, — был ответ.       — Мне запрещено помогать, — сглотнув кислую слюну, отозвался демон, он немного привык к мутному свету, но всё равно ничего не видел, только пятна. Он чувствовал, как его начинает подташнивать. — Тебе лучше уйти, пока за мной не пришли...       — Охотники до чужих привилегий? — Тор внимательно рассматривал застывшие мутные глаза и не мог понять, что тот чувствует сейчас, его лицо не выражало практически ничего, разве что очевидную растерянность. — Уже приходили.       Локи судорожно облизнул пересохшие губы, сглотнул и вдруг закашлялся. Тор опустил свою тяжёлую ладонь на узкую грудь, демон почувствовал давление, но его вовсе не душили, а приступ кашля вдруг оборвался, и дышать стало чуточку легче, словно одним наложением рук Одинсон мог исцелить.       — Почему я всё ещё жив, если они были здесь? — очень тихо произнёс Лафейсон, почему-то он не ожидал, что гость его услышит.       — Я запечатал твой пентхаус, сюда никому не пройти, — с лёгким вздохом объяснил полукровка. — Ты идёшь на поправку, но с большим трудом. Тебя изрядно вымотали.       — Тебе лучше уйти, — Локи постарался сказать это чуть громче и при этом уверенно. — Они будут атаковать защиту, пока не прорвутся сюда.       Странно, но Локи мало интересовала собственная жизнь. Особенно в данный момент, когда из него сделали фарш, который вопреки всем законам физики дышал и продолжал жить. Он даже не знал, почему так происходит. Отчасти у него имелся ответ на этот вопрос. Ётунхейм ничего не потеряет, если он исчезнет, таков закон природы — одно пропадает, другое появляется. Но по некой загадочной причине Лафейсон считал, что Тор — существо уникальное, утратить такое создание для вселенной было бы серьёзной потерей. Себя же он не превозносил настолько, какая честь в том, чтобы видеть в себе венец творения? А ещё Локи считал, что Тор достаточно страдал, и, коль скоро он умудрился выбраться из заточения, откуда никто ещё не выходил, нельзя допустить его возвращения туда.       — Им сюда не пройти, — сдержанно и в тоже время напористо ответил Одинсон. — Они уже перестали пытаться.       — И всё равно…       — Локи, послушай, я никуда не уйду. Слышишь? Пока ты не встанешь на ноги, — перебил Одинсон. — Я отлучаюсь только за лекарствами для тебя.       — Я…       — Лучше не трать силы на разговоры, всё будет хорошо, — снова оборвал речь демона Тор.       На губах Лафейсона появилась вымученная улыбка. Нефилим был долгожданным гостем в пентхаусе всегда и при любых обстоятельствах. И, хотя Локи не надеялся более почувствовать его прикосновения или увидеть, вселенная щедро одарила его, пусть и в подобной сомнительной ситуации.       — Я не вижу тебя, — прошелестел Локи. — Только мутные пятна.       — Ага, — озадаченно отозвался Одинсон, он и сам понял, что с глазами у Локи что-то не в порядке, только пока не мог определиться, как с этим быть. — Я сейчас отлучусь ненадолго. Не вздумай вставать. Пока меня не будет, никто не войдёт, ничего не бойся.       Локи не ответил, он закрыл глаза, а в душе понадеялся, что Тор больше не вернётся. Зачем вообще он помогает? Из-за крови? Едва ли он такой единственный бочонок с элитной разнузданной кровью, — демоническая шлюха. Единственная шлюха на свете? Что за ерунда?! Значит, есть какой-то подвох. Знать бы, какой. Одинсон бесшумно ушел, а Локи провалился в тёмный сон.

***

      Несколько последующих дней показались Локи странным затянувшимся сном в мутном мире монохромных пятен. Тор постоянно находился рядом, поил его какими-то снадобьями с противным травяным привкусом, обтирал его обнажённое измученное тело. Локи не реагировал на осторожные прикосновения, запахи трав убивали в нём не только сексуальное возбуждение, но и любопытство. На самом деле он не хотел, чтобы его трогали сейчас, но ничего об этом Тору не говорил.       Демон спал, что-то пил из рук нефилима, снова спал и дальше по кругу. Одинсон коротко объяснял, что даёт ему восстанавливающие зелья, при этом не уточнял, откуда они у него взялись. Не заговаривал об инциденте, после которого они не виделись. Локи говорил и того меньше. Он не задавал вопросов, не интересовался, зачем Тору нужно с ним возиться, понятное дело, какая-то практическая выгода должна иметь место. Так прошла практически неделя, а в воскресенье утром, открыв глаза, Лафейсон прозрел. Увидел не мутные пятна, а зашторенное окно своей спальни, обстановку в стиле минимализма. Белый торшер освещал прикроватную тумбу слева от постели, возле зеркального шкафа в тени стоял Тор: здоровяк со светлыми распущенными волосами, щёки покрывала щетина, столь не привычная для глаз Локи. И ещё одна странность — тёмное облачение. Чёрная рубашка и брюки, в остальном как всегда, — безупречное воплощение силы. В профиль Тор выглядел, как ангел отмщения, готовый разить врагов, воздавая всем по заслугам, сильный и безжалостный. Уголки губ демона дёрнулись в подобии улыбки, но какой-то вымученной и усталой. Лафейсон не хотел, чтобы его заметили, просто тихо, как вор, любовался на нефилима. Одинсон напряжённо смотрел в зеркало на своё отражение, так показалось сыну Лафея в первую секунду, когда он открыл глаза. Но уже в следующий миг зеркальная гладь подёрнулась рябью, и демон разглядел красивую белокурую женщину. Волосы её отливали золотом, преисполненное королевской стати лицо выражало спокойствие и смирение. И только глаза показались демону знакомыми, будто ледяные кристаллы, внимательные и бесстрастные.       — Ты долго не отвечала, — произнёс Тор с упрёком. — Твой отвар его глазам не помогает.       — Это самое сильное средство, — ровным тоном отозвалось отражение. — Нужно время для восстановления, он серьезно пострадал. Удивительно, что вообще выжил. За такой проступок его могли казнить, а так миловали.       Локи наблюдал за беседой отстранённо, словно ему было всё равно, или это вообще был не он. Присущее ему здоровое любопытство обычно в разы зашкаливало, когда Тор был рядом, а сейчас он ничего не испытывал.       — Как реагирует Малекит? — с напором требовал ответа Одинсон. — Отчего-то он не явился на наш порог в надежде завоевать чужие привилегии.       Лафейсон отвёл взгляд в сторону. Он плохо соображал, но задался вопросом: почему Тор спрашивает о Малеките? И почему её? Красавица точно не была демоном, иначе Локи разглядел бы её истинную суть. А уж странное словосочетание «наш порог» надолго заставило его смутиться.       — Статус Локи ему ни к чему, ты же понимаешь, ему не с руки оказаться на всеобщем обозрении. А вот Хель вполне могла явиться, — белокурая красавица говорила неспешно, но в голосе её присутствовал оттенок тревоги, и Лафейсон это чувствовал, он снова слышал и понимал интонации. — Я беспокоюсь о тебе, Тор, ты подвергаешь себя серьёзной опасности.       — Не больше, чем всегда, правда же? — Одинсон скрестил руки на груди, смотрел с вызовом, он вёл себя грубо.       Почему полукровка так разговаривает со своей знакомой, пока было для демона загадкой. Кажется, Тор мало с кем в общении проявляет такт. Но с чего он решил, что эта красотка что-то ему должна?       — Не будь таким сердитым. Его крылья восстановились? — продолжала собеседница, взирая из зеркала на нефилима.       — Практически, я вправил, насколько возможно, — удручённо кивнул Одинсон, словно его собственные крылья ломило, как сросшиеся после перелома кости. — Меня беспокоят его глаза.       — Он восстановится, я полагаю, ты усердно способствуешь этому.       — Делаю всё, что могу.       — Но побереги и себя, Тор.       — Только не надо этого, — презрительно хмыкнул ангел, опустил руки и расправил плечи, показывая, что он давно уже не ребенок, чтобы о нём так сильно беспокоились.       — Я люблю тебя, даже если ты в это не веришь, — мягко ответило отражение. — Ведь ты приходишь ко мне, значит, моя любовь тебя тянет.       — Ладно, — Тор дёрнулся, скривился в подобии отрицания, эта старая песня ему неприятна. — Если через несколько дней его глаза не придут в норму, я навещу тебя снова, и ты сделаешь для него что-то посильнее.       Отражение снова завибрировало, но так, словно в тихую гладь озера бросили камень, который поднял сильные волны. Локи смотрел пристально, пытаясь понять, что он только что услышал и увидел. Прикидываться спящим он не стал. Судя по реакции повернувшегося к нему Тора, разговор с отражением явно не был предназначен для глаз и ушей демона, лицо нефилима сделалось хмурым, но лишь на какие-то мгновения, а затем вдруг обеспокоенным.       — Локи? — Тор подошёл ближе и без задней мысли уселся рядом на постель. Словно между ними не было никакой ссоры. Он смотрел в ясные зелёные глаза, но, казалось, столь безучастные и пустые — Твои глаза? Ты видишь? Видишь меня?       Лафейсон медленно кивнул, надеясь избежать допроса по поводу того, что он успел подсмотреть. По правде говоря, ему хотелось как можно быстрее оказаться в одиночестве. Нефилиму лучше не задерживаться в его апартаментах.       — Я практически восстановился, тебе не обязательно всё время быть здесь, — тихо и как-то неуверенно заговорил Локи. Не уточняя, но открыто намекая, что Тору вообще изначально не надо было приходить.       — Обязательно, — возразил нефилим, он накрыл руку Локи своей ладонью и замер в ожидании реакции. Несколько недель назад демон отдал бы за такое прикосновение всё, что имел, но сейчас из него словно вырвали все эмоции, он не реагировал. — Я позабочусь о тебе.       — Ты и так слишком много для меня сделал, и за век не расплатиться, — продолжал Локи монотонно, он отвёл взгляд в сторону, говорил, словно под диктовку, выражая сухую благодарность. — Когда понадобится кровь, приходи, я тебе никогда не откажу.       — Локи, — Одинсон сглотнул, нежно погладил демона по руке, в надежде вызвать у него хоть какую-то реакцию, злость, раздражение, но ничего не получил. Это всё больше беспокоило Тора. Сначала нефилим не придал этому значения, отлично понимал — Лафейсон не бросится ему на шею от радости, но такая серьёзная подавленность и совершенно отстранённый разговор заставили его обеспокоиться. Одинсон решился спросить напрямую. — Я понимаю, что ты оскорблён моими словами, я погорячился тогда, я не должен был тебя оскорблять, я…       — Нет, — Локи попытался улыбнуться, но вышло как-то криво. — Всё нормально. Понимаешь, мне всё равно, останешься ли ты со мной или уйдёшь, убьют меня или нет, мне нет дела.       Локи прикрыл глаза, почувствовал, как рука Тора соскользнула с его ладони. Несправедливо! Какой-то дурной сон, так не должно быть, но так есть, и другого ждать нет смысла. Локи ничего не чувствует, абсолютно ничего.       — Это странно, — монотонно продолжил Локи, снова упрямо открывая глаза. — Но это так.       Тор нахмурился. Он вспомнил, как и сам некоторое время назад восстанавливал силы при помощи отваров Фригг. Зелья быстро вылечили его тело, привели в норму и тонус, но первое время он выглядел и чувствовал себя так же, как сейчас Локи. Хотя у него это состояние прошло гораздо быстрее, заменившись плохо контролируемой яростью, на этот случай, правда, существовало лекарство — демоническая кровь. Как помочь Локи в данной ситуации, Тор не знал, кровь тут вряд ли сыграет какую-то роль.       — Вот увидишь, всё встанет на свои места, — постарался обнадёжить нефилим, поскольку собирался сделать всё от него зависящее, чтобы исправить ситуацию. — Тебе больно? Может, ещё зелья?       — Нет, — Лафейсон дёрнул головой. — Отвратительный вкус.       — Они лечебные, — словно бы оправдывался врачеватель. — Польза компенсирует вкус.       — Я понимаю, но больше не надо, — Локи сглотнул.       — Хорошо, как скажешь, тебе бы поесть. Я закажу?       — Закажи, — монотонно отозвался хозяин апартаментов и снова закрыл глаза.       Тор бесшумно удалился из спальни. Демон вдруг задумался. На самом деле, почему он так реагирует? Он в жизни таким не был. Что бы ни происходило, любопытство и энергия — две главные составляющие его характера, уже не говоря о том, что сексуальный интерес и половое влечение — его постоянные спутники. Он нехило возбудился, принимая удары металлического хлыста Таноса, демона-карателя, который привёл наказание в действие. Его член крепко стоял, истекая смазкой, словно его не били, а трахали. А сейчас, когда самое желанное в мире существо рядом, и Локи мог бы канючить, как ребенок, вызывая к себе добрую долю жалости и умиления, ему попросту всё равно. Чертовщина какая-то! Так не бывает, уж точно не с ним. Он ведь так хотел Тора, так желал его всей душой и своим порочным телом, он был оскорблён его словами в тот последний раз в душе, а сейчас, когда есть возможность устроить истерику, он молчит.       «Так не бывает!», — сам себе сказал Локи.       Как бы он ни был вымотан наказанием, его нынешнее состояние можно назвать иррациональным и неправильным, с какой бы точки не взглянуть на эту ситуацию. Локи принял скоротечное и, на его взгляд, самое верное решение, нужно проверить, как он отреагирует на собственные ласки. Здесь всё просто, если возбуждение проявится, значит, он в норме, а если нет, значит, он болен, или, того хуже, с ним случилось то, что и с Тором после пыток. Что с этим делать, Лафейсон пока не знал, сначала надо убедиться, подтвердить или опровергнуть своё предположение.       Когда Тор вернулся, Локи попросил его помочь добраться до ванной комнаты. Одинсон удивился такой резкой перемене, но с готовностью помог, точнее, он всё сделал сам, сначала наполнил широкую ванную тёплой водой, вернулся в спальню, бережно подхватил демона на руки и отнёс в смежное помещение. Там было тепло, душевая кабина как внизу отсутствовала, только широкая мраморная ванная. Одинсон опустил зеленоглазого в тёплую воду. Локи тут же схватился за борты ванной. Нефилим отошёл на пару шагов в сторону, прислонился спиной к тумбочке с разными принадлежностями и стал пристально наблюдать за своим демоном. Тот упёр потерянный взгляд прямо в стену, словно никого не слышал и ничего не видел, а затем вдруг поднял глаза на гостя, заговорил ровно и без эмоций:       — Оставь меня, пожалуйста.       — Вдруг тебе станет нехорошо, — Одинсон скрестил руки на груди. — Я останусь на всякий случай.       — Какой ещё случай? — Локи дёрнулся. — Ты издеваешься? Утоплюсь я, что ли?       Может, Локи и хотел, чтобы его слова выглядели как шутка, но Одинсона его тон не позабавил, наоборот, он сделался таким серьезным, что, казалось, вот-вот лопнет от этой своей надутости.       — Мало ли, — отозвался Тор с опаской.       Тут уж Локи не выдержал, он больше сыграл, чем говорил от души, будь ему хоть чуть-чуть не всё равно, он, должно быть, бросил бы упрёк с большим жаром, но получилось как-то просто преувеличенно холодно.       — Тебе-то какое дело?! — для убедительности повысил голос. — С каких пор тебя беспокоит жизнь демонической шлюхи вроде меня, м? Выйди отсюда, а лучше совсем уходи!       Одинсон поражённо открыл рот, но немедленно его закрыл, лицо его покрылось красными пятнами, он сжимал и разжимал кулаки, казалось, ещё секунда, и набросится. Локи напряжённо ждал и наконец дождался — Тор вдохнул, выдохнул и вышел вон.       Странно, что не хлопнул дверью, наоборот, мягко её прикрыл. Словно пытался показать понимание. Локи вздохнул, устало ополоснул лицо водой. Должно быть, он всё испортил, хотя куда уж хуже. Всё кончилось ещё неделю назад. Пару минут демон просто сидел без движения, а потом опустил одну руку в воду и прошёлся ладонью по животу, он прикрыл глаза и без прелюдий обхватил мягкий член ладонью. Он сжимал себя, ласкал, сперва осторожно, затем более настойчиво, а в итоге с остервенением, с каждой секундой его поражало осознание, — он никак не может добиться твёрдости. Это невозможно! Как это с ним случилось?! Может, из-за Хеймдаля, он принял непосредственное участие в наказании. Что, если ангелы используют в пытках какую-то особую магию, так случилось с Тором, а теперь и с ним. Но разве ангельские хитрости влияют на демонов?       Неутешительный вывод привёл его в ярость, Локи вцепился в отполированные мраморные борта, скребя когтями по гладкой поверхности, зазубрины остались глубокие, но этого было мало, сильный магический выброс устроил в ванной приличный погром. На звук бьющегося стекла в ванную влетел Одинсон. Локи показалось, что таким обеспокоенным он нефилима никогда не видел, хотя они не так уж давно знакомы, чтобы он имел представление о таких нюансах. Ванная комната в один миг стала полем боя зеленоглазого демона с самим собой. На полу валялись осколки большого настенного зеркала, разные банные принадлежности: полотенца, халаты, разнообразные тюбики.       — Локи?! Что случилось?       — Ничего, — Лафейсон крошил мрамор под своими когтями, он смотрел загнанно, словно за ним прислали конвой. — Я прошу тебя, уйди. Спасибо, что вытащил меня, я в порядке, но мне нужно побыть одному. Я не хочу на тебе срываться, Тор. Придёшь в другой раз, мои двери для тебя всегда открыты, но сейчас уйди.       — Локи, ты…       — Хочешь сейчас? Тогда пей и уходи! — выкрикнул Лафейсон срывающимся голосом, теряя терпение. Он хотел остаться один как можно скорее, ему нужно больше пространства и времени осознать своё шаткое положение, определиться, как быть дальше.       — Локи, ты что? — взволнованный нефилим дёрнулся в попытке подойти, но Локи так на него глянул, что он немедленно остановился. — У тебя что-то болит? Ты только скажи, я тебе помогу.       — Ничего у меня не болит, — Локи вдохнул полной грудью, оскалился. — Я ничего не чувствую. Вот что со мной. Не могу даже подрочить себе, у меня не стоит. Я должен подумать, что с этим делать, а тебе лучше позаботится о себе, не пристало тебе якшаться с демонической шлюхой, которой есть, кому подставить зад, кстати говоря, ты уж будь уверен.       Про себя Локи умолял Одинсона уйти. Ну, должен же он оскорбиться наконец и свалить. Но уходить нефилим, видно, не собирался, и Локи пустился во все тяжкие, круша мосты, которые сам возводил с огромным трудом.       — А, я всё понял, — зло выплюнул демон. — Теперь твоей заднице ничто не угрожает, можно и понянчиться со мной.       Нечитаемый взгляд Тора прожигал не хуже пламени Муспелльхейма. Локи растерял остатки решимости, он судорожно выдохнул и закрыл лицо руками. Он не хотел обидеть Одинсона, но понятно, что их дороги ведут в разные стороны, а сейчас всё вообще стало как-то нестабильно и запутанно. Почему Тор просто не уйдёт?       Послышался треск стекла под ногами гостя, Локи замер, в этот момент он одинаково сильно боялся и того, что Тор приблизится, и того, что уйдёт. Звуки удалялись, демон судорожно выдохнул, отнял руки от лица, вскинул голову — нефилим исчез.       Локи стало больно и обидно, он лишь попытался убедить себя в том, что всё правильно. Лафейсон огляделся вокруг, — бардак его не смущал, ему было наплевать. Сейчас он оказался лицом к лицу перед другой проблемой, он сам не свой и не понимает, в чём причина. Он только сейчас задумался, ему ведь надо как-то вылезти из ванной, а сил на это просто нет, ни на что нет, только на пустую злость и бесполезное равнодушие. Демон выдохнул и прислушался — играла музыка. Откуда музыка?       «Там были бесконечные дни и ночи», — услышал Локи и замер, музыка играла в пентхаусе. Контрактники Сурта, его самая удачная сделка и любимая группа Локи.       «Где наша любовь превратилась в лёд», — Лафейсон дернулся, когда понял, звуки доносились из спальни, только приглушенно.       «Но пламя внутри всё ещё горит», — демон судорожно выдохнул, музыка пролилась бальзамом на его истерзанное тело и душу.       «Вернись ко мне», — демон вздрогнул, в дверном проёме показался белокурый громила.       «Мне плохо без твоей любви», — Тор прятал взгляд, он подошел ближе, скрипя осколками под ногами, нагнулся и осторожно подхватил Локи на руки, не задавая вопросов, не интересуясь, позволит ли демон. Он делал то, что считал нужным, полагаясь лишь на свою интуицию.       «Вернись ко мне», — Локи позволил себе обхватить врачевателя за плечо, выдохнул, вдруг смущаясь собственной наготы. Не произнёс ни звука, будто онемел.       «Без тебя мне так грустно», — Одинсон сильнее прижал демона к себе, от сердца отлегло, когда Локи прикоснулся к нему.       «Так грустно...», — Тор вынес демона из ванной комнаты, опустил на постель, на которой предусмотрительно было разложено мягкое полотенце.       — Прости, — выдохнул Локи, заметив, что намочил одежду ангела.       — Ерунда, — отмахнулся Одинсон. — Я пойду…       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — Локи вдруг схватил Тора за руку, говорил торопливо и взволнованно. — Прости, что наговорил тебе, я просто, я…       — Локи, успокойся, — нефилим присел на постель коснулся ладонью бледной щеки и осторожно улыбнулся. — Я просто схожу за заказом. Я никуда не уйду.       — Правда? — рука демона соскользнула с запястья нефилима. — Точно не уйдёшь?       — Обещаю.       Тор вернулся минут через пять с подносом в руках. Запахло пряным жареным мясом. Лафейсон наблюдал за гостем настороженно, он не хотел есть, точнее, не отказался бы, но энтузиазма не испытывал. Нефилим подошёл ближе, опустил поднос на прикроватную тумбу и осторожно помог Локи приподняться, сесть в постели поудобнее. Для него было странно, что демон в его отсутствие запахнулся, используя полотенце. Локи вообще вёл себя не как обычно, это сводило Тора с ума. Зеленоглазый не заговаривал, отмалчивался, только посматривал на своего гостя с затаенной надеждой. Врачеватель тем временем прикинул, поставить ли поднос на колени Локи или самому поухаживать.       — Хочешь, я тебя покормлю?       Лафейсон отрицательно покачал головой, а затем тут же положительно. Он растерялся от такого предложения. Тор, которого он знал, к какому привык, не был услужлив и заботлив, обычно эту роль брал на себя Локи.       — Я не понял, «да» или «нет»?       — Если для тебя это допустимо, — отозвался Локи монотонно, пусть сам решит.       — Я сделаю всё, что захочешь, только скажи, — ледяные лазуриты таяли, грозились вот-вот пролиться, опустошая глазницы. — Скажи, что сделать, Локи. Мне так больно видеть тебя таким. Когда я лечил твои раны, было куда проще, я просто делал, что следует, и ждал твоего выздоровления, — голос Тора предательски дрожал, он и так долго держался. — А сейчас мне больно от того, как ты смотришь, и что говоришь. Скажи, что мне сделать?       Локи не знал, что хотел услышать Тор. «Поцелуй меня, прикоснись, ложись рядом», — что-то в этом роде. А он не задумывался, что сластолюбивый демон запросит нечто невыполнимое? Вот только Лафейсон не собирался просить и заставлять гостя переступать через себя, выполняя унизительные приказы.       — Я в порядке, — соврал Локи, опуская глаза, не отвечая на вопрос.       — Нихрена ты не в порядке, — рыкнул Одинсон, он готов сорваться, хотя отлично понимал, сейчас его несдержанность только во вред. — Когда ты в порядке, ты флиртуешь, пристаёшь и болтаешь не смолкая.       — Только тебе всё это не нужно, — грустно пожал плечами Лафейсон, сейчас он понимал это с особой ясностью. Всё, что Локи делал до того, было Тору противно. Разве нет? — Сейчас-то я идеальный, как думаешь? Молчаливый импотент, неспособный отстоять свои привилегии. Как думаешь, я долго протяну? Меня, такого слабака, разорвут на куски, стоит мне только выйти отсюда.       — Всё не так, — отрицательно помотал головой Тор, готовый поспорить с этим. — Никто тебя и пальцем не тронет. Ты восстановишься и…       — И что? Что, Тор? Ну, ответь, — Локи тяжело сглотнул. — Ты сказал, сделаешь, что попрошу?       Нефилим немедленно энергично кивнул головой, показывая свою готовность и согласие. Всё, что угодно, лишь бы демон стал прежним, раскованным, наглым и таким родным. Чуть было не потеряв Локи по собственной глупости, Тор осознал, как демон на самом деле ему необходим.       — Трахни меня, — прошелестел демон, удерживая зрительный контакт. — Пальцами.       — Пальцами, — выдохнул Тор, чувствуя, как опалило его грудь приятным жаром, Локи пошёл на контакт. Примерно этого Одинсон и ожидал, положа руку на сердце, он готов выполнить любой каприз, даже если это причинит ему самому боль. Самое интересное состояло в том, что Тор не злился, не возникало желания упрекнуть демона в эгоизме. Сейчас Локи так же мучился, как и он сам от невозможности удовлетворить свои потребности. Нефилим вздрогнул от нетерпения, осторожно улыбнулся, получив крохотный шанс извиниться. Он готов на всё, лишь бы демона не постигла его собственная участь. Лафейсон затаил дыхание в ожидании глупых вопросов со стороны Тора: «Ты хочешь прямо сейчас? Ты уверен? Может, стоит подождать?». Одинсон повёл себя более чем странно, словно готовился к этому лет сто кряду. Каждое движение идеально выверено: не отрывисто и не плавно, — золотая середина. Локи ничего не успел понять, а уже оказался лежащим на животе. Судорожно вцепившись в подушку, зеленоглазый напрягся, ощущая, как сильные ладони скользят по его спине. Лафейсон неуютно поёрзал и озадаченно охнул, когда Одинсон отвёл его волосы на один бок и коснулся губами верхних шейных позвонков. Было приятно, как то недопустимо нежно.       — Это не обязательно, — прошелестел Локи и нервно добавил. — Можно без прелюдии.       — Тебе больно? — прогудел Тор, губами касаясь мочки уха, он должен уточнить.       — Нет, — был ответ.       — Противно?       — Нет! — с неожиданным возмущением выдал Локи.       — Тогда я продолжу? — прошелестел нефилим.       — Да, — прозвучало мучительно, но совсем не равнодушно.       Тор покрывал нежными поцелуями плечи зеленоглазого демона, теплом своих рук согревал узкие бёдра, поглаживал трепетно и внимательно. Одинсон прислушался к ровному дыханию Локи, он не выдавал чрезмерной заинтересованности, но в подушку вцепился, как в спасательный круг. Нефилим скользнул языком по змею-позвоночнику, любовник дёрнулся, прогнулся, коротко застонал и с рыком ударил по подушке кулаком. Тор догадался, что его старания проходят даром, и Локи этот факт злит, и вообще его не о том просили. Но Одинсон вдруг открыл для себя, что ему приятно самому касаться демона, ласкать его, как и в прошлый раз, когда он жадно отсасывал зеленоглазому, это было горячо и возбуждающе, если только не отсутствие физической реакции. Сейчас Тор хотел сделать всё, на что способен, и даже больше, ради Локи и просто потому, что сам хотел.       — Тшшш, не злись, — попытался успокоить Тор. — Просто расслабься, слышишь?       — Ладно, — сдался Лафейсон, ожидая продолжения.       Тор осторожно, так целомудренно погладил его ягодицы, понукая, заставил немного раздвинуть ноги и вдруг шлёпнул по заднице, получилось звонко и неожиданно. Лафейсон дёрнулся и улыбнулся, такого он не предвидел, интересный поворот. Демон даже собрался было прокомментировать поведение нефилима, но тут же задохнулся и, широко распахнув глаза, впился острыми когтями в подушку, раздирая насквозь, светлый наполнитель полез наружу. Одинсон, должно быть, рехнулся, если его язык полез, куда не следует. А может, и следует…       — Это вовсе не… ох, чёрт…       Лафейсон застонал, напряжённо выгнулся, ощущая настырный горячий язык у входа. Тор жадно ласкал его, обильно смачивая слюной, не успел демон прийти в себя, а настойчивые пальцы уже разминали вход в его тело. Демон плавился в руках порочного ангела, и язык не повернулся остановить его.       Локи закусил губу, судорожно закрыл глаза, отринул все, что могло ему мешать насладиться этой близостью, и просто выбросил из головы. Воспоминания о пытках и боли не должны влиять на него сейчас. Он ведь мечтал об этом с того самого момента, как впервые пригласил нефилима к себе. Лафейсон задышал чаще, когда настойчивые пальцы стали толкаться в него резко, нетерпеливо.       — Локи… — послышался судорожный вздох за спиной, и свет в спальне стал моргать. Демон распахнул глаза, но вместо мягкой постели он оказался вмят в твёрдую субстанцию, напоминающую горячий камень, маслянистая полутьма клубилась влажным туманом. Демон и ангел оказались где-то на периферии миров в отдалённом нейтральном уголке вселенной.       — Как это романтично, — не удержался Лафейсон и уже успел пожалеть о том, что открыл рот, поскольку настойчивые пальцы резко исчезли, больше не ласкали его.       Правда, Тор не дал ему забеспокоиться всерьёз. Зеленоглазый охнул, чувствуя знакомую выламывающую боль в крыльях, казалось, болел каждый участок перепончатой кожи. Горячие, невозможно властные руки подхватили его, развернули, Локи застонал от боли, ухватился за крепкий камень и...       Тор предстал перед его взором в полной красе: светлые локоны змеились, развевались, словно от порыва ветра, глаза горели ультрамариновыми всполохами, мощное тело светилось изнутри. Истинное воплощение нефилима привело зеленоглазого в такой восторг, что он не сразу понял, отчего в паху палит и режет нестерпимой сладкой болью. Настойчивый жадный рот нефилима поглотил стон боли. Тор целовал его так, словно клеймил, порабощал, горячо и влажно. Тор целовал его?! Да, именно это он и делал. Лафейсон уступил жадному рту раньше, чем понял суть происходящего. Пах налился таким жаром, что Локи готов был потерять сознание, но острая боль пролилась всепоглощающим теплом, у него крепко стоял. Наверное, сегодня особый вечер открытий и сюрпризов, но помимо поцелуя и чудом пробившегося сквозь пелену равнодушия возбуждения зеленоглазый к своему удивлению и восторгу почувствовал, как Тор подхватывает его под ягодицы, вынуждая обхватить свои бёдра. Лафейсон подчинялся беспрекословно, боль заставляла его щуриться и дёргаться в руках нефилима, а жажда — тянуться к нему, льнуть к горячему камню его груди. На этом безумие не прекратилось, охваченный эйфорией Локи, потерявший возможность соображать, почувствовал как горячее, твёрдое и влажное у самого входа трётся и напирает.       — Тор! — резко вскрикнул Лафейсон и понадеялся лишь на то, что всё понял верно, что это не раскалённая кочерга или что-то в этом роде. Локи сам начал насаживаться, вцепился в плечи любовника, при этом заботливо спрятал когти.       — Локи, я не сдержусь, — хрипло прошептал Тор, и тут же из горла его вырвалось рычание.       Локи не слушал, он сам исступлённо насаживался на член распутного ангела. Боль и наслаждение сплетались, так же как их тела. Не услышав возражений, Тор сразу сорвался на быстрый ритм, он вколачивался в податливое тело, увлажнённый кровью демона, стонавшего в его крепких объятьях. Растрёпанные чёрные волосы, до боли сомкнутые веки, вспотевший устланный символами лоб. Одинсон задыхался от жара, от неудовлетворённости, от тесноты и трения, ему было мало, ему нужно ещё больше. Локи не пытался сопротивляться его власти, даже когтями не впивался в его плоть, он стонал и позволял себя трахать, совсем без нежности, дико и необузданно загонять в своё нутро твёрдый как камень член.       — Не останавливайся! Никогда! — выкрикивал обезумевший демон, цепляясь за плечи нефилима, отдаваясь всецело, словно хотел быть раздавлен этой мощной силой. — Укуси меня! Немедленно! То-ор!       Одинсон впился клыками в бледную шею, продолжая таранить его тело, не выпуская его из рук ни на секунду, кровь хлынула в рот сладким нектаром. Как наркотик сносит крышу смертным, так кровь любовника доводит Одинсона до сумасшествия, его мощные крылья дёргаются и раскрываются, возвышаясь над головой, перья мерцают, разгоняют мрак, но не на столько, чтобы туман рассеялся.       Локи стонет, так что и не понятно, плохо ему или хорошо, Тор вылизывает его шею и придерживает дрогнувшие чёрные крылья, ему лучше сейчас не раскрывать их.       — Ну же! Сильнее! Не сдерживайся! — отрывисто выкрикивает Локи.       Одинсон думал, что уже успел покалечить своего демона, а он заявляет, что хочет ещё. Ненасытное создание ревностно требует своё, и Тор внимает просьбам.       — Сделай! Ну, сделай это!       Возбуждение не спадает, и развязка ещё не скоро. Тор делает то, что хочет, то, о чём просит любовник, он двигается так резко и загоняет так глубоко, как может, а Локи каким-то непостижимым образом умудряется намеренно зажиматься, противится ему, причиняя себе боль, а насильнику — наслаждение. Крылья Локи бьются под ладонями полукровного ангела, и он выпускает их, стискивает изящные бёдра, впивается пальцами, насаживает на себя, и, словно бы этого наглому демону мало, он умудряется поводить бедрами так, что у Одинсона темнеет перед глазами, и только два вспыхнувших зелёных факела — его маяк в этой тьме. Чёрные крылья обнимают светлые, когтями цепляют нежные ласковые перья. У кромки сознания Тора теребит беспокойство. У Локи травмированы крылья, его надо беречь. Ну или уберечь хотя бы крылья. Одинсон выскальзывает из горячего тела, слышит в ответ полное недовольства и ярости шипение. Лафейсон скалится, хватает за плечи, но ладони соскальзывают. С нежностью, словно укладывая дитя в постель, Одинсон осторожно выпрямляет чёрные крылья и опускает зеленоглазого на спину, раздвигает его ноги и притискивает к горячему камню, подаётся вперёд, снова проталкивается во влажную тесноту, и они стонут в унисон, сливаясь воедино.       — Мой демон, — рычит Тор, вколачиваясь между ног Лафейсона со всем жаром, на который способен. — Мой… мой…       Лафейсон обхватывает его бёдра ногами и с трепетом ловит каждый его толчок, пиявкой липнет к нефилиму, хватает за плечи, стонет громко и пошло, от всего этого у Тора окончательно сносит крышу. Безумное совокупление, не доступное никому из смертных, продолжается очень долго. Дорвавшись до желанного, Одинсон уже боялся, что просто не выдержит этой пытки наслаждением, сломает хрупкого любовника пополам в порыве страсти. Разум твердит: «Кончай!», а тело требует ещё и ещё. Да и сумасшедший Локи не позволяет ему остановиться, он всё требует и требует, как хозяин понукает послушного раба.       Тор кончал долго, Локи под ним метался, стонал и выл, в какой-то момент он вдруг стих и стал мягким, как восковая кукла, инстинктивно это обеспокоило нефилима. Он вздрогнул и дернулся, приподнимаясь. Демон словно бы спал, бледный, растрёпанный, по шее текла тонкая струйка горячей крови, живот заляпан спермой. Тора пробила крупная дрожь, он растерялся, словно кто-то другой измучил его демона, словно это не его вина. Одинсон поспешно покинул обмякшее тело, стал нежно прикасаться к груди зеленоглазого, но тот не двигался, словно мертвец.       — Нет, нет, нет, — зашептал Тор, не веря, что мог в порыве страсти перегнуть палку настолько, что убил демона. — Локи? Локи…       Лафейсон хмыкнул, каменное лицо снова заиграло красками, он кривился от боли в крыльях, но был счастлив, он снова стал собой. Более того, он был удовлетворён по всем пунктам, получил своё, на его лице медленно расползалась мечтательная улыбка.       — Я в норме, — самодовольно прошелестел демон, ресницы дрогнули. — Я немного утомился… Но если ты хочешь, можем ещё раз.       — Дурак! — выпалил Одинсон и подхватил наглеца на руки, только сейчас до его сознания дошла мысль, что демона нельзя убить подобным образом, — таких сущностей можно умертвить, только вырвав крылья.

***

      За окном творилось буйство. Плотные тёмные тучи скрыли небосклон, дождь барабанил по карнизу, однородным шлейфом разбавляя мелодичную музыку в пентхаусе. Обнажённый нефилим смотрел в окно на тонущий под шквальным дождём город. Смертные спешили по своим делам, прикрываясь цветастыми зонтами, транспорт гудел, жизнь как всегда била ключом. Ох уж эти смертные — беззаботный народец. Тор не хмурился, он улыбался.       «Я не хочу жить вчерашним днем», — тянул любимчик Локи из динамиков свою утреннюю колыбельную.       «Клянусь, до самой смерти я не хочу знать», — Одинсон медленно задёрнул шторы, отгораживаясь от внешнего мира, и обернулся.       «Что готовит для меня завтрашний день», — Тор смотрел на любовника, и его сердце трепетало. Он никогда не понимал, как можно просто остановиться, затаиться и созерцать нечто прекрасное. Казалось, не было во вселенной ничего, что могло его сдержать, заставить замереть и потерять счёт времени. Нефилим осторожно улыбнулся, разглядывая нежившегося в постели демона, сейчас Тору казалось, что он нашёл краеугольный камень, основу всему сущему и смысл своей жизни.       «Потому как сегодняшний день только наступил», — Локи глубоко вдохнул, его ресницы дрогнули. Спящий столетиями принц пробуждался, освобождаясь от гнёта проклятия — так Одинсон видел этот момент.       «И не важно, что я натворил, — я здесь ради тебя», — Тор, словно кот, медленно подкрался к разворошенной постели. Лафейсон сладко потянулся, улыбнулся, пошарил руками по постели и обеспокоенно дернулся, открывая глаза. Забеспокоился, что рядом никого нет.       «Я здесь ради тебя», — Одинсон перекинул ногу через бедра накрытого одеялом любовника, ловя взволнованный взгляд демона. Локи выдохнул, обхватил его руками за шею и потянулся к губам, но тут же, словно опомнившись, ухватился за плечи нефилима, обрывая собственную попытку, заглянул ему в глаза, безмолвно спрашивая: «Можно?».       Тор ухмыльнулся, понимая причину заминки, неторопливо нагнулся и выдохнул в тёплый порочный рот демона:       — Я не хочу жить вчерашним днём, — словами из песни прошелестел Тор и подарил Локи сладкий утренний поцелуй, словно действительно был ангелом, светлым и правильным, а, когда оторвался от тёплых губ, то немного виновато спросил. — Ты как?       — Я? — чуть хриплый со сна голос зеленоглазого показался удивлённым. — Чувствую себя так, словно стал смертным.       — В смысле? — насторожился Одинсон, наверное, он ожидал чего-то другого и не сразу понял любовника. Только смешинки в глазах демона говорили о том, как он счастлив, а вовсе не наоборот.       — Как будто никогда не был демоном, — едва пожал плечами Локи, он не знал, как объяснить свои ощущения даже самому себе. — Я давно не чувствовал себя глупым и счастливым, как сейчас с тобой.       Слова, похожие на признание в любви, показались Тору заклинанием, призванным соединить две души, обе порочные, только одна из мира света, а другая — из таинственных тёмных пещер, где сумрак скрывает страшных сущностей из сказок.       — Ну вот, теперь я узнаю своего Локи, — ухмыльнулся Тор, чмокнув любовника в нос. — Ты прости меня, я был не особо ласков, но я исправлюсь, обещаю.       — Глупости, именно такой должен быть мой Тор, — зеленоглазый подмигнул и расплылся в улыбке. — Но как ты смог? Я имею в виду, ты же не мог, и вдруг…       — Всё из-за тебя, — Одинсон широко улыбнулся, он и сам толком не понял, просто терпеть это безобразие в лице жаждущего демона не было никаких сил. Он так хотел обладать, а не мучиться, наблюдая. — Я сам не знаю, просто встал, и всё.       — Ох, скажи это ещё раз! — раздухарился Лафейсон, завозившись под любовником. — Скажи, ну скажи!       — У меня встал на тебя, Локи, — низким голосом повторил Одинсон. — На тебя, мой сладкий демон.       — Знаешь, я уже жалею, что ты не затрахал меня до смерти, надо это срочно исправить.       — Притормози, тебе надо отдохнуть, — строго заявил Тор, Локи стал канючить и строить умилительные гримасы, но Одинсон не повёлся. — Сначала ты восстановишься, и только потом...       — Какой ты скучный! — взвизгнул Локи. — И что, не уступишь мне?       — Нет.       — Тогда рассказывай, кто она такая? — Локи прищурил глаза. — С кем ты разговаривал, я имею право знать.       Одинсон рассмеялся.       — Расскажу, но сначала ты поешь.

***

      Локи с огромным удовольствием обгладывал вторую куриную ножку, вчерашний обед давно и безнадежно остыл, но демону не было до этого дела, он действительно проголодался, к тому же его подгоняло любопытство. Тор с умилением наблюдал за ним, за каждым его движением, мимикой. Из постели Одинсон его не выпустил, посему демон завтракал голый, полулёжа, а нефилим сидел рядом и наблюдал за ним чрезмерно пристально.       — Твои крылья ещё не до конца восстановились, — прокомментировал нефилим, любовно скользя взглядом по груди демона. — Я дам тебе ещё отвар.       — Нет, — тут же дёрнулся Локи, убирая косточку на блюдо, облизнул пальцы и губы, замечая, как Тор хмурится. — У твоих отваров странный вкус, отвратительный на самом деле.       — Они подняли тебя на ноги, — напомнил Одинсон без напора.       — И я благодарен тебе, — кивнул Локи, но без присущего ему кокетства, а вполне серьёзно. — Мы ведь оба понимаем, что без помощи я бы не выжил, но больше я это пить не стану.       Локи отвёл взгляд, что-то прикидывая про себя. Вкус действительно показался ему странным, каким-то неправильным и вдобавок отталкивающим. Что-то с этими зельями было не так, он просто чувствовал это. Не они ли стали причиной внезапной недееспособности?       — Эй, я не настаиваю, — резкая перемена настроения любовника Тора обеспокоила, и он попытался перевести тему. — Всё ещё хочешь знать, кто она?       Лафейсон немедленно поднял голову и прямо посмотрел нефилиму в глаза, он согласно кивнул. Здоровое любопытство вернулось и теребило его. Незнакомка кого-то напоминала Локи, однако он не стал заранее строить предположения на этот счёт.       — Она приготовила для тебя эти отвары, — начал объяснять Тор. — Она и меня поставила на ноги, используя их, поэтому я знаю их отвратительный вкус.       — После пыток? — медленно переспросил зеленоглазый. Тор положительно кивнул, заметив во взгляде любовника сожаление по поводу того, что насилие над Тором вообще имело место. — Она ведьма? Сколько ей лет?       — Много, — пожал плечами Тор.       — И откуда же она знает Малекита? — Локи скрестил руки на груди. Странно всё это.       — Ты слышал и об этом?       — И о том, что её любовь тянет тебя вернуться к ней, тоже слышал, — ревностно бросил Лафейсон. — Между вами что-то есть? Можешь не переживать, истерику не устрою.       — Дурак ты, — выдохнул Тор, ухмыльнулся, а затем вновь сделался серьёзным. — Она — моя мать.       Локи изменился в лице, он смотрел так, словно видел Одинсона впервые в жизни, демон долго соображал и пришёл к неутешительному выводу, что Тор ему врёт или просто насмехается. Однако тут нужно было разобраться, вдруг он чего-то просто недопонял.       — Подожди, — Локи помотал головой. — Ты же нефилим, как же, а она ведьма…       — Ангел об этом не знал и не знает до сих пор, — Тор скривился. — Всё очень непросто.       — Но ангелы не спят с ведьмами, на них клеймо тёмного мира, они… — Локи замер, нахмурился, он понял, к чему клонит Тор, больше на инстинктивном уровне. — Односторонний договор?       Самый логичный вариант, поскольку других просто нет. Каким ещё нелепым образом ангел мог связаться с ведьмой, да ещё и заделать ей ребёнка? Нефилимы и без того обладают сверхсилой, а, будучи рождёнными от ведьмы, страшно даже подумать, на что способен Тор в гневе.       — Ты в курсе? — Одинсон поморщился, на самом деле ему не хотелось узнать, что его демон тоже промышляет заключением таких сделок. Конечно, это не изменило бы отношения Тора к нему, но заставило насторожиться.       — Я — демон, Тор! — возмутился Локи, словно любовник мог об этом забыть. — Конечно, я в курсе. Лафей говорил об односторонней сделке, но по мне риски неоправданно велики.       — Риски? — Тор удивился, поскольку хозяин пентхауса напоминал сейчас в большей степени финансиста, но уж точно не демона.       — В нашем деле следует действовать прагматично, — деловито разъяснял свою позицию Лафейсон, заметив непонимание во взгляде собеседника. — Односторонняя сделка действует с оттяжкой, чуть что, и смертный может сорваться с крючка, при этом в любое время, а демон уже вложит в него огромное количество сил, своей энергии и знаний, которые не должны быть доступны контрактнику.       — Хочешь сказать, ты против таких сделок? — Тор ещё сомневался, но разъяснения любовника давали понять, что Локи не из любителей рисков. Было в его заявлении что-то комичное, а с другой стороны он, наверное, прав.       — Не вижу в них смысла, — пожал плечами зеленоглазый. — Значит, Малекит держит её контракт, подожди-ка, только не говори, что её специально подложили под ангела…       — Моё рождение было запланировано, — кивнул Одинсон, удивляясь скорости мышления любовника.       Фригг объяснила сыну механизм, который использовался для того, чтобы он родился, но вдаваться в подробности Тор не стал.       — Я всё понял, — Локи кивнул, его лицо стало хмурым и неожиданно злым. — Вот же ублюдок!       — Я? — нефилим опешил.       — Малекит, — выпалил Локи. — Это он обрёк тебя на вечные муки в Асгарде, чтобы отомстить тому ангелу, Лафей говорил, как его звали, но я забыл.       — Локи, — невесело отозвался полукровка, удивляясь, как быстро любовник схватывает все детали налету. — Его звали Тор Одинсон, меня назвали в его честь, я — практически его полная копия стараниями Малекита и моей матери.       — Бред какой-то! — возмутился Локи, в его голове всё ещё не укладывались некоторые моменты. — Но зачем? Что он получил от этого? Я только не пойму…       — Где же сейчас мой папаша? — ухмыльнулся Тор, предвосхищая вполне логичный вопрос. — Там где ему самое место.       — Замещает тебя, — догадался Лафейсон, покивал сам себе. — В пыточной? Но как тебе удалось это провернуть?       — Мучительно, — вполне спокойно ответил Тор, не вспоминая в красках, лишь зацепил блёклые моменты. — Хотя, знаешь, может, это судьба. Сложись всё иначе, и я не встретил бы тебя.       — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — демон покачал головой, — нет уж, он не видел в этой ситуации и в словах Тора и толики романтики. — Ты сидишь на пороховой бочке, Тор.       — Всё под контролем, Локи, не беспокойся, — постарался успокоить любовник. — Знаешь, прежде я не понимал, хотя знал, ради чего всё это, но… Ты ведь не знаешь, из-за чего всё это, да? Что стало причиной моего нынешнего положения? Причиной моего рождения, по большому счёту.       — Лафей не вдавался в подробности, — пожал плечами демон. — У Малекита с этим ангелом возникли какие-то проблемы. Но ведь он один из рядовых ангелов…       — Как сказать, — Тор пожал плечами, не соглашаясь. — Он просто не высовывался, потому и не снискал себе славы. Он — сын Одина, одного из первых ангелов.       — Об Одине я слышал, кажется, он покровительствовал Хеймдалю, — припомнил Лафейсон. С ангельской братией он сталкивался, но не заострял на них внимание, как не беспокоился о жизни микробов.       — Он — его отец, а Хеймдаль — любимый сын, а мой одноименный папаша не был любимчиком Одина.       — Как всё запутанно, — выдохнул любовник.       — И не говори!       — А всё-таки из-за чего всё это? За что тебя отправили на пытки и мучения? Тор задумался, стоит ли заговаривать об этом? Чужая жизнь — чужая тайна. Но Локи, кажется, хотел до конца разобраться, ему только не хватает звена для полного восстановления цепочки. Нефилим решил, что стоит раскрыть карты, в любом случае он расскажет лишь тот вариант истории, какой поведали ему самому.       — Однажды, очень давно, Малекит влюбился в девушку, с которой хотел заключить договор, она тоже воспылала к нему любовью. Но вдруг он сам отказался от сделки. Хотел сохранить её душу чистой, не стал совращать. И явился ангел, чтобы перетянуть её на свою сторону, но девушка была непреклонна, она не хотела становиться на сторону Тора, и тогда он наложил на неё свою печать, и смертная…       — Умерла, — закончил за нефилима Локи. От наставника он слышал, что печати ангелов и демонов убивают смертных, высасывают из них силу. Не сказать, чтобы это было запрещено, но демоны такой дурью не страдали, им нужны души, сильные, довольные, услаждённые жизнью, а не ущербные и умирающие, треснутые по швам сосуды, из которых энергия вытекает, словно вода.       Тор сочувственно кивнул. Он не знал той девушки, которая смогла покорить демона, подобного Малекиту. Должно быть, она была невероятной, а как же иначе, чтобы демон отказался от сделки в её пользу. Безмолвно предавая свои убеждения и собственную сущность, в конце концов, нарушая принятый порядок вещей. Лафейсон не торопил, когда любовник вдруг смолк, испытывая, должно быть, жалость к демону, любовь которого была обречена.       — Малекит ничего не смог сделать, она сгорела в считанные дни, он долго выжидал время для мести, и, на мой взгляд, всё удалось. Умом я и раньше понимал, что он прав, но сейчас чувствую это особенно остро из-за тебя.       Лафейсон сглотнул и заёрзал на месте. Странный итог. Причём тут он, Локи?       — Из-за меня? — глупо переспросил демон.       — Если бы тебя казнили, я…       — Не говори ерунды, — скривился Локи и саркастично добавил. — Жил бы себе спокойно, не тужил. Мою корону подобрал бы кто-то другой, а фонтан демонической крови — не такая уж проблема. Поэтому не раздувай из мухи слона, — Локи заметил, как помрачнело лицо любовника, но он не пытался как-то сгладить углы, они оба — взрослые мальчики, и оба понимают ситуацию. — К тому же, подозреваю, меня не собирались казнить, только наказать. Я не понял, что там нашёптывал Танос над моими крыльями, только он использовал какое-то заклинание, если бы он меня порол без такой мощной защиты, он выдрал бы мне крылья своим хлыстом.       — Танос, говоришь, так его зовут? — сощурился Тор.       — Забудь это имя, тебе оно ни к чему, — Лафейсон покачал головой. — Я провинился, он выполнил свою работу, он и без того меня выручил, хотя странно это, обычно Танос так и ждёт возможности выпороть какого-нибудь до полусмерти, а то и до смерти. А друзьями мы с ним никогда не были, несмотря на то, что у нас один наставник.       Локи и Танос могли сколько угодно притворяться, что их отношения находятся где-то на грани вынужденного родства, но друг друга скорее терпели, чем переносили, хотя их воспринимали ни больше, ни меньше, как детей Лафея. И относились к ним соответственно.       — Скажи на милость, почему у него вообще возникла такая необходимость, — и вот они подошли к той самой теме, которую Тор хотел бы развить и, более того, получить вменяемый ответ. Только обсуждать свои решения Локи, как видно, не хотел. — Какого чёрта тебя понесло смертным помогать, а?       — Захотел и помог, — резко бросил Лафейсон. — Тебя не спросил! С каких это пор я обязан тебе отчитываться?       — Это не ответ, — Тор отрицательно покачал головой, хотя в этом движении отчётливо было заметно порицание, он так же упрямо смотрел на Локи в ожидании объяснений. Лафейсон не хотел отвечать, он упорно молчал, но, судя по всему, Одинсон тоже не собирался отступать. Демон вздохнул.       — Мы расстались не самым лучшим образом, я был не в себе, а тут меня вызвали забрать души, и этот мальчишка был так на тебя похож, и я его отпустил.       — То есть из-за меня ты ведешь себя как дурак, отпускаешь смертных договорников и помогаешь им скрыться? — Тор сглотнул, как бы не хорохорился демон, не показывая своих истинных эмоций и чувств, всё стало до банальности очевидно.       — Ты-то здесь причём! — Локи отвёл взгляд. — Это моё решение.       — Ещё раз ты выкинешь что-то в этом духе, и я приду за тобой…       — Что же в этот раз не пришёл? — выпалил Лафейсон, но тут же спохватился. — Нет, я не хочу знать, почему ты не пришёл, это не твоя забота, а я — не маленький мальчик.       — Я злился на тебя, потому и не пришёл, — честно ответил Тор. — Я думал, что ты для меня опасен, раскроешь меня, и всё такое… хотел тебя убить. Всюду тебя искал и не мог найти, а потом узнал о наказании и участии Хеймдаля.       — Что, пожалел бедного несчастного демона? — Лафейсон нагло ухмыльнулся, облизнул пересохшие губы. — У тебя, кстати, была возможность меня убить, что же ты растерялся, надо было воспользоваться ситуацией, другой у тебя не будет.       — Ну что ты несёшь, — застонал Тор, они снова на грани ссоры, как всегда. — Хватит шипеть, змея, я бы не убил тебя, даже если бы сильно захотел.       — Как знать, надоест тебе мой зад, так и прихлопнешь, чтобы лишнего не болтал.       — Ну и что ты взъелся, — напрягся нефилим, а ведь утро так хорошо начиналось.       — Я просто прихожу в себя, ты ведь сам этого хотел, — продолжал Локи, ничуть не сбавляя обороты. — И, раз уж мы дошли до таких крайностей, где я отпускаю провинившихся договорников, а ты спасаешь меня от верной смерти, я полагаю, что это новый уровень наших отношений, где я — не просто шлюха, а ты — не ледяной принц. Я требую к себе уважения.       — Я и так тебя уважаю, — Одинсон немного растерялся от такой тирады.       — Оно и видно, ты приходишь, когда хочешь, уходишь, ничего не объяснив, я неделями жду твоего возвращения, а ты являешься, как ни в чём не бывало, — разошелся Лафейсон не на шутку, он уже начал повышать тон, сам того не замечая.       — Чего конкретно ты хочешь? — Тор посерьёзнел, это был не тот шутливый Локи, который вечно его соблазнял, сейчас в нём говорил прагматик. Ещё одна его сторона, не самая лучшая, как на взгляд Тора.       — Я хочу знать, что ты жив, здоров, даже если тебя долго нет, найди способ сообщить, что всё в порядке. Я дам тебе кровь и секс, я дам тебе всё, что захочешь, но я не шлюха. И то, что я предложил тебе побыть разок снизу, не обязывает тебя соглашаться, но уж точно не даёт тебе право меня оскорблять, — Тор открыл было рот, но Локи не дал ему сказать, он же продолжил. — И не беспокойся, смену ролей я больше предлагать не стану, пощадим твои нервы.       — Похоже на брачный договор, — позволил себе шутку Одинсон, но любовник её явно не оценил.       — Это вовсе не предложение руки и сердца, — ядовито улыбнулся Лафейсон. — Просто условие для развития отношений. Если, конечно, тебе это нужно?       — Хорошо, я всё понял, — кивнул Тор.       — Я не хотел так резко, но по-другому не вышло, — демон улыбнулся уже мягче, казалось, что для Тора всё это в новинку. — Твои условия?       — А что, мне дано право выставить свои условия? — Тор удивился до глубины души. Не ожидал от демона уступчивости. Хотя от сущности, жизнь которой состоит из договорных условий, можно было ожидать подобного.       — Разумеется! — всплеснул руками зеленоглазый.       Одинсон задумался лишь на миг.       — Больше никаких поблажек договорникам, — тут же и с некоторым напором ответил Одинсон. — И ещё — я хочу быть единственным, с кем ты спишь.       — Хорошо, — согласно кивнул демон.       Тор недоверчиво сощурился.       — И что я должен поверить, что ты ни с кем не станешь трахаться, пока меня нет.       — Я и так ни с кем не трахался, пока тебя не было, — Лафейсон возвёл глаза к потолку, словно это само собой было понятно. — Это вопрос доверия, Тор. Конечно, ты можешь возразить, какое ко мне доверие, я же…       — Ладно, разберемся с этим потом, — напористо оборвал речь любовника Одинсон. К тому же сладострастный огонь, каким демон окатил нефилима в их первый настоящий раз, впечатлил. Словно Локи вынужденно терпел неудобства, связанные с неспособностью Тора к совокуплению, чтобы при первой же возможности отдаться ему, опаляя жаром Муспельхейма. — И прекрати каждый раз к этому возвращаться, ладно, я погорячился, извини, я не считаю тебя…       — Шлюхой? Просто я не хочу каждый раз при ссоре слышать, что я…       — Хватит! — повысил голос нефилим. — Больше это не повторится, я обещаю тебе.       Локи послушно замолчал, кивнул и вздохнул. Как бы он ни хотел, чтобы Тор остался у него ещё на какое-то время, нефилиму нужно выполнять свои обязанности. Демон выдержал паузу и снова заговорил.       — Тебе надо возвращаться, как давно ты не был в Асгарде? Нам не нужно, чтобы кто-то начал тебя подозревать.       Тора почему-то порадовало это уместное определение «нам», то есть уже «мы», а не по отдельности «ты» и «я».       — Ты ещё не до конца восстановился, — попытался возразить Тор.       — Я достаточно пришёл в себя, Тор. Со мной всё в порядке, ко мне вернулись силы и решимость, и мне пора бы приступить к своей работе, как и тебе.       — Я знаю, что ты прав, но я не хочу тебя оставлять, — признался в своей слабости Одинсон. — Я боюсь возможных последствий и что не окажусь рядом, когда буду тебе нужен.       — Ты и так много для меня сделал, — Локи потёр губы. — Я сейчас кое-что тебе скажу, ты только не злись, выслушай меня от начала и до конца.       Тор нахмурился, но согласно кивнул.       — То, что со мной случилось, я имею в виду мою вынужденную недееспособность, — Одинсон кивнул, понимая, о чём идёт речь, и продолжил внимательно слушать. — Это не может быть последствием пыток.       — Тебя пытал Хеймдаль, — начал, было, Тор недослушав но, уже не соглашаясь, с позицией любовника.       — И Танос, — согласился Локи, кивая.— Поверь, он не скупился на силу ударов, и кнут у него специфический, он всего меня перекорёжил, исключая крылья. Ангел подбавил жару, я не спорю, но это не причина, Тор.       — К чему ты ведёшь? Я не понимаю.       — Пока меня пытали, у меня так стоял, что я передёрнул бы не один раз, если бы руки были свободны, — продолжал Локи. — А веду я к тому, что со мной что-то произошло уже после пыток, здесь, в пентхаусе, ты ещё не понял?       — Нет, — скривился Тор. — Скажи прямо, чёрт возьми!       — Всё дело в этих зельях, — выдохнул Лафейсон, догадка не сразу преобразовалась в конкретно направленную мысль, но сейчас всё было вполне очевидно. — Какой-то компонент блокирует чувственную сторону. Ты понимаешь, о чём я?       — Чушь! — Тор вскочил с постели, как ошпаренный, он отвернулся, потёр подбородок и снова резко повернулся к любовнику. — Фригг поставила меня на ноги при помощи этих зелий…       — Кто же спорит, — осторожно ответил Лафейсон, понимая, что нефилим испытывает к матери благодарность за спасение, как бы он там не хорохорился, и верить ему не желает. — Они лечебные, но вместе с тем перекрывают доступ к чувственной энергии, они сделали тебя равнодушным, не в меру агрессивным, в конце концов, отняли у тебя способность заниматься сексом. Вопрос в том, зачем это было нужно.       — Я убью её! — рассвирепел Тор, сейчас он стал собирать по крупицам воспоминания о том, каким был до появления в Асгарде, во время пыток, и каким стал после. А ведь Локи действительно прав! При жизни у него не было проблем, во время пыток у него, подобно Локи, несколько раз крепко стоял, вот только после, уже в доме матери, он перестал испытывать физическое возбуждение.       — Нет, подожди, успокойся, — демон дёрнулся, попытался подняться, но запутался в покрывале и чуть было не скатился с постели, Тор успел его подхватить, зеленоглазый ухватил любовника за руку, не позволяя уйти. — Ничего не предпринимай, успокойся, ладно?       — Будто бы ты не специально хотел меня разозлить, чтобы я…       — Вовсе нет, — покачал головой Локи, снова усаживаясь на постели, простынь сползла, и он хотел её поднять, но Тор сделал это раньше. Заботливо натянул мягкую ткань на бёдра. — Скорее всего, они хотели тебя обезопасить, подогнав под стандарты ангелов, но это сделало тебя больше неуправляемым, чем спокойным. Я просто хотел, чтобы ты знал и вёл себя сейчас более внимательно, если ты преодолел этот барьер, значит, станешь более раскованным, а это недопустимо. Ты и так привлекаешь много внимания.       — Знаешь, я не перестаю тебе удивляться, — ухмыльнулся Одинсон, гнев, вспыхнувший в нём, угасал, словно любовник мог рассеивать его ярость. Странно было и то, что Локи на самом деле не пытался настроить его против матери.       — Просто я особенный, — подмигнул Лафейсон. — Разве нет?       — Особенный, — покивал Одинсон, соглашаясь.       — Ничего не предпринимай, но будь внимателен. Как бы я не хотел с тобой расставаться, тебе нужно вернуться в Асгард.       — А ты будешь с постели кубарем падать, — съязвил нефилим.       — Ну, немного не рассчитал, — надулся Лафейсон. — Просто поверь, я в порядке, иди.       — Я дам тебе знать, что со мной всё в порядке, — кивнул Тор. — Но если что, начерти вот этот символ и назови моё имя.       Нефилим пальцем вывел треугольник на покрывале и три неровных буквы, демон внимательно следил за его движениями. Он хорошо запомнил знак вызова.       — А точно ты явишься, а не он? — нахмурился любовник, намекая на отца Тора.       — Моя печать носит индивидуальный характер, мы лишь внешне похожи, не более того, — объяснил нефилим.       — Ты можешь вызвать и меня, если…       — В этом нет необходимости, — поспешно оборвал Одинсон, Локи заторможенно кивнул. Возможно, Тор опасался, что кто-то отследит исходящий от него призыв.