Сломленный герой

      Локи хотел жить сегодняшним днём, так же поступал Тор, просто потому, что оба понимали, — "завтра", возможно, не настанет. Демон-прагматик в отсутствие любовника старался не предаваться хандре, но его всё равно беспокоило отсутствие Одинсона, каждый раз он невольно задумывался: если Тора поймают, что он станет делать? Как будет выручать его? Сколько законов нарушит ради этого?       На самом деле Локи было всё равно, что придётся сделать ради свободы нефилима — он сделает, потому что если он ничего не предпримет, просто превратится в ходячего мертвеца, безразличного ко всему. Одинсон занял прочную позицию в его жизни, и, если понадобится, с улыбкой на губах он вручит нефилиму своё истекающее кровью сердце. Тот факт, что Локи изменился, заметили многие: Лафей при встрече только понимающе ухмылялся, не пытался лезть в дела сына, но был за него рад; Грег даже высказал свою догадку вслух о том, что демон, похоже, влюблён, и Лафейсон не стал опровергать этот факт, хотя и не распространялся относительно личности существа, которому вручил своё сердце; даже вечно занятые собой демоны при встрече с Локи замечали, как тот сияет, одни списывали подобное состояние на профессиональную удачу, другие относились к его поведению равнодушно.       Тор теперь всерьёз считал пентхаус своим домом и появлялся там гораздо чаще, хотя эти встречи были короче их еженедельных свиданий, когда любовники не трахались разве что на потолке, все остальные части пентхауса они уже почтили своим вниманием. Всё было просто замечательно, как по мнению Локи. Демон любил эти долгие ночи, когда Тору срывало крышу от вкуса его крови, от жара и тесноты его тела. Одинсон всё чаще поддавался на болтовню любовника, рассказывал о себе и задавал встречные вопросы. Нефилиму хотелось знать, чем Локи интересовался до своего перерождения, с кем он жил и кто его окружал до и после того, как смертный стал демоном. Лафейсон охотно рассказывал, не скрывая ничего, что могло быть Тору интересно. К Сигюн нефилим отнёсся спокойно, казалось бы, он с упоением слушал о том, как Локи был счастлив в те далёкие времена, к Лафею — с некоторым подозрением, но по ходу рассказа и с пониманием, а к беспорядочным однодневным партнёрам — практически с порицанием, так что Лафея как последние серьёзные отношения демона Тор воспринимал с большей охотой и уважением, чем однодневок. Тор же в свою очередь рассказал о своей смертной жизни, в его послужном списке было не меньше одноразовых связей и лишь одна девушка, к которой он относился серьёзно, она тоже была актрисой и в своё время. Одинсон мимолётно задумывался о браке, но у них просто не было шанса, ему пришлось бросить все свои контакты. Последняя фаза приготовлений к подмене ангела была жёсткой и требовала большой концентрации. Тор просто порвал все свои отношения с миром людей, и девушку тоже пришлось забыть. Локи сочувствовал потерям нефилима, в его озорных зелёных глазах было столько понимания и столько нерастраченной любви, что иногда это даже немного пугало полукровку. Совсем немного. У смертных бытует такое мнение — «чем женщина недоступнее, тем она интереснее», данное убеждение справедливо в любых отношениях. Казалось бы, Локи должен быстро наскучить Тору, но этого всё не происходило. Его взгляды, его молчаливое сочувствие наполняли душу неведомой силой и притяжением. Лафейсон был просто мечтой: абсолютно открытый, чувственный и развязный, сопереживающий, он позволял Тору все, что бы тот не захотел. Казалось, что Локи просто растворяется в нём, и это тоже немного пугало. Правда, были моменты, когда всё становилось на свои места: Локи показывал характер, демонстрировал свою силу и уверенность. И в эти моменты Тор чувствовал, что их связь становится прочнее. Очевидное детское обожание в глазах демона преобразовывалось в ментальную мощь, природа которой имела множество граней. Разгадать натуру Лафейсона Тору ещё только предстояло. А пока он был просто счастлив в своём зыбком воздушном замке.       Тор узнавал Локи медленно, но верно. Оказалось, что демон обожал не только рок-н-ролл, ему нравилась разнообразная музыка и, в частности, камерная. Он давно уже изучил большую часть мировой литературы, уже не говоря о мистических трактатах, которые имел удовольствие получить от наставника многие века назад. Одинсон тоже дураком не был, но читать предпочитал выборочно, что до его тяги к потусторонним знаниям — выбора ему не дали, нефилим знал то, что должен был знать для удачного воплощения своей миссии. По воле своей актёрской профессии Тор привык быть на виду, поэтому отдавал предпочтение дорогим вещам и привлекательным партнёрам. Он и сам был образчиком голливудской мечты, сильный, красивый, успешный, рядом с ним всегда блистали актрисы самой первой величины, некоторые догадывались о том, что предпочтения Одинсона не ограничивались только женским полом. В общем-то в этом не было ничего удивительного.       В некоторой степени любовники мало чем отличались как сущности потусторонних миров, оба амбициозны, привлекательны и, что самое главное, не знали границ и не сужали мир до нелепых рамок, какими часто были ограничены смертные. Единственное, что оба существа требовали друг от друга, — это интимности, в этом крохотном мире, сузившимся до состояния квартиры, где они оказывались во власти первобытной страсти, не должно быть никого, кроме двоих. К этой части их отношений любовники относились ревностно.       Мало того, в один из вечеров Тор предложил Локи сменить позицию. Только демон удивил нефилима отказом, причины объяснять не стал, да и не позволил любовнику задуматься об этом, увлекая горячим поцелуем. Настаивать Одинсон не стал. Возможно, в другой раз у демона появится настроение, и он ответит согласием.       Всё шло своим чередом, словно смертные, они были счастливы в своём маленьком мире, где принадлежали друг другу. Эту тайную связь ничто не омрачало, Локи настаивал на том, что Тору стоит быть осторожней, и нефилим и в этом вопросе был особенно щепетилен, он сердцем чувствовал, — Локи беспокоится за него куда больше, чем он сам думает о своём благополучии.

***

      Одним замечательным пятничным вечером Локи собирался проведать Грега. Почему этот день был замечательным? Да просто потому, что избранный демон был счастлив, и всё вокруг него преображалось. Тор обязательно заглянет, пусть и не на всю ночь, но парочку долгих влажных поцелуев они себе позволят. Лафейсон улыбнулся, представляя, как вылизывает рот своего порочного полукровного ангела, но мечтательная улыбка немедленно сошла с его губ. Воздух завибрировал едва заметно для смертного и вполне ощутимо для демона. Некто потусторонний неспешно материализовался за его спиной. Лафейсон подобрался, демоническую энергетику ни с чем не спутать. Он обернулся, уставившись на гостя спокойным взглядом. Локи не позволил себе презрительной гримасы, решил вести себя нейтрально.       — Здравствуй, Малекит, — приветствовал зеленоглазый. — Какими судьбами?       Малекит не отреагировал на приветствие, очевидно, полагая, что его внушительный возраст позволяет наплевать на приличия и вести себя более чем невоспитанно с относительно молодым собратом. Локи сразу не понравилось, что Малекит заявился к нему без приглашения и ведёт себя неподобающе. К тому же старый демон — личность примечательная, и, что хуже всего, он связан с Тором.       — У меня к тебе разговор, — ответил гость, опуская ответное приветствие, он взмахнул рукой, выставил щит, скрывающий их от посторонних ушей, если таковые имелись.       — О чём пойдёт речь? — Лафейсон развёл руками, он всё ещё придерживался нейтрального поведения.       — Речь пойдёт о Торе, — Малекит проследил за реакцией молодого в сравнении с ним демона, тот скривился. — Я знаю, что происходит между вами, отрицать нет смысла.       Локи принял решение не ломать комедию и дальше, поэтому в тот же момент на его лицо всё же наползла тень ненависти. Лафейсон ненавидел Малекита лишь по одной причине — он распоряжался жизнью Тора по своему усмотрению, удовлетворяя собственные нужды. И сейчас, как видно, потеряв контроль над орудием своего возмездия, манипулятор явился вернуть себе право управлять жизнью Одинсона.       — Он укрывается от меня, — вздохнул Малекит, как добрый наставник взбалмошного ученика. — Я никак не могу с ним поговорить. И я подозреваю, что он не особо хочет меня видеть и уж тем более слушать, поэтому придётся тебе. Что ты задумал, Локи?       — Что? — Лафейсон был возмущён до глубины души и неимоверно оскорблён. — Что я задумал? О чём ты, Малекит?       — Признаться, я не сразу раскусил твой план, это говорит в твою пользу, очень профессионально, — продолжал незваный гость, он подошёл ближе, пока Лафейсон судорожно соображал, какого чёрта происходит. Между тем Малекит продолжал. — В твоих руках заблудший нефилим, как не воспользоваться таким случаем, правда же?       Сейчас разговор приобретал странный оттенок, словно Лафейсон был виноват в том, что Малекит водрузил на плечи Тора непомерно тяжелую ношу.       — Воспользоваться? Что ты несёшь? — нервно переспросил Локи.       — Ты ведь знаешь эту легенду, — снисходительно усмехнулся гость. — Если демон совратит ангела или нефилима, вырвет ему крылья и подпишет контракт, то совершит сделку века, за что Генуан одарит его всеми благами. Только не говори, что не слышал!       — Слышал, — презрительно бросил Лафейсон, он уже догадался, к чему клонит визитёр. — Дальше что?       — Это ты и собираешься сделать с Тором.       Локи открыл рот от изумления. Он знал — оправдываться перед Малекитом — всё равно, что взять мнимую вину на себя. Но так хотелось возразить, а потом залепить этому махинатору по лицу.       — Вот только ты не учёл кое-что, — продолжил старый демон, пока Лафейсон обдумывал, что ему сказать. — Тор — не совсем нефилим, так уж вышло, что он — демон, и это вторая его сущность, — оторвёшь ему крылья, и он умрёт.       — У меня даже мысли такой не было. Я в отличие от тебя ценю его жизнь гораздо выше! — наконец нашёлся с ответом Локи.       Малекит рассмеялся в голос, но смех его был неприятным.       — Тор наивен в этом вопросе, он не сталкивался с демонами, такими как ты. Ты его привязал к себе, усыпил бдительность, впустил в свою постель и влез в его душу, чтобы он сам вручил тебе свою жизнь, чтобы лёг на алтарь и позволил тебе разделаться с его крыльями, чтобы гонимый жаждой чего-то настоящего он полностью доверился тебе, ставя свой росчерк в договоре.       Малекит шипел, как змея. Казалось бы, и говорил он верные слова, только с одной поправкой — Локи не собирался уничтожать сущность нефилима, он не претендовал на его крылья, только на тело и душу — вот что алчный демон хотел получить безраздельно в своё пользование. Но совсем не так, как это видел Малекит. Лафейсон с невероятной скоростью пытался выстроить все кусочки мозаики в одну общую картину, и сейчас он как раз понял, зачем демон явился к нему, разбрасываясь смехотворными предположениями.       — Скажи-ка, Фригга так сильно любит сына, что отправила тебя наставить на путь истинный неразумное дитя, или ведьма так любит тебя, что пытается вернуть его в лоно семьи, чтобы он продолжал делать своё дело, будучи подвластным тебе?       Незваный гость неприятно скривился, и взгляд зеленоглазого потемнел, в его душе волнами поднималась ярость. Он никогда не был чьей-то марионеткой, более того, у него было два любящих отца. Фарбаути дал ему смертную жизнь, образование и дом, Лафей открыл для него другой мир, темное знание и наделил силой. Ему не приходилось ощущать столько давления, сколько вынес Тор. И Локи приходил в ярость от того? что Малекит создал его лишь с одной целью — вечное рабство.       Взгляд зеленоглазого немного удивил Малекита, словно напротив него стоял некто равный, хотя Локи был слишком молод, чтобы устоять в битве против него, и всё же старый демон был несколько обескуражен, он не успел и рта раскрыть, Локи продолжил с тем же натиском:       — Для тебя он — всего лишь инструмент для достижения цели, — Лафейсон сжал кулаки, смотрел на гостя неотрывно, с каждым следующим словом голос его становился громче и усилился до такой степени, что Малекит почувствовал нестабильную энергетическую вибрацию. — А для меня он — родное существо. И я тебе не позволю лезть в его жизнь.       — Он уязвим рядом с тобой, — не чувствуя опасности, продолжал гнуть свою линию Малекит. — Даже если ты не собирался выхвалиться перед Генуаном, ваша интрижка поставит его под угрозу.       — А ты, стало быть, волнуешься о нём? О, не беспокойся, ты сделал его рабом навечно. И он отлично это понимает. Он по твоей вине не имеет даже малейшей возможности вырваться из этого порочного круга.       — Это уже случилось, Локи, — гость развёл руками. — Он не может выйти из игры. Но если он вернётся к Фригг и прислушается ко мне, мы сможем его защитить.       — Не-ет, — протянул Лафейсон. — Вы не защитите его, не в вашей это компетенции…       — Не будем впустую сотрясать воздух, — уже более резко оборвал Малекит, но Локи не остался в долгу.       — Вот именно! Тебе лучше уйти, — выпалил демон с презрением. — И не смей больше здесь появляться.       — Ты погубишь его, Локи, — старый демон покачал головой.       — Нет! — Лафейсон все-таки сорвался, вышел из себя окончательно, его ярость вырвалась наружу сильным энергетическим выбросом. Оконные стёкла посыпались дождем, словно от взрыва, осколки не нанесли демонам ущерба, мелкие раны зарастали быстро. Локи постарался взять себя в руки. — Убирайся!       — Твоё упрямство…       — Я сказал, убирайся! — прорычал зеленоглазый.       Малекит внимательно наблюдал за Локи, и весь его вид говорил о ярости, в которой всякий находит силу, коль скоро знает, как ей управлять.       — Я всего лишь хочу поговорить с ним, — гость примирительно поднял руки. — Если ты так им дорожишь, одна встреча со мной ваших отношений не испортит, разве я не прав?       — Ему решать, не мне, — покачал головой Лафейсон.       — Передай ему, что нам необходимо переговорить, я очень тебя прошу, — попросил Малекит уже без напора.       — Я передам, если ты ответишь на один мой вопрос.       — Слушаю, — гость развёл руками.       — Если он — демон, как ты утверждаешь, почему у него ангельские крылья, почему он не может пользоваться своей тёмной сущностью?       Малекит усмехнулся, преисполненный чувством собственного достоинства. — Две стороны одной медали, а на ребре они сошлись, — покачал головой гость, словно бы дал исчерпывающий ответ. — Ты ещё слишком молод, чтобы это понять.       Лафейсон сощурился, ему в лицо бросили метафору, вечную как мир. Но, положа руку на сердце, он не вполне понимал, в каком ключе рассматривать этот ответ. Для толкования этой метафоры нужен совет мудреца.       — Я передам ему твоё послание, он сам пускай решает, есть ли в этом смысл.       Малекит кивнул, благодаря собеседника за понимание, и немедленно исчез из пентхауса, а Локи огляделся вокруг и потёр лицо руками. Беспорядок, как после бомбежки. Малекит неслабо вывел его из себя своими глупыми предположениями. Лафейсон обернулся к окнам и хотел было взяться восстановить их, как вздрогнул от оклика.       — Локи! Что здесь, чёрт возьми, произошло?!       Лафейсон обернулся и вымученно улыбнулся своему любовнику, тот, судя по обескураженному виду, был изрядно взволнован, увидев такой беспорядок. Хозяина пентхауса, напротив, беспокоил вовсе не бардак, а слова незваного гостя.       — Что случилось? — Одинсон рванул в его сторону, схватил за плечи и всё заглядывал в глаза, словно мог что-то там рассмотреть. — Ты не пострадал?       Одинсон не знал, что произошло, лишь в какой-то миг его охватило серьёзное беспокойство, словно ветер нашептал, что с Локи беда, и нефилим рванул домой, но наткнулся на мощный энергетический барьер, он не мог пройти через него, и пришлось ждать, пока защиту снимут.       — Ну, я немного психанул, — пожал плечами демон, объяснение вряд ли показалось Одинсону исчерпывающим.       — Немного? А причина-то была? — недоверчиво переспросил нефилим, ощупывая гибкое тело, в частности в поисках наличия чужих прикосновений, которые несложно отследить, как ментальные отпечатки. Он никак не мог растормошить демона, и это всерьёз его беспокоило.       — Малекит был здесь, он оскорбил меня, и я психанул, — ответил Локи. — Он ищет тебя, хочет встретиться.       — Что он сказал тебе? Почему я вообще вытягиваю из тебя ответы? Локи, в чём дело, ты какой-то…       — Я обескуражен немного, — нервно ответил зеленоглазый. — Подожди, я приберусь, и мы поговорим.       Тор рыкнул на него и резко взмахнул рукой в сторону окон, — одна мимолётная секунда, и стеклянные осколки волной взметнулись вверх и всё равно что мозаика собрались в одно целое, словно ничего не произошло. Лафейсон обернулся, удивлённо взирая на восстановленные окна.       — Какая скорость, — заторможенно восхитился Локи.       Тор дёрнул демона к себе, заставляя развернуться, его уже всерьёз беспокоила реакция любовника.       — Что он с тобой сделал? — настороженно спросил нефилим, поймав взгляд Локи. — Что он сделал? Скажи мне?       — Успокойся, Тор, всё нормально, просто я думаю, дай мне секунду, — Лафейсон ухватился за мускулистую руку любимого, осмотрел его так, словно видел впервые. Другой рукой он скользнул по светлым волосам и гладко выбритой щеке. — Он что-то скрывает, подожди, подожди, это что-то… Должно быть на поверхности, связано с тобой и с ведьмой…       — Локи, о чём ты говоришь? Что он сказал тебе, я хочу знать.       — Он потребовал встречи с тобой, — Лафейсон попытался собраться и всё рассказать по порядку. — А перед этим налетел на меня с оскорблениями, абсолютно беспочвенными. Обвинил меня в том, что я хочу использовать тебя для заключения сделки. Существует легенда о том, что…       — Перетянув в Ётунхейм нефилима, демон удостаивается высшей награды, — оборвал Одинсон, взгляд его мимолётно изменился, но Локи этого не заметил, поскольку был возмущён и увлечён своими думами. — Но для этого демон должен вырвать ангелу крылья.       — Вот именно! — сорвался Локи, повышая тон. — Каким идиотом надо быть, чтобы такое предположить!       — Демоном, наверное, — Тор напряжённо отвёл взгляд, но тут же снова глянул на любовника.       — Я не знаю! — всплеснул руками Лафейсон. — В общем, он тут плёл о том, что волнуется о тебе, и вам нужно поговорить, что они смогут тебя защитить. И что ты…       — А ты думал об этом? — резко оборвал Одинсон, взгляд его потемнел, и снова Лофт ощутил ту колючую энергию, о которой уже успел забыть. Тор давно уже не источал такого очевидного холода. — Отличная сделка вышла бы, разве нет?       — Что? Я никогда даже мысли такой не допускал, — Лафейсон заметно растерялся. Одинсон отошёл в сторону на пару шагов, словно опасался за свою безопасность. — Не поступай так со мной, Тор. Разве я дал тебе повод усомниться во мне хоть раз? Что я такого сделал?       — А что ты так разнервничался? — подозрительно переспросил нефилим, Локи сделал было шаг в его сторону, но гость увернулся, без слов давая понять, что не доверяет.       — Я разнервничался? — Лафейсон коротко, но опасно рассмеялся, плохо скрывая гнев. — С чего бы вдруг, да? А может, с того, что меня это оскорбило? Ну, ладно этот придурок, чёрт бы с ним. Ты тоже так думаешь? Что я это сделал специально, из-за удачного договора.       — Так поступают демоны, — хлёстко бросил Тор.       Одинсон играл до конца, как и делал это в прошлом на съёмочной площадке, он лишь хотел услышать от любовника хоть что-то, выходящее за рамки шаблонов. Понятное дело, если его фарс разоблачили, он должен быть возмущён. Теперь-то сложнее будет удержать рыбку на крючке. Что Лафейсон предпримет? Тор пытался просчитать, что Локи стал бы делать в случае, если подозрения Малекита действительно необоснованны, а что предпринял бы в случае его правоты.       — Ты считаешь, что мне именно это нужно от тебя?        Зеленоглазый словно продумывал свою защиту, и Тор зацепился за это и решил раскрутить клубок до конца. Он должен понять, тому доверился или нет.       — Возможно, — уклончиво бросил нефилим.       — То есть «да»? — Локи говорил вкрадчиво, разглядывая Тора, как диковинного зверя, слишком пристально или настороженно. — В таком случае тебе стоит увидеться с Малекитом, он сможет защитить тебя от меня.       Локи развернулся и неспешно прошёл к бару. Рано или поздно они оказались бы на этом мосту, где их дороги ведут в разные стороны. Как бы Локи ни пытался удержать нефилима, ничего не выходило, полукровка патологически не верил ему. Тор не привык обсуждать проблемы, он привык просто бежать прочь. Как видно, у них не было в запасе счастливой вечности, и, если Локи стремился идти на уступки, Тору это свойственно в меньшей степени.       Не так уж долго всё было прекрасно. Локи плеснул себе в бокал виски и опрокинул одним глотком. Если Тор уйдёт сейчас, Малекит постарается на совесть, а мозги ему промоет подчистую. Случайный смертный однажды сказал Локи: «Нельзя заставить кого-то быть счастливым, если он сам этого не хочет». Тогда демон посмеялся над этой глупостью, кто не захочет быть счастливым?! А вот сейчас он особенно остро понимал, что кому-то это просто не нужно или неподвластно. Тор никогда ему не доверял, хотя в последнее время ему удавалось его разговорить, и всё же этого было не достаточно, как видно. А может, просто Локи не такой уж замечательный, и это совсем не те отношения, которые нужны Тору.       Демон нервно потёр губы и развернулся, наткнувшись на подозрительный взгляд Одинсона. Может, и сам Локи обманулся радужной перспективой их совместной жизни. Всё это было всего лишь иллюзией, воздушным замком, который рухнул под натиском действительности.       — Что же ты? — развёл руками Локи, он говорил нарочито неспешно, в этот раз он не станет ничего предпринимать, пусть Тор сам решает, кто для него важнее. — Поспеши к нему.       — И это всё? — удивился полукровка. — Может, он ещё что-то сказал, что ты скрыл от меня?       — Возможно, — пожал плечами Лафейсон. — Он тебе в красках расскажет о моей скверной натуре, но ведь ты и сам знаешь о том, что я из себя представляю. Я — мерзкое, лживое существо, которому нельзя доверять. Ах да, ещё я всюду выискиваю нефилимов и втираюсь им в душу, скорее всего, потому что у меня самого нет души. Да, определённо, так оно и есть.       Тор скривился, ему всё это не нравилось. Локи словно подменили.       — Зачем ты всё это говоришь?       Одинсон откровенно не понимал, зачем, если бы Локи действительно хотел заполучить его для своих нужд, у него была не одна возможность воплотить свой план.       — Это же правда! — демон развёл руками. — Общеизвестная. Демоны лгут для достижения своих целей. Я вот тебя сейчас заболтаю, а потом неожиданно вцеплюсь в твои крылья, и опомниться не успеешь, а уже будешь в ряду моих контрактников.       — Локи, ты…       — Хватит, Тор! — Локи выкрикнул это с яростью и болью, а затем улыбнулся, скаля зубы. — Что ты делаешь здесь до сих пор?! Я не держу, катись к своему Малекиту, совет да любовь! На свадьбу можете не приглашать, как-нибудь переживу. Уходя уходи, мой невероятно злой план провалился, буду окучивать другого нефилима.       Локи снова развернулся к бару, его трясло. Лучше сейчас сжечь все мосты, чем мучиться от этой боли, постоянно в ожидании каждой новой ссоры и выяснений отношений. Демон снова наполнил свой бокал спиртным и в несколько глотков осушил, он налил ещё порцию, у него дрожала рука, и бутылка проехалась по бокалу, выдавая его нервозность. Лафейсон не понимал, чего ещё Одинсону нужно. Он подхватил бокал, но его рука снова дрогнула, когда на плечо опустилась горячая ладонь, и тут, наверное, у него просто сдали нервы, он отшвырнул бокал и выкрутился, не позволяя нефилиму приблизиться.       — Локи…       — Не надо ничего говорить…       — Локи, хватит, меня занесло, и я не должен был, — попытался было неумело оправдаться Тор.       — Я пытаюсь удержать в руках воздух, это глупо, — Локи пятился, не позволяя Тору подойти, хотя тот упрямо следовал за ним. — Ты всё равно ускользнёшь, найдётся причина, ты каждый раз её из пальца высасываешь. Хватит! Стой на своём месте. Хватит! У нас ничего не выходит, ты же видишь, ничего не получается. Всякий раз, когда я уже думаю, что всё нормализовалось, что ты мне хоть сколько-то веришь, ты рушишь мои надежды на совместное счастье.       — Локи…       — Я тебе не нужен! — Лафейсон уже кричал в голос, обрывая попытки Тора вклиниться в его монолог. — Да мне посторонние люди верят больше, чем ты! А должно быть наоборот!       — У меня непростая судьба, если ты не заметил! — громогласно оборвал тираду демона нефилим, Локи моментально притих, но слушал настороженно. — Мне тяжело кому-то верить, я думал, это и так понятно. Абсолютное доверие дорого стоит.       — Значит, я не заслужил? — Лафейсон качает головой. — Ну, прекрасно!       — Не переворачивай всё с ног на голову! — возмутился Одинсон. — И вообще, ты ещё не сделал ничего такого, за что мог бы получить моё полное доверие.       После этих слов демон словно потерял смысл жизни, такого выражения на его лице Тор ещё не видел. Впечатление было такое, словно он избил маленького беззащитного ребёнка. Стало мерзко и противно. Ну зачем он это сказал?! Лафейсон, шаркая ногами по полу, словно пытаясь в тумане разглядеть свой путь, подошёл к дивану и медленно опустился на сидение.       Одинсон сжал кулаки от злости на самого себя. Что он только что наговорил?! Он совсем уже рехнулся? Нефилим сделал пару шагов в сторону дивана, но Локи даже не отреагировал, словно был под действием какого-то наркотика, смотрел вперёд и сквозь предметы. А Тор глядел на него и совершенно не знал, как взять свои слова обратно. Локи смотрел перед собой невидящим взглядом, он сам себе казался упавшим с крыши котом, у которого самый настоящий шок. Он не мог сдвинуться с места, он не мог открыть рот, чтобы выплюнуть в лицо Тору оскорбления, даже не мог смотреть по сторонам. То, что ускользнуло от него совсем недавно, теперь стало совершенно понятным и логичным. Тор — наполовину демон, отсюда его вечные подозрения и горячность. Демоны не доверяют друг другу, когда дело доходит до таких интимных вопросов, как отношения. Если Малекит не соврал, и Тор — действительно ребёнок, зачатый демоном в чреве ведьмы и наделённый духовной силой ангела, всё становится на свои места. Их с Локи встреча и эта нелепая связь — это лишь тяга Одинсона к себе подобному, но вместе с тем и полное отторжение. По всему выходило, что Малекит превзошел в своём коварстве саму вселенную и её цикличные правила. Он создал идеальное оружие своей мести и верного раба, который всё равно вернётся к нему, как Тор возвращался к Фригг за помощью.       Локи не отреагировал, когда нефилим присел с ним рядом на диван, он не сопротивлялся и не отвечал, когда любовник опустил свою ладонь на его колено, немного погладил и ненавязчиво сжал. Лафейсон словно обратился в камень.       — Локи? — Одинсон осторожно поглаживал любовника по ноге. — Не молчи. Локи?       Демон неожиданно вздрогнул, моргнул и уставился на руку Тора, что лежала на его ноге. Они никогда не закончат этот разговор, если он не соберётся с духом и не скажет любовнику нечто до такой степени оскорбительное, что выведет любовника из себя и заставит уйти.       — А знаешь, — Локи начал медленно и неторопливо, но голос его отдавал сталью. — Зря я не подумал об этом раньше. За тебя я мог бы получить нечто весомое, глупо упускать такую возможность.       Лафейсон поднял глаза и посмотрел прямо, Тор не поверил в его спектакль, и это, разумеется, не укрылось от демона, поэтому через миг он предпринял действия более решительные. Тор не успел сориентироваться, Локи впился своими демоническими когтями ему в ногу и тут же прошелестел усиливающее боль заклинание, прямо как в их первое свидание. Одинсон даже зашипел, перехватил руку любовника, только вторая немедленно оплелась вокруг шеи и сдавила, пришлось удерживать за запястье и другую. Вырваться из хватки Тору удалось на удивление быстро, уже через миг они стояли друг напротив друга, как два бешеных пса, сорвавшихся с цепи.       — Ты рехнулся?! — рыкнул Одинсон.       — Я только что прозрел, — зашипел ему в ответ Локи и бросился на любовника со всей своей свирепостью, на какую был в этот момент способен.        К счастью, Тор принял правильное решение, он исчез в мгновении ока, он испарился из его жизни, Лафейсон пролетел через гостиную, едва удержался на ногах, резко выпрямился и огляделся. Импровизация хоть и выглядела топорно из-за полного душевного расстройства, но возымела силу, любовник поверил в его гнев и поспешил ретироваться.       «Так будет лучше», — уговаривал себя Локи.

***

      Сегодня Тор всё сделал не так. Вернувшись в пентхаус через какие-то десять минут, он не застал Локи. Одинсон решил, что любовнику нужно немного времени, чтобы прийти в себя, и они снова поговорят, уже нормально. Они ссорились не впервые, и нефилим, несмотря на серьёзную причину ссоры в этот раз, не придал ей должного значения, хотя чувствовал, что обидел Локи сильнее, чем обычно.       «Ничего страшного, переживёт! — успокаивал себя Одинсон. — Это просто ссора, он отойдёт, и всё будет в порядке».       Анализируя их разговор, который прошёл на повышенных тонах, Тор никак не мог понять, зачем Малекит пришёл к Локи, да ещё бросил ему в лицо обвинения. Сейчас с опозданием Одинсон понял, любовник не обманывал и не пытался навязать ему свой контракт, он не стремился манипулировать, всегда был с ним честен.       Тор потерял всякий покой, чем больше Локи оттягивал их встречу. Нефилим никак не мог застать его в пентхаусе, каждый раз, когда он туда наведывался, его посещало странное чувство, словно Локи вытравил свой след. Для нефилима это было уже слишком.       «Подулся и хватит!», — так Тор считал.       Но Лафейсон, видно, думал иначе. Набивал себе цену или всерьёз обиделся? Поссорились они всерьёз, Тор понял это в очередной раз, посетив пентхаус. То, что он увидел, ему очень не понравилось. В номер Локи заселилась супружеская пара: молодые мужчина и женщина. Они обнимались и смеялись над чем-то своим, пытались разбирать чемоданы, но парень постоянно мешал своей возлюбленной перекладывать вещи, недвусмысленно намекая, что с этим они разберутся потом, а сейчас он хочет любви и ласки.       У Тора сдавило горло так по-человечески, словно он вот-вот разрыдается над осколками своего счастья. Локи съехал, он оставил их дом, отдал счастливым смертным, которые радовались жизни здесь вместо них. Первая мысль, которая посетила Одинсона, была следующая: убить Малекита за то, что он внёс смуту в их жизнь, но для этого ему придётся с ним встретиться, значит, всё пошло бы по плану чёртового демона. Ох, такого удовольствия Тор ему не доставит.       Найти Локи, вот что правильнее было сделать. Но, видно, чёрная полоса началась в его жизни, если Одинсон никак не мог отыскать своего демона. Тот либо совсем не появлялся в мире смертных, либо бывал там очень редко и очень мало. Одинсон поджидал Локи у Грега, затаившись между мирами, но так и не дождался, Уилсон связался с наставником посредством ментальной связи. Значит, они не видятся уже какое-то время. Тора начали посещать совсем уж низкие мысли. Если он нанесёт Грегу какой-то вред, возможно, Локи явится на помощь, и тогда они смогут поговорить. Правда, в этом случае Одинсон будет выглядеть последним засранцем.       Одинсон гнал от себя дурные мысли. Если это конец, и Лафейсон оставил его навсегда, ему нужно как-то жить дальше. Только Тор с трудом представлял, как это сделать. Ему не отделаться от Малекита и своей проклятой миссии, столько, сколько сможет, он будет обманывать ангелов, выдавая себя за одного из них. В этой рабской жизни у него мог быть дом, где можно ненадолго скрыться, и демон, который смотрит на него с тихим восхищением своими невыносимо зелёными глазами. Одинсон не ценил свой маленький рай, принял его как должное и потерял.       Нефилим чувствовал себя совершенно обессиленным. Локи давал ему множество шансов, а Тор каждый раз просто хватался за возможность остаться с ним, и до этого момента ему удавалось, демон глотал обиду, и снова всё становилось на свои места. Но не в этот раз. Его слова так сильно ранили зеленоглазого, что оглушили и ввели в шок. Только сейчас Тор начал осознавать: Локи — это подарок судьбы, с которым Одинсон обошёлся, как с ненужной игрушкой.       Ангелы утверждали, что у демонов нет души, нет чести, нет Солара, что освещает Асгард, даря светлому миру умиротворение, они судачили об этом в любое время суток. Так привык думать и Тор. Это было ошибочным мнением. Всё, чему его научили, пришлось переосмысливать снова. Словно корабль, измотанный штормом, Тору нигде не было пристанища. В Асгарде он чувствовал себя неуютно, он хотел домой, хотел обнять Локи, упасть к его ногам и молить о прощении. Тор звал его, пытаясь ментально достучаться, определить место его положения, когда его вдруг поразила молниеносная мысль. Если его подарок всё ещё у демона, он сможет, используя кольцо как артефакт, пусть даже удалённо услышать сына Лафея.       Настраиваться пришлось довольно долго, какое-то время Тор ничего не улавливал, как вдруг в полутьме между мирами он расслышал всего два слова: «Вечеринка у Сурта», затем контакт снова прервался, и Одинсон так ничего и не смог расслышать, но ему и этого было достаточно, как утопающему, что цепляется за соломинку.

***

      Вечеринка у Сурта началась после полуночи в субботу. Локи надеялся, что чёртов Малекит не появится, если только он его заметит, то немедленно уйдёт. Лафейсон избегал покидать Ётунхейм надолго, даже с Грегом общался ментально, к счастью, ученик был невероятно способным, не каждый так быстро осваивает ментальные связи. Лафейсон поприветствовал короля вечера, заметив, что к выходу на сцену довольно комфортабельного клуба уже готовятся за ширмой артисты. Локи не знал, кто сегодня будет развлекать публику, Фрейя не стала подходить, только ручкой помахала, зеленоглазый отсалютовал ей бокалом абсента и поставил его обратно на барную стойку. Даже пить не хотелось, забиться бы в какую-нибудь тёмную нишу и забыть обо всём. Фрейя достала его ещё в Ётунхейме со своими расспросами. Всё допытывалась, что с Локи такое стряслось, что он постоянно хмурый и загруженный. Она болтала без умолку, выдвигая всё новые и новые предположения, зеленоглазому пришлось принять приглашение на этот вечер, только бы отвязаться от её навязчивого внимания. Локи вздохнул, потёр лицо ладонью. Лампочки стали гаснуть, не так резко, как в те моменты, когда Тор появлялся, но всё же это навеяло приятные воспоминания. Музыканты заиграли, и они не нуждались в представлении. Лафейсон медленно обернулся, глянул на сцену и грустно улыбнулся. Его любимая группа. Фрейя знала, чем его зацепить, и на самом деле, сейчас, когда он услышал контрактников Сурта вживую, стало немного легче дышать.       Одинсон чуть в отдалении наблюдал, как Локи поднимается со стула и отходит от барной стойки, ближе к сцене не идет, словно не может толком насладиться музыкой, будто ему больно слушать любимый голос и потрясающую музыку, которая стала любимой и для Тора.       Нефилим стоял без движения, он не хотел срываться на бег, слишком внезапно врываться в личное пространство. Они оба слушали первый куплет: демон рассеянно смотрел в сторону сцены, а нефилим не сводил взгляда с Лафейсона. Но, когда начался припев, Локи нервно дёрнулся, хотел обернуться, но так и не решился.       «Хочу вернуться обратно на Землю», — Тор делает шаг, самый тяжёлый и полный смятения.       «Ты чувствуешь меня?», — Локи отводит чёрную прядь за ухо, а на пальце поблескивает обручальное кольцо — его подарок.       «Хочу вернуться», — нефилим ступает увереннее, но осторожно.       «Найди меня!», — демон суетливо осматривается, ищет кого-то среди гостей.       «Хочу вернуться обратно на Землю», — Одинсон чувствует невероятную легкость, шагая навстречу своей судьбе.       «Всё еще дышу!» — Лафейсон всё-таки рассматривает кого-то в толпе, он резко оборачивается, шагает прочь, натыкается на кого-то, торопливо извиняется, прежде чем поднимает глаза.       «Перерождаюсь», — на губах Тора — осторожная улыбка.       Глаза Лафейсона широко распахнулись, первая мысль в голове — отступить, но Тор оказался быстрее, обхватил за талию, потянулся к нему, прижался всем телом, горячей ладонью обхватил затылок и накрыл тонкие губы своим жадным ртом, лишая воздуха, изгоняя мысли, здравые в том числе. Сердце отбивало удар за ударом, подобно игре шамана на бубне. Демон дёрнулся в сильных руках лишь раз, как предсмертная судорога охватывает всё тело в последние секунды, а через миг демон уже сам прижимался к горячему телу нефилима и пил его дыхание, — руки по привычке потянулись к резинке, но волосы у Тора распущены, а щёки покрыты колючей щетиной. Лафейсон дрожит и, кажется, задыхается, он снова начинает вырываться, и Одинсон неохотно отлипает от его губ. Музыка заглушает звук колотящегося в рёбра сердца, и кажется, что тебя выбросили в море в самый разгар шторма. Локи впивается пальцами в плечи, отталкивая. Никакой слепящей глаза рубашки, — на Торе простецкая джинсовка грязно-серого цвета, выцветшее барахло смертных.       — С ума сошёл? — шипит зеленоглазый, осматриваясь вокруг, как вор, кажется, что в полутьме никто не обращает на них внимания.       Тор цепляется за талию любовника, снова притирается к нему, до этой самой секунды он не знал, что скажет, но сейчас всё очевидно и просто. В родных зелёных глазах Одинсон видит волну беспокойства, он видит, как возмущение мерцает у самой кромки, как в ужасе сужаются зрачки. Вот он, самый родной и самый любимый, единственный во всём мире. Ради которого можно пожертвовать всем, лишь бы сохранить эту нить родства.       — Я люблю тебя, — грудь нефилима сдавливает от нахлынувшего волнения, и он не вполне уверен, что говорит достаточно громко и убедительно, Локи от его слов бледнеет и холодеет, Одинсон чувствует это и говорит ещё громче, словно от этого зависит сама жизнь. — Я люблю тебя, Локи! Я люблю тебя! Вырви эти грёбаные крылья, я подпишу любой контракт, я на всё согласен, чтобы быть с тобой.       Кажется, в этот момент они оба глохнут, ведь музыка больше не играет, а свет становится ярче. Губы у демона дрожат, взгляд мечется по лицу полукровки. Одинсон вывернул и распял его душу. Глупец не понимает, что, раскрыв себя, он снова подвергнется гонениям. Не сейчас, так минут через десять его отследят ангелы и придут, чтобы взять под конвой.       — Тор, ты… что ты… немедленно уходи, — Локи начинает понимать, они сорвали вечеринку, но это не самая главная проблема сегодня, все смотрят на них и видят, как Тор тянет его к себе, жест собственника, кто-то точно слышал слова признания. — Тебя обнаружат, что ты делаешь?       Боковым зрением Одинсон замечает, какими дикими взглядами на них пялятся гости Сурта. Любовников обступают со всех сторон. Их начинает сжимать демонический круг, словно это арена, и они — в кольце, из которого не выбраться. Из смертных на вечеринке всего человек пятнадцать, остальные — демоны и черти, и все они наблюдают только за ними.       — Я люблю тебя, — шепчет Одинсон и снова повышает голос, бросая своё признание всем, кто смотрит. — Я люблю его! Все слышали?! Ну что вы смотрите?! Неужели никто из вас не знает, что такое любовь?!       Локи не отвечает, просто смотрит и смотрит на своего любовника, на глаза наворачиваются слезы счастья и горечи, Тор не понимает, что их ждёт. Он не осознаёт всей глупости своей выходки, в отличие от Лафейсона, который был совершенно не готов к случившемуся. И только резкий оклик Малекита выводит его из ступора.       — Ты — глупец! — разносится откуда-то сбоку. Лафейсон немедленно подбирается, бомба с часовым механизмом рванула в самый неожиданный момент. Счёт пойдёт на минуты, нужно собраться. — Добился своего, Локи?! Он даже не использует щит, всё ради этого спектакля!       — Заткнись! — Локи оборачивается, шипит на Малекита, он пытается хоть что-то придумать, как много времени у них есть, пока ангелы отследят вспышку энергии нефилима, уже не говоря о том, когда магические нити, пронизывающие саму материю мироздания, донесут до них новость о признании Тора в любви к демону. Лафейсон теперь смотрит на любовника. — Тебя обнаружат, тебе сейчас надо залечь на дно.       — Я больше не хочу бежать, я хочу быть с тобой, — качает головой Тор, он принял решение, чего бы оно ему ни стоило.       — Мы не можем, Тор! — Лафейсон кричит в голос от злости, цепляется за плечи Одинсона, встряхивает, пытаясь привести того в чувства, вразумить. — Я не могу вырвать твои крылья, пойми ты наконец! Я никогда бы этого не сделал. Это убьёт тебя!       — Идём со мной, Тор, пока ещё не поздно, — бросает Малекит, дёргая того за куртку.       — Иди к чертям! — рычит Одинсон, дёргая рукой, и снова смотрит Локи в глаза. — Что ты такое говоришь, я — нефилим, если ты оторвёшь мне крылья, ничего не случится.       По залу прокатилось восторженное улюлюканье и посвистывание. Кажется, вечер приобретал совсем другой оттенок, потусторонний народ заволновался, и в помещении стала отчётливо преобладать воинственная энергия.       — Ты — наполовину демон, но эта твоя сущность спит, — быстро объяснял Лафейсон суть проблемы. — Если я вырву твои крылья, я убью тебя! Что ты наделал, Тор? Ты не должен был дать себя обнаружить.       Огненный демон смеётся в голос, привлекая внимание демонов, в частности и Локи, глаза Сурта горят странным огнём предвкушения, королю уступают дорогу, он подходит ближе к Локи.       — Вот это поворот! — восхищённо возвещает Сурт.       — Ну вы даёте! — рыжая прилипала как-то умудрилась влезть вперёд своего господина. — Локи, он — твой избранник? Нефилим? А я всё думала, что с ним не так!       — Уйми её, Сурт! — зашипел Малекит, выдавая свою злость. Одинсон рушил все его планы. И, судя по реакции Лафейсона, он не имел к этому ни малейшего отношения. Как видно, нефилим окончательно сбрендил, если перестал соблюдать осторожность и явился на демоническую вечеринку, дабы заявить о себе.       — Она будет говорить, что хочет, — отмахнулся огненный демон, презрительно взглянув на Малекита и немедленно обращаясь к зеленоглазому. — Лафейсон, если его ещё не отследили, так скоро отследят, уводи его. Фрейя тебе подсобит.       — Что? — Локи заметно растерялся. По реакции любовника Тор понял, что он не особо доверяет Сурту.       — Тор никуда не пойдёт, — покачал головой Малекит. — Вразуми ты его, наконец, я смогу его укрыть, в Ётунхейме же он не сможет долго находиться.       — О чём вы? — не понял полукровка, он откровенно не понимал, что происходит. Казалось, его судьба решается прямо сейчас, на шахматной доске выставляются определённые приоритеты, союзники и враги теперь как на ладони. Своим поведением Сурт даёт понять, что сегодня он на стороне Локи, а Малекит всё ещё пытается держать ситуацию под контролем.       — Идите к Генуану, если нефилим хочет стать демоном, он его выслушает, — объяснил Сурт свою позицию. — Тем более если он — полукровный демон.       — Это бред! — возразил Малекит. — Станет ли слушать его тёмный отец?!       — Вовсе не бред! — вскричала Фрейя, возмущённая поведением Малекита и его нездоровым интересом к любовникам. Лафейсон всегда располагал прилипалу к себе, и сейчас она видела, как зеленоглазый смотрит на ангела, они испытывают друг к другу чувства, а вот каковы резоны Малекита — пока неизвестно.       — Идите через Муспельхейм, а я задержу Хеймдалля, насколько возможно, но, если он всё же рванёт за вами, в Муспельхейме ему сложнее будет пройти. Поспешите.       Огненный демон взмахнул рукой над полом, и твёрдая поверхность немедленно стала плавиться, испещрённая символами.       — Давно мы не накатывали ангелам! — бросил кто-то клич в толпе.       Сурт хмыкнул и царственно покивал, соглашаясь с этим заявлением.       — И то верно! — вторили демоны.       — Дадим бой! — демоница с ярко-рыжими волосами вскинула кулак вверх. — Парень — без пяти минут демон. Покажем воинам света, чего стоим?!       — Дадим бой за нашего парня! — возвестил Сурт, растягивая губы в довольной улыбке, в его венах уже вскипала горячая кровь, будоража и разжигая жажду схватки. — Отправьте смертных по домам!       Кто-то из чертей засуетился, отправляя смертных гостей, им ни к чему участвовать в мясорубке. — Я не понимаю, — Тор наблюдал, как переглядываются Сурт и Локи, они словно понимали друг друга без слов. Лафейсон не сразу сообразил, к чему ведёт огненный демон, но сейчас всё прояснилось. Если Генуан и откажется выслушать их, то они хотя бы на время укроют Одинсона от погони, а там решат, что делать дальше, но уж Малекиту он точно Тора не отдаст. Широко улыбаясь, огненный демон подмигнул зеленоглазому.       — У нас есть шанс, если испросить у Генуана милости. Ты согласен?       — Он не защитит тебя, Тор! — рявкнул Малекит, призывая здравый смысл.       — Решайся, нефилим! — бросил Сурт, ухмыляясь.       — С тобой до конца, — ответил Тор, вцепившись в руку своего демона.       Не впервые Одинсон ходит по краю бездны, и, уж если ему суждено упасть, он должен быть уверен, что сделал всё возможное ради свободы.       — Ты — безумец! — любовно бросил Локи и потянул полукровку за собой.       Они испарились в портале. Следом за ними, весело хохоча, рванула Фрейя. Огненный демон пару секунд смотрел на портал, пол снова приобрёл свой обычный вид, но, если Хеймдалль сможет проскользнуть в мир демонов, то сделает это через этот пролом, самый ближний вход. Впрочем, это уже не важно, до Генуана к тому моменту друзья успеют добраться. Должны успеть. Если только стражи не задержат их слишком долго у врат в чертоги тёмного отца.       — Ну и зачем ты это сделал? — Малекит смотрел презрительно.       — Может, потому, что я знаю, что такое любовь, — пожал плечами Сурт. — Поучаствуешь, или силёнок маловато?

***

      Малекит не мог припомнить, чтобы за последние столетия приключалась такая серьёзная заварушка между демонами и ангелами. Тем более по причине спасения нефилима от ангельского конвоя. Он честно хотел уйти с поля боя, поскольку схватка эта в итоге окажется бесполезной, он ведь знал наперёд, подобное Тору существо ещё не появлялось на свет, Малекит был не вполне уверен, что возможно видоизменить его суть, вывернуть наизнанку, не изувечив.       О той яростной битве будут слагать легенды ещё очень и очень долго. Каждый будет передавать и славить в веках свои подвиги. Демон, убивший ангела; ангел, убивший демона; избранный схватился с избранным. В ту ночь демоны и ангелы сошли с ума, обнажились настоящие цели и помыслы, истинные связи и родство. Чёрные крылья устилали покрытые кровью полы, а белые перья тлели в горячих пещерах Муспельхейма. Сурт и Малекит крушили конвой, но прибывали всё новые и новые ангелы на подмогу. К тому моменту, когда Хеймдаллю удалось проскочить в пролом и очутиться в Муспельхейме, множество его соратников пали, демоны оказались сильнее, но погибло с десяток совсем молодых. Малекит выбился из сил, остался в разрушенном клубе помочь своим, а Сурт рванул следом за избранным ангелом.       Тору и Локи даже некогда было перекинуться парой слов. Путь к переходу в чертоги Генуана был не таким уж и коротким, как хотелось бы, а, достигнув его, пришлось препираться со стражами, которые недоумённо взирали на белокрылого Тора своими горящими глазами на вытянутых каплеобразных лицах с отчётливыми полумесяцами рогов. Демоны-муспелии с ярко-красной окраской кожи вообще провожали Тора дикими взглядами, всё от того, что он по пути содрал с себя куртку и майку, невозможно было дышать от жара демонического мира. Здесь повсюду слышалось стрекотание и ощущалась некая странная пульсация, от чего вены на руках Одинсона раздулись и стали светиться, как яркие росчерки молний тёмной ночью. Локи не выпускал его руку из хватки своей когтистой ладони, он шёл чуть впереди, тянул за собой, словно ощущая, как борется за существование та часть Тора, что принадлежала ангелу. Фрейя следовала за ними, не отвлекая болтовнёй. Уже у самых врат чертогов Генуана она проскрежетала быстро и грозно:       — Надо спешить, Хеймдалль ступил на нашу землю!       Сурт передал ей ментальное послание о приближении врага.       — Чтоб его черти задрали! — прорычал Тор.       Локи коснулся ладонью входа, раскалённый металл, испещрённый символами, укреплённый мощным энергетическим барьером за шестью печатями, противился его воздействию. Стражи отказывались открывать, они заколыхались, словно змеи перед нападением, рыхлыми руками тыкали в сторону Тора и беззубыми ртами шипели что-то, повторяли снова и снова.       — Что? — обливаясь потом, утирая лоб дрожащей рукой, спросил Тор. — Что они говорят?       — Я не понимаю, — растерянно покачал головой Лафейсон, он не знал этого наречия.       — Не может быть! — проклокотала Фрейя.       Лафейсон обернулся, глянул на неё, не понимая причину очевидного восторга, а когда вдали увидел яркий свет и огненный шлейф, понял — дело плохо, погоня на подходе, нужно спешить.       — Чего не может быть? — Тор развёл руками, глянув на спутницу, но тут и он увидел избранного ангела в отдалении, преследуемого королём с самой большой буквы — великим Суртом. Он был гораздо крупнее по сравнению с Локи, красные жилистые крылья, словно у древнего дракона, мощные рога и оскал, выражающий одновременно надменную улыбку и ярость, которую он низвергнет на всякого нарушителя своего спокойствия.       — Он должен войти! — прорычала Фрейя, глаза её замерцали ярче, она обращалась к стражам, те в ужасе стали издавать непонятные звуки: «Анники… аннун… ан».       Фрейя обернулась, устремив взгляд в сторону надвигающейся кровавой бури: Сурт напал на Хеймдалля, отвлекая того от цели. Прилипала оскалилась, и, словно в сердце её бушевало превосходство независимой амазонки, а вовсе не услужливой рабыни, рванула на помощь своему возлюбленному. Орда муспельхеймских чертей рванула на помощь Сурту.       — Локи, что я натворил? — Одинсон только сейчас осознал, что из-за него гибнут существа, ничем ему не обязанные, не заслужившие такой участи. От осознания дурнота подкатила, и он чуть было не рухнул на колени, Фарбаути немедленно поддержал, забрасывая ослабевшую руку любовника себе на плечо. Невовремя Тора охватило смятение и беспокойство о демонах, которые готовы отдать жизнь за возможность нефилима попасть к Генуану.       — Держись, — шепнул Локи и ударил ладонью по вратам, его должны услышать. — Он выслушает, он — великий…       — Подсобить тебе, братишка?! — громоподобный глас над самой головой Локи заставил того дёрнуться. А уже через миг увесистая ладонь Таноса легла на поверхность. Стражи исказили рты в подобии боли и ужаса, но врата медленно открывались, Локи даже успел облегчённо выдохнуть. — Надо сдержать Хеймдалля, к Генуану войдёт только Тор.       Сегодня была та самая ночь, когда Локи не спорил с Таносом, а ведь тот грубо и быстро втолкнул Одинсона в чертоги Генуана, и врата за ним затворились. Фарбаути допустил грубость брата, поскольку впервые чувствовал родство с ним. Двери закрывались быстро, но Тор увидел, как одними губами Лафейсон шепчет: «Люблю».       Локи решительно обернулся к демону-карателю, тот понял его взгляд без слов и, покивав, ответил:       — Твой парень — аннунак. Теперь его все чувствуют, сила его растёт. Нам надо сдержать натиск ангелов.       Локи читал об аннунаках, в старинных демонических трактатах их описывали, как верховных богов, существ высшего эшелона власти, правда, не было сказано, что с ними случилось, и куда они все подевались, только подобных существ никто не наблюдал несколько тысячелетий. Впрочем, времени на разговоры и размышления у Локи не было. Избранный ангел прорывался с боем, он был силен, но в одиночку совладать с армией демонов во главе с волевым Суртом ему не удавалось, и в этот самый момент, когда уже стало ясно, что победа за Муспельхеймом, в пышущий огнём мир ворвались легионы белокрылых сущностей в доспехах, с мечами на изготовке, — ангельские смертники. Долго они не протянут, их задача — прикрыть Хеймдалля, в которого словно сам Аудан вселился, верша свою волю в тёмном царстве.       Танос крушил врага мощными ударами своих пудовых ручищ и жалил змееподобным кнутом, его преимуществом были скрытые крылья, до них ещё добраться надо, а это было почти невозможно, он редко летал, но кнут в его руках работал, как жернов боли и смерти. Появление Хель на поле битвы возвестили рванувшие в гущу схватки кровожадные волки с горящими красными глазами, демоны-ётуны во главе с Лафеем метали проклятые ледяные пики, сбивая врагов в кипящие огнём реки. Сурт, величественный в своей ярости, не давал Хеймдаллю пробиться к вратам. Локи смотрел на всё это безумие, и ему казалось, что Ётунхейму не выстоять. Слишком яростно одержимый ангел рвался к своей цели, а его целью был Тор.       — Он — мой, — тихо, но уверенно прошелестел Локи. Зеленоглазый взмахнул чёрными крыльями и устремился вверх навстречу Хеймдаллю. Врагу дали бой со всех флангов синекожие демоны во главе с Лафеем, демонические волки Хель и белокожие альвы под началом Малекита из Свартальвахейма, краснокожие муспелии, охваченные жаждой крови ангелов, орды вездесущих чертей.       Когда Хеймдалль в последний раз видел Локи, едва живым после наказания, ему стало казаться, что избранный демон не так уж силён, как всем казалось, не столь умён и пронырлив, как считали ётуны. Но, вступив с ним в бой, Хеймдалль понял, что заблуждался относительно его слабости. Зеленоглазый наносил мощные удары, асгардский исполин не уступал ему и наконец добился своего, Локи упустил момент, замешкался, был схвачен. Хеймдаль без особого труда выдрал перепончатое крыло, ощутил лишь яростный удар в бок, как видно, это последнее, что успел предпринять угасающий демон.