и сладости любви не попробовавшим

ему было шестнадцать, великих и необъятных шестнадцать, и пыльные, тёмно-серые кассеты в его руках не знали отдыха — титаник от ярких, огненных, объятий до не безызвестной розы, беспрестанно вторящей «джек», и все они заведомо знают конец. прижались бёдрами, и чонгук допустил себе дотронуться до талии чимина, когда тянулся к чужому жёлтому попкорну, — свой он незаметно убрал за широкую спину, которой отличался от узкоплечего, невысокого хёна, а ещё сонного до зуда в костях, готового свалиться в руки любимого донсена. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ«я бы ловил и все миллионные последующие». и пока на экране творится инсценированная, хранимая всеми любовь, чимин неуклюже совсем врезается во впалые щёки чонгука губами и выглядит так, будто делает что-то не настолько невинное. чонгук, честно-пречестно, чувствует вишнёвую газировку на своей коже и хёнин едва уловимый аромат. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ— слышал, юнми поцеловала тебя в щёку, — и чимин выглядит пристыженным за собственную необъятную храбрость. бормочет под нос и кротко глядит на ссутулившегося младшего. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ— хён, — гук поднимает голову, и взгляд его, полный смелости, отнимает от чимина по кусочку (готов отдать всего себя, на самом деле), — она промахнулась, я успел отпрянуть, ничего не было. в сотне неумелых подростковых поцелуев они заваливаются на кровать чонгука, и под чимином всё так мягко и воздушно, — рассыпчатый чиминов разум, затуманенный паром градуса поцелуев, просыпается в чимине со звоном и острыми шариковыми ручками. они здесь не для того, чтобы облизывать друг другу щёки и губы, красть бесчисленные сантиметры личного между тел. а для того, чтобы вгрызаться в безвкусный гранит науки и просматривать в сотый раз, — другое дело — поцелуи, — титаник, с угрозой расплакаться на глупейшем конце. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ— чонгук, остановись, — чимин не верит в правдивость и честность собственных слов. он не хотел растерять всё сейчас, здесь, на этой простыне. и прекрасно помнит, как одноклассники говорили о горькости одноразовой любви на ночь. он не хотел делаться в чьих-то руках тряпичной куклой. даже если за этим кем-то стоял чонгук. нет. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ— я люблю тебя, господи, как люблю, — и шепчет чонгук в его голую шею, дышит улыбкой и, малость, приходит в себя. чимин неразборчиво кивает, игрушечной сдачей говорит скомканные «люблю». ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ«— Куда, мисс? ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — К звёздам!»