Снежный король

      — Ваше Высочество… Ваше Высочество, проснитесь!              В нос ударил приятный запах старых пыльных книг, который так любил юный наследник престола. Кто-то мягко тронул его за плечо и потряс, выводя из состояния полудремы, в котором принц пребывал последние полчаса, заснув прямо на книге, что сейчас щекотала его нос загнувшимся уголком листа.              Людвиг медленно открыл глаза и тут же зажмурился от раздражающего света, что яркими лучами освещал всю огромную библиотеку. Все тело сводило приятной тягучестью, какая бывает от долгого нахождения в одной позе, а в голове все ещё играла какая-то знакомая мелодия из сна. Людвиг предпринял ещё одну попытку открыть глаза, и на этот раз более удачную. Перед его взором мелькнуло что-то до боли напоминающее копну каштановых волос, а затем его снова потрясли за плечо.              — Ваше Высочество, ваш отец вас разыскивает!              Людвиг счастливо улыбнулся, узнав голос своей подруги Элизабет.              Она была редкой красоты красавица (хотя некоторые могли бы счесть ее просто милой, а фигуру недостаточно соответствующей моде, но все же довольно приятной и особенной), за которой бегала половина двора, однако отличалась весьма крутым нравом и физической формой, за что заслужила честь быть единственной женщиной-рыцарем королевства. Она была любимым партнером Людвига по фехтованию, и принц не мог точно сказать, с чем это было связано: с тем, что она так мастерски владела мечом, или с тем, что она рассказывала ему много того, чего он не мог знать.              Увы, возраст Элизабет уже давно перевалил за границу позволенного незамужним молодым благородным дамам, а мужа она так себе и не нашла. Поговаривали, что она все ещё не могла пережить потерю своей первой любви, хотя прочие судачили о ее возможно скором браке с придворным секретарем графом Эдельштайном, который уже в пятый раз безуспешно делал ей официальное предложение, а она уже в пятый раз ему отказывала.              Людвиг медленно поднял голову, оглядываясь и вспоминая, где он находился. В последнее время библиотека стала для него второй спальней, и он не мог точно сказать, чем была вызвана такая перемена. Да, он и раньше был любителем книг, как и любителем с кем-нибудь сразиться на мечах, но в последнее время частота его пребывания в библиотеке начала стремительно увеличиваться, и он уже практически там жил, что несомненно не нравилось его королю.              Король при всей своей мудрости и глубокой душевной доброте не был тем человеком, что любил Людвига всей душой. Так казалось юному принцу всякий раз, когда отец с ним разговаривал. Король видел в нем лишь наследника, человека, которому он передаст все, что успел накопить и сделать за свою жизнь, как это до этого сделал его отец, а ещё раньше — его дед. Это было замкнутым кругом, который никто не стремился разрывать, потому что все слишком привыкли бегать в колесе, ощущая себя кому-то нужным и боясь, что если колесо остановится — они пропадут. Бессмысленный самообман, отравляющий жизни многим, включая и Людвига.              Глядя в глаза своего отца, Людвиг никогда не видел той самой теплоты, что была у короля раньше, когда Людвиг был ребёнком, и долгое время принц особо не задавался вопросом происхождения таких изменений. Однако юношеская душа требовала свободы, она рвалась к чему-то неизведанному, и четыре каменные промерзшие стены, что окружали принца, давили на него, вызывая какое-то отвращение ко всему во дворце.              И если бы не библиотека, то он бы уже давно повесился от скуки.              Элизабет ещё раз потрясла его за плечо, приводя в чувство реальности. Наконец Людвиг смог различить нормально ее лицо и не на шутку напрягся, потому как взгляд девушки был напряжённым и взволнованным, между бровей пролегла глубокая складка, а обычно изогнутые в улыбке губы теперь были сжаты в тонкую натянутую полоску.              — Что, что такое? Что-то серьёзное? — Людвиг протер заспанные глаза и посмотрел на Элизабет.              — Ничего особенного, всего лишь делегация из Южного королевства, которая уже тридцать минут ждёт, когда вы, Ваше Высочество, соизволите почтить их своим визитом за данным в их честь ужином.              Холодный голос, раздавшийся от дверей, заставил Людвига и Элизабет задрожать от пронзившего их изнутри ужаса, так как владелец этого голоса был по-настоящему ужасен в гневе. А судя по тону, сейчас он был на грани из-за поведения собственного сына.              — Впрочем, можете не особо торопиться. Я всегда поощрял вашу тягу к знаниям и книгам, однако сейчас понимаю, что зря это делал. Вы совершенно перестали понимать свои обязанности и подрываете репутацию нашего дома. — В голосе короля скользили металлические нотки, отдающие неприятным вкусом на языке принца и девушки.              Людвиг опасливо вжал голову, чувствуя витающее вокруг его отца напряжение. Король никогда не производил впечатления опасного или тем более тиранического человека. Не слишком высокий на фоне всех своих подданных рост, спокойное лицо и добродушная улыбка скрывали за собой безграничную жажду власти и повиновения, когда дело касалось государственных дел. Своенравия в таких ситуациях король не терпел и уничтожал его на корню.              Как сейчас.              Холодные голубые глаза короля пристально наблюдали за Людвигом, которому резко стала давить на горло обычно свободная рубашка, и принц закашлялся.              — Ну-ну, сын мой, ещё слишком рано умирать, — Король подошёл к Элизабет и принцу и мимолетным взглядом скользнул по девушке. — Оставьте нас одних, леди Хедервари. Прошу.              Элизабет виновато посмотрела на Людвига, который умоляюще посылал ей мысленные сигналы, затем сделала короткий реверанс, так как сейчас на ней было скромное по меркам королевского двора платье из бархата с мехом, и направилась прочь из библиотеки, оставляя короля наедине с сыном.              Людвиг уже знал, о чем с ним будет говорить отец, и надеялся оттянуть этот момент на как можно больший срок.              Делегация из Южного королевства была желанным гостем последние лет десять, с того самого момента, как Южный Король предложил отцу Людвига заключить брак его дочери и наследника Северного королевства. Король, будучи человеком весьма и весьма практичным, решил не откладывать это на слишком долгий срок и уже через полгода дал своё согласие.              А вот Людвиг не был так воодушевлен этой идеей, так как в тот единственный раз, когда он мог лицезреть принцессу на их помолвке в глубоком детстве, она показалась ему совершенно беспросветно глупой девицей без чувства такта и собственного достоинства (разумеется, с учётом того, что им обоим было по пять лет). И что уж тут говорить о том, чтобы провести с ней остаток своей жизни? Одна лишь мысль об этом вызывала у Людвига приступы страха и легкой паники, так как он не представлял, что ему сейчас делать, чтобы выбраться из такого незавидного положения.              Когда дверь за Элизабет хлопнула, Король подошёл вплотную к столу, проведя кончиками пальцев по чуть запыленной поверхности стола, и с усмешкой посмотрел на своего сына.              — Однако, это именно то, за что я вас люблю, сын мой, — вы чертовски сообразительны. — Король рассмеялся низким мягким грудным голосом, чуть прищурив свои яркие голубые глаза.              Людвиг нервно сглотнул, однако продолжил сохранять спокойное выражение лица (насколько это было возможно). В голове парня стайками, словно птицы, мчались из стороны в сторону мысли, безуспешно разбиваясь о выстроенные организмом преграды. Что ж, это было даже хорошо, потому что шанс того, что Король узнает о его мыслях, сразу уменьшался в геометрической прогрессии.              Однако от взгляда Короля все ещё было не по себе, так как принцу всю его жизнь казалось, что глаза отца обладали свойством проникать вглубь души человека, вытаскивать ее и выворачивать наизнанку. Так что, «поиграв» пару секунд в гляделки с Королём, Людвиг тихо пробормотал себе под нос какие-то оправдания и отвёл взгляд, боясь снова почувствовать это тянущее чувство в груди, что появлялось у него каждый раз, когда он разговаривал с отцом.              Король в ответ на это лишь усмехнулся, склонил голову и начал мягко стучать кончиками пальцев по шершавой поверхности стола.              — Мне, наверно, лучше уйти, — промямлил Людвиг и уже было собрался подняться, как был остановлен хмурым взглядом отца из-под сдвинутых к переносице бровей.              Тишина затянулась на непозволительно долгое время, давя на Людвига словно королевская накидка, которую ему ещё предстоит надеть сегодня вечером. Принцу показалось, что он слышит, как звенит солнечный свет маленькими порхающими в воздухе пылинками, а где-то на другом конце библиотеки зазвенел маленький колокольчик.              — Я не буду просить вас о многом, сын мой.              Голос Короля был неестественно мягким и успокаивающим, располагающим к себе и одновременно пугающим своим пониманием. Стальные нотки этого голоса отдавались неприятным привкусом, а сердце неприятно сжалось. В который уже раз за этот бесконечно долгий день.              — Я понимаю, что вам очень тяжело все это принимать, но… Я прошу вас лишь об одном — давайте хотя бы на сегодняшний вечер забудем наши… — Король замолчал на пару секунд, подбирая правильное слово, а затем все же выдавил из себя: — разногласия и исполним свои роли для блага нашего государства. Мне кажется, я прошу не слишком много.              Все, что Людвиг уже собирался высказать своему отцу, вмиг улетучилось из его головы, оставляя после себя зияющую пустоту. Принц смотрел на Короля, понимая, что он совершенно не представляет, что ему сейчас нужно говорить, а затем внезапно для самого себя согласно кивнул.              — Хорошо, отец.              

***

             Наследный принц Северного королевства даже не мог с уверенностью сказать, что его раздражало в прибывшей делегации больше: жизнерадостная и не умолкающая ни на мгновение принцесса, кою ему прочили в жены (хотя все уже и так давно было решено за него), не менее общительный и улыбающийся посол, возглавляющий делегацию, который казался Людвигу довольно знакомым, хотя принц не был точно в этом уверен, или наследник Южного королевства, на первый взгляд милый и симпатичный юноша, который о манерах, видимо, не читал даже в книгах (Людвиг сомневался даже в том, что он умеет читать), потому как он практически сразу же, как сел за стол, закинул на него ноги, столовые приборы откинул в сторону, а изъясняться начал в словах, которые Людвиг слышал разве что на рынке в ярмарочные дни.              Мягкий голос Короля периодически прерывался громким смехом гостей после очередной сальной шуточки от Южного принца, а дурманящий аромат жареного зайца заволакивал сознание Людвига приятной аппетитной дымкой, так что принцу казалось, что если бы можно было наесться воздухом, то он непременно это сделал бы.              — Да, это определенно заслуживает похвалы, — раздался тихий и по привычке немного надменный смех Короля.              Людвигу показалось, что его позвали, и он обернулся, встретившись взглядом со своим отцом.              — Да? — на всякий случай поинтересовался принц, заметив, что все сидящие за столом смотрят на него.              Король чуть наклонил голову (как делал всегда, когда кто-то начинал раздражать его или проявлял недюжинное «тугодумие») и повторил свой вопрос:              — А что вы думаете обо всем этом?              Людвиг попытался вспомнить, о чем шла речь, однако ему этого не удалось, потому как большую часть вечера он просидел в своих мыслях, которые были далеко от этого замка и этого ужина, который ему совершенно не нравился, но долг обязывал. Увы, Король и правда спрашивал его, а его холодные голубые глаза ждали ответа.              — Прошу прощения. — Людвиг прочистил горло и вытер пальцы о салфетку перед ним. — Я задумался.              Повисло молчание, которое, впрочем, продлилось недолго, так как Король снова мягко рассмеялся, а затем, на удивление, резко и сухо сказал:              — Задумались? Что ж, занятно.              Правитель медленно промокнул салфеткой губы и отложил в сторону нож, которым разрезал до этого мясо, а затем, оперевшись о подлокотники, откинулся на спинку своего стула, сцепив руки у себя перед лицом в замок и тоже о чём-то размышляя. Большими пальцами он почти невесомо проводил по своему носу, странно поджав губы и глядя в одну точку на столе перед собой.              — Иногда я задумываюсь над природой человеческих измышлений и прихожу к весьма занятным выводам, — задумчиво протянул Король, не обращая внимания на наступившую из-за него тишину в обеденном зале. — Что ж, в любом случае, я надеюсь, что ваши мысли приведут вас к правильному решению для блага нашего государства.              Король хлопнул в ладоши и придвинулся назад к столу, возвращаясь к трапезе и непринужденной беседе, которая однако шла из рук вон плохо из-за будто бы понизившейся на пару градусов в помещении температуры. Даже Людвигу было теперь неуютно, так как он чувствовал исходящую от его отца опасность и прекрасно знал, что явилось этому причиной.              Южный принц на удивление умолк и неотрывно пялился на свой кусок заячьей ноги, гадая, стоит ли ему ее пробовать или нет. Потому как он не особо доверял местным поварам; да и здешняя кухня была для него слишком жирной и острой — он предпочитал более мягкие и плавные вкусы, но не мог не признать, что в еде Северного королевства есть своя изюминка.              Людвиг помедлил, подбирая слова и гадая, стоил ли вообще сейчас рисковать и провоцировать правителя. Он не был уверен в том, что достаточно ясно понял слова своего отца, так как тот любил говорить, скрывая иногда основной смысл. Однако Король видел принца насквозь, так что от этого его слова казались Людвигу ещё более двусмысленными.              — Я… я боюсь, что я неправильно вас понимаю, Ваше Величество.              — Неправильно? — Король удивлённо вскинул бровь. — Вот как?              — Да.              — Что ж, я хотел сказать, что я ни в коей мере не выступаю противником и даже поддерживаю ваше стремление к философским рассуждениям, однако мы были бы безмерно счастливы, если бы Ваше Высочество отвлеклись от размышлений о любовных страданиях и вернулись к выполнению своих прямых обязанностей перед своим королевством. — Король одарил наследника многозначительным взглядом, а затем повернулся в сторону юной принцессы. — Впрочем, если предметом ваших мыслей является наша прелестнейшая гостья, то я ни в коем случае не буду вас отвлекать. — Король улыбнулся и отпил из бокала древесного вина.              Нож Людвига со звоном ударился о серебряную тарелку.              Принцесса громко рассмеялась, посчитав все это шуткой, и снова начала нести какую-то чепуху о том, как хорошо ей было в Южном королевстве и как бы она хотела обустроить все в этом замке по ее вкусу, чтобы разбавить эту серость и унылость.              Принц не помнил, как вскочил на ноги и, бормоча какие-то извинения, выбежал из залы, сопровождаемый недоуменным голосом Принцессы и жалкими попытками отца вернуть его.              Ноги легко вели его по знакомым изгибам дворцовых коридоров, в которых можно было заблудиться, а факелы на стенах своим тусклым светом лизали холодную темноту зимних ночей. На секунду он замер, противясь желанию пойти наверх в башню, чтобы провести там оставшийся вечер с очередной книгой, и в итоге повернул к себе в комнату.              Просторные покои встретили его мрачной тишиной, прерываемой разве что тихим потрескиванием в камине, да завыванием ветров в щелях каменных стен. Массивная кровать с пологом приветливо зазывала его к себе в объятия, но взгляд Принца был приковать к большому железному сундуку рядом с окном.              В пару шагов преодолев пространство комнаты, Людвиг опустился на колени перед сундуком и ловким движением отщелкнул замок. Лежавшие внутри вещи быстро оказались брошены на пол, а в руках у Принца в свете камина блеснула украшенная крупными рубинами рукоять меча. Людвиг осторожно положил его на ладони, всматриваясь в гладкую поверхность лезвия. По серебристой поверхности лёгкой волной полыхнули выгравированные буквы, будто бы пытаясь сообщить что-то Принцу. Увы, Людвиг не понимал ни единого слова, из того, что было написано, и ему оставалось лишь гадать о значении данной надписи.              Из его горла вырвался столь долгое время подавляемый вздох отчаяния и боли. В горле пересохло, так что любой вдох когтями скрёб по нему, причиняя Принцу боль, а в животе завязался противный давящий узел.              Наконец, опустив голову и закрыв глаза, Людвиг смог выдавить из себя хриплым голосом, пусть это и далось ему с большим трудом, то, что он хотел уже давно сказать своему отцу, но не мог собраться с силами: «Это неправильно. Это не мое место. Я не должен здесь быть…»