Снежный король

      С каждым новым шагом маленького отряда, продвигающегося вглубь страны, метель становилась все сильнее и сильнее и сильнее обнимала путников в своих холодных объятиях, словно бы пыталась предостеречь людей от необдуманных поступков и спасти их от неминуемой гибели в случае, если они продолжат свой путь на север.       Один из всадников, что ехал чуть поодаль от основной группы, попридержал лошадь, потянув за поводья, и осмотрелся вокруг, пытаясь припомнить, где именно он сейчас находился со своим отрядом. Он был довольно хорошо знаком с этой местностью, но поднявшаяся метель не давала ему увидеть хоть что-нибудь дальше его вытянутой руки, а покачивающиеся в такт ветру ели своими тяжелыми лапами то и дело пытались захлестнуть ему по лицу своими острыми когтями.       — Ваше Высочество!       Всадник дернулся, подняв голову, и вскинул голову, чтобы взглянуть на нарушителя его спокойствия.       К нему медленно на подкашивающихся от холода ногах, проваливаясь в глубокий снег семенила белая лошадь, неся на своей спине одного из отряда. Было трудно точно сказать, кто это был, так что Принц ориентировался только по его голосу. И его сознание подсказывало ему, что это был совершенно не тот человек, которого он хотел бы сейчас видеть.       Франциск Бонфуа никогда не был в хороших отношениях с Людвигом, однако он был одним из тех немногих отчаянных голов в королевстве, что согласился присоединиться к Людвигу с его авантюрой, которая грозила закончиться для всех не слишком радужным образом, так как место, куда они держали путь считалось проклятым, а видневшаяся в долине маленькая деревушка была последним очагом жизни на многие и многие мили, окружавшей ее снежной пустыни, где единственным живым существом была метель.       — Ваше Высочество! — снова окликнул Принца мужчина; голос Франциска тонул в мягком снеге, однако он был достаточно близко, чтобы Людвиг мог его слышать. — Ваше Высочество! Ну поглупили и хватит! Почему бы нам не остановиться в этой деревушке, в тепле, с прекрасными молодыми девушками, а потом вернуться назад?       Людвиг нахмурился: он не было против того, чтобы его люди высказывали своё мнение, однако слова Франциска отчего-то вызывали в молодом наследнике волну недовольства и раздражения на подданного, коим Бонфуа по сути и не являлся. И Людвиг даже не мог точно сказать почему у него создалось такое ощущение: то ли потому что в данный конкретный момент Франциск удивительно хорошо действовал ему на нервы, то ли потому что он понимал, что Франциск был прав и какими-то образом смог пробраться в его мысли. Принца передернуло, и он поежился, бросив на отряд впереди быстрый и рассеянный взгляд.       — Ваше Высочество! — в голосе Франциска послышались умоляющие нотки, а сам он уже чуть ли не стонал от усталости, которую он упорно и довольно хорошо изображал в данный момент.       Людвиг нахмурил брови и ударил лошадь по бокам тяжелыми каблуками с железными, покрытыми засохшей кровью шпорами. Конь захрипел и двинулся с места, поднося своего наездника поближе к Бонфуа, так что через пару секунд Принц оказался прямо напротив мужчины.       — Вас что-то не устраивает, барон? — голос Людвига был холоден и не выражал никаких эмоций, что давалось юному Наследнику с явно большим трудом.       Внутри Принца все грохотало от раздражения и обиды на весь мир и самого себя в частности, однако Людвиг каким-то непостижимым для самого себя образом умудрялся сохранять спокойствие и ясную трезвость ума, что было в данный момент просто жизненно необходимо.       Франциск же съежился под взглядом Людвига, но не перестал с вызовом смотреть на него.       — Видимо, мне следует повторить свой вопрос. Вас что-то не устраивает в нашем положении?       Голос Принца холодными острыми иглами льда прошёл сквозь Франциска, так что тот практически почувствовал это. Внутри у него все сжалось, от необъяснимого (отчасти) страха перед Наследником, но это чувство довольно быстро прошло.       — Я жду ответа.       Франциск издал звук, отдаленно напоминающий фырканье, и отвернулся, развернув лошадь и неспешным аллюром направив ее вслед за остальной частью их отряда. Бонфуа догадывался, что лучше было не лезть сейчас в это дело, но факт того, что он переставал уже чувствовать руки и ноги, не добавлял Франциску уверенности в том, что вся их затея будет стоить затраченных свеч.       — Не то чтобы меня что-то не устраивало, — осторожно протянул Франциск, тщательно подбирая слова, так как он был прекрасно знаком с немного взрывным характером Принца, которым он ещё большее походил на своих отца и старшего брата. Бонфуа вздрогнул, не заметив, как в его мысли незаметно пробрался старший Принц, и постарался побыстрее отогнать от себя эти мысли, после чего все же ответил Людвигу: — Просто я не уверен, что все это — хорошая затея. Сами посудите, Ваше Высочество, в метелицу отправляться в столь дальний путь. Ежели б ещё это было по первой оттепели, то я бы и слова не сказал, но…       — Так зачем тогда согласился? — оборвал его Людвиг.       — Ну так, как будто вы меня не знаете, Ваше Высочество! — наигранно ахнул Франциск и взмахнул руками, закатив глаза. — Я за любой кипиш, если это позволит мне выбраться из дворца, повеселиться и заработать пару золотых монет, — цокнул языком Бонфуа, хитро прищуренным взглядом посмотрев на Принца.       — Я не вижу тут никаких условий для развлечений, — хмуро ответил Людвиг.       — А я вижу милую маленькую деревушку, в которой можно будет хорошо провести время, если мы не будет стоять на одном месте и ждать, пока нас заметет снегом.       С этими словами Франциск хлестнул лошадь Людвига, отчего та взбрыкнула и рванула вперёд, проваливаясь в рыхлый глубокий мерцающий в лунном свете снег, и пришпорил своего коня, отправившись вслед за Наследником.       Людвигу совершенно не нравилось то, что сделал Франциск, однако он был уже не в силах сопротивляться столь своевольному поведению своего подданного. К тому же лошадь уже сама вывела себя на проторенную местными жителями тропинку из утрамбованного покатого снега, похожего в ночном свете на шершавый лед, и теперь семенила в направлении мерцающих вдали ярких огней человеческой жизни, напоминающих путникам о том, что где-то есть еда, тепло и уют, где нет завывающего в костях ветра и сковывающего движения своим с холодом снега, где можно вздохнуть спокойно и ненадолго расслабиться.       Принц замотал головой, в его желудке заурчало от слишком живых картин еды, что возникли у него перед взором, и обернулся, мимолетом бросив беглый взгляд на замершую над лесом луну. Идеально круглая, жёлтая и неестественно большая, она ярким сияющим пятном выделялась на иссиня-черном небе среди мириад звёзд, что освещали людям путь. Ели мерно качали своими ветвями, вздрагивая от порывов ветра, и роняли на землю хлопьями снег, словно слезы о прожитом времени и о том, что ещё должно было случиться.       «Рано ещё оплакивать. Ещё слишком рано», — мелькнуло в голове у Людвига.       Лошадь мягко несла на своей спине наездника, лишь изредка похрапывая и выпуская облачка тёплого пара в холодный воздух. Звезды, переливаясь, мерцали на темном-синем небе, а где-то рядом на ветку с громоподобным хрустом тяжело опустилась сова, слившись с белыми снегом и наполнив своим уханьем густой ельник.       Франциск не отставал от Людвига, погруженный в свои мысли, и изредка прикрикивая на остальных участников отряда, чтобы те шевелились быстрее. Бонфуа не нравился поднявшийся буквально за пять минут пронизывающий ветер, и мужчина не горел желанием провести ночь на морозе и замерзнуть насмерть. Рядом снова ухнула сова, и Франциск вздрогнул, с опаской оглянувшись, однако, увы, он встретил только сгущающуюся вокруг тьму ночи.       Деревня встретила путников мертвей тишиной, в которой даже хруст снега казался громоподобным звуком, равно как храп загнанных лошадей. Отряд был в пути целый день без остановок, так как Принц желал поскорее добраться до своей цели, а все остальные, включая и Франциска, мечтали просто оказаться в тепле. Окна низких, местами покосившихся, темных домов были плотно закрыты ставнями, из-под которых не пробовалось и малейшего лучика света, отчего создавалось ощущение, что здесь не было ни одного жителя.       Людвиг осмотрелся и спешился, по колена провалившись в глубокий снег. Принц тут же вздрогнул от ощущения мокрой ткани и холода в ногах и сделал пару неуверенных шагов, осторожно прощупывая ногой землю прежде чем ступить, чтобы не провалиться куда поглубже.       Гнедая лошадь Наследника испуганно заржала и дёрнулась, отчего Людвигу пришлось натянуть поводья, чтоб удержать ее на месте. Юноша несильно похлопал ее по шее, прошептав что-то на ухо, и потянул вперёд за собой. Дома отбрасывали на белый снег уродливые кривые чёрные тени, создававшие самые разнообразные картинки в голове у Принца. Особо сильный порыв ветра с силой прошелся по ставня, вырвав одни из них из стены и ударившись по стене. Людвиг с трудом удержался на месте, да и то только потому, что его крепко удерживал глубокий снег.       — Ваше Высочество!       Франциск каким-то неожиданным образом оказался рядом с Принцем, точно также ведя под узду свою лошадь, и, дотронувшись до спины Людвига, указал куда-то вглубь деревни. Юноша проследил за жестом Бонфуа: на видневшейся вдалеке относительно большой площади стояло выделявшееся среди окружающей обстановки своим внешним видом здание. Это был двухэтажный деревянный дом, с незатворенными окнами, сквозь которые на улицу пробивал яркий слепящий свет. В наступившей тишине можно было услышать крики, раздающиеся изнутри, и громкую музыку. В животе у Людвига снова неприятно засосало, и Принц уверенным шагом направился к единственному в этой глуши на многие и многие пространства вокруг явному источнику жизни.        Трактир встретил Людвига пьяными криками, скрипящей хриплой музыкой и удушливым шлейфом смешавшихся в единую тошнотворную палитру запахами. Тугая дверь с трудом поддалась Принцу, открывая путь в просторный набитый людьми зал. Людвиг поморщился и дёрнул носом, когда до него долетел резкий и противный запах от сидящего за столиком около входа человека.       Почти никто не обратил на вошедших внимания — все были слишком увлечены стоящими на столах стаканами с выпивкой, а где-то в дальнем углу Людвиг даже заметил троих, пытающихся опустошить целую пенящуюся лохань с чем-то горячительным.       Франциск жестом приказал двум спутникам освободить один из столов в неприметном углу, где на них никто бы не обратил внимания (что и так было весьма маловероятно), что те довольно быстро и сделали, выкинув из-за одного из дальних столов компанию уже почти спящих крестьян, пытающихся заплетающимся языком осыпать солдат проклятиями.       Сев за стол, Людвиг покорно принял кружку пенящегося пива из рук Франциска и отсутствующим взглядом уставился на сцепленные перед собой в замок руки. Бонфуа что-то быстро и весело трещал ему на ухо, то и дело посылая в сторону проходящих мимо девушек с подносами недвусмысленные жесты, на что официантки лишь подмигивали и игриво прикусывали нижнюю губу, опуская перед Франциском очередную кружку с древесными вином.       Маленькое, затянувшееся только между ними двумя молчание давило на Бонфуа. Он не был столь погружен в мысли, как Людвиг, а посему ему оставалось только рассматривать обстановку кабака. Длинные покрытые плесенью широкие деревянные скамьи тянулись вдоль центрального прохода, разделяя помещение на несколько частей. Массивные столы полностью заставлены кружками самой разнообразной формы. В небольшой нише на втором этаже расположилась небольшая группа музыкантов (видимо в целях безопасности, подумал Франциск), с опаской поглядывающие вниз на то и дело возникающие драки с очевидными и вполне ожидаемыми жертвами. Столов, похожих на тот, за которым сидели Людвиг и Франциск было немного и за другим расположилась остальная часть отряда, уже изрядно приложившись к местным блюдам.       Франциск мотнул светлыми волосами и отхлебнул вина. Людвиг был слишком хмур, что совершенно не нравилось Бонфуа, однако мужчина не мог точно сказать, что служило причиной такого настроения Принца.       — Ваше Высочество, вы бы были помягче со своим отцом. Он любит вас. Он уже не так молод и ему тяжело, и…       — Любит меня? Что вы имеете в виду? — Людвиг поднял на него взгляд.       Франциск замялся, посмотрев на плескавшееся в кружке бордовое вино.       — Я хотел сказать, что вашему отцу недавно исполнилось семьдесят зим и стоило бы быть с ним более… терпимым. Он стар, хотя и полон сил. Он беспокоится за вас. — Франциск набрался смелости смотреть на Людвига. — Он знает, к чему может все привести, и он не хочет, чтобы вы переживали то, что пережил в свое время он. Ваш отец не всегда был таким холодным и сдержанным человеком, каким он мо­жет казаться сейчас, — Франциск усмехнулся. — Да, непонимание родителей будет всегда преследовать нас. Уж поверьте мне. Мой собственный отец выгнал меня на мороз из дома без гроша в кармане. И ещё крикнул, что надеется, что я сдохну где-то в канаве, как и моя мамаша, — голос Франциска сочился желчью и горестью, которые он тут же поспешил запить вином. — В вас играет молодая кровь. Поверьте, ваш отец был точно таким же когда-то. Мо­жет быть даже более импульсивным, более похожим на…       Франциск осекся, прикусив язык. Сам того не заметив, он завёл свою речь в совершенно неправильное русло.       Бонфуа заметил, как напряглись руки Людвига, до белых костяшек сомкнувшиеся вокруг кружки с древесным пивом, а на лице зашевелились желваки. Вся фигура Принца напрягалась, словно он был загнанным в угол животным, что вот-вот готово было броситься на своих обидчиков. Но в отличие от этого животного Людвиг не спешил предпринимать какие-либо действия и предпочел ограничиться лишь уничтожением изрядной части пива в своей кружке.       Алкоголь довольно быстро ударил Принцу в голову, а все тело показалось юноше таким мягким и тяжелым, что ему захотелось прилечь прямо здесь на скамье и заснуть. Будто это могло спрятать его от всех навалившихся на молодые плечи проблем.       Музыка с каждой минутой становилась все тише и тише, заглушаемая криками посетителей злачного заведения, которых хоть и стало значительно меньше, но шума лишь прибавилось, потому как остались только самые стойкие и буйные. Принц искоса поглядывал на них, дергаясь от каждого резкого движения с их стороны, на что Франциск все время клал руку ему на плечо и мягко поглаживал, одаривая полным нежности и заботы взглядом.       Людвиг фыркнул на очередной жест Бонфуа и отсел от него чуть подальше, вновь приложившись к кружке. Алкоголь дарил Людвигу тепло, которое он потерял, находясь столько времени на морозе, а мясо в тарелке даже не привлекало юношу, который столько времени мечтал о хорошей пище, и безжизненно лежало на глиняной поверхности испуская из себя последние частички тепла.       — Франциск, а ты…       Людвиг замолчал не в силах произнести слова, что уже давно собирался сложить в один простой и откровенный для юного Принца вопрос. Древесное пиво уже ударило в голову и сердце Наследника, заволакивая все тёплым и мягким туманом, однако не слишком сильно, чтобы Принц решился на столь отчаянные поступки. Впрочем границу того, когда он начинал обращаться к окружающим на «ты», Наследник уже давно и успешно перешёл.       Бонфуа перевёл на него заинтересованный взгляд, оторвавшись от девушки, что разносила посетителям трактира заказы, а Людвиг понял, что ему все же придется закончить предложение.       — … ты ведь хорошо знал моего брата?       Людвиг будто нарочно не произносил имя старшего Принца, словно оно было под запретом и за него могли отправить на эшафот.       Франциск задумчиво почесал свою маленькую бородку, которая одним своим видом вызывала у Людвига отвращение, но он предпочитал считать, что у каждого человека свои вкусы и поэтому старался не выражать своё мнение по этому поводу. Хотя бородка Бонфуа все равно была слишком уж отталкивающей.       Франциск покачал головой, погруженный в свои мысли, открыл рот, чтобы что-то сказать, закрыл его, передумав, и отпил ещё древесного вина.       Принц ждал, напряженно наблюдая за поведением товарища и гадая, что же тот решит путём своих долгих и напряженных размышлений. Хотя, на самом деле, Людвиг боялся, что Франциск, погрузившись в свои мысли, уйдёт в них с головой и уже не вернётся. А этого Принцу очень и очень не хотелось.       Наконец Франциск громко вздохнул.       — Знал, — очень тихо, словно стыдясь этого, произнес Бонфуа.       Он отвел от Людвига взгляд и хлебнул ещё вина. Франциск желал бы, чтобы этот разговор вообще никогда не заводился, однако Бонфуа прекрасно знал, что этот день когда-нибудь настанет. Но все равно был к нему не готов.       Франциск заметил, что Принц в упор смотрит на него, не моргая, и снова вздохнул.       — Бросили бы вы это гиблое дело, Ваш Высочество. Нет ничего путного в том, что мы сейчас отправимся к, боги знают, несуществующему месту, о котором никто и никогда не слышал. Нет ничего дальше этой деревни, Людвиг, ничего.       — Но ведь я читал…       — Я тоже много чего читал в своей жизни, Ваше Высочество! — закричал Франциск и стукнул кулаком по столу. Благо, в трактире было достаточно шумно и люди уже почти перестали что-либо соображать из-за количества влитого в себя алкоголя, так что Бонфуа мог не бояться быть услышанным лишними ушами. — Но я не кидаюсь в объятья смерти из-за каждой глупой детской сказки, в которую уже давно не верят даже дети!       И очень даже зря.       — Так-так-так, какие гости пожаловали в наше глухое селение.       Людвиг и Франциск одновременно повернули головы в сторону мягкого спокойного голоса, что на удивление был очень хорошо слышен сквозь гормон, царивший среди пьяных посетителей трактира и местных жителей. Темная фигура в плаще медленно опустилась на скамью рядом с Людвигом, бросив на Франциска мимолётный и абсолютно незаинтересованный взгляд зелёных глаз. Незнакомец развернулся к Принцу, отчего Людвиг съежился под пронзительным взглядом и отпил из кружки пива. Взгляд незнакомца был слишком пристальным и знающим: от него сразу становилось не по себе, так как создавалось ощущение, что он знает о тебе все.       — Его Высочество принц Людвиг, — незнакомец отвесил Наследнику короткий поклон одной лишь головой.       Принц не видел лица человека, но слышал в его голосе легкую, будто бы даже снисходительную улыбку, отчего в Людвиге проснулась волна праведного гнева, так как ему показалось, что незнакомец насмехается над ним. Принц даже уже был готов высказать все этому человеку.       — Не волнуйтесь. У меня и в мыслях не было оскорбить вас.       Людвиг замер, так и открыв рот и прогоняя от себя странное ощущение. Человек напротив будто бы копался в его голове, доставая наружу все его потаенные и не слишком мысли. И если даже Людвигу всего лишь показалось и этот незнакомец ничего подобного не делал, Принц был уверен, что он вполне был способен на это.       Незнакомец мягко рассмеялся, откинувшись на деревянную стену за спиной и сложив руки на груди.       Франциск, до этого казавшийся абсолютно пьяным, казалось, вмиг протрезвел. На его лице скользило напряжение, исходившее от сидящего рядом человека (он даже не был уверен в том, что это человек, а не их групповая галлюцинация).       — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — голос незнакомца был размеренным, как снегопад в начале зимы, и усыплял своей монотонностью.       Франциск с трудом оторвал взгляд от человека в капюшоне и посмотрел на Людвига. Принц не моргал, глядя на незнакомца с робкой улыбкой. Взгляд юноши был словно бы подернут сонной пеленой, отчего Людвиг перестал видеть хоть что-либо кроме незнакомца перед ним. Франциск не знал, послужило ли тому выпитое количество алкоголя, или сам подсевший к ним человек. Бонфуа чувствовал что что-то здесь не так, но его разум тоже отказывался нормально работать. Все же не стоило столько пить в столь неблагополучном месте.       — Так что? — повторил незнакомец, ожидая ответа на свой вопрос и заставляя Бонфуа снова посмотреть на себя.       — Нет.       — Да.       Франциск резко повернулся к Людвигу, надеясь, что ему показалось. Робкая улыбка Принца слетела с его лица, и теперь Наследник снова был серьёзен. Разве что его выдавали искорки во взгляде, делавшие юного Принца столь похожим на старого Короля.       — Да, — снова уверенно произнес Людвиг, в дополнение кивнув незнакомцу. — Мы идём на север, к Снежному Замку, где царит вечная зима и пустота. — Франциску показалось, что в помещении даже стало как-то тише после этих слов Людвига. — Однако того, что я нашёл в книгах недостаточно, а все говорят, что это лишь глупые сказки. Но есть информация, по которой все это реально и замок существует, что мо­жет значительно помочь нам в поисках, пока не разразилась вьюга. Я знаю, что вы знаете о нем. Я чувствую это. И поэтому, как наследник этого королевства, я приказываю вам рассказать все, что вам известно. В противно случае, я буду вынужден действовать иначе.       Незнакомец то ли от удивления, то ли от неожиданности и напора Принца поднял бровь, смерив Франциска и Людвига оценивающим (как показалось Франциску) взглядом ставших на мгновение болотными глаз, а затем после непродолжительной паузы, негромко рассмеявшись, нараспев протянул своим чарующим голосом:       — Что ж, я расскажу вам о нем.