Снежный король

      С появлением незнакомца шум в трактире стал лишь с каждой минутой усиливаться, а внимания, которым часом ранее одарили Людвига посетители этого заведения, не было уделено ни капельки высокому мужчине в плаще. Его появление словно бы осталось незамеченным буйной пьяной толпой, расплёскивающей пенистое древесное и перечное пиво по почерневшим от времени столам. Лишь недовольно засопевший Франциск да парочка солдат за соседним столом насторожились, положив руку на висевшее на поясе оружие.              Людвиг отпил из своей кружки и пристальным взглядом вперился в зелёные глаза сидящего напротив него незнакомца. Алкогольная пелена, окутавшая разум Принца, немного отступила, позволяя видеть перед собой лишь одного человека. Капюшон спал, и теперь Принц мог получше рассмотреть сидящего перед ним высокого человека. Светлые волосы, зелёные глаза — не зная в лицо каждого из Кёрклендов Наследник мог бы поклясться, что это очередной из сыновей западного наместника. Но нет, человек не был родственником ни Артуру, ни кому-то ещё из местной знати, и от того у Принца появлялось лишь больше вопросов.              Но ответов он так пока и не получил.              — Ваше высочество, неприлично так рассматривать незнакомых вам людей, — незнакомец резко улыбнулся, его губы исказились в острой улыбке, а взгляд зелёных глаз помутнел.              Людвиг резко отпрянул. От незнакомца исходили пугающие волны, его взгляд говорил намного больше, чем его слова, а пальцы, длинные тонкие пальцы, выстукивавшие ритм по столу, казались похожими на лапки паука. Взгляд Людвига скользнул ниже, решив, что мужчина прав, и зацепился за массивный причудливый медальон, на шее незнакомца. Людвиг ещё никогда не видела столь искусной работы: кроваво-багровый переливающийся в тусклом свете трактира камень не был огранён ни одним ювелиром королевства — лишь заключён в клетку из почерневшего от времени золота, что лишь мелкими желтоватыми прожилками, напоминало о былом блеске. Камень притягивал к себе взгляд Принца. Людвиг вздрогнул — на мгновение в глубине камня ему почудились знакомые глаза, и оттого по телу прошла крупная дрожь.              Во рту пересохло, и Людвиг тут же опустошил свою кружку.              — Не бойтесь, ваше высочество, — мягко рассмеялся незнакомец, заметив реакцию Принца на украшение. — Я купил его у одного странствующего торговца. Говорят, если долго всматриваться в него, можно увидеть в его глубине свою погибель.              Франциск странно пискнул на ухо Людвигу и тут же отвернулся, не встречаясь взглядом даже незнакомцем. Мысли заметались в голове Принца, он повёл плечами и выпрямился, свысока воззрившись на незнакомца.              — Мы сами определяем свою судьбу. Глупо верить в то, что камень может предсказывать то, чего не знают даже сами Боги, — хмыкнул Людвиг, жестом приказав трактирщику налить ещё пива.              — Однако, Ваше Высочество верит в сказки и легенды, которые слагают уже тысячи лет об этой земле, — незнакомец протянул подоспевшему трактирщику и свою кружку: откуда она взялась Людвиг так и не смог понять. — Не зная, что из них правда, а что лишь испуганная людская фантазия.              Людвиг угрожающе сверкнул льдистыми глазами и подался вперёд.              — Так расскажите мне.              Пытливый взгляд Принца блуждает по незнакомцу, пока тот неспешно достаёт из кармана причудливую деревянную трубку, покрытую лёгким белым, как иней, налётом, и уверенным и отточенным движением набивает ее резко-приторными травами. Сухие листья тут же вспыхивают, а по коже Людвига пробегает табун мурашек, когда он замечает в глазах собеседника безумные огоньки, пляшущие глубоко на дне утягивающего в себя болота.              Незнакомец усмехнулся и выпустил вверх ровные колечки сладковатого дыма.              — Это королевство не всегда было мёртвой покрытой снегом пустыней, — вкрадчиво протянул мужчина, бросив на Франциска насмешливый, но внимательный взгляд. — Когда-то здесь росли лучшие на континенте виноградники. А какое вино… какое вино лилось ручьями на пирах, что устраивались в королевском дворце! Ах, это были золотые времена для королевства.              Людвиг нахмурился: всю жизнь его учили тому, что в его будущем королевстве всегда были лишь снег, голод и смерть, а королям, — всем без исключения, — приходилось выбирать между благополучием королевства и своими гражданами. Что предшественники отца Людвига решали радикальным и не совсем стандартным образом: беспрерывные победоносные войны с Южным королевством поддерживали боевой дух населения, а боевые действия на территории противника позволяли прокормить часть населения за счёт грабежей и разбоя. Королям не было жалко местное население — лишь бы в своём королевстве было спокойно.              И теперь описание этого заснеженного края, как самого прекрасного места на земле, Рая, болезненно пульсировало в голове Людвига.              — Что? — Принц решил на всякий случай переспросить: возможно, ему просто послышалось.              Губы мужчины напротив исказились в надломленной усмешке.              — На месте этой самой деревни были бескрайние изумрудные поля, простирающиеся на долгие льёвперёд. А осенью… осенью изумруды превращались с чистейшее золото, мерно покачиваясь под пронизывающим зимним ветром, — голос незнакомца был тихим и размеренным, полным глубокой тоски по прошлому и сожалением о нынешнем.              — О-осень?              Людвиг силился вспомнить, что это такое, но память ускользала от него сквозь пальцы, пока его собеседник ухмылялся, сверкая в полумраке трактира своими зелёными глазами. Затуманенное алкоголем сознание было тёплым и тягучим, как патока, а веки стали слишком тяжёлыми, чтобы Принц мог с лёгкостью оставаться в сознании. Но что-то держало его, что-то не позволяло отключиться прямо здесь, на этом жёстком столе среди буйствующих крестьян.              Взгляд Принца скользнул по музыкантам.              «Как им все ещё удаётся играть?..»              — Осень — закат жизни, время, когда приходится подводить итоги прошедшему и совершенному, расплачиваться за свои долги и свою гордыню, — незнакомец затянулся сладковатым дымом, — готовиться понести наказание за свои поступки.              Людвиг нервно сглотнул. Принц хотел получить ответы, но вместо этого человек напротив лишь ещё больше запутывал его, бросал в воздух слова, повисающие неразрешимыми вопросами, и насмехался над растерянностью Наследника этого королевства. Людвиг хмыкнул: если бы на его месте был его старший брат, от незнакомца уже не осталось бы и следа. Но увы, к счастью для незнакомца, Людвиг был более сдержан на эмоции и необдуманные поступки, а потому предпочитал для начала узнавать все, что только можно.              Сейчас Людвигу казалось, что прямо в этот момент наступает его собственная личная осень.              — Ваша династия ведь не первая, правящая этой землёй.              — Я… Мне не говорили об этом.              Во взгляде Людвига отразилось замешательство, и Наследник замотал головой, словно силился что-то вспомнить. Незнакомец разочарованно цокнул и выпустил в сторону Людвига облачко сизого дыма.              — Ну разумеется, — нельзя было точно сказать, чего было в словах незнакомца больше: разочарования или яда.              Мужчина вытряхнул почерневшие от огня травы прям на пол рядом с собой, тут же принявшись набивать трубку новой порцией, а Людвиг требовательно подозвал к себе хозяина трактира.              — Мы задержимся здесь на какое-то время.              В руку старого лысого трактирщика с маленькими крысиными глазками на выкате опустился тяжёлый бархатный кошелёк, а голова Людвига мотнулась в сторону развалившихся за соседними столиками тех немногих солдат, что отправились в путь вслед за своим Принцем. На стол перед Наследником тут же опустилась очередная кружка с пивом, тут же отправившаяся в желудок Принца.              Тело не слушалось Людвига, перед взглядом все плыло, но он все же нашёл в себе силы впериться взглядом в сидящего напротив него мужчину и с силой ударить по столу кулаком.              — Ваше Высочество, — с опаской протянул Франциск, дотрагиваясь до плеча Людвига.              Принц лишь нервно сбросил с себя руку Франциска. Веки неожиданно стали слишком тяжёлыми, и Людвиг на мгновение, — на одно маленькое мгновение, — прикрыл глаза. Звуки резко стали приглушенными, издалека раздались переливы птичьих трелей, а щеки Наследника коснулись чьи-то мягкие и нежные пальцы, мазнув кончиками по его губам. Людвиг распахнул глаза, но вместо старого засаленного трактира, перед его взором раскинулся огромный сад, над которым возвышался своими острыми башнями величественный дворец, каких Принц ещё никогда в своей жизни не видел даже на пожелтевших страницах книг из библиотеки.              Ветви деревьев не были привычно голыми и не устремляли к небу в молитвах свои скрюченные ветви-пальцы. Вместо этого на ветвях тихо шелестели маленькие золотые монетки, оказавшиеся всего лишь листьями. Людвиг попытался дотронуться до них, но тут же одёрнул руку, почувствовав под кончиками пальцев раскалённый металл.              — Все случилось осенью, — меланхоличный размеренный голос раздался за спиной у Людвига, заставляя того обернуться. — В пору, когда дни становились короче, но ещё не уступали правление Ночи. Когда Зима только протягивала к этой земле свои острые когти, а тёплое солнце укрывало поля своими лучами. Это было прекрасно время для Королевства. Жаль, что оно так быстро закончилось.              Хлёсткая пощёчина обожгла кожу Людвига, и Принц зажмурился. А когда вновь их открыл замок исчез, а на его место пришёл сияющий огнями бальный зал, полный смеющихся над чем-то людей.              — Ваше Высочество, — проходящая мимо девушка в маске опустилась перед Людвигом в глубоком реверансе, и Наследник поспешил подать ей руку.              Пальцы обожгло ледяным холодом, когда в тёплую ладонь юноши легла аккуратная девичья рука, а по коже пробежали мурашки, когда взгляд Наследника встретился с мёртвыми бесцветными глазами гостьи. Только сейчас Людвиг заметил, как бледны были окружающие его люди, как пусты были взгляды их выцветших глаз и как надломлены были их улыбки.              — Старый Король был справедлив и любим своим народом, — незнакомец поравнялся с Людвигом, безучастно наблюдая за веселящимися людьми. — Его правление считалось милостью Богов. Поля колосились урожаем, вино лилось рекой, а люди не знали горестей и печалей. Это была благословенная страна. Боги пировали за одним столом со смертными, а дары, что приносили им люди, щедро принимались. Еще никогда на всех континентах не было такого.              Людвиг проследил взглядом за таинственной незнакомкой, а затем замер, поражённый красотой замершей неподалёку девушки. Она стояла в тени устремлённой вверх колонны, сжимая маленькими ладошками пышный подол своего платья. Длинные светлые волосы были собраны в причудливую причёску, какой Людвиг никогда не встречал, а тонкую изящную шею украшали тяжёлые золотые ожерелья, среди которых Людвиг заметил одно, очень похожее на то, что сейчас висело на груди у его таинственного собеседника. Глубокие синие глаза девушки были печальны и холодны, и почему-то Людвигу захотелось прижать ее к себе, гладить по волосам и успокаивать.              Пристальное внимание Людвига не ускользнуло от девушки, и она, словно маленькая кошка, двинулась в его сторону, ловко лавируя среди кружащихся в бешеном танце людей. Только сейчас Людвиг смог рассмотреть маленькие жемчужины, вплетённые в волосы девушки. В мерцающем свете свечей они напоминали застывшие в вечности слезы русалок.              — Брат, — девушка опустилась в такомже глубоком реверансе, что и предыдущая девушка, а затем, помедлив мгновение, бросилась в объятья Людвига, — прошу, не отдавай меня ему…              Принц не успел ничего ответить, прежде чем картинка закружилась, фигуры танцующих людей слились в одно разноцветное яркое пятно, а затем разбились маленькими осколками калейдоскопа. На мгновение Людвига окружила тьма, в ушах застыл пронзительный звон, а тело ломило от нечеловеческой боли. Он не чувствовал свои пальцы, а когда смог наконец разлепить потяжелевшие веки, с пожирающим изнутри ужасом уставился на бледные, посиневшие от холода пальцы. Кожа на руках заледенела, покрылась маленькими трещинами и хрустела, как свежий лёд.              Длинная тень упала на Принца, и он вскинул голову. Незнакомец навис над ним, без интереса разглядывая корчащегося на земле Людвига, его посиневшие руки и перекосившееся в немой гримасе боли лицо.              — У короля был наследник, сын, принц, красотой которому не было равных во всех королевствах. Он был умён, обаятелен. К нему тянулись. О его храбрости слагали легенды, его подвиги воспевали в песнях, а о его галантности томно вздыхали дамы, которых он удостаивал своим вниманием. Но вместе с тем он погряз в гордыне и тщеславии, — незнакомец пожал плечами так, словно это было что-то обыденное. — И похоти. Не было ни одного греха, который не познал сын короля, но только эти три укоренились в юношеском сердце принца.              Облачко дыма прилетело прямо в лицо Людвигу, пока он безуспешно пытался подняться на ноги. Руки словно примёрзли к земле, а тело не слушалось сотрясаясь в немой агонии.              — Принц привлёк к себе внимание богов, часто бывавших в замке его отца, — слова лились ровным потоком, как те маленькие ручейки, что в теплый день вырывались из-под снега. — Не смог один из небожителей пройти мимо земной человеческой красоты юноши. Пал он под чары смертного и спросил, чего он хочет взамен на чувства. Бессмертие и власть.              Незнакомец растянул слова, как патоку, на мгновение с мечтательным видом прикрыв глаза, а затем дёрнулся, как от огня. Распахнувшиеся зелёные глаза сверкнули ярким пламенем.              — Король умер, оставив своему наследнику богатые изобильные земли. Желание было исполнено, но принц вознамерился обмануть богов, воспользоваться влюблённостью бессмертного существа, чтобы заполучить своё. Принц не умел любить, его сердце было пронизано лишь холодом и льдом, которые не мог растопить даже бог. Отверг он бога, а рядом с собой посадил на трон свою сестру.              Людвигу хотелось закричать: его тело пронзила боль, яркой вспышкой пульсируя в воспалённом от дурманящего дыма и алкоголя сознании. Принц замотал головой, но даже это далось ему с трудом. Он чувствовал, как мертвенный лёд расползается по его телу от кончиков пальцев, сердце замедлялось, пока до обострившегося слуха юноши не донёсся последний удар, разлившийся по телу как набат. Глаза ничего не видели: взгляд потянулся туманной дымкой, сквозь которую Принц мог различить очертания королевского замка, потемневшего, покрывшегося льдом и укрытого тяжёлой стеной метели.              — Боги прокляли принца и его королевство. Он получил желаемое бессмертие, но его прикосновение стало смертельным для всякого живого существа. Те немногие, кто пришёл на его коронацию, так и остались заключены в ледяную тюрьму его замка, — голос незнакомца заскрежетал, как ставни под напором ледяного ветра. — До конца своих дней вынужден он скитаться в вечном одиночестве и холоде, а земля, что некогда была плодородным краем отдана навеки в руки Зимы. Если ночью подняться на самую высокую гору и вслушаться, можно услышать, как пронзительно завывает ветер — это принц страдает, не в силах выносить бессмертие.              Постепенно картина занесённого снегами замка начала выцветать, и перед Наследником снова предстали полутёмный трактир, курящий рассказчик и напряженно сопящий над ухом Франциск.              — А что… что стало с принцессой? — собственный голос показался Людвигу чужим: хриплым, покрытым инеем и надломленным.              Зеленоглазый мужчина вынул трубку изо рта и вопросительно изогнул бровь, будто насмехаясь над молодым мужчиной.              — Принцесса была безутешна, томясь в замке своего мужа — нового короля этой земли, — белёсый дым взметнулся в воздух, где тут же разметался под безжалостной рукой зимнего ветра. — Ничто не могло утешить ее разбитого сердца, ничто не могло согреть ее ледяного взгляда. Ни драгоценности, ни шелка, ни новый замок, что построил ее муж. Говорят, в одну из самых долгих зимних ночей она пришла на самый северный утёс, скинула с себя одеяния и бросилась в разверзнувшуюся пред ней бездну, слившись с ветром и обернувшись метелью.              Мужчина тяжело вздохнул и взглянул на Людвига. Принц сидел неподвижно, на его бесстрастном лице можно было заметить проблески поразившей его тело боли, а пальцы с силой сжались в кулаки, оставляя на ладонях яркие полукруглые отметины.              — В любом случае, это всего лишь легенда.              Незнакомец едва заметно улыбнулся, повёл плечами и закурил, выпуская в воздух сизые облачка дурманящего дыма. Он ждал, терпеливо смотрел на Принца и отбивал длинными изящными пальцами причудливый ритм. Неловкое молчание затянулось слишком надолго, сидящий рядом с Людвигом Франциск бросал на зеленоглазого мужчину напряженные и опасливые взгляды, а Принц лишь тяжело дышал, словно что-то навалилось на его неокрепшие юношеские плечи.              Незнакомец негромко кашлянул, выводя Людвига из транса.              — Если ваше высочество захочет продолжить свой путь, то прошу, возьмите, — одним резким движением незнакомец сорвал со своей шеи медальон, привлёкший к себе внимание Принца и протянул его на раскрытой ладони.              Наследник помедлил, прежде чем взять украшение.              — Благодарю, — коротко бросил Людвиг, вскакивая на ноги.              Пробирающий до костей ледяной зимний ветер не был предвестником спокойной и безмятежной ночи. Звезды мерцали на черной скатерти неба, едва заметно освещая путь вместе с застывшей у горизонта луной. Но свежий воздух отрезвлял, хруст снега под ногами выводил из бессознательного транса душного трактира, а запах лошадей пробуждал внутри странное тёплое чувство. Даже хлопнувшая за спиной дверь не могла убедить вернуться внутрь, в тепло, к алкоголю и девицам.              Людвиг не думал ни минуты, услышав от незнакомца заветные слова, прежде чем выскочить на улицу, оставляя позади себя пьяный оркестр, повторяющиеся тосты и сальные шуточки толстых завсегдатаев, требовавших ещё одного кролика или волка. Конь Людвига стоял неподалёку, мирно попивая дымящуюся на зимнем воздухе жидкость. Оглянувшись ещё раз на покосившийся трактир, Принц вскочил на коня и, пришпорив его, направился прочь из этой деревни в непроглядную тьму.              Дверь скрипнула и неторопливо отворилась, выпуская наружу затхлый воздух таверны и двух посетителей, замерших у самого порога.              — Твоя задача была максимально проста. Ты должен был удержать его здесь, Франциск, — высокий мужчина меланхолично выпустил в ночной воздух облачко горячего дыма, подперев собой покосившийся от времени дверной косяк и провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигуру Людвига. — Удержать нашего молодого и горячего кровью принца во дворце до того, как он положит свою жизнь во имя одному ему известных идеалов. Ты не справился даже с этим.              Останавливать молодого Принца никто не пытался. Да это и было бессмысленно: горячая кровь, вскипевшая в венах Наследника, растапливала своим жаром снег, по которому ступал юноша, а кожа, светившаяся под полной луной потусторонним светом, казалось, дымилась, лёгкими струйками поднимаясь в усеянное ночное небо. Слова незнакомца лишь подстегнули Людвига продолжать свой путь, пока его люди предпочли остаться в последнем очаге человеческой жизни в этой мёртвой бескрайней пустыне.              Франциск поёжился, нервно пожал плечами и отряхнул налипший на сапоги снег. Мужчина рядом с ним молчал, напряжённо и многозначительно, всем своим видом показывая, что он ждёт от Франциска объяснений.              — Но… — Франциск глубокой вздохнул, бросив на собеседника осторожный и подозрительный взгляд, — он слишком силен для смертного… брат.              Незнакомец дёрнулся, сверкнув в темноте горящими изумрудными глазами, что тут же погасли, стоило ему лишь втянуть в себя дурманящий сероватый дым из трубки. От былого пожара, бушующего на дне глубоких болотистых озёр не осталось и следа. Мужчина с какой-то горечью вздохнул, словно скидывая с себя тяжёлый груз, а затем небрежным жестом повёл рукой сквозь липкий воздух вокруг себя.              — Что ж, — губы мужчины исказились в мрачной и надломленной усмешке, — пусть тогда Отец определит его судьбу.              Незнакомец в последний раз выдохнул в ночное небо сизый приторный дым и растворился в воздухе лёгкой позёмкой, оставляя после себя лишь жалобно заскрипевшую дверь да устало вздыхающего Франциска.