Средний

– …показатели стабильны. Его раны… придет в сознание… Отдельные фразы прорвались сквозь окутывающую его абсолютную тишину, нарушая обретенный покой. Джен старался спрятаться от звуков, больше всего желая остаться в безопасной темноте. Глубоко внутри шептало предупреждение: снаружи ужас и страдание. Он не хотел возвращаться, вновь оказываясь под ударом, но голоса тянули за собой. Джен слегка повернул голову в их направлении, и затылок прострелило болью. Он тихо застонал. Раздался звук приближающихся шагов, и Джен почувствовал чужое присутствие. На мгновение его захлестнул ужас. – Джен, ты меня слышишь? Такой знакомый и любимый голос! У Джена перехватило дыхание от облегчения. Под закрытыми веками собралась влага, и он несколько раз моргнул, прежде чем полностью открыть глаза. Над ним склонился господин Кейл, а чуть дальше господин Марин. Первой мыслью было: как неуместно ему лежать в постели, когда рядом стоят одетые господа. – Простите, – удалось прохрипеть, преодолевая сухость в горле. Он хотел приподняться на руках и сесть ровно, но ничего не получилось – каждое движение отдавалось болью, а ноги вообще не чувствовались. И совершенно не поддавались попыткам пошевелить ими. – Джен, не двигайся. Лежи смирно, – приказал господин Кейл тихим, но твердым голосом. – Все хорошо. Ты в безопасности, – добавил господин Марин. Джен недоуменно нахмурился. Почему господа выглядели такими серьезными и встревоженными? – В безопасности? Господин Кейл обхватил его руку ладонями. – Ты помнишь, что произошло? Неожиданное и такое нежное прикосновение ошеломило Джена. Он внимательно посмотрел на господина Кейла. С ним никогда не обращались грубо, но этот жест был настолько непривычен, что Джен подумал: не выкидывает ли его сознание фокусы. Несколько мгновений он осторожно разглядывал мужчину, держащего его за руку. Но вывод напрашивался один – это действительно господин Кейл. Джен не мог принять его за кого-то другого. Среднего роста, подтянутый и крепкий. Как обычно, черные волосы зачесаны назад и стянуты у затылка. Строгая прическа открывала темные брови, глубокие зеленые глаза и правильные черты лица. Рядом с ним стоял господин Марин, высокий и широкоплечий голубоглазый блондин. Его внешность вызывала в памяти образы викингов из книги об истории Земли. Он с легкостью представлял господина Марина, орудующего мечом. – Джен, – вырвал его из раздумий господин Марин, – что ты помнишь последним? – Помню? – он подумал немного, перебирая неясные воспоминания. – Я отпра… – из-за сухости в горле Джен закашлялся, от чего тело скрутило еще большей болью. – Не спеши, – посоветовал господин Марин. – Вот, киреча, выпей. С округлившимися глазами – еще никогда господа не обращались к нему ласково – изумленный Джен взял губами трубочку и сделал несколько глотков прохладной воды. В процессе он заинтересовался странным взглядом, посланным господином Кейлом своему супругу. А еще Джен только сейчас осознал, что лежит он не в своей кровати, и комнаты такой тоже в их доме не было. Откашлявшись, он тихо спросил: – Это медблок? – Да, – подтвердил господин Марин. – Ты был ранен, но об этом позже. Ты можешь ответить на мой вопрос? – Последнее, что я помню? Да, – ответил Джен. – Я отправился на рынок и встретился с Ренкой и Севом. Мы приобрели все, что хотели, и пообедали. Потом я поехал назад, – он нахмурился. – Должны были доставить покупки, и я… я хотел успеть домой, но… но что-то… кто-то… – мысли путались и ускользали. – Я… я не могу вспомнить. Простите, – Джен с тревогой обнаружил, что, несмотря на совсем недавнее пробуждение, его одолевает сонливость. Хотя он пытался ей противостоять, отяжелевшие веки начали закрываться. – Простите, так устал, – пробормотал он. – Все хорошо, маленький, спи, – улыбнулся господин Кейл. Не в силах сопротивляться, Джен погрузился в спокойный сон. *** – Мы должны были ему сказать, – недовольно произнес Кейл. Кейл Гетен и Марин Сьюга тихо разговаривали, устроившись на скамье в коридоре. Марин подождал, пока мимо пройдет медтех, затем ответил: – Он только очнулся. Ты действительно считаешь, что это самое подходящее время сообщить ему о параличе ниже талии? – его охватывали сомнение и беспокойство от одной только мысли об этом. – Я не про то. Мы должны были сказать, что любим его. Нам следовало признать это раньше друг перед другом и давно открыться ему. Мы должны были поступить по-другому, рассказать, насколько неотъемлемой частью нас он стал, насколько он нам небезразличен. Потерев затылок, Марин скривился от отвращения к собственной извечной сдержанности и традициям их народа. Проявления привязанности и нежных чувств считались если не табу, то точно не тем, чем гордятся или свободно выражают. – А, это. Да, ты прав. Просто… О, метеоры, это не так легко. Мы друг другу никогда такого не говорили, пока он не вошел в нашу жизнь. – Знаю. Он – наше собственное чудо. Нам следовало лучше о нем заботиться. Слыша боль в голосе супруга, Марин попытался успокоить его. – Кейл, никто не мог предвидеть подобное. Дептранцы способны на все, но кто мог подумать, что они спланируют такое? Хирургически видоизменить внешность одного из своих, чтобы тот занял место Джена, свободно проник в наш дом и украл технологию купола? Как бы мне хотелось, чтобы целью похищения стал кто-то из нас, а не Джен. – Зачем им это, когда они ударили по самому уязвимому? – Верно. Это был хорошо рассчитанный логический ход. Какое счастье, что мы установили датчики проверки ДНК в охранную систему дома. Пусть самозванец выглядел как Джен и имел специальные ретинальные линзы, имплантаты отпечатков пальцев и ладоней, датчик ДНК ему обмануть не удалось. Сработавшая сигнализация дала возможность захватить его, спасти Джена и сберечь данные. – Я осознаю важность поимки дептранца и того, что технология купола не попала в их руки, но это сейчас несущественно. Все мои мысли только о Джене, как он отреагирует, когда узнает, что случилось. Марин, мы должны что-то сделать. Его это убьет. – Сейчас мы можем только поддерживать его, – ответил Марин, оставив попытки хоть немного поднять настроение разговором на не столь важные темы. Кейл был прав. Будь технология купола и задержание дептранца трижды погребены под метеорами. Сейчас имел значение только Джен. – Помни, что сказал медспец. У Джена есть шансы на выздоровление. Пока окончательно не сошли отеки, нельзя составить точную картину повреждений. Мы не должны опускать руки. Кейл вздохнул. – Ты прав. Подождем с ним рядом. – Вот это верно. Одному из нас нужно остаться здесь, пока другой отправится к совету. – Останусь я. Ты лучше справляешься с бюрократами, а я сейчас могу легко выйти из себя. Хотя вообще-то мы должны их поблагодарить за указание имплантировать Джену чип-пеленгатор. Пусть с их стороны это была мера предосторожности на случай его попытки провернуть то, на чем попался шпион-дептранец, но чип позволил нам найти Джена. За это я благодарен. Марин похлопал супруга по плечу, приобнял и отпустил. – Я тоже, – поднявшись с места, он отступил на шаг, затем вернулся, наклонился и взял Кейла за подбородок. Пристально посмотрел в его глаза, поцеловал, улыбнулся и выпрямился. Кейл был уже удивлен полуобъятием, а сейчас он просто онемел от изумления. – Я никогда не решился бы на такое, не появись в нашей жизни Джен. Ты прав, он – наше личное чудо. Охраняй его хорошенько. Я вернусь, как только смогу. Кейл кивнул, и Марин ушел, мысленно настраиваясь на разбирательство со всеми официальными последствиями сегодняшнего происшествия. Кейл смотрел, как уходит муж, а в голове царил разброд. Публичное проявление привязанности Марина лишь усилило чувства Кейла к Джену. Их маленький амплиментор был волшебником, и Кейл ругал себя за то, что ничего не сказал тому ранее, утром, когда Джен покидал их кровать. Когда Джен появился в доме, Кейл был взбудоражен и счастлив. С тех пор как он и Марин признались друг другу и вступили в брак, Кейл хотел большего, чем взаимная дрочка для выражения чувств. И с Дженом, занявшим место пассивного партнера, передающего эмоции Кейла Марину, когда они втроем занимались сексом, Кейл мог показать всю любовь к супругу по малейшему своему желанию. День, когда он действительно сказал эти три слова, никогда не произносимых ранее, – «я тебя люблю» – Марину, оказался настолько волнительным, что у Кейла подгибались колени. Особенно, когда Марин вернул признание. Но Джену это было недоступно. Позже Кейл начал по-настоящему видеть Джена, не как передатчик между ним и Марином, а как личность. Его добродушие, спокойствие, уравновешенный характер, как он, не привлекая внимания, взял на себя обязанности по дому. Постепенно Джен занял важное место в их жизни и внезапно стал более привлекательным для Кейла. Когда Джен присоединился к ним в постели, Кейл понял, что ему нравится не только большое, мускулистое и хорошо развитое тело супруга, но и стройная, гибкая фигура амплиментора. Джен с благодарностью принимал все, что ему давали, и возвращал в удвоенном объеме. Кейл считал его изумительным мужчиной, и осознание этого укрепило уверенность в том, что он полюбил и Джена тоже. Поднять эту тему с Марином оказалось проще, чем он думал. Кейл внимательно наблюдал за общением мужа с Дженом и поразился собственной слепоте. Как он не замечал ласковых взглядов, которыми Марин иногда награждал Джена? Увидев это, он чуть в голос не рассмеялся, а потом подумал, не заметил ли супруг то же самое насчет него самого? Состоявшийся разговор почти позабавил Кейла. Он просто совершенно неожиданно спросил Марина: – Что ты чувствуешь к Джену? Увидев реакцию мужа, Кейл с трудом сохранил невозмутимое выражение лица. Супруг вздрогнул, будто его укусил дайселский жук, и в глазах явно промелькнула вина, но Марин взял в себя в руки. – К Джену? Ну, я… он… почему ты интересуешься? – наконец, выдавил он в отчаянии. – Мне просто интересно, любишь ли ты его так сильно, как я, – смело ответил Кейл, сжалившись над мужем, а потом рассмеялся, когда Марин уставился на него, как на сумасшедшего. Дальше было легче: они признались друг другу, насколько большое место в их жизни начал занимать Джен и как глубоко он запал им в сердца. Несколько недель Кейл хотел рассказать амплиментору об их чувствах. Сегодня он упустил идеальную возможность. Джен оглянулся на них перед тем, как покинуть постель. Кейл явно видел грусть и желание в его глазах. Он открыл рот, чтобы сказать нужные слова, но вмиг ставший вялым язык прилип к небу, и возможность оказалась упущенной, и теперь Кейл невероятно жалел об этом. Он поклялся себе, что при первом удобном случае Джен узнает, как его любят. *** Джен то поднимался к поверхности сознания, просыпаясь на несколько мгновений, то вновь погружался в сон. В какой-то момент он почувствовал нежное прикосновение кончиков пальцев ко лбу. Приоткрыв веки, он увидел Ренку с глазами, полными непролитых слез. – Я тебя разбудила? – прошептала она. – Неа… – протянул он, с усилием поднял левую руку и коснулся ее щеки. – Не плачь. Я в порядке. – О, Джен, – всхлипнула она, и на руку Джена упали слезы, будто теплые капли летнего дождя. – Эй, твои рыдания ему не нужны. В поле зрения показался Сев, и Джен слабо улыбнулся. – Привет. Как ты? Друг фыркнул. – Это я должен спрашивать. Как ты себя чувствуешь? Джен подумал и ответил: – Устал. Сейчас особо ничего не чувствую. Наверное, заторможен от лекарств, – и усмехнулся. – О, да, ты под кайфом, – рассмеялся Сев. – Ну вы даете. Как можно сейчас смеяться? – сделала им замечание Ренка. – Лучше так, чем плакать. Уверен, для этого будет еще много времени, – пробурчал Сев. – Что? Плакать? Нет, не хочу плакать, – прошептал Джен. – Теперь все хорошо. Никаких слез, ладно? – он зевнул. – Спать хочется. – Тогда, киреча, спи, – тихо сказала Ренка. – Мы тебя любим. – Я вас тоже, – ответил Джен и уснул. *** Джен пошевелился и почти бесшумно вздохнул, когда сон выпустил его из целительных объятий. Открыв глаза, он уставился в потолок, проверяя свое состояние. Впервые за, казалось бы, долгое время, он чувствовал себя живым, а не готовым вновь впасть в сладкое забвение. На пробу Джен повернул голову в одну сторону, потом в другую, но боль, которая накидывалась раньше, не появилась. Решив, что пришло время попытаться сесть, он с опаской посмотрел на тонкую трубку, вставленную во внутреннюю сторону руки и соединенную с внутривенной помпой. Казалось, если Джен переместится немного, то ничего не потревожит, но только он собрался это проделать, занавесь, отделяющая кровать от входа, колыхнулась – кто-то открыл дверь. – Простите, вы кто? Джен узнал голос господина Марина, доносившийся из коридора. – Я – Крэн Джагет, из Бюро по делам амплименторов. Вы, наверное, господин Гетен и господин Сьюга? – Да, – ответил Кейл. Джен неуверенно улыбнулся. Он обрадовался, что оба господина присутствовали здесь, но не мог понять, почему появился представить Бюро. – Замечательно. Из этого медицинского центра нам сообщили, что Джен Тобри получил травму. – Все верно. – Какое несчастье. Это правда, что он парализован? Если это так, то мы, конечно, будем рады помочь вам подобрать ему замену. – Господин Джагет, прошу вас выйти в коридор. Кейл, – сказал Марин. Джен услышал приказ в голосе господина Марина и быстро закрыл глаза. Притворившись спящим, он подождал, и действительно, зашелестела занавесь, и кто-то подошел к кровати. – Джен? – тихо позвал господин Кейл. Джен ничего не ответил, и мгновение спустя господин Кейл отошел, пробормотав: – Хвала солнцу и звездам, все еще спит. Когда дверь закрылась, Джен открыл глаза. Боясь пошевелиться, боясь даже дышать, он уставился в потолок. Парализован? Нет, быть такого не может. Его заполнил страх. Разомкнув губы, Джен заставил себя глубоко вздохнуть. – Это какая-то ошибка, – прошептал он, пытаясь унять колотящееся сердце. Как только удалось хоть немного восстановить спокойствие, Джен опустил веки и попробовал пошевелить пальцами ног. Ничего. Он не чувствовал ни движения, ни прикосновения ткани к коже. Открыв глаза, Джен посмотрел вниз на накрытые одеялом ноги. Вновь попытался, не отводя взгляда. Опять ничего. Отказываясь верить, Джен подтянулся, сел и сдернул одеяло. Все выглядело нормально, не считая бинтов на ступнях и разных царапин и кровоподтеков на ногах. Он провел кончиками пальцев по темному синяку на бедре и ничего не почувствовал. В неверии Джен нажал на это место, желая вызвать боль, но ее не было. – Они просто затекли, – решил он. – Я здесь так долго лежу, что кровообращение нарушилось. С этими мыслями Джен крепко ухватил себя за правую ногу и перекинул через край кровати. Взявшись за вторую, он сделал то же самое, затем, извиваясь, начал перемещаться, пока не сел, свесив ноги на пол. Усилием, в которое вложил все свои возможности, Джен приказал ступням двигаться. Его бросило в пот, но ничего не произошло. Джена охватила слепая паника. – Нет, не может быть. Этого просто не может быть, – и он попытался встать. Но ноги отказались служить опорой, и Джен рухнул на пол с криком от удара и боли – капельницу вырвало из руки. Ошеломленный, истекающий кровью, мгновение он лежал неподвижно, а потом крепко зажмурился. Слезы гнева и скорби потекли по щекам. – Всемогущий, нет. Пожалуйста, нет. Помоги мне, прошу, помоги. Отдавшись отчаянию, Джен не заметил, когда дверь в комнату открылась. – Джен? О, метеоры… Джен! – раздался голос господина Марина, когда он подбежал к дальней стороне кровати. За ним следовал господин Кейл. – Джен! Что произошло? Господин Марин поднял его на руки и прижал к груди, а Джен, превратившийся в комок ужаса и боли, не переставал плакать. – Я не могу ходить! Не могу ходить! – Тише, тише. Мы знаем, киреча, мы знаем. Все будет хорошо. Ты слышишь? Джен, послушай меня, – успокаивал его Марин. Он сел на кровать, Кейл устроился рядом, и пара окутала амплиментора своей заботой. Кейл прислонился к спине Джена. – Дай мне руку, – приказал он, взял край простыни и с силой прижал к кровоточащей ране. – Вот так, не двигайся. Думаю, здесь ничего страшного, – Кейл переплел пальцы Джена со своими. – Я понимаю, что для тебя сейчас наступил конец света, но, Джен, это не так. Я… мы обещаем, что справимся с этим, вместе. Марин и я всегда будем с тобой. – Но… но Крэн Джагет… он… он сказал… – Ты тогда не спал? Почему не подал вида? – начал выговаривать ему Кейл, но быстро сдался. – Неважно. И не обращай внимания на слова того идиота. Мы никогда не станем искать кого-то другого на твое место, – Кейл развернул его к себе и нежно поцеловал в губы. – Мы тебя любим. Я так сожалею, что не сказал об этом раньше, но ведь еще не слишком поздно, да? Совершенно ошеломленный Джен уставился на господина Кейла. – Но… я думал… Я был уверен, что безразличен вам. – Ты нам очень дорог. Мы тебя любим. Джен, ты изменил нас. Сделал по-настоящему сильными. Сильными знанием, что проявление привязанности – не слабость. Мы давно хотели тебе сказать, но… старые привычки трудно преодолеть. Ты нас простишь? Со слезами на глазах Джен кивнул. Ценные слова. Услышав их сейчас, он оказался переполнен противоречивыми эмоциями, и сердце не справлялось с наплывом чувств. Последовав примеру супруга, Марин тоже поцеловал Джена. – Ты принимаешь нашу любовь так же, как принял тела? Джен кивнул во второй раз и, заикаясь, судорожно прошептал: – Но… но я… я сломан. – О, метеоры… Несмотря на твой физический возраст, иногда ты кажешься таким юным и по-детски простым, что у меня сердце разрывается. Киреча, ты не сломан. Твое тело в синяках и нарушены некоторые функции, но ты никак не сломан. Главное, душа и ум в целости. Джен, я тебя знаю. Ты сильный и жизнерадостный. И это как ничто другое поможет тебе выздороветь, а если твои силы ослабнут, то мы с радостью поделимся своими, – настойчиво произнес Марин, его голос переполняли эмоции. – Поверь в это, Джен. Поверь в нас. Так или иначе, все будет хорошо. Страстно желая, чтобы слова господина Марина сбылись, Джен принял поддержку сильных рук. – Я попробую. Обещаю, я попробую, но… сейчас, всего лишь на мгновение… – Хорошо, маленький, отпусти себя. Марин и я больше не дадим тебе упасть, – заверил его Кейл. И Джен заплакал, очищая душу от страданий и страха и давая любви и надежде занять их место.