Средний

Джен пошевелился, зевнул и потянулся. На секунду скривил губы – его беспокоило то, как легко он уставал. Месяц прошел после выписки из медицинского центра, но спал Джен чуть ли не больше, чем ребенок, только-только отнятый от материнской груди. Однако, глянув на хронометр на прикроватной тумбочке, Джен понял, что проспал всего полчаса, а не час-два, как обычно. Проникнувшись робкой надеждой, что это хороший знак, он тихо вздохнул и потерся щекой об подушку. По крайней мере, он был снова дома со своими господами, но даже это – казалось бы, счастливое обстоятельство – носило отпечаток грусти. Не такой он представлял себе жизнь, если бы господа приняли его равным любовником. Она не превратилась в чистое блаженство, а приняла неожиданный оборот, став чередой из физических, эмоциональных и ментальных испытаний и перемен, которые порой почти сокрушали его. Несмотря на то, что прогнозы медиков оказались не такими мрачными, как предполагалось изначально – имелся небольшой шанс, что к Джену вернется, по крайней мере, некоторая подвижность – выздоровление шло со скоростью улитки, и это постоянно нервировало Джена. Он старался изо всех сил, но не мог выполнять всю ту работу, которую делал с легкостью до травмы позвоночника. Иногда даже на мелочи уходило столько усилий, что чаша отчаяния переполнялась, и Джен впадал в истерику, казавшуюся ему унизительной. Будто его ранее жизнерадостный и уравновешенный нрав потерялся в тумане страха, депрессии и гнева. На протяжении всего этого периода его господа оставались терпеливыми, но несмотря на их признание в любви, Джен боялся, что, в конце концов, им надоест мириться с его увечьем и переменчивыми настроениями. Осторожно подтянув себя вверх и сев прямо, он направил мысленный приказ своей все еще неподвижной нижней половине и с мрачной радостью принялся смотреть, как ноги подчинились и начали двигаться к краю кровати. Джен переместился за ними и в итоге оказался сидящим на краю, а ступни касались пола. Перед выпиской ему вручили особый костюм – революционная разработка в своей сфере – из тонкой, крепкой и эластичной кожи с многочисленными сенсорами, ресиверами и преобразователями. Датчики были настроены на нервную систему и мозжечок Джена. Мысленно он мог приказать ногам двигаться – да, звучало просто, но выполнять на практике оказалось чрезвычайно тяжело. Для парализованного больного это казалось воплощением мечты, и Джен был согласен, что устройство изумительное, но глубоко внутри какая-то его часть пребывала в ужасе. Он ходил, но не чувствовал ничего ниже пояса, будто попал в странный кошмар – его разрезали пополам, а до его искалеченного тела еще не дошло, что нужно просто лечь и умереть. А еще были вибрации. На протяжении всего времени, пока Джен носил костюм, устройство изматывало его постоянными модифицированными инфразвуковыми колебаниями, предназначенными улучшать кровообращение, поддерживать тонус мышц, нервных окончаний и повышать регенерацию тканей. Позвоночник Джена был сильно поврежден, однако, чтобы не снижать шансы на выздоровление, медики обязали его снимать костюм только во время ночного отдыха. Вибрации хотя и направлялись на нижнюю часть, ощущались всем телом, в результате чего Джен становился нервным и раздражительным. Воздействие походило на постоянный фантомный зуд без определенного места, где можно почесать, и потому он не мог с этим бороться. Единственными лучиками света среди непрекращающихся мучений были визиты Ренки и Сева и перемена в отношениях с господами. Мысли о Марине и Кейле подняли упавшее настроение, а урчание в животе напомнило, что близится обед. Лечащий врач настаивал на пяти приемах пищи в день вместо обычных трех, утверждая, что это благотворно скажется на его выздоровлении. Костюм, подчиняясь приказу, поднял его на ноги, Джен вышел из комнаты и направился на кухню, надеясь отыскать там не только еду, но и своих господ. Медленно, шаг за шагом он двигался по коридору, а когда поравнялся со спальней господ, его внимание привлек какой-то звук. Через приоткрытую дверь было видно кровать и сидящих на ней лицом к лицу обнаженных Кейла и Марина. Джен едва сдержал возглас удивления. Ноги Кейл закинул на бедра Марина, поэтому сидели они так близко, что касались торсами. Пальцами одной руки Марин ласково сжимал волосы на затылке супруга, притягивая его к себе в глубоком поцелуе. Другая рука Марина была между ними, и Джен видел, как он двигает ей вверх-вниз по члену Кейла. Кейл обхватывал ладонью ствол Марина, даря подобную услугу. Длинный и толстый член блестел от масла. Кейл проводил большим пальцем по головке при каждом движении кисти вверх, а на каждый третий раз задерживался у ее основания и вращал сжатой в кулак рукой, от чего Марин напрягался и толкался навстречу ощущениям от приемов Кейла. Приглушенные стоны прорывались сквозь их соединенные в поцелуе губы, но Джен не представлял, что было причиной: сам поцелуй или взаимная мастурбация. Наверное, и то, и другое. На собственном опыте зная их ласки, он прекрасно понимал, как хорошо было обоим господам. Они отстранились друг от друга, и Марин провел губами по подбородку Кейла и ниже. Джен видел, как свободной рукой Марин скользнул по будто высеченной из камня грудной мышце, задел сосок, а затем сжал затвердевший бугорок плоти между двух пальцев. – О боги, Марин, да, – застонал Кейл и выгнулся назад. Марин понял непроизнесенный намек и опустил голову к груди Кейла. Языком он кружил и кружил вокруг соска, потом слегка прикусил его и всосал. Резкий вдох Джена заглушил стон Кейла. Джен чувствовал волны удовольствия, исходящие от господ, и его соски затвердели в ответ. Ладони любовников на членах друг друга задвигались быстрее. Марин напрягся, и Кейла выгнуло за ним. – Уже близко, Марин, не останавливайся, – тяжело дыша, произнес он. – Подожди, – Марин опустил голову мужу на плечо. – Вот… сейчас. Да! – воскликнул он и прикусил зубами кожу у ключицы. Джен вздрогнул и задрожал, едва не утратив контроль над собой от всплеска боли и прилива наслаждения, а потом от ошеломляющей волны оргазменной эйфории, накрывшей господ. Он обоими руками вцепился в косяк двери и, не отводя пристального взгляда от любовников, смотрел на появление вещественных доказательств их разрядки. Сначала одна, потом еще одна, потом еще несколько толстых нитей спермы выстрелили между тел Кейла и Марина. Джен не мог определить, где чья, только хорошо видел, что, когда все закончилось, животы, бедра и руки обоих любовников были в белесых потеках. Напряженные мышцы постепенно расслаблялись, а частое дыхание начало замедляться и затихать. Марин поднял голову, и Кейл повернулся к нему. Они соприкоснулись губами, разделяя нежный медленный поцелуй, потрясающий в своей чистой простой красоте. У Джена на глаза навернулись слезы. С предельной осторожностью он отцепил пальцы от сжимаемого мертвой хваткой косяка, несколькими усилиями развернулся и побрел в свою комнату. Прямо при входе стояло удобное кресло, и Джен вслепую нащупал сиденье и опустился на мягкие подушки. Видеть господ вместе вот такими, чувствовать их доставляемое друг другу удовольствие, ощущать тепло любви и привязанности, которые они испытывали друг к другу, было подарком, переживанием, которым Джен всегда будет дорожить. До травмы он всегда был частью их физического соития, поэтому не имел возможности наблюдать подобное со стороны. Теперь, когда он вот так это видел, Джен осознал, насколько им необходим полноценный амплиментор. Им он не был и, возможно, никогда уже не будет. При мысли о том, чтобы оставить их, в груди сжало с такой болью, что Джен едва мог вдохнуть. Слезы полились из глаз – печаль от осознания, что, по совести говоря, он должен уйти, стала непреодолимой, но Джен знал, что должен поставить их потребности выше собственных. Дождавшись, когда скорбь станет терпимой, Джен ощутил себя опустошенным и захотел одного: лечь обратно в кровать, но предположил, что господа, наверное, будут искать его. Поднявшись, он первым делом направился в ванную, умылся и вышел из комнаты. Намеренно не отрывая взгляда от пола, Джен миновал спальню господ, снова следуя на кухню, и обнаружил их там. – Вот ты где, – произнес Марин. – Я уже собирался искать тебя. Как спалось? – Спасибо, хорошо, – отозвался Джен. Он мельком посмотрел на господина Кейла, который ответил, по мнению амплиментора, напряженной улыбкой. Джен в легком замешательстве приблизился к столу. Кейл поднялся с места. – Схожу за планшетом и вернусь. – Я принесу вам, – предложил Джен. – Не надо. – Мне нетрудно. – Сказал же, что сам принесу! – не сдержался Кейл, а потом тихо выругался. – Джен, прости. Пожалуйста, просто сядь и расслабься. Я сейчас. Задетый Джен сделал выполнил приказ и сел за стол. Господин Марин поставил перед ним тарелку с едой и устроился рядом. – Джен, не обращай на него внимания. Сегодня были проблемы с вычислениями, и он из-за этого раздражен. Джен посмотрел господину Марину в глаза, и да, Марин точно говорил правду, но было ощущение, что ему недоговаривают. Не желая выпытывать и тем самым ухудшать ситуацию, Джен кивнул. – Все нормально. Я хорошо понимаю, что чувствуешь, когда не все получается. – С этим не поспоришь. Давай ты попробуешь кусочек этого и скажешь свое мнение. Марин наколол на вилку что-то, похожее на запеченный корень вики, и поднес к губам Джена. Тот открыл рот, принимая угощение, задумчиво пожевал и проглотил. – Вкусно. Вы добавили новую приправу. – Она с Земли, называется «чеснок». Я использовал порошок, но мне сказали, что оно растет в луковицах, как наша дапсалия. – Очень вкусно. – Правда? – Марин наклонился и сорвал ласковый поцелуй, проведя языком по нижней губе Джена. – Ммм, да, очень вкусно. Джен улыбнулся, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. Мысль о том, что он покинет его, их обоих, разрывала сердце на куски. Он закусил губу, чтобы не дрожала. Марин смотрел на него мгновение, склонив вопросительно голову на бок, потом спросил: – Ты в порядке? – Да, – соврал Джен и почти вздохнул от облегчения, когда появился Кейл. – А где моя доля? – поинтересовался господин Кейл, указывая на тарелку Джена. – Там же, где и моя. Ждет, когда подадут. Всего лишь немного усилий, и запеканка будет твоей. – Хм, думаешь, это смешно, да? – Нет, что ты! – ответил Марин и подмигнул Джену. Господа наполнили тарелки и сели за стол. Все сосредоточились на еде, только господин Кейл время от времени отвлекался на свой планшет, пока с возгласом раздражения не отпихнул его в сторону. – Мы должны поехать в лабораторию. Чтобы продвигаться дальше, нужно проверить, как это работает на практике. – Хорошо, поедем завтра. Так подойдет? – произнес Марин. – Да. – Джен, ты побудешь завтра несколько часов один? – спросил Кейл, и, хотя он спокойно смотрел в глаза амплиментору, Джену показалось, что между ними появилась стена. Спрятав обиду, он кивнул. – Да, конечно. Только помогите перед уходом надеть мне костюм, – сказал он, оттягивая ткань на груди. – Со мной будет все хорошо. – Замечательно. Я договорюсь, чтобы все подготовили, и по приезду мы сможем сразу приступить к работе, – произнес Кейл, обращаясь к Марину. Марин нахмурился. – Тебе помочь? – Нет, справлюсь. – Хорошо. Мы с Дженом уберем на кухне, потом я хочу посмотреть фильмы, одолженные Севом. А на вечер, если кому-то интересно, будет омлет из ягод тэна со сладким кремом. – Ммм, – вместе протянули Джен и Кейл, и на этот раз, когда Джен встретился взглядом с господином Кейлом, тот был более похож на всегда открытого себя, хотя в улыбке затаилась грусть. – Я недолго. Не начинайте смотреть без меня. – Не будем, – пообещал Джен, неловко помогая господину Марину убирать на кухне. Он знал, что завтра утром будет идеальная возможность для него уйти. *** Джен вытянул серый капюшон из специального отделения на затылке и накрыл голову, радуясь, что можно защититься от дождя. Не только цвет ткани, но и настроение Джена отражало погоду, запланированную на сегодня. После ухода господ Марина и Кейла он, не теряя времени, схватил небольшой чемодан с вещами и встретил на пороге водителя частного мобиля, нанятого для поездки в Бюро по делам амплименторов. Там Джен просил о встрече с Крэном Джагетом, где рассказал о своем решении. – Думаю, это хорошо продуманный шаг, который делает тебе честь. Ты обучен ставить нужды господ выше собственных, и нельзя допустить, чтобы их чувство ответственности перед тобой превысило практичный аспект этой ситуации, – с важным видом произнес Джагет. – Спасибо. Я так и думал, что вы разделите мою точку зрения, – ответил Джен, содрогаясь при мысли о том, как бы этот бесчувственный человек повел себя, находись дело в его полной юрисдикции. Амплиментор не сомневался, что после инцидента он никогда бы не увидел господ вновь – от него тотчас бы избавились. По крайней мере, у него была возможность насладиться их любовью, пусть всего несколько недель. Крэн Джагет снабдил его пропуском на ближайший рейс шатла из Шолсы. Сейчас Джен медленно подходил к кораблю, чувствуя, как трясутся руки. Пришлось закусить губу, чтобы сдержать подступившие слезы. Поднявшись по крытому трапу, он взошел на борт, занял свое место и невидящим взглядом уставился в окно, мысленно представляя себе сначала Кейла, потом Марина, и даже Сева с Ренкой. Он оставил сообщения для господ и друзей, не рискуя рассказывать о своих планах. Джен был уверен, что следовать своим чувствам – лучшее решение, и не собирался позволить их привязанности к нему затмить тот факт, что теперь он – не более чем обуза. Остальные пассажиры быстро поднялись на борт, персонал подготовился к отбытию, и шатл вывели на старт. Джен закрыл глаза и сжал кулаки, чтобы не вскрикнуть, чтобы не потребовать разрешения покинуть корабль. Ему стало плохо до тошноты. Двигатели пронзительно загудели, маневрируя для подъема, посылая сквозь него вибрации, соперничавшие с вибрациями от костюма. Их совместные усилия почти довели Джена до слез, когда двигатели вдруг заглохли. – Внимание, пожалуйста. Из-за непредвиденных обстоятельств нас попросили отложить старт. Пассажирам просьба оставаться на своих местах. В скором времени мы поднимемся в воздух. Пассажиры заговорили, обсуждая случившееся, но Джен хранил молчание и лишь покачал головой, когда сидящий рядом мужчина поинтересовался, не видно ли чего необычного в окне. Несколько минут ничего не происходило, пока в передней части шатла не открылись внешние двери. Вошли двое мужчин, одетых в форму службы безопасности. Сверяясь с планшетом, который держал в руках один из офицеров, они смотрели то на пассажиров, то на экран. Явно кого-то искали, и Джену показалось, что сердце остановится, когда их взгляды задержались на нем и дальше не двинулись. – Вы Джен Тобри? С трудом обретя речь, Джен ответил: – Да. – Пожалуйста, пройдите с нами. – Почему? Что случилось? – Вам все объяснят в терминале. – Но… но мой рейс… – Пока отложен, – добавил второй тоном, не допускающим возражений. Чтобы не устраивать сцен, Джен поднялся. От стыда у него горели щеки, он старался не обращать внимания на многочисленные вопросительные взгляды, следящие за каждым его движением, и, аккуратно ступая, последовал за безопасником к выходу из шатла. Съедаемый тревогой, Джен вновь прошел по крытому трапу, ведущему в зал ожидания. Он хотел было опять спросить, что все это значит, но слова застряли в горле: идущий впереди офицер отступил в сторону, и в десяти футах перед собой Джен увидел серьезных и суровых господина Марина и господина Кейла. – Марин, Джен Тобри доставлен тебе лично в руки. Не забудь про бутылку земного бренди, которую обещал. – Теп, я пришлю тебе ее курьером. Спасибо. – Не за что, – безопасник, которого господин Марин назвал Тепом, повернулся к Джену: – Кажется, молодой человек, вам есть, что объяснить. Только помните, рычащий тизган редко кусает. Подходи неспешно, говори мягко и не успеешь опомниться, как тизган свернется клубком у твоих ног и заурчит, выпрашивая ласку. Готов поспорить, эти двое не раз для тебя мурлыкали. У Джена вспыхнуло лицо, и Теп рассмеялся: – Вот вам и ответ. – Больше тебе и не надо, – раздраженно произнес Кейл. – Джен, мы едем домой. Зажатый между господами, Джен не поднимал головы, сосредоточившись на том, чтобы одну за другой переставлять ноги. Он заметил, что господин Кейл вез за собой его чемодан. Даже его багаж не сбежал из Шолсы. Господа всегда делали все основательно. Ни слова не прозвучало, пока они добирались домой и усаживались в гостиной. Джен впился взглядом в ковер, его одолевала странная мысль, что тот смеется над ним. Амплиментор помнил, какой он мягкий, как пружинит под босыми ступнями. Сейчас же, сними он обувь, не ощутит ничего. Джен мог пройти по камням, изрезавшим ноги в тот день, когда его бросили за куполом, совершенно безболезненно. Если бы сердце могло так же. Слова господина Марина, разрушившие долгое молчание, были произнесены мягко и спокойно: – Джен, почему? Почему ты хочешь от нас уйти? Твои чувства к нам так быстро переменились? Джен покачал головой. – Мои чувства прежние, но их недостаточно. Я не могу исполнять свои обязанности. Вы и господин Кейл заслуживаете услуг полностью дееспособного амплиментора. Вы не должны… заботиться об этом сами. – Ясно. Ты нас видел, да? Как я и Кейл занимались любовью? У меня было такое ощущение. Джен широко распахнул глаза и сердце у него забилось чаще. Разговор принял оборот, которого он не ожидал. – Ты почувствовал себя лишним. Тебе стало больно, да? Думаю, еще ты немного приревновал, правда? – Нет! – Джен резко поднял голову и посмотрел господину Марину прямо в глаза. – Я не приревновал. Это было очень красиво. Вы вместе такие чувственные и любящие. Я ощущал вашу радость друг в друге и так хотел быть частью этого, но я не могу. Больше не могу. Я не могу быть здесь и не быть частью вас. Мне больно от этого, очень больно, – он заплакал. Слезы, которые он сдерживал, полились ручьем, когда правда поразила его в самое сердце, правда, которую Джен скрывал от себя. – Вы правы. Я ревную. Я хочу любить и быть любимым так же, но… я вам не нужен. Я вам не нужен. – О боги, я так и знал, – прорычал господин Кейл. – Это все моя вина. Решив взять себя в руки, Джен вытер лицо и покачал головой. – Как вы можете такое говорить? Это мои чувства. Мой дефект. – Именно я стал инициатором секса. Пошел на поводу плотских желаний. Ты бы никогда так себя не чувствовал, если бы я не заставил тебя поверить, что ты нам не нужен. – Нет. У вас есть полное право любить друг друга. Вы не должны воздерживаться из-за меня. – Думаешь, почему я на тебя вчера сорвался? Потому что чувствовал себя виновным, вот почему. Было неправильно проигнорировать тебя, но я опасался твоего присутствия с нами, опасался причинить тебе боль. – Вам не нужно было о таком задумываться. Вы должны были сосредоточиться на собственных нуждах. Внимание Джена и Кейла привлек тихий смех Марина. – Только посмотрите на себя. Вы изо всех сил пытаетесь убедить друг друга, что потребности другого стоят на первом месте. Джен, Кейл и я никогда не хотели сделать тебе больно. Мы воздерживались несколько недель, но страсть оказалась сильнее. Не буду за это извиняться, потому что ты этого не ждешь и не примешь. Прости, что тебе это причинило боль, но ты же понимаешь, как был не прав, думая, что не нужен нам? Не будь ты нам нужен, стали бы мы тебя возвращать? Сидели бы здесь и обсуждали это с тобой? Разве не был бы ты в том шатле далеко-далеко отсюда? Джен кивнул, вздыхая. – Но я не могу полностью исполнять свои обязанности. – Конечно же, пока не можешь, но мы не знаем, так ли это будет дальше, а даже если и будет… ты больше, чем безликое тело в нашей постели. Ты – часть нас, твой ум, твое сердце, твоя улыбка, голос, запах, прикосновение. Джен, оставайся. Ты нам нужен. Мы тебя любим. – Да, оставайся, – повторил Кейл. – Мы тебя любим, Джен. – Но при одном условии, – решил настоять на своем амплиментор, когда радость наполнила душу, даря тепло, чувство безопасности и ощущение, что он дома. – Каком? – спросил Кейл. – Вы перестанете обращаться со мной, будто я в любой момент разобьюсь. Я… хочу делить с вами постель. Пусть я не в состоянии делать все то, что делал раньше, но я не утратил всех своих способностей. – Договорились. – Как только разрешит медспец, – строго поправил Марин. – Я принимаю ваше предложение, – согласился Джен с застенчивой и слегка дразнящей улыбкой на губах. Марин поднялся, стал перед ним и окинул его беглым взглядом. – Ты выглядишь как занта Ренки, съевшая жирную и сочную личинку дитты. Слишком самодовольно. Джен посмотрел вверх на своего господина и с искренним раскаянием произнес: – Простите. – Не извиняйся. Тебе шло то выражение лица. Добро пожаловать домой, киреча, – Марин наклонился, сгреб Джена в объятья и поцеловал. – Давай распакуем твой чемодан.