Короли не плачут

На следующее утро гномы не без легкого сожаления покинули дружелюбную хоббичью норку, оставив хозяина досматривать сладкие сны, и отправились прочь из Хоббитона по направлению к Восточному тракту. На скромный взгляд Ори, путешествие обещало быть, по меньшей мере, комфортным: девушка себя не помнила от восторга, когда ей вручили поводья чудесного рыжего пони – Дейзи. Ей всегда нравилось ездить верхом, правда, повод выпадал не так часто, как хотелось бы. Лошадка была послушной и тихой, а после того, как Ори скормила ей морковку, так и вовсе стала совсем шелковой. Местные жители уже проснулись и приступили к каждодневным делам. Заметив вереницу верховых гномов, большинство хоббитов изумленно провожали процессию взглядом, а некоторые даже недоверчиво запирали калитку и спешили поскорее скрыться в доме. За пределами городка дорога расширилась, и гномы, лениво переговариваясь, сбились в кучу. Некоторые нетерпеливо поглядывали назад, будто ждали чего-то или кого-то. И таки дождались. Совершенно неожиданно из кустов на дорогу перед Ори выскочил давешний нервный полурослик. Он торопился так сильно, что совсем запыхался и смог выпалить только: - Я подписал контракт! Я подписал! Седой Балин для верности изучил подписи на гербовой бумаге, после чего официально произнес: - Похоже, что все в порядке. Добро пожаловать, мистер Бэггинс, в отряд Торина Дубощита! Гномы одобрительно загомонили, и компания весело двинулась вперед под аккомпанемент летающих мешков с деньгами. Сама девушка ставок на Бильбо не делала, а вот ее брат, Нори, продул предприимчивому Оину. Дори, ехавший рядом с гномкой, только головой покачал, наблюдая за тем, как солидный куш перекочевал из рук в руки. Казалось, обедневшего Нори проигрыш совсем не расстроил, даже наоборот – позабавил. Он как раз тихо посмеивался про себя, когда его догнал старый друг. Бофур плавно осадил пони и конспиративно наклонился к товарищу: - Есть разговор… И только Нори кивнул и приготовился слушать, как за его спиной опять раздался настойчивый голос хоббита: - Постойте! Постойте! Мы должны вернуться! Караван притормозил, и гномы начали оглядываться на своего непутевого спутника. Кто-то раздраженно спросил: - Теперь-то что случилось? Бильбо растерянно хлопал себя по карманам и выглядел крайне раздосадованным. Удостоверившись в бесплодности своих поисков, полурослик неуверенно пожаловался Гэндальфу. - Я забыл носовой платок!.. Участники похода насмешливо зафыркали, в то время как Бофур радушно оторвал кусок от своего одеяния и перебросил Бильбо: - Вот держи! Пока шокированный хоббит таращился на тряпку, зажатую в руке, все остальные нетерпеливо двинулись дальше. Пришпорив своего пони, Нори подъехал к гному в ушанке и продолжил прерванный разговор: - О чем ты хотел поговорить? Бофур дружелюбно улыбнулся и тихим голосом упрекнул гнома: - Ты что-то не договариваешь, друг мой… Нори едва заметно напрягся, стараясь ни единым движением не выдать охватившее его подозрение. Собеседник, как ни в чем не бывало, продолжил: - Помнишь, после того «Ящерного дельца» в Синих горах мы бродили по городу в поисках приличной таверны? Немного расслабившийся Нори неуверенно кивнул, и друг сразу же огорошил его своей невероятной памятью: - Тогда на одной из площадей, ты прикупил походную сумку из кожи отличной выделки в подарок младшей сестренке… Гном бросил демонстративный взгляд через плечо на Ори и многозначительно замолк. «Можно обвести вокруг пальца кого угодно, но никак не товарища, который знает тебя, как облупленного», - подумал Нори и пытливо посмотрел на собеседника: - Я надеюсь, это останется между нами?.. - Как и всегда… Глаза Бофура лучились хитростью, а руки сымпровизировали незаметный, понятный только двоим, тайный жест. Нори благодарно улыбнулся и подумал, что такого друга никогда не променяет даже на сокровища всей Одинокой горы целиком. Тем временем, Ори приходилось совсем не сладко в роли младшего гнома отряда. Дори оставил сестру и вовсю предавался воспоминаниям вместе с Оином, а девушка оказалась между двух огней, точнее – братьев. Племянники Торина догнали гномку и на правах старших придирчиво оглядели ее с головы до ног. Первым, конечно же, заговорил Фили: - А где же твое оружие, Ори? Не чуя беды, девушка робко сняла с пояса рогатку и показала вопрошающему. Братья моментально развеселились: - Разве это оружие? А если на тебя нападет гоблин с кривым ятаганом наперевес? Ты будешь отбиваться от него этой деревяшкой? Ори смутилась и побыстрее сунула верную «подругу» обратно. Следующий вопрос озвучил Кили: - А что это за вязанная жилетка? Было бы весьма опрометчиво надеяться, что вражеские стрелы увязнут в ней при атаке… Ори смутилась окончательно, и обжигающий румянец опалил ей щеки. В насмешках гномов была своя неоспоримая логика. Кто же отправляется в опасное путешествие, вооруженный одной рогаткой? Путник может не быть воином, но хоть какое-то оружие необходимо даже барду и летописцу. Девушка с легкой завистью посмотрела на лук с колчаном стрел, перекинутые через плечо Кили и на рукояти мечей за спиной Фили. Решив в ближайшее время, обязательно выпросить у Нори хотя бы ножик, гномка робко поинтересовалась: - А вам уже приходилось убивать? Гоблинов? Орков?.. От этого вопроса бравада братьев мигом улетучилась, и Фили неохотно процедил сквозь зубы: - Если бы они водились в Синих горах… Смертельно оскорбленный замечанием Кили язвительно огрызнулся: - Мы всегда готовы к встрече с ними, в отличие от некоторых… Щеки Ори снова предательски запунцовели, а глаза невольно наполнились слезами. От продолжения унизительного разговора, девушку избавил спасительный окрик Торина: - Фили, Кили, вы мне нужны! Сейчас же! Братья тотчас же забыли о собеседнице и поспешили присоединиться к дяде во главе колоны. На исходе третьего дня пути отряд разбил лагерь на невысокой горе. Собравшиеся вокруг костра гномы сытно поужинали и предсказуемо начали клевать носами. Внезапно из долины, лежавшей у подножия горы, послышались странные скрипучие вопли. Бильбо отреагировал первым и настороженно повернулся в сторону попутчиков: - Что это за звуки? Кили оторвался от полировки ножа и невозмутимо ответил: - Орки. Похолодевшая Ори выбралась из спального мешка и прислушалась, но режущие голоса уже стихли. Тем временем братья продолжали нагнетать атмосферу: - Их должно быть сотни в этих горах. Низинные земли так и кишат ими. - Они подкрадываются к мирным селениям в темноте. Тихо, неизбежно. И только реки крови. Бильбо с каждым словом бледнел все больше, да и гномка чувствовала себя совсем неуютно, зная, что где-то там внизу бродят бездушные толпы орков. Фили и Кили незаметно переглянулись и усмехнулись – свою задачу напугать взломщика они с честью выполнили. Неуместное веселье прервал тяжелый голос Торина: - Вы думаете это смешно? Считаете ночные набеги орков всего лишь шуткой? Лидер отряда бросил осуждающий взгляд на расшалившуюся молодежь. Пристыженный Кили тихо повинился: - Мы не имели в виду ничего такого … - Вот уж действительно… Вы ничего не смыслите в этой жизни,- раздраженный Торин прошелся по лагерю и пристально вгляделся в ночную тьму. - Не серчайте на него, парни… У Торина больше причин ненавидеть орков, чем у большинства ныне живущих, – Балин приблизился к костру и пояснил: - После падения Эребора, король Трор попытался вернуть гномам древнейшее гномье королевство – Морию. Но наш враг добрался туда первым… Затаив дыхание, слушала Ори печальный рассказ седого гнома, а когда он закончил, почувствовала себя обязанной роду Дьюрина в целом, и Торину в частности, своим собственным существованием. Ее могло бы и не быть на свете, если бы лет сто назад под чутким руководством молодого наследника трона эреборские гномы не обосновались в Синих горах. Взволнованная услышанным девушка долго не могла уснуть, а когда беспокойный сон все-таки сморил ее, то спала она недолго. Суровые скалы в тот день стонали и гудели от топота тяжелых, закованных в броню ног. Лишившись одного королевства, Трор вел свое войско на завоевание другого, еще более древнего и драгоценного для всех гномов. Казад Дум жил в сердце любого, независимо от его происхождения, он был путеводной звездой - живым доказательством величия возлюбленного народа Ауле. Утробно басили рога, яростно сверкали топоры и мечи, и сердце короля полнилось отчаянной надеждой. Эребор за Морию, да кто он такой, чтобы отказываться от такого подарка судьбы, вопрошал себя Трор, выступая впереди войска с мечом наперевес. По правую руку от него шел молодой внук, не раз доказывавший на деле преданность своему роду. Небольшой орочий отряд разведчиков был смят за считанные секунды, и армия вплотную приблизилась к месту грядущей битвы. Трор скомандовал остановиться и удивленно воззрился на открытые ворота в святая святых – сердце Мории. Что-то было не так. Умудренный годами правления король понимал, что орки, как бы мало их не было, не бросят обжитые горы без причины и уж тем более не подарят их своим кровным врагам. Кто-то настойчиво заманивал гномов внутрь, чтобы там использовать преимущество узких темных галерей себе во благо. Трор мрачно сдвинул брови и громогласно провозгласил: - Трусливые твари! Вам не хватает храбрости даже встретить смерть лицом к лицу! Гномы поддержали своего короля одобрительными криками и улюлюканьем. Тревожный порыв ветра пронесся над пустынными скалами и заставил встрепенуться эреборские знамена. Земля задрожала, и из чрева горы раздался мощный нарастающий гул. Воздух наполнился оглушительным барабанным боем, и из ворот на каменное плато хлынула лавина мерзких созданий. Со страшным грохотом и неистовым воем сошлись две волны посреди поля битвы. Огромный гундабадский орк, предводитель вражеского войска, раз за разом раскидывал гномов вокруг себя, словно картонных солдатиков. Заметив это, Трор поспешил навстречу единственному достойному противнику. Увы, удача отвернулась от Короля гномов с того самого момента, как он взял в руки злополучный Аркенстон. Вот и сейчас он не смог противостоять животной ярости Азога и пал жертвой собственного тщеславия. Лишившись предводителя, гномы растеряли боевой пыл и с трудом сдерживали натиск врага. Помощь пришла с неожиданной стороны. Разъяренный наследник Трора вступил в схватку с Осквернителем и, движимый неистребимой ненавистью к убийце деда, сумел отрубить гундабадскому орку руку. Воодушевленные примером своего молодого короля, гномы сомкнули ряды и бросились в атаку… На закате дня над полем битвы пролетал быстрокрылый дрозд. Молчаливая птица описала несколько кругов над героически павшими эреборцами и опустилась на камень, обагренный благородной кровью. Подняв острый клюв к небесам, дрозд печально застрекотал птичью поминальную песню. От задорного пения птиц Ори очнулась на рассвете раньше остальных. Вытерев рукавом рубашки навернувшиеся слезы, девушка потянулась за своей сумкой и нетерпеливо вытащила альбом с набросками. Сон был таким ярким, что никак не шел у гномки из головы, поэтому следующие полчаса она провела с углем в руках. Ори настолько увлеклась, что не заметила тихо подкравшегося Бофура, и подпрыгнула на месте, услышав деликатное покашливание за своей спиной. - Немного угнетающий сюжет для такого прекрасного утра, не находишь? Гном хитро прищурился, разглядывая рисунок через плечо девушки. На альбомной странице резкими черными штрихами было набросано поле битвы, в центре которого Торин стоял на коленях над поверженным дедом. Ори смущенно прикрыла страницу рукой и повернулась к неожиданному собеседнику: - Никак не могу выбросить из головы вчерашнюю историю… Бофур понимающе покивал головой и почесал бровь: - Ты действительно хорошо рисуешь. Редкий талант для гнома, смотри не зарой его в землю. Девушка польщено улыбнулась и трепетно посмотрела на свою работу. Гном уже повернулся, чтобы уйти, но внезапно добавил: - Вот только одна деталь далека от истины… Ори с трудом оторвалась от картины и подняла заинтересованный взгляд на собеседника. Бофур бросил последний выразительный взгляд на рисунок и решительно резюмировал: - Короли не плачут.