Ближе

Вова отдаляется. Сначала он не прилетает на свадьбу, хотя клятвенно обещал быть. Саша помнит, как смотрел на часы, надеясь, что ещё пять минут — и Остапчук ворвётся на мероприятие так же, как когда-то ворвался в его жизнь. Как бы Лиза не отвлекала его, весь шум вокруг него он не воспринимал. Потому что самого нужного человека не было, и это всё, что для него тогда имело значение. Он и виду не подал. Хорошо быть профессионалом своего дела: нацепишь фальшивую улыбку — и все клюют, верят безоговорочно, удовлетворяясь внешней картинкой. Вова не просто не прилетает. Он даже не звонит. Всё, что ему досталось — комментарий в инстаграме с кучей смайлов и обещанием наверстать упущенное в Киеве. Саша не верит. В нём что-то надрывается, переламывается с оглушительным треском. Противно дребезжит, норовя разлететься в крошку. В какой момент всё стало не так? Лиза повсюду его таскает, искренне пытаясь не дать ему заскучать. Она замечает, всё видит, она ведь не дура. Но каждый раз на «Саш, всё нормально?» получает в ответ сухое и безжизненное «конечно, милая». На пятый раз эта фраза становится слишком привычной. На двадцатый — вылетает сама собой. Ему должно быть неудобно врать своей жене, но он не чувствует ничего. И не будь у него ощущения, что внутри зияет дыра космических размеров, он смог бы себя ненавидеть. Ему так сильно плевать, что он не узнает себя. «Почему твоё отсутствие так убивает меня?» Вопрос, въевшийся в подсознание, впечатавшийся в подкорку, остаётся без ответа. Дни сливаются в один, и ему кажется, что они в чужой стране целую вечность. Ему хочется вернуться. Но он не смеет заикаться об этом при виде лучезарной улыбки Лизы. Он и так эгоист. Пусть счастлива будет хотя бы она. Он скучает по работе. По шумным мероприятиям, по веселью и некоему сумасшествию, без которых праздник не праздник. Он скучает по Вове. Это чувство припечатывает его к сиденью самолёта, когда они уже почти прибывают в Киев. Оно мощной волной накрывает его, и воздух в лёгких иссякает при осознании, что уже через пару часов они могут увидеться. Потому что он не выдержит больше. Наплюёт на гордость, принципы и обиды. Забьёт на последние недели, когда переваривал, перекручивал мысли, стирал их в порошок, бросаясь из крайности в крайность. Он уверен, что простит Остапчука за полный игнор. Потому что желание увидеть, обнять, прикоснуться доводит его едва ли не до потери сознания.

***

Лиза едет к себе, чтобы собрать всё самое необходимое для переезда, а он сломя голову мчится к тому, кто нужен так сильно, что было бы страшно, если бы он только не запретил себе думать. Он идёт к тому, кто перечёркивает всё, во что он верит, не особо стараясь. К тому, без кого у него ломка со всеми вытекающими последствиями. Мнётся в ожидании. А потом открывается дверь. Вдруг слышит приглушённое «поздравляю ещё раз», от которого то, что оборвалось ещё в Грузии, делает почётный раунд, заново топя его в боли, которая ненадолго утихла. Отчаянный крик застывает в глотке. У красноречивого Саши впервые в жизни не хватает слов. Он смотрит, смотрит, смотрит, не в состоянии отвести взгляда. Впитывает каждую чёрточку, каждую мелочь, не понимая, как смог столько времени провести врозь. Когда именно всё стало не так? Видимо, он произносит это вслух, потому что в ответ шёпотом: — Я не знаю, не знаю, не знаю… Губы у Вовы отчего-то солёные.