The Dragon&The Wolf

      К полудню того же дня все пять наших шатров были разбиты на небольшом расстоянии от могучих стен Харренхолла. На огромном поле — общей стоянке — пестрили сотни палаток и шатров, над которыми высоко реяли разные стяги. Люди, как муравьи, виляли в бесконечных лабиринтах этого временного "города". Роскошные хоромы знатных лордов и их семей были ближе всего к ристалищу и к воротам Харренхолла, шатры менее богатых и важных фамилий — все дальше от самых популярных мест турнира. Совсем далеко основались бедные безызвестные рыцари, приехавшие попытать счастье и, если получится, подзаработать на жизнь. На огромном дворе замка разбили десятки торговых рядов со всеми товарами Вестероса: тканями, заморскими сладостями, украшениями, рыцарскими доспехами, сушеными травами, мехами, столовым серебром, оружием и многим другим. Особой популярностью пользовался продавец дорнийских вин. В рядах без устали жужжала толпа, из горячей кузницы доносился звон молота, бьющегося о наковальню, торговцы зазывали покупателей, перекрикивая соседа из лавки напротив, карлики устраивали шуточные представления на сцене, около которой гремел смех десятков человек. Там пахло жаренным на углях мясом, сладким пуншем, первыми цветами, разносортным вином и духами дам, чванно прогуливавшихся вдоль прилавков и кидающих пренебрежительный взгляд на всё, кроме своего отражения в случайном зеркале. Все смешалось там, на торжестве богатой и беззаботной жизни.       Вязкое, дурманящее веселье переливалось в воздухе, и я почти осязала его. Конечно, оно заставляло улыбнуться, но не заражало душу. Я сразу ощутила жуткую отчужденность от общего, огромного чувства ликования, и была каменно спокойна; кровь застыла в венах, как раскаленное железо твердеет в форме. Все эти заносчивые и гордые лорды и их глупые, разряженные, как куклы, жёны, желающие стать самой красивой, самой приятной, самой желанной... И они так упоенно окунались в царящую тут атмосферу забвенной, пьянящей радости, что теряли ощущение реальности.       Уже сформировавшееся за это недолгое время дамское общество приняло меня не очень радушно. Точнее сказать, не приняло вовсе. Как только мы въехали в Харренхолл, десятки возмущенных и ошеломленных женских взглядов опрокинулись на меня, как бочка с холодной водой: было неприятно, но душа даже не дрогнула. Ровным счётом, мне было всё равно. Я забуду их, как только мы выедем из Харренхолла через неделю.       Круг нашего общения в первый день ограничился северными друзьями, лордами Речных земель, Долины Аррен и Робертом. Он, кстати, по-хозяйски обнял меня за талию, когда мы, спешившись, предстали перед толпой. Наверняка, все уже знали о нашей помолвке, но Роберт решил еще раз заявить свои права. Его мягкое, но настойчивое прикосновение мне совсем не понравилось, но, несмотря на это, я наигранно счастливо улыбнулась. В такое счастье поверит только полный идиот — я никогда не умела хорошо врать и притворяться. Тем не менее все, кажется, поверили.

***

      Я сидела на походном стуле, и Марагрет аккуратно распутывала мои колтуны, образовавшиеся во время переезда. Мягкие руки девушки и их еще более мягкие прикосновения постепенно сняли напряжение, сковавшее тело и душу с самой встречи с королевской семьей.       Я окунулась в свои размышления. Мне было слегка неудобно за случайно проявленное неуважение к принцу. Но то, что я позволила себе так бесцеремонно рассматривала его, заставляло жмуриться от смущения и стыда. Надеюсь, отец не видел этого. И принц, надеюсь, тоже не заметил.       Боги, ну конечно! Не заметил девушку, глядевшую на него, как на чертова Кракена! Нет, как на Белого ходока! Или еще хуже: как на живого дракона!       Я разозлилась и яростно хлопнула ладонью по небольшому столику с разложенными на нем расческами и лентами. Маргарет вздрогнула, но, ничего не сказав, продолжила заниматься моими волосами, напевая старую народную мелодию. А вдруг он подумал что-то не то? Да и черт с ним! Разве меня должно волновать мнение человека, которого я видела лишь единожды, будь он самим королем!       Тяжелый полог шатра раздвинулся чьей-то рукой, и, внимательно разглядывая походную обстановку моего шатра, вошел Нэд. На полу стояли два больших походных сундука, раскрытые и наполовину разобранные. Посреди комнаты были разложены мягкие перины, накрытые теплыми, пушистыми шкурами. Эддард тихо улыбнулся и скромно взял с небольшого столика раскладное зеркальце с резным узором из кости, повертел его в руках и, видимо, хотел раскрыть, но так и не понял, как это сделать. Я с интересом наблюдала за братом и весело рассмеялась, пытаясь игнорировать душевное раздражение. — Сегодня вечером будет праздник в честь открытия турнира. И, я слышал, посвящение Джейме Ланнистера в рыцари Королевской гвардии. Не хочешь увидеть?       Я отрицательно промычала что-то нечленораздельное, скорчив недовольную и скучающую гримасу. — Это — "нет"?       Я улыбнулась и довольно кивнула. Нэд, усмехнувшись, положил зеркальце обратно на стол, опираясь на него и скрещивая руки на груди. — Будет вся королевская семья и куча знатных лордов...       Неожиданно для себя я увидела загадочные темно-фиолетовые глаза, настойчиво вглядывающиеся в меня. Почти белые волосы немного поднимаются на ветру, алый дракон сверкает на солнце рубиновыми глазами. По телу прошла еле заметная дрожь. Я вздрогнула, сжав зубы, и закатила глаза. — Нет, Нэд, что-то не хочется... Наверняка будет невероятных размеров ликующая толпа. Слишком громко и воздуха маловато, — я постаралась улыбнуться брату. — Своди Бенджена, я уверена, что он будет в полном восторге. — Почему я не ожидал от тебя другого ответа?       Я усмехнулась, прикрывая лицо рукой. Маргарет уже закончила с моими волосами, и я, поднявшись с походного кресла и шепнув девушке слова благодарности, подошла ближе к Эддарду. Он снисходительно смотрел на меня сверху вниз, его невероятные и родные глаза светились теплой братской любовью. От этого взгляда душе стало тепло, и я, как ни пыталась, не смогла сдержать своих эмоций: взяла большую ладонь Нэда в свои руки, счастливо улыбаясь. — Эддард... Как я скучала по тебе.       Он легко чмокнул меня в макушку, я почувствовала его улыбку. Необычная нежность наполнила всю меня изнутри, и, казалось, внутри, сияя, расцветали зимние розы. Вся злость исчезла так же быстро, как и пришла.

***

      Через пятнадцать минут мы были в шатре Брандона и Бенджена. Я, сидя в кресле и расслабленно болтая ногой, скучала и уже совсем не слушала рассуждения отца и Эддарда о том, куда меня деть на время торжественного вступления Джейме Ланнистера в ряды Королевской гвардии, на которое хотели попасть все, кроме меня.       Как только мы прибыли, Брандон отправился осматривать Харренхолл изнутри и вот-вот должен был вернуться. Уставившись в одну точку на полу, я не думала совершенно ни о чем, бессознательно теребя атласные темные перчатки, лежащие на коленях. Но вскоре скука и монотонно-спокойные голоса отца и брата порядком надоели мне. Я подняла глаза и настойчиво, даже навязчиво смотрела на них. — Я не ребенок, чтобы меня нянчить. Я пойду на ристалище с Брандоном. Думаю, он будет не против. — Юной леди незачем находится на ристалище, милая, если только там не идут турнирные бои. В этом случае ее место на трибунах. Ты можешь пойти с нами или остаться тут, но на ристалище ни ногой.       Отец твердо посмотрел на меня, давая понять, что возмущаться бесполезно. Его светлые глаза лучились хотя строгой, но любовью. Он еще не успел переодеться и снять с себя традиционную северную бригандину*. — Не понимаю, почему мне нельзя находиться в совершенно безлюдном месте, пусть и на ристалище. Все рыцари, скорее всего, будут на королевском представлении, так что вряд ли им придет в голову...       С улицы послышался громкий и заливистый мужской хохот, и через пару секунд в шатер залетели Брандон и Роберт, раскрасневшиеся и веселые. Их глаза блестели, а праздничное чувство забавы волной расплылось по шатру, проникая прямо в сердце. Я рассмеялась, глядя на мужчин. — Брандон, мы с тобой идем на ристалище вместо посвящения Ланнистера в рыцари Королевской гвардии.       Брат остановился, замолкнув, и кинул на меня озадаченный взор. Глядя в его черные глаза, я была полностью спокойна и уверена в том, что Бран поддержит меня. Он посмотрел на отца, выжидательно сверлящего его взглядом, потом снова на меня. И кажется, понял все без слов. Вздохнув, он с наигранным обречением произнес: — Опять на мои плечи сваливают эту несносную девчонку... Ну хорошо, но я присматриваю за тобой в последний раз!       Я расхохоталась, швыряя в брата перчатки, от которых он мастерски увернулся. Бенджен, все это время молчавший, рассмеялся вместе со мной. — Дурак ты, Брандон! — Лианна! — строгий голос отца заставил снова стать безразлично-серьезной, но след улыбки застыл на моем лице. — Мы уже все обсудили. — Ничего страшного не случится, она будет со мной, — уверенность Брандона выливалась в его голос твердостью и спокойствием и передавалась мне.       Мужчина подошел к Бенджену, уже жевавшему какие-то сладости с рынка, и, взяв из небольшой коробки какой-то шарик в сахаре, закинул его в рот, блаженно улыбаясь. — Этого я и опасаюсь... — отец поджал губы, но потом, прищурившись, рассмеялся.

***

      Когда мы дошли до ристалища, от королевского павильона донесся радостный рев толпы. Он разрезал воздух даже здесь, так далеко, и я вздрогнула представив, что творится в самом эпицентре общенародного ликования. — Мы пришли, Лиа, — Брандон положил большую, тяжелую руку в темной перчатке мне на плечо, выводя меня из раздумий.       Я подняла глаза. Огромные трибуны отсюда, с земли, казались еще выше и больше, страшно и завораживающе наваливаясь сверху. Деревянная перегородка посреди ристалища была почти вдвое выше меня. Сухая земля еще не была разбита конскими копытами, и молодая трава уже пробивалась на ней. Ужас сковал мое тело, а восхищение и восторг сжали сердце. — Разница велика, правда? — Брандон воодушевленно повернулся вокруг себя, любовно осматривая пустые скамьи и яркие, висящие над ристалищем гербы всех присутствующих знатных домов Вестероса.       В самом центре на ветру развевался огромный трехглавый дракон на черном поле. — Невероятно... — прошептала я, завороженная этим местом.       Ведя рукой по деревянному ограждению, я медленно продвигалась вдоль него и представляла трибуны, полные людей, томящихся и кричавших в нетерпении, в желании увидеть красивую, кровопролитную схватку. Их радость наполняла мою душу. Слышала храп коня, предчувствующего пыл короткого, но опасного боя. Осязала крепкое копье в руке и тяжесть шлема на голове. Ноги, скованные страхом смерти. Видела гордое волнение в глазах соперника. Рыхлая земля уходила из-под ног... Чувствовала пустоту, ветер и счастье свободы. Чувствовала ликующую радость победы и боль от кровоточащей раны под кольчугой. Или, может, досаду поражения и порицание толпы? Все яркие ощущения смешались в моей и без того переполненной переживаниями душе.       Я, сладко улыбнувшись своим мыслям, развернулась с противоположной стороны заграждения. Раскрыв глаза, я нашла Брандона стоящим рядом с высоким молодым человеком с серебряными волосами и гордой, сильной осанкой. За их спинами неестественно прямо стояли несколько солдат в сверкающих на уже вечернем солнце доспехах. Отсюда они казались небольшими, но я все равно узнала его.       Боги, он должен был быть на празднике... Я помедлила, обдумывая, что могу сказать. Что должна сказать.       Я прибавила шагу, но все равно шла слишком медленно, и с каждым шагом напряжение в моем теле становилось все больше и больше, ноги отказывались слушаться. Колени предательски подгибались, но, удивительно, ум все равно оставался ясным. — Ваше Высочество, — я склонилась в реверансе, наверняка не таком изящном, какие бывают у благородных южанок. — Моя сестра, Лианна. — Брандон, заложив руки за спину, взглянул на меня, вежливо улыбаясь. — Рад знакомству, леди Лианна. — Голос принца был мелодичным, но все же достаточно твердым. — Мы, кажется, виделись с вами утром. — Мне очень лестно, мой принц, что вы запомнили нашу встречу. — Я была холодно учтива, но на самом деле было жутко стыдно, и я изо всех сил пыталась не выдать своих истинных чувств; стало тяжело дышать, будто на грудь положили тяжелый камень, подобный тем, из которых делали стены Винтерфелла.       На мгновение мужчина поднял брови, но сейчас же его лицо снова стало спокойным и даже чуть-чуть надменным. Он быстро окинул всю меня взглядом своих диковинных темно-фиолетовых глаз, явно оценивая. Но оценивая ненавязчиво, мягко и совершенно естественно. Может, мне покрутиться?       Брандон, кажется, совсем ничего не заметил. Наверное, я все выдумала. Заболела, не иначе. — Редко в наших краях увидишь наездницу, да еще так спокойно и величественно держащуюся в седле.       Приятная сладость резко разлилась внутри, согревая сердце и возвращая дыхание. Я искренне улыбнулась, быть может, слишком явно показав свою радость. — Благодарю, мой принц, но на Севере это обычное явление.       Брандон громко засмеялся, даже не пытаясь вести себя более сдержанно. Ему всегда было все равно, кто стоит перед ним, он никогда не скрывал своих настоящих, живых эмоций. — Будучи совсем маленькой девочкой, она залезла на лошадь и отказывалась вылезать из седла. Каталась целыми днями!       Удивительно, но я нисколько не смутилась. Стала спокойной, как утренний горный воздух, улыбнулась и ласково взглянула на Брана. Он снимал меня с лошади поздними вечерами, и я от усталости засыпала у него на руках. — Необычно для девушки, — внимательно всматриваясь в меня, с еле слышным удивлением произнес принц.       В его спокойном голосе можно было услышать тысячи оттенков других, ярких чувств; его глаза вмиг стали для меня сложнейшей загадкой, в их мудрой и манящей глубине жило так много эмоций и отголосков мыслей, что я просто боялась пытаться понять их. Отведя взгляд, равнодушно произнесла: — Возможно.       Рейгар еще раз кинул на меня взгляд, и улыбнувшись брату, спросил: — Вы участвуете в турнире, Брандон? — Участвую, ваше величество. — В голосе брата я услышала заинтересованность и что-то, отдаленно похожее на вызов.       Принц удовлетворенно улыбнулся и произнес совершенно искренне: — Желаю вам удачи и ярких побед. Мне уже пора.       Он резко и красиво поднял руку, подавая знак рыцарям, стоящим за его спиной. Легко и красиво склонив голову, прощаясь с нами, он еле видно улыбнулся Брандону. Тот поклонился, и я тоже опустилась в реверансе, не поднимая глаз. — До встречи, леди Старк, — тихо проговорил Рейгар и, подарив мне еще один мимолетный взгляд, развернулся и быстро покинул ристалище, скрывшись в высокой арке одной из трибун.       Повисло удивленное молчание и через несколько минут я вопросительно взглянула на Брандона, легко проводя рукой по его большому плечу, привлекая внимание брата. — Как он вообще появился?       Мужчина усмехнулся, снова рассматривая трибуны. — Пришел, пока ты плавала в своих мечтах. Зачем, не сказал. — Брандон снова посмотрел на меня. — Правильно отец говорил, вечно с тобой что-нибудь случается!       Я рассмеялась и нежно взяла брата за руку, потянув его к выходу.