The Dragon&The Wolf

      Вернувшись в шатер, я упала на мягкую перину, застеленную пушистыми шкурами, и прикрыла глаза. Округлый свод палатки, под которым я лежала, был был окрашен заходящим солнцем к алые тона и, казалось, светился, как волшебный фонарик.       Я ясно осознавала, что внимание, которое час назад так неожиданно уделил мне Рейгар, несколько отличалось от внимания принца к его вассалу. Это было внимание мужчины к женщине, и оно очень пугало. Пугало, потому что что-то, до сих пор неизвестное, оживало в моей душе под его темным взглядом.       Мы виделись всего лишь дважды, но я была совершенно точно уверена, что никогда не забуду его. Его красивое, с тонкими чертами лицо, серебряного цвета волосы, почти белые на солнце, и темно-фиолетовые, глубокие глаза. Рядом с ним я так бессовестно забыла все и всех...       Закрыла лицо руками: мне было жутко, и мурашки пробежали по спине. Я всегда была полностью, безоговорочно уверена в себе, и мои чувства точно не вызывали никакого сомнения. Но сейчас... Как незнакомый человек, с которым я перекинулась парой наигранно-учтивых фраз, смог так просто завладеть моим разумом, смог заставить меня так легко выкинуть Роберта из головы? Роберта, моего будущего мужа?       Душа трепетала в предвкушении зарождающегося чувства и замирала от страха и осознания происходящего. Я никогда не обманывала себя и сразу призналась, что чувствую не то, что должна. Конечно, он взглянул на меня так, как принц глядит на простую девушку: скоро и без интереса. Да и что во мне могло привлечь их королевское высочество? Рейгар окружен десятками красивейших леди всего Вестероса, большая часть которых слепо влюблена в него, все это знают. Буквально несколько месяцев назад мы с Брандоном потешались над этими бедными женщинами, отпуская не самые приличные шутки... И вот, братец, смотри, я могу стать одной из них! Боги, ну что за дура!..       Я боялась безответной любви, потому что она всегда самая сильная. Боялась, что придется провести всю жизнь с Робертом, любя при этом совсем другого. Я дернула головой, и волосы рассыпались по подушке. Нет, этого не будет. Ни за что.       Нервно засмеялась. Представить только, сидеть за ужином в Штормовом пределе и с фальшивой, премилой улыбкой слушать письмо о том, что в королевской семье родился еще один ребенок, и не спать всю ночь, смотря на звезды, на которые, быть может, смотрит и он! Фу, как в сопливых романах!       Неужели это мои мысли?.. Нет, надо закончить с ними. Я люблю Роберта, а сегодня просто испытала то, что должен чувствовать вассал к своему принцу и будущему королю.       Резко вскочив, я выбежала из шатра вдохнуть вечернего воздуха. Уже ночной холод, отвесив мне свою ледяную оплеуху, словно призывая прийти в себя, слегка охладил разгоряченное сердце, и все постепенно встало на свои места. Прозрачно-беловатый пар от моего теплого дыхания красиво заворачивался в воздухе, сворачиваясь клубками. Даже если я и случайно поймала какое-то неположенное чувство, то оно скоро растворится в воздухе, как белые клубы моего дыхания. Сердце еще раз замерло... и успокоилось. Я попыталась улыбнуться, поддержать себя, но вышло как-то слабо. В любом случае, после десятка минут на холоде я мыслила трезво и не боялась признаться себе в своих же ошибках.       Южная ночь, диковинная для меня, выдалась на удивление тихой, лунный свет холодно ложился на спокойные стяги и красивые темные палатки, покрывая их ночным белым инеем. Где-то вдалеке слышались отголоски пьяных мужских криков и женского хохота. Кое-где еле виднелось мутное, с ярко-красными искрами зарево от высоких костров, за которыми, наверняка, собрались слуги знатных лордов, чтобы тоже отмечать начало турнира: пить, голосить песни под звон лютни и танцевать.       Вдруг, слабо разрезая тишину, до меня донеслись глухие звуки ударов, перемешанные с яростным дыханием и сипящим кашлем. Я насторожилась и, тихо заглянув за большой соседский шатер, увидела как трое высоких и сильных, но совсем молодых мальчишек, еле слышно посмеиваясь и изредка шепотом перекидываясь парой едких слов, по очереди били кого-то, неподвижно лежавшего на земле. Уже почти свесившись с высокого стола с несколькими мечами, я напряглась и шумно, зло рыкнула, когда бедняга повернулся ко мне лицом и еще плотнее прижал колени к груди. В ясном и белом свете луны, висевшей прямо над ними, блеснула брошь на его съехавшем на локоть плаще — темный ящер на светлом фоне. Он был с Перешейка.       Бездумно схватив первый попавшийся меч, я вышагнула из-за шатра и твердо произнесла: — Кажется, вы бьете человека моего отца, мальчики.       Мгновенно три пары глаз уставились на меня, замершие в удивлении. Тело находилось в таком напряжении, что, казалось, вот-вот где-нибудь разорвется. Душа как будто исчезла вовсе, оставив вместо себя гневное море. Сердце бешено колотилось, то ли в страхе, то ли в злости изредка замирая. Один из обидчиков юноши с болот повернулся и, громко и неприятно усмехаясь, с вызовом спросил: — Ты кто, а?       Я напряженно молчала, скептически подняв одну бровь, пока молодой человек медленно приближался ко мне, чересчур гордо вышагивая по молодой темной траве. Я не видела его лица, спрятанного ночной тенью, но чувствовала его непоколебимую уверенность в себе и интерес ко мне. — Парни, да это девчонка!       На несколько секунд натянутое, как веревка, молчание повисло в холоде ночи. Быстро опомнившись, все трое в унисон захохотали. Мне вдруг стало невыносимо мерзко, но, почему-то, совсем не страшно. Юноша, стоявший рядом, подошел совсем близко и больно схватил меня за руку, уже было набрал воздуха, чтобы крикнуть что-то веселое своим друзьям, но я, отвесив обидчику звонкую пощечину, ударила его по ногам. Скорее от неожиданности, чем от моего «удара», он повалился на землю, не удержав равновесия. С совершенно грозным видом направив на испуганного мальчишку острие своего меча, оказавшимся простым учебным, я стальным голосом произнесла: — Уходите. Сейчас же.       Обругав меня и беднягу с Перешейка, они нехотя ушли, скрывшись за ближайшим поворотом. Расслабленно выдохнув и откинув меч, я подбежала к несчастному юноше. Мягко проведя ему по лицу, темному в ночи, ощутила на пальцах что-то теплое и чуть густоватое. Ударил запах крови, и я поморщилась. — Идти можешь?       Он слабо кивнул, и я, как смогла, помогла ему подняться. Как раз в этот момент мое тело начало возвращаться в свое нормальное состояние, напряжение начало спадать, заменяясь теплом, которое приятно разглаживало и расслабляло мышцы. Я вздрогнула, чуть не упав, и поняла, что почти не контролирую ноги, незаметно для меня ставшие ватными. Отлично!       Доведя юношу до шатра и мысленно проклиная все вокруг, я попыталась аккуратно положить его на перину. В свете десятков свечей все четче становились кровавые пятна на его чуть вытянутом лице. Из рассеченной брови сочилась кровь. Я ахнула, но сжав зубы и пытаясь скрыть свое раздраженное напряжение, я как можно спокойнее спросила: — Как твое имя? — Хоуленд Рид, — сипло проговорил юноша, глядя на меня из-под длинных, опущенных ресниц. — Лежи спокойно, Хоуленд Рид. — Я чуть подняла ладони, как бы уговаривая его оставаться на месте, и выбежала из шатра.       Оказавшись на улице, я отчего-то испугалась еще больше и побежала к Брандону. До его шатра было всего ничего, но никакая дорога еще не казалась мне длиннее и тяжелее. Дыхание перехватывало, а ноги сводило судорогой, когда я забежала к брату и упала на его пороге. Какое изящество. Жаль, знатные леди, что глядели на меня с таким пренебрежением, не видели. Я бы все отдала за то, чтобы лицезреть их лица в такой момент. — Бран!.. Там парень... Его били, а я... Я прогнала их!.. Ящерица на брошке... — я пыталась суматошно наладить дыхание, но ничего не выходило, и я злилась на себя и задыхалась еще больше.       Трое моих братьев были в сборе, и они одинаково ошарашенно уставились на меня, так, что я замолчала и перевела взгляд на свое платье. Ладно, соглашусь, оно было чуть-чуть в крови. — Ты можешь еще раз объяснить? — Эддард приблизился ко мне, вглядываясь в мои сумасшедшие глаза.       Я присела на стул и, подперев голову рукой, пару раз глубоко вздохнув и стараясь успокоиться, совсем не обращать внимания на внутренний пожар, попыталась произнести четче: — Я увидела, как человека, который назвался Хоулендом Ридом, били три мальчишки. Вряд ли они были старше Бенджена. — Три пары глаз резко поднялись на меня, удивленно, внимательно и неподвижно остановились, пытаясь, видимо, уловить каждый мой жест и услышать каждое слово. — Когда они ушли, я отвела Хоуленда в свой шатер.       Ничего не говоря, братья кинулись на улицу, будто совсем забыв про меня.

***

— И ты хочешь сказать, что они начали бить тебя ни за что?       Брандон, скрестив большие руки на груди, прищурившись, смотрел на Хоуленда, который изредка, когда Маргарет по-женски заботливо промывала очередную ранку, сжимал ладони в кулаки. — Если им действительно было по четырнадцать-пятнадцать лет, то такое вполне возможно. Они не подчиняются никому, кроме лордов. Юность, — спокойно произнес Нэд, пожимая плечами.       Хоуленд добродушно улыбнулся, выглядывая из-за руки Маргарет. — Люди с болот редко похожи на лордов... — Но все же ты лорд. — Я сидела на столе, расчесывая волосы деревянным материнским гребнем. — И, кстати, можешь пойти с нами на пир в честь открытия турнира.       Маргарет, опустив мокрую белую тряпку в таз с красноватой водой, тихо вышла из шатра, отслеженная темным взглядом Брандона. — Зачем мне идти туда, миледи? — спросил Хоуленд, довольно резво поднимаясь и приветливо оглядывая всех нас.       Он был невысоким мужчиной, примерно на полторы головы ниже Брандона, но чуть выше меня, с маленькими руками, совершенно обычным телосложением, ничем не выделяющийся из серой толпы. Но было в нем что-то такое, заставлявшее уважать этого маленького, на первый взгляд даже жалкого человека. Его зеленые глаза смотрели прямо и уверенно, голос был красивым и твердым, внушающим доверие, некое почтение и даже что-то смутно похожее на страх. Его гордая, поистине королевская осанка выдавала в нем человека высокого происхождения. В общем, в нем был стержень, правда, не сразу бросающийся в глаза. — Там, разумеется, будут твои обидчики! Кто пропустит такую грандиозную пьянку? Вот и посмотрим на них. А то вдруг это какие-нибудь поварята, случайно забредшие в лагерь... Тогда будет совсем плохо. Бенджен хохотнул, хлопнув по столу: — Подумать только, поварята! — Да и тебе самому выпить не помешает, — рассмеялся Брандон, но вскоре замолчал и кинул на меня тяжелый, укоризненный взгляд: — А с тобой мы еще поговорим, сестричка. — Что? — возмущенно спросила я, соскакивая с места.       До этого совершенно спокойная, снова вскипела. Подойдя к брату вплотную, я подняла голову, чтобы увидеть его черные глаза. — Что в этот раз я сделала не так?       Брандон сделал шаг вперед, и мне пришлось отступить. Но я все еще раздраженно вглядывалась в непривычно строгое лицо брата. — Ты прекрасно понимала, что тебе могло достаться, — холодная сталь в голосе Брана немного напугала меня, и я снова отступила, когда он еще раз шагнул вперед, загоняя меня в угол. — Но ты все равно полезла. — Зато моя совесть чиста, — я почти рычала, четко проговаривая каждое слово.       Вдруг почувствовала, как слегка ударилась поясницей об острый угол стола. Дальше шагать было некуда и Брандон страшно навис надо мной, грозно сверкая глазами: — Она тебе не понадобится, если ты не будешь думать и нарвешься на кого-нибудь сильнее себя.       Оттолкнув брата, я выбежала из-под его руки и снова укоризненно взглянула на мужчину. В шатре стояла звенящая тишина, и ни Бенджен, ни Эддард, ни Хоуленд не решились влезть в нашу с Брандоном схватку. Они лишь разделяли царящее там напряжение, ожидая разрешения конфликта. — А ты бы вступился, случись такое? А, Бран? Если бы оскорбили твой дом? Или проявили бы неуважение к твоему отцу? — Я вопросительно подняла брови, настойчиво глядя брату прямо в глаза, и он было собрался что-то сказать, что-то гневное и громкое, но я его перебила: — Конечно, вступился бы. В той ситуации с глупым мальчишкой в Риверране ты так и поступил, правда? — Это не одно и то же, Лианна! — взревел Брандон, и его голос громом ударил мне в уши.       Я поморщилась от неожиданности и страха, заморозившего душу. Но ее отогревали злость и обида, раскаленный, как металл в кузнице. Я издевательски сладко улыбнулась. — Одно и то же. Риды присягнули нам. И если...       Но я не договорила — Брандон, гневно и громко выдохнув, вышел из шатра, резко откинув полог, который по-злому хлопнул. Нэд с Бендженом спешно увели Хоуленда, даже не взглянув на меня. Раздраженно закатив глаза, я схватила керамическую кружку со стола и яростно швырнула ее на пол. Ручка, неровно отколовшаяся, подпрыгнула и снова упала. Жаль — об деревянный настил посуда не бьется, а было бы очень кстати. Я упала на перину и закрыла лицо подушкой.       Конечно, он понимал, что я права, понимал, что он сделал бы точно так же. А я понимала, что мне не должно было ввязываться в эту перепалку. Лучше было позвать кого-нибудь, но тогда моя голова была пуста, как зимнее поле в Винтерфелле. А Брандон ведь искренне волновался, пусть так выразил свои чувства. Но я всеми силами пыталась отстоять свое право делать то, что посчитаю нужным! Такие ссоры были делом редким, но каждый раз кончались болезненно для нас обоих. В детстве, бывало, мы не разговаривали месяцами.

***

      Несколько часов спустя Маргарет накинула мне на плечи тяжелый северный плащ с большим меховым воротником, в который было так приятно прятать нос. Я еще раз оправила платье и покрутилась. — Пойдем, Лианна, — простонал Бенджен, уже лежа на моей перине.       Тусклый свет почти сгоревших свечей мягко, даже как-то сокровенно обволакивал шатер. Весело улыбнувшись, я взъерошила совсем темные в сумраке волосы брата и легко коснулась кончика его острого носа. — Да, можем идти.       Недовольно поднимаясь, он буркнул: — Ты все такая же капуша. — А ты все так же смешной и дергаешь носом во сне, — засмеялась я. — Я не дергаю носом! — возмущенно вскрикнул Бенджен, толкая меня в плечо.       Я захохотала, хватаясь за деревянную колонну шатра, чтобы не упасть. Бенджен в свои пятнадцать был выше меня на полголовы и, соответственно, намного сильнее. — Может и не дергаешь, но то, что что смешной, совершенно точно... — я не смогла договорить, потому что мы засмеялись вместе.       Еще раз легко подтолкнув, Бенджен отодвинул ткань шатра, манерно пропуская меня вперед, и я шутливо поклонилась, широко улыбаясь и с трудом сдерживая смешок.       У отцовского большого шатра со стягом лютоволка на куполе нас ждали папа, Брандон, Эддард, все в традиционной северной одежде с гербами на груди. Хоуленд, уже переодетый, о чем-то беседовал с папой, вежливо кивая. Праздник начался около получаса назад, но никто не спешил на него, так что на мое опоздание благосклонно закрыли глаза и даже не сделали замечания. Ночь становилась все холоднее, несмотря на южное расположение Харренхолла, но здешние "заморозки", как их называли южане, были в два раза теплее северного весеннего и солнечного дня.       Отец с спокойной гордостью двинулся к замку.       Брандон подошел ко мне незаметно, неожиданно положил свою большую руку на мое плечо, и я вздрогнула и быстро обернулась. Его черные глаза были на редкость спокойными, даже слегка улыбались и светились как-то снисходительно-любяще. Я отвернулась, чтобы брат не увидел моей невольной полуулыбки. — Лианна, — весело позвал Брандон и чуть дернул меня за плечо, разворачивая к себе.       Я дернулась, выскакивая из-под тяжести его ладони и прикладывая все больше усилий для того, чтобы скрывать свои эмоции от человека, знавшего меня как облупленную. — Лианна, хватит придуряться, я все вижу, — засмеялся Брандон, и я, не в силах сопротивляться, резко остановилась и повернулась к мужчине, заглядывая в его совсем темные в этой тени глаза. Совесть начала неприятно скрестись, и я, решив сразу успокоить ее и себя, разгоряченно зашептала: — Прости, Брандон, я не должна была... — Да, не должна была, — самодовольно ответил он, скрещивая руки на груди, за что получил от меня толчок в бок. — Ну ладно, я тоже мог говорить с тобой и помягче. — Или мог признать, что просто... — Просто я идеальный, любящий брат! Зачем в этом признаваться, все и так ясно! — Мы засмеялись, и, лукаво улыбнувшись, я еще раз подтолкнула Брандона к остальным, уже достаточно отдалившимся.       Пришлось пробежаться, чтобы догнать их. Конечно, делать это в длинном платье и тяжелом плаще было не совсем удобно, но выбора не было. Мы остановились около отца, все так же достойно и уверенно шагающего впереди, и я, чуть запыхавшись, взяла его под руку, нежно улыбнувшись. Мне стало весело и радостно. Мне казалось, что я просто светилась своим восторгом. Папа взглянул на меня сверху, точно так, как смотрел, когда мне было шесть лет: по-родительски ласково, и я снова почувствовала себя маленькой девочкой, свалившейся с дерева и прибежавшей жаловаться отцу. — Ты слышал, что Рейгар Таргариен будет участвовать в турнире?! — Оглушающий голос Брандона раздался совсем над моим ухом, заставляя зажмуриться от секундного страха и вцепиться в папину руку еще сильнее; или совсем не от страха...       Сердце больно дрогнуло, будоража недавно ушедшие больные мысли. Я заметно помрачнела. — Ты напугал сестру, — сильная отцовская рука легла на мою спину, успокаивая.       В каждом его движении всегда была бескрайняя мудрость и рассудительность. И даже в этом, казалось бы, совершенно обыденном жесте, было столько целомудрия, сколько не было во всех моих решениях, вместе взятых. Другое дело, что мои действия редко были хоть немного продуманными, взять хотя бы сегодняшний случай... Но отец всегда был для меня самым-самым, в далеком детстве я даже считала его королем. Он так гордо и величественно-благосклонно принимал посетителей в Винтерфелле, сидя за широким столом, что даже иногда казался мне не моим папой. Но каждый вечер он приходил ко мне в комнату, мой отец, легко прикрывал тяжелую дверь со скрипучими петлями и внимательно выслушивал мои детские бредни о Белых ходоках, приходивших во сне. Он всегда был моим волшебником, моим королем, и не было ни минуты, когда бы я не гордилась им.       Но сейчас я не думала ни о ком, кроме принца. Боги, как, как он так молниеносно проник в мои мысли?! Как?! Я, словно слепая, устремила взгляд в одну точку где-то вдалеке, ничего не замечая и все больше погружаясь в свои нерадостные, однотипные мысли. — Нет, я не знал. — Об этом объявили пару часов назад, — рыкнул Брандон. — Говорят, что он хороший воин. И зачем ему такие деньги, неужели ему недостаточно?! Да он же чертов принц!       Отец по-доброму рассмеялся. — Если мне не изменяет память, он не участвовал в турнирах, так что мы можем только предполагать, как принц себя проявит. И участвуют в турнирах не только из-за денег, сын.       Я грустно улыбнулась. Быть может, если Бран сумеет спешить Рейгара, то мои глупые мечтания и мысли о нем резко исчезнут? Брандон сказал что-то еще, снова раздраженно рыча, но я не слышала. Я настолько удивлялась себе и своим чувствам, таким, которые до этого не разу не трогали моего сердца, что просто выпала из реальности.       Когда мы проходили под огромной аркой ворот Харренхолла и их тень накрыла нас с головой, отец взглянул на меня своими полными добра глазами и спросил: — Нашла сегодня мой подарок?       Я подняла удивленный и недоуменный взгляд. Папа улыбался. Порывшись в голове, я вспомнила небольшой букетик нежных весенних цветочков, разбудивших меня сегодня утром. Подумать только, это было сегодня утром... Столько всего произошло, и казалось, что этот маленький сюрприз ждал меня на подушке когда-то давно, неделю, две назад... — Он чудесен, отец. — Я улыбнулась, чуть сжимая папину руку в знак благодарности. — Спасибо тебе большое!       Легкий, колючий поцелуй остался на моей макушке, а тепло тяжелой и родной руки еще какое-то время ощущалось на моем плече. Отец уже уверенно шагал впереди, всем своим видом олицетворяя величественность и северную гордость, прошел через большие распахнутые двери, охраняемые тремя воинами с алыми драконами на доспехах. Дальше в зал вела широкая темная лестница. Наверху уже слышался веселый шум.

***

      В невероятных размеров зале горели тысячи свечей, расставленных по периметру. Еще больше сияли в металлической круглой люстре, поднятой высоко над каменным неровным полом. Было достаточно светло, но сумрак все равно жил в самых отдаленных уголках зала, немного пугая меня. Воздух был душен, и многие выходили к окнам вдохнуть ночной прохлады, перевести дыхание и привести затуманенные отсутствием воздуха мысли в какой-никакой порядок.       Семь длинных столов стояли параллельно друг другу, затем, перед небольшой возвышенностью, на которой стоял королевский стол, находилась достаточно просторная площадка, где уже во всю танцевали нарядные девушки и их то ли очарованные, то ли хмельные партнеры. Ближе к королевскому столу сидели члены самых знатных семей, ближе к дальнему, темному краю зала были места для совсем бедных рыцарей и оруженосцев.       Пир уже давно начался, музыка весело вилась в воздухе, уже совсем пьяные мужчины кричали в конце столов, иногда громко хохоча. Я засмотрелась на людей, сидящих за столами. Дамы с большими и сложными прическами гордо восседали рядом со своими мужьями, разговаривая друг с другом или с дочерьми. Совсем молодые девушки, очаровательные одним только юным возрастом, переглядывались с молодыми людьми, смущенно улыбаясь от чересчур долгих и настойчивых взглядов. Лорды важно обсуждали все, что обычно обсуждают мужчины: политику, породистых лошадей, хозяйство... и женщин. Но только если рядом нет грозной жены. Я улыбнулась, совсем проваливаясь в свои мысли и наблюдения. Приятная искренность парила в воздухе, будто кем-то распыленная.       Мы, миновав танцевальную площадку, поднялись по каменным ступенькам и... предстали перед королевской семьей. Мои глаза широко открылись, дыхание перехватило, но я мигом нацепила почтительно-равнодушную улыбку. Я попыталась. Рейгар, с явно скучающим выражением лица, но с искоркой интереса в фиолетовых глазах, наблюдал сначала за танцующими, будто рисующими узоры на полу, а потом и за нами. Он слегка наклонил голову, скользя по нам прохладным взглядом, изучая. Я позорно отвела, нет, с неприятным мне трудом отдернула глаза от принца. Рядом с ним сидела его жена, премилая молодая женщина с темными, невероятно добрыми глазами. Даже обладая достаточно смуглой кожей, она казалась болезненно бледной и даже беловатой. Ее болезненно тонкие руки лежали на столе, слабо перебирая четки. Элия улыбнулась нам мило и ласково, как любая королева должна бы улыбаться своим подданным. За Элией, гордо подняв идеальный подбородок, стояла девушка с длинными, темными волосами. Ее красота могла заставить любую, даже самую прекрасную девушку чувствовать себя обычной деревенской простушкой. Я никогда не считала себя красивой, даже никогда не зацикливалась на внешности, но тогда во мне заиграла белая зависть, и какое-то чувство обделенности и странного стыда на мгновение накрыли меня. Пурпурные глаза красавицы светились уверенно и блестели не совсем ясным интересом. Я так и не поняла, на кого она все-таки смотрит. Зато не сомневалась, что на нее пристально глазеет Брандон.       Чувство, будто кто-то буквально давит на меня тяжелым, непривычным взглядом, не покидало моей души, захватывая ее все больше и больше по мере приближения к королевской семье. В тот момент оно заполнило всю меня, до краев, и я не выдержала и еще раз без интереса взглянула на Рейгара. Так, мимолетом уловив его взор. Он смотрел на меня, но с какой-то насмешкой, и делал это так ненавязчиво, что никто ничего не заметил. Никто, кроме меня. Холод его глаз заставлял кожу покрываться мурашками снова и снова. Надо ли говорить, что я страшно злилась на себя, в мыслях все больше и больше ругаясь?       Пытаясь скрыть раздражение, я перевела взгляд левее и вздрогнула. Перед нами, дико и жутко улыбаясь, восседал сам король. Его по-таргариеновски белые волосы свисали некрасивыми прядями, придавая мужчине неряшливый вид. Он бездумно жевал какой-то пирог, совсем не обращая на нас внимания. Отец поклонился. — Ваше Величество, — почтительно произнес он, глядя прямо в глаза Эйрису.       Король, откусив еще кусок от пирога, лежавшего на его тарелке, утер рот уже засаленной салфеткой и подарил нам свой скучающе-отрешенный взгляд. — Лорд Старк, — фальшиво-почтительный наклон головы, явно издевательская улыбка и неприятный, сиплый голос, — хорошо проведите время! На Севере не устраивают таких пиров!       Рейгар перевел скучающий взгляд на отца, а потом снова на танцующих. Но в его темных глазах я увидела что-то, отдаленно похожее на раздражение или осуждение. Мгновенно угаснувшую искорку. Я еще раз бездумно поклонилась, ошеломленная увиденными эмоциями принца. Наверное, слишком внимательно смотрела.       Высокий мужчина в бордовом кафтане вышел на середину танцевальной площадки и, когда я проходила рядом с ним, крикнул: — Королевой любви и красоты турнира в Харренхолле объявляется леди Энн Уэнт.       Зал взорвался аплодисментами, и невысокая, худая блондинка поднялась со своего места, радостно улыбаясь и кланяясь всем присутствовавшим и монаршей семье.       Я специально села спиной к королевскому столу, чтобы не искушать себя. И около двадцати минут изучала трещинки на дереве стола. Они шли как нити в полотне: переплетались, сливались и разбегались, составляя красивую паутинку. Ужас недавней встречи медленно спал, и я успокоилась, иногда отпивала вина из своего стакана и кидая уже повеселевшие взгляды на родных. Брандон, под строгим взглядом отца, вел себя крайне прилично в отношении женщин, но пил очень много. Мужчина в бардовом фраке выходил каждые десять-пятнадцать минут и объявлял что-то или кого-то, но я не слышала его голоса, размывшегося в гуле моих мыслей и крике толпы.       Состояние Роберта, сидевшего напротив меня было совсем плохим. Соревнуясь с незнакомым мне рыцарем, он тоже выпил больше вина, чем можно было, и уже непонятным хриплым голосом бормотал что-то себе под нос, изредка посмеиваясь и закатывая невидящие глаза. Изредка он пытался налить еще вина в свой кубок, но каждый раз не попадал. Я как можно мягче забирала кувшин из его холодных рук и, наигранно мило ухмыляясь в ответ на его добродушную, влюбленную улыбку, наливала себе следующий бокал. В один миг Роберт показался мне настолько отвратительным, что я резко перевела ледяной взгляд на Эддарда, сидевшего рядом. Мой милый Нэд! Его серые, волшебно-красивые глаза завороженно следили за той самой девушкой с пурпурными глазами. Я обернулась. Она танцевала с Оберином Мартеллом, браслеты на ее руках привлекательно звенели, волосы взлетали при ее легких прыжках, а блеск глаз накрепко приковал к себе взгляд большинства мужчин и абсолютно всех женщин. Она и сама восхищалась собой, и от этого казалась еще прекраснее.       Рейгар, мило улыбаясь, беседовал с Элией. Она улыбалась, изредка кивая и по-доброму глядя на принца. Я нервно улыбнулась и развернулась обратно, к Эддарду. Взяв его руку в свои ладони, ободрительно кивнула. — Пригласи ее, Нэд!       Он тяжело перевел уже влюбленный взгляд с нее на меня и смущенно помотал головой. — Вряд ли она захочет танцевать со мной, Лианна... Я не наследник Винтерфелла, не принц, не знаменитый воин...       Я сильноударила его по руке, сжигая возмущенным взглядом. — Ты врешь, Эддард!       Он снова смущенно улыбнулся, спрятав свой мудрый взгляд. Я сжала его руку, всей душой желая заставить его пригласить на танец эту девушку. Брандон, резко поднявшись из-за стола и шлепнув по нему руками, раздраженно и не совсем четко проговорил: — Давай, Нэд, не расстраивай меня!       Он хлопнул брата по плечу, но тот ничего не ответил, снова заглядываясь на красавицу. После недолгой паузы Брандон твердыми шагами направился к танцевальной площадке. — Если ты не можешь сделать это, влюбленный баран, то я сам. — Его хмельной голос и натянутая очаровательная улыбка выглядели очень комично, сочетаясь с такой твердой решительностью в глазах, и я весело хохотнула.       Эддард скептически наблюдал за медленно удаляющимся братом. Музыка как раз стихла, и Брандон, чуть толкнув Оберина, приблизился к девушке вплотную, почтительно склонил голову и невозможно обаятельно улыбнулся. Его сладкая привлекательность заставила красавицу громко рассмеяться. Ее пурпурный взгляд на секунду упал на нас, но потом снова устремился куда-то вдаль, сквозь каменную стену. Весело кивнув, она удалилась к королевскому столу и встала за спину Элии, что-то прошептав ей на ухо.       Высокий человек в бардовом кафтане снова вышел в центр опустевшей танцевальной площадки и снова что-то объявил, будто выводя своим монотонным голосом идеальную прямую. Я, понятно, его не слушала. Или просто не понимала. Но через минуту зал заполнил тихий звук арфы, схвативший душный, искренний воздух в свои крепкие объятия. Я медленно и испуганно подняла растерянный взгляд с поверхности стола, досконально изученной за полвечера. Эддард непонимающе глядел на меня, а Брандон, только что опустившийся обратно за стол и самодовольно улыбающийся, резко вздрогнул и ткнул Нэда в плечо, будто спрашивая что-то глазами.       Когда бархатистый мужской голос влился в музыку, медленно сплетаясь с ней, я вздрогнула. Это был старинная песня, очень часто исполнявшаяся на подобных пирах, монотонно-спокойная. До того вечера она меня раздражала и вводила в уныние.

я смотрел эти звезды, слепящие ночь; я знал, только ты могла мне помочь. душа молила, звала тебя, а ты... где ты? где ты?.. моя земля опостыла той ночью... Спаси же меня!...

      Звенящая тишина повисла в воздухе во время короткой паузы. В горле застыл ком, но я старалась дышать ровно; живот свело, а душа застыла и молила обернуться и убедиться... Но я стойко держалась, и лишь в носу немного щипало. Арфа снова заполнила меня изнутри, а голос, красивый и манящий, продолжил:

мои южные ночи согреют, тогда я почувствую точно, где ты жила... шелест листьев наполнит на легком ветру мою бедную душу, и я найду тебя...

      Я перестала дышать и почувствовала, как глаза наполнились слезами, размывая всех вокруг меня в неясные пятна. Я сжала кулаки и почувствовала почти физическую боль в груди. Тело свело от страха, обиды и стыда. Элия, верно, растрогано улыбается.

я смотрел эти звезды, слепящие ночь; я знал, только ты могла мне помочь. теплый ветер поднимет легко тебя принесет ко мне в виде огня фонаря, слепящего солнце... Прости, я не мог без тебя...

      Горячие слезы оставили обжигающие дорожки на щеках. Душу разрезали, будто острием ножа, и она кровоточила и горькими выливалась слезами. Я всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, ощущая кожей удивление своей семьи и сама еще больше поражаясь себе. В последний раз я плакала около шести лет назад. В песне было еще много куплетов, но зал опять взорвался громким и восторженным шумом, и она не была закончена. — Лианна рыдает из-за песни, — захохотал Бенджен, сидящий справа и все это время скучающий.       Я, утерев слезы, резко выплеснула остаток своего вина на голову брата и ударила бокалом об стол. — Смотри, Бенджена облили вином из-за его глупости!       Снова заиграла танцевальная музыка, и девушка с пурпурными глазами вихрем подлетела к нашему столу и схватила Нэда за руки, с ласково-обаятельной улыбкой увлекая его в танец. Брат, с ошеломленно-ликующим взглядом, слепо последовал за ней. Я проводила их заплаканным взглядом, слабо улыбаясь, и невольно встретилась с темно-фиолетовыми глазами Рейгара. Он внимательно, почти дотошно всмотрелся в меня, прищурившись, и чуть наклонил голову, ровно так же, как при нашем приветствии в начале пира. Потом он немного нахмурился и с еле видной жалостью в глазах глубоко вдохнул. Я, почтительно кивнув и нацепив равнодушную маску, встала из-за стола и стремительно вышла из зала, схватив свой плащ. Хотелось и убежать, и злиться, и плакать. Суматошный вихрь чувств носился в душе, разрывая ее, в горле снова появился ком, мешающий вдохнуть. — Лианна! Подожди, эй!       Брандон остановил меня, сильно дернув за плечо, за что получил несильный удар по руке. — Ну что случилось? — хрипло спросил он, подстраиваясь под мой быстрый шаг. — Ничего, Брандон, не случилось.       Брат низко засмеялся, когда мы вышли на улицу, окунаясь в холодный ночной воздух. Рыцари с алыми драконами на доспехах стояли точно так же, как и пару часов назад. — Я плохо помню, когда ты лила слезы в последний раз. — Я заревела, как леди, — с отвращением произнесла я, морща нос и сбавляя шаг.       Брандон легко провел рукой по моим волосам, наверняка растрепавшимся. — Да, совсем как сладкая леди. — Тебе такие нравятся, — раздраженно сказала я и улыбнулась через мгновение.       Мой голос казался совсем равнодушным, даже холодным, но внутри кипела смола, и сердце вместе с этим изнывало, как свежая, еще не обработанная рана. — Такие — никогда! — захохотал он. — Все женщины, с которыми я когда-либо... — Брандон! — Ладно, все женщины, которые мне нравятся, чем-то похожи на тебя. Грусть отступила совсем чуть-чуть, позволяя почувствовать самодовольную радость, и я улыбнулась, шутливо спросив: — Такие же вредные? — Такие же независимые и упорные.       Я захохотала и обняла брата, снова чувствуя хмель в его дыхании и тяжелую руку на своих волосах. Под аркой ворот Харренхолла было совсем темно, и даже луна, скрытая темно-синим пушистым облаком, не глядела сюда своим ярким взором. — Не знаю, какая Кейтилин... — совсем тихо прошептал он.       Я нахмурилась, жалостливо рассматривая воротник на спине брата. Я не видела его глаз, но чувствовала и разделяла его безысходную, скрипучую тоску. — Если ты так сильно не хочешь на ней жениться... — Нет, Лианна, я не хочу жениться не на ней. Я просто сейчас не хочу жениться. Не знаю, готов ли я провести жизнь рядом с женщиной, которую не люблю.       О, Брандон, как же я тебя понимаю... Такие же мысли тревожат и тебя. От того, что кто-то чувствует вместе со мной, стало немного легче. Рейгар, окончательно и бесповоротно запавший мне в душу, с того вечера стал для меня каким-то наваждением. Я думала, что все это несерьезно, ведь когда я не видела его, то и мысли мои были совсем о других вещах. Но тогда поняла, что даже когда я занята своими делами, никаким образом не связанными с принцем, мое сердце держит в себе его образ, обогревается его взглядом и голосом. А я видела его трижды. О Роберте я уже не вспоминала и никогда подобного к нему не испытывала.       Я зажмурилась, отгоняя навязчивый и прекрасный образ.       Мы с Брандоном тяжело вздохнули и, прервав объятия, медленно побрели к лагерю.