Пляска пепла и ветра

— Сумрачный страж — Сет настороженно приглядывался к своему новому «врачу», и все понять не мог, что его так беспокоило. На первый взгляд Курт Синклер производил вполне положительное впечатление, а все равно, чувствовалось что-то в нем …не то, что бы негативное, скорее, какая-то червоточина. И вроде, говорил он спокойно, с профессионализмом опытного психолога, не давил, а доверия не вызывал, как бы не старался. Да и молчаливая враждебность со стороны псов радужности в его портрет не добавляла. Подобное отношение сильно бросалось в глаза, как и напряженное ожидание чего-то. Но, тем неимение, Колд старался правдиво отвечать на вопросы мужчины, мысленно делая пометку потом узнать у Джея за что каратели желают порвать Курта на куски. Вообще, как только Синклер появился на пороге его комнаты, мальчишка невольно ощутил, как внутренности скручивает от неясного опасения, но в тот момент он все списал на вполне понятный страх перед незнакомым человеком. Он не понимал, почему так реагировал на этого Альфу, ведь по сути-то Курт еще ничего не сделал, просто задал пару вопросов. А внутри все равно все переворачивалось, стоило его подпустить ближе. Сет опасался, как бы альтеры не восприняли его как угрозу, но пока что в сознании было подозрительно тихо, словно личности выжидали нужный момент. А для чего нужный — этого Колд пока не знал и мысленно гадал, что на уме у его гоп-компании. Еще и Локиус сохранял странное молчание, но держался поближе к мальчишке, готовый в любой момент прервать «сеанс» с этим мозгоправом недоделанным. К Синклеру у него была личная неприязнь, они просто не переносили на дух друг друга, потом сверху легла история с мастером — и отношения между ними приобрели статус холодной войны, но которую приходилось скрывать под едкими ухмылками и ядовитыми колкостями. Да и потом, каратель слишком ценил свое достоинство, чтобы опускаться до мелочных разборок с жалким человеком. Но сейчас, смотря на то, как Курт чуть ли не в наглую шариться по сознанию пацана, используя наводящие вопросы, Локиус был близок к тому, чтобы оторвать ублюдку голову. Проблем добавляло еще то, что в комнате не было Бальтазара — его снова вызвал король, чтобы на этот раз он проводил сюда Лонгина. Локиус соврет, если скажет, что не ждал появления напарника и принца как манны небесной, сдерживая собственную ярость внутри. Его еще добивали последствия опустошенного лимитра, жжением отражаясь на коже. Он вздохнул, незаметно потирая запястья, и на миг прикрыл глаза, проверяя, как дела обстоят с ментальным каналом. Пока что он был бледно золотистого цвета — значит малец в относительно спокойном состоянии, хоть и встревожен чем-то. Быть может, Колд чувствовал враждебность, витающую в воздухе, раз был таким настороженным. С другой же стороны, подобное поведение даже отчасти радовало Локиуса — мальчишка понемногу наращивал броню, не торопясь доверять первому встречному. Это хорошо… значит, первичные блоки начали работать хотя бы немного. Каратель напрягся, когда почувствовал, как камнем застыл Сет. Локиус быстро прокрутил в памяти разговор, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. Вопросы про хобби, окружающую обстановку, интересы, планы на ближайшие дни — все это отметалось, оставив только две темы, которые горели багрянцем: родители и друзья. Пес приглушенно ругнулся, инстинктивно бросаясь к мальчишке, который едва заметно подрагивал. — Синклер, притормози, — низко рыкнул Локиус, осторожно обхватывая вздрагивающего Сета за плечи, — ты ступил за красную черту. Курт начал было спорить, но заметив резкие перемены в мальце, пристыжено замолк и начал наблюдать за метаморфозами Колда. Его лицо резко очертилось, глаза заметно похолодели, в движениях появилась некая нервозность, словно сдерживаемая энергия, которая толчками выбрасывалась наружу. И хоть пока что он был в кольце рук пса, что-то говорило, что ему не составит большого труда вырваться. — Красная черта… — задумчиво протянул гулкий голос, отдающий сильным английским акцентом, — как верно подмечено, змейка. Ресу понравилось бы такое определение границ. — Инферно, — обреченно выдохнул Локиус, морально готовя себя к какой-то выходки со стороны альтера, — почему вышел ты, а не Лоньерес? — Во плоти, — хищно ухмыльнулся Рокс и впился пристальным взглядом в застывшего Курта, — у Реса сейчас есть дела пока поважнее, но не беспокойся, скоро явится и он. Если, конечно, правильно позовете. А я… скажем так, мне стало любопытно, какой критин додумался расшатывать каркас, задавая ненужные вопросы? К концу речи, голос мальчишки приобрел рычащие нотки, а тон резанул своей остротой, ошпарив сознание выбросом яда. Моментально из его облика ушла показная насмешливость, явив ей на замену холодное бешенство, которое, впрочем, пока сдерживалось. С этой переменой, воздух в комнате, казалось, стал плотнее в несколько раз и начал душить. Локиус постарался успокоить пацана, но он слишком разъярился и поэтому не спешил поддаваться его силе. — Как я смогу помочь тебе, если не буду спрашивать? — повисшую тишину нарушил тихий голос Курта, который старался не встречаться с парнем взглядом. — Гадать на кофейной гуще я еще не научился. — Помочь? О, ты, оказывается, хочешь помочь мне… — ядовито повторил Рокс, подрагивая всем телом от всплеска ярости. — Но знаешь, что видится мне, докторишка? Ты поймал азарт, еще бы, такой сложный случай дробления, как тут пройти мимо… и сейчас ты вскрывал Сета, как препарированную бабочку, по кусочкам вытаскивая его, а следовательно, и наши тайны. Твое счастье, что Рес запретил мне вредить окружению пацана, а то бы твои кишки уже украшали улицы города вместо Хэллоуинских гирлянд. Инферно резко замолк и нахмурился, услышав отголоски какой-то песни, которая вызывала сонливость. Он попытался отмахнуться от нее, но мелодия все сильнее путала мысли и окутывала тело будто коконом. Он из последних сил повернул голову в сторону двери и рефлекторно замер, попав в плен голубых глаз светловолосого мужчины, который стоял на пороге. Мелодия зазвучала сильнее, к общему расслабляющему эффекту, добавилось еще ощущение теплоты и безопасности, которые растеклись по телу горячей волной. Он не хотел засыпать, он должен контролировать ситуацию, чтобы ничего не нарушилось, но собственное тело подводило, сдаваясь на милость этой беззвучной песни. Последнее, что он запомнил, это было то, как мужчина подошел ближе и едва ощутимо провел пальцами по его виску, тихо проговорив: — Спи, Воин. Музыкальный тон сделал свое дело, и тело парня обмякло в руках Локиуса, который, казалось, и не дышал даже. Сколько он слышал о впечатляющей силе Лонгина, а наблюдать за ней в реальности оказалось куда волнительней. Он перевел дыхание и осторожно уложил Колда на кушетку, пока не рискуя от него отходить. Хотя ему очень хотелось прибить Курта, который не понимал, что только что произошло, он не хотел рисковать и вызывать гнев принца своими действиями. — Расслабься, Лаффрей, — сосредоточенно проговорил Лонгин, внимательно осматривая мыслительные каналы мальца, — я даже разделяю твое желание, но думать о нем будем потом. Сначала надо вытащить это дитя из болота. Локиус согласно кивнул и принялся плести безопасную ментальную плоскость, на которую можно будет перетащить сознание Роксета во время чистки. Лонгин тем временем проник в психику мальчишки, в первые секунды пораженно замирая на месте при виде раздробленного мира, осколки которого сливались с реальностью. Максимильян сбросил первое оцепенение и принялся в срочном порядке искать пацана. Он старался абстрагироваться от хлещущих эмоций, но они все равно, хоть и косвенно, а влияли на него. Чем дальше он продвигался, тем сильнее замечал, что становиться покрытым пеплом, а глаза начинают слезиться из-за песка, который прибывал из одного из миров. Вот позади остался город, с его разрушенными зданиями, впереди виднелась пустыня, а на другом конце восприятия — свалка, самое гнилое и темное место. Пустыня встретила его ожидаемо сильной бурей и палящим солнцем. Не будь Лонгин псом, вероятнее всего, был бы уже мертв в ментальном смысле, а так собственная сила защищала от нападок яростного урагана и устраняла удушливую жажду. Это было так в характере личности, которая предстала сейчас перед ними, что Лонгин даже не слишком удивлен. Подобная «защитная полоса» свойственна всем альтерам-стражам, особенно, если они чувствуют угрозу целостности носителя. Максимильян видел в миражах отдельные эпизоды реальной жизни пацана, правда, это существование с трудом можно назвать жизнью. Хаос из различных чувств — вполне реальных и иллюзорных, вызванных или наркотиками, или фобиями, — крутился петлями вокруг нового объекта — Лонгина, и пытался задушить. Но не на того напал. Не без труда, Максимильян справлялся с этими наплывами, рассевая остатки энергии по ветру. Для эмпата его уровня подобное явление было детским лепетом, но все же и оно заставило его изрядно попотеть. Вот, наконец, показалась затерянная гробница в глубине пещеры, которую не сразу заметишь, но если искать в правильном направлении, то можно и не такое найти. Лонгин с осторожностью входил в пещеру, все еще опасаясь спровоцировать взрыв уже по собственной воле. Хотя он уже случился, осталось только устранить последствия. Пес вздохнул, успокаивая свое сердцебиение, и продолжил свой путь, пробираясь сквозь обвешанные паутиной залы. Он вообще был удивлен, как еще не сработали ловушки, а то, что они здесь были, не вызывало никаких сомнений. Это обязательный атрибут альтера-стража, обеспечивающий ему дополнительную власть в подсознании. Проходя мимо расписанных стен, Лонгин понимал, что Инферно — далеко не обычный страж, раз место его обитания выглядело подобным образом. Очевидно, слава, преследующая имя парня, накладывала свой отпечаток и на его личностей. Лонгин остановился перед стеклянной пирамидой, внутри которой лежало тело Сета, и с интересом осмотрел окружающий ее столп призрачного огня. Это было что-то новое, Максимильяну еще не доводилось видеть подобное — а повидал он на своем веку достаточно. Пес протянул руку, пытаясь прикоснуться к пирамиде сквозь огонь, но тут же замер, почувствовав убийственную ауру совсем рядом. — Спокойно, Воин, — медленно и размеренно проговорил он, все еще не поворачиваясь к альтеру лицом, — я не причиню вреда этому дитя. Послышался лязгающий звук, будто кто-то спрятал клинки в ножны, а в следующую секунду к пирамиде метнулась тень и заставила пса отступить на шаг назад. Лонгин с любопытством осмотрел стоящего перед ним альтера. Его догадка о высоком ранге стража была верна — личность приняла облик не просто рядового охранника, а стала меджаем. Об этом говорили татуировки на лице и руках молодого мужчины лет двадцати трех, которые скрывались под темной тканью восточной одежды, но пес их видел. В одной руке мужчина сжимал меч хопеш, а в другой был зажат кнут. За спиной у него был лук, и Лонгин был удивлен, как еще не получил стрелу в затылок. Альтер смотрел насторожено, но не враждебно, что давало надежду на конструктивный диалог. Мужчина ткнул острием меча в грудь пса и оттеснил его еще дальше от пирамиды. — Кто ты? — голос заметно отличался от того, что был в реальности, более низкий и шипящий, током проходящий по нервам. — Что тебе нужно от Сетуса? — Я — Лонгин, — терпеливо проговорил Максимильян, стараясь не делать резких движений, — а ты — Инферно, верно? От Сета мне ничего не нужно, я только лишь хочу забрать его в реальность. Ему здесь не место, тем более его там ждут. Мужчина едва заметно кивнул, подтверждая слова пса, а потом нахмурился и качнул головой. — Но там постоянная угроза, — рыкнул альтер, но меч опустил, — там его используют, как куклу, и забивают дурманом. — Я обещаю тебе, что защищу его, — сказал пес, делая осторожный шаг вперед и подкрепляя слова своей силой, — никто больше не посмеет играться с ним и опаивать его. Несколько минут Инферно пристально смотрел на Лонгина, словно выискивал что-то, но не найдя ничего подозрительного, медленно отступил с пути и махнул рукой, снимая ограду из огня. Было ли дело в том, что он просто поверил словам эмпата, или же он хотел посмотреть, что этот человек будет делать, но не смотря на это, он не препятствовал, когда Максимильян прошел сквозь пирамиду и взял тело парня на руки. — Если он снова пострадает, я выпотрошу тебя, как ягненка, — спокойная угроза обманывала мнимо умиротворенным тоном, а потом альтер жахнул холодом, — не надейся, что сможешь сбежать от меня. — Я и не думал сбегать, — тихо проговорил Лонгин, крепче прижимая к себе Сета, — еще увидимся, Инферно. После этих слов, Максимильян шагнул за пределы условной границы и попал прямиком на ментальную плоскость, которую плел Локиус. Теперь нужно подождать несколько минут, прежде чем сознание мальца поймет, что его ничто не сковывает, и можно возвращаться обратно. Если говорить честно, то весь этот квест с поиском и преодолением внутренних границ немного измотал его, потому что он не думал, что сходу придется успокаивать разъяренного альтера, а оно вон как вышло… И за это «большое спасибо» стоило сказать его ненаглядному напарнику, которого убить мало за подобную херню. Ну ничего, сейчас они придут в себя, и Лонгин подробно объяснит Синклеру, как делать можно, а как нельзя, и что за это бывает потом. Но сначала набьет ему морду — ибо давно пора спустить с небес на землю и напомнить его истинное положение в окружении мастера и его близких.