Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

      Темнело. Штольман буквально летел по улице и редкие прохожие отступали с дороги, заслышав его торопливые шаги. Мысли уже не метались беспорядочным роем, как поначалу в больничном коридоре. Разум работал быстро и четко, рассматривая все возможные удачные варианты и упрямо избегая самых плохих. Когда он подошел к особняку, то убавил шаг, и уже ступая более осторожно, крадучись подошел к центральному входу. Подобравшись к окну холла, он вытянулся, заглянул в окно и почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Спиной к нему в холле стоял человек. На нем была зеленая студенческая шинель, и его шатало из стороны в сторону, из чего Штольман сделал вывод, что тот вероятно пьян. Видимо в руке его было оружие, но отсюда этого было не разглядеть. перед неизвестным стояла Надя с абсолютно белым лицом, губы ее шевелились, видимо она что-то говорила но слов было не разобрать. Яков отступил от окна и взглянул вверх – в этот момент в окне спальни произошло какое-то движение, тонкая рука взялась за штору, задвинула ее и Штольман понял, что Анна там. На душе стало немного спокойнее и он, быстро обойдя вокруг. Постаравшись сделать это бесшумно, открыл заднюю дверь и вошел.       В маленьком коридорчике было темно, но было прекрасно слышно, о чем говорят в холле. Яков вынул револьвер и осторожно, вдоль лестничной стены продвинулся ближе и услышал нетвердо звучащий мужской голос с истерическими нотками - Я сделал это для нас, пойми ты меня. Давай уедем…эти люди…они больше не смогут нам помешать. Они получили то, что заслужили…Нам нужно уехать отсюда…срочно…Меня уже ищут. - Павел…что ты сделал? Скажи мне. И убери оружие.- сказала она спокойно и Штольман поразился ее самообладанию. Нотки страха слышались в ее голосе, но Павел был пьян и уловить их не мог. Яков осторожно выглянул и увидел, что Павел, слегка покачнувшись, опустил револьвер. И тут произошло сразу несколько вещей, сложившихся в цепочку трагических случайностей.       Послышался громкий детский плач. Павел от неожиданности отступил к двери, Надя метнулась в сторону детской а Штольман, держа гостя на мушке, вышел и в несколько шагов оказался перед ним. На лице Павла отразилось изумление, затем понимание и чуть позже оно исказилось от злости. - Револьвер на пол – скомандовал Штольман глухим от напряжения голосом. - С чего бы? Мне терять нечего уже – проговорил нетвердым голосом Павел. Иван снова громко заплакал и из-за крика, Яков не расслышал звука открывшейся наверху двери и только услышав голос Анны, вздрогнул от неожиданности. - Что это у нас Ванечка так кричит …ты вернулся уже…видимо она уже спустилась довольно близко, так как внезапно замолчала и совсем другим голосом тихо произнесла - Что здесь происходит?       Павел, пошатываясь, отступил еще на шаг к двери, споткнулся, покачнулся и звук выстрела перекрыл все остальные звуки. Штольман почувствовал, как ему обожгло висок, и услышал позади себя звук, от которого его накрыло тяжелой и темной волной внезапного ужаса. Он, уже забыв о Павле, стремительно обернулся, страшась увидеть то, что уже нарисовало воображение …Анна, бледнея на глазах, оседала вдоль стены на ступени, схватившись правой рукой за левое предплечье. Времени на раздумья не было и он, не оборачиваясь, бросился к ней и опустился на колени. Сквозь пальцы уже сочилась кровь, ее было много, Штольман умом понимал, что ранение, скорее всего не тяжелое, но сам факт ужасал неимоверно. Он посмотрел Анне в глаза и увидел в них столько страдания, что ему захотелось закрыть свои. - Больно- прошелестела она и он, неожиданно для себя, быстро заговорил - Тихо, тихо, мы сейчас посмотрим…Что именно «посмотрим» он не придумал и понял, что растерялся. Разрываясь между чувством долга и желанием помочь Анне, он оглянулся.       Павел стоял, покачиваясь, из руки его выпал револьвер и с громким стуком упал на пол. За его спиной произошло какое-то движение, распахнулась дверь, и Штольман увидел, как его собственная трость резко опустилась на голову стоявшего. Павел, без единого звука, рухнул, и Яков увидел Юрия Константиновича. Доктор перешагнул через лежащее тело, быстро подошел к ним и, отстранив Штольмана, проговорил: - Я посмотрю. Опустившись на колени рядом с Анной, он окинул профессиональным взглядом рану и спокойно произнес: - Ничего страшного. Мы сейчас все исправим. От звука его уверенного голоса Якову, сидевшему на ступени рядом, полегчало и он услышал, как доктор , положив на ладонь руку Анны проговорил: - Пальчиками пошевелите, Анна Викторовна, только осторожно, будет больнее. Яков увидел, как пальцы Анны на ладони доктора шевельнулись и немного успокоился. - Яков Платонович, там, на крыльце, саквояж мой, принести сможете?- четко проговорил Майдель и взглянул на Штольмана. - Я принесу- послышался тихий, мелодичный голос и Юрий Константинович обернулся –на него смотрела девушка. Он где-то видел ее раньше, но сейчас ему вспоминать было некогда. Он внимательно посмотрел на Якова, сидевшего на ступени ниже и понимая его состояние, как можно спокойнее произнес - Яков Платонович, Вам бы тоже рану обработать…но ею мы позже займемся. Штольман с удивлением посмотрел на него и только сейчас почувствовал на своем лице что-то теплое и неприятное. Воротничок сорочки был мокрым, холодным и Яков снова удивился тому, что не обратил на это внимания раньше. Он прикоснулся пальцами к виску и отняв руку, увидел кровь. Висок сразу же засаднило, Яков вынул из кармана жилета платок и прижал к лицу. Ткань мгновенно промокла, но ему было все равно. Все это происходило какие-то считанные минуты, но внезапно, время и пространство приобрели какие-то странные свойства, и ему стало казаться, что все это происходит не с ними. Юрий Константинович еще раз бросил взгляд на лицо Штольмана и заметив, что оно стало стремительно бледнеть, подумал- « Черт, вот только этого сейчас не хватает, с двумя мне не справиться» и громко скомандовал: - Ну, ну, Яков Платонович! Соберитесь! Вы мне нужны! Его командный голос возымел действие, и доктор с облегчением отметил, что обморок отступил. - Давайте, перенесем ее в столовую. Мне рану надо осмотреть. Яков посмотрел в лицо Анны и понял, что она все-таки отключилась- лицо было бледным а глаза закрытыми. С удивлением увидев, как доктор легко подхватил Анну на руки, он прошел вперед и обернувшись спросил- Куда? Тот окинул взглядом комнату и кивнул в сторону дивана. - Туда давайте, под голову что-нибудь… Штольман, не найдя ничего подходящего под рукой, сдернул с себя пиджак и свернув, положил в изголовье дивана. Пока он проводил эти манипуляции на пол закапала кровь и он снова прижал мокрый уже платок к виску. Док опустил Анну на диван и снова скомандовал - Табурет давайте…где там наша девушка? - Я здесь- отозвалась Надя. Она поставила докторский саквояж на стол, быстро убрала со стола все лишнее и ловко подставила табурет к дивану. - Отлично…- проговорил Юрий Константинович, наблюдая за ней.- Здесь посидите, я приготовлю все. Штольман сидел на стуле рядом с изголовьем дивана, и в разуме его было абсолютно пусто. Он увидел, как доктор, разрезал ткань на рукаве и услышал, как тот недовольно прошипел- Черт. Яков встрепенулся – Что такое?- взволнованно спросил он и услышал ответ: - Пуля тут…под кожей , рядом совсем…на излете, видимо…- доктор умолк, обернулся к Штольману и снова приказным тоном произнес: - Выйдите, Яков Платонович, воздухом подышите, здесь ничего страшного, уверяю Вас…я потом Вас позову. Штольман хотел было возразить, но доктор смотрел серьезно и выжидающе и он понял, что тот прав. Он перевел взгляд на Надю, которая деловито раскатывала на столе манжетку с инструментами и спросил- Иван как? Надя обернулась, сочувственно посмотрела на него и успокаивающим тоном ответила: - Все хорошо, он спит, просто забеспокоился. Все хорошо. Юрий Константинович шагнул к Якову и профессиональным движением повернув его голову к свету, сказал: - Ожог и царапина. Пару швов придется наложить.Это подержите здесь временно -и вложив ему в руку толстый кусок сложенной марли, посмотрел в глаза- Все хорошо будет. Идите пока. Яков хотел было развернуться и взглянуть на Анну но доктор, взяв за плечо, развернул его к выходу и слегка подтолкнув, проговорил: - Идите уже. Время.       Штольман, решив послушаться совета доктора, пошел к выходу. Павел так и лежал ничком, не подавая признаков жизни. Яков нагнулся и приложив пальцы к его шее , почувствовал ровные толчки «жив»-равнодушно подумал он, разогнулся и чуть не присел снова от резкой боли- висок задергало. Он окинул взглядом холл, в дальнем углу лежал револьвер, видимо доктор пнул его туда. Подобрав оружие, Штольман положил его на цветочный столик и машинально снял с вешалки пальто, действовать одной рукой было неудобно, но отняв марлю, он сразу почувствовал, как тонкая, теплая струйка поползла вниз. Яков чертыхнулся. Спокойный и уверенный тон доктора вселял надежду, но тревога не отпускала и висок начал наливаться резкой, пульсирующей болью. Кое-как все же набросив на плечи пальто, он выбрался из дома, сошел по ступеням и опустился на скамью. Было холодно и темно, накрапывал мелкий дождь, скорее похожий на снег, но ему стало легче, и через пару минут он понял, что способен мыслить ясно. « Надя странно себя вела, она ни разу не вышла в холл, посмотреть, как там Павел, впрочем, учитывая ее историю, это не удивляет» -и тут Яков понял, что она еще не знает о смерти родителей-«еще и это»-с болью подумал он и вынул из кармана давешние папиросы и спички. Со стороны выхода из сада послышался шум и шаги, но оборачиваться он не стал, понимая, что это, наконец-то, прибыла полиция. ***       Антон Андреевич с оружием в руках почти бегом шагал по подъездной дорожке к дому Мироновых. Было темно, в окнах светился мягкий свет, и казалось, что в особняке царит мир и покой. Антон Андреевич обернулся к сопровождавшему его Евграфову и двум полицейским: - Я ко входу. - Вы вокруг рассредоточьтесь и в оба смотрите!- негромко сказал он и легко ступая двинулся к дому, вглядываясь в окна первого этажа. Было тихо, холодно и темно, никаких звуков из дома не раздавалось и услышав неясный звук за спиной, Антон Андреевич резко обернулся, едва не спустив курок. - Сюда подойдите, Антон Андреевич – негромко произнес Штольман и услышал, как Коробейников тихо ахнул. Антон Андреевич убрал пистолет в карман и быстро подошел к скамье, лица его в сумраке Яков различить не мог, но по взволнованному дыханию, которое слышалось на расстоянии, понял, что сейчас начнутся расспросы и поспешил объяснить все сам: - Да все уже, Антон Андреевич. Можете задержанного забирать. Доктору спасибо скажите…хотя сейчас он занят…Анной занимается. Прикурить не дадите мне, Антон Андреевич…-все это Штольман проговорил медленно и раздельно, он не терпел сочувствия, а уж жалости и подавно и эта ситуация выводила его из себя.        Антон Андреевич хорошо знал Якова Платоновича, поэтому вопросов задавать не стал, а взяв спички из его рук, чиркнул. Пламя осветило бледное лицо Штольмана и Коробейников увидев темное пятно на белой марле у виска, ошеломленно опустился рядом. Он посмотрел на Якова и тот снова, не ожидая расспросов, быстро, насколько позволяла не отпускающая, ноющая боль, рассказал Антону Андреевичу, что произошло. Пока он говорил, подошли все остальные, но полицмейстера среди них Яков не увидел. Коробейников, словно угадав его мысли, сбивчиво произнес- Николай Васильевич…как Евграшин примчался с новостями…нехорошо ему стало. Переживает…Все остальные стояли рядом и молча слушали рассказ бывшего начальника. Вид курящего Штольмана и то о чем они услышали, похоже, ошеломило всех. Антон Андреевич поднялся со скамьи и проговорил негромко: - Евграшин, экипаж подгони поближе. И обратился к остальным- задержанного выводите, и все таки не выдержал и снова присев рядом, тихо сказал: - Все хорошо будет. Я сейчас узнаю…как там и выйду к Вам.       Штольман кивнул ему и Антон Андреевич, быстро поднявшись по ступеням, вошел в дом. Евграшин уже вернулся и молча сел рядом, не задавая вопросов. Время шло, никто не выходил и Яков почувствовал, что замерз. «Всего несколько часов назад, возле этой скамьи Анна чуть не отвесила мне пощечину»- пришла неожиданная мысль и он, снова ощутив беспокойство, поднялся и подумал, что завтра вернутся Виктор Иванович, Мария Тимофеевна и прислуга, отпущенная кто куда на выходные. С одной стороны было неплохо, что в этот вечер их не было дома, но представив, что будет завтра, Штольман почувствовал, что боль снова возвращается, тупо и дробно стуча в виске. Он сделал пару шагов к крыльцу и увидел, как ему навстречу выходят Коробейников и Майдель, а полицейские выводят Павла. Тот едва держался на ногах и Штольман проводил его равнодушным взглядом. Он пожал руку Евграшину и сказал:- Спасибо. Тот понял, что начальник благодарит его за то, что не лез в душу, улыбнулся понимающе и грустно и отправился устраивать задержанного. - Вы с нами, Антон Андреевич?- спросил он у Коробейникова. Антон Андреевич посмотрел на Штольмана расстроено, было заметно, что ему хочется остаться и каким-то образом попытаться помочь, но и ехать требовалось тоже. В мягком свете падающем из окна, Штольман увидел все эти разнообразные эмоции на лице Коробейникова и пришел на помощь - Поезжайте, Антон Андреевич, Вам еще отчет писать. Завтра приходите.       Антон Андреевич попрощался с ними и отбыл. Пока Антон Андреевич терзался между служебным долгом и желанием помочь дорогим ему людям, Юрий Константинович уже успел перекурить и как только Коробейников ушел, сказал Штольману спокойно и уверенно. - Все хорошо. Рана чистая. До утра я думаю, она будет спать, с ней сейчас Надя, она все сделает, что нужно. Замечательная девушка…вот только с женихом или как его там…ей не повезло. Пойдемте, Яков Платонович, я Вас зашью да и домой…устал я что-то. А Вам отдохнуть надо.       Доктор быстро справился со швом, попросив прощения за отсутствие обезболивающего - Могу предложить вдохнуть хлороформа, или морфин… но не думаю, что это хороший выход…в данной ситуации - сказал он и вздохнул. Яков тоже посчитал, что это лишнее, так как хотел мыслить четко да и было о еще чем позаботиться сегодня, но чуть позже об этом пожалел. Когда доктор закончил, Штольману казалось, что голова сейчас расколется на мелкие осколки. Юрий Константинович внимательно посмотрел ему в лицо, порылся в саквояже и вынул оттуда несколько порошковых облаток - Вот…один сейчас примите а позже- по мере надобности, имейте в виду, завтра вероятнее всего будет хуже…я бы повязку наложил, так Вы же откажетесь. Утром я Вас навещу, посмотрю Анну Викторовну… Если что – я в клинике. А Вы спать идите…все будет хорошо. Я уверен.- проговорив все это четко и быстро, он вышел в холл и через пару минут Яков услышал звук закрывшейся двери. « Какой длинный день»-подумал Штольман и удивился тому, что вовсе способен думать. Он послушно проглотил порошок, ибо боль была просто невыносимой, и оглядел столовую – все было убрано и чисто вытерто, никаких признаков того, что не так давно здесь была операционная, не было никаких. « Видимо Надя все убрала» - подумал он и услышал легкие шаги. Надя вошла в столовую, лицо ее было печальным, а глаза покрасневшими. Штольман отвел взгляд, чтобы не смущать ее и услышал ее тихий голос. - Что будет с Павлом, Яков Платонович? В голосе ее он не уловил ни тревоги ни сожаления и поэтому спокойно ответил - Каторга…а сколько, это суд решит. Он ожидал, что она спросит еще о чем-то и удивился, когда услышал - Анна…Анна Викторовна спит, Ванечка тоже – я сейчас проверяла. Вы идите, Яков Платонович, отдыхайте, позовите, если что…будет нужно. Спокойной ночи. Он посмотрел ей в лицо, оно было внешне спокойным, но по отрешенному его выражению он понял, что ей очень трудно но она видимо привыкла справляться со своими проблемами сама. Ему было легко это понять, и он не стал больше ничего говорить, а просто кивнул ей и она быстро ушла в детскую, держа спину невероятно прямо. «Нелегко ей будет с таким характером»- подумал Яков и ощутил, что порошок помог, он осторожно дотронулся пальцами до виска и сделав вывод, что все действительно не так и плохо, подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение. Выглядел он, по его мнению, вполне прилично, учитывая обстоятельства, шов был короткий и аккуратный но от него уже начинала разливаться синева и Яков понял, что утром это будет выглядеть хуже, чем сейчас. «Главное не напугать Анну»-подумал он и пожалел, что отказался от повязки «впрочем, возможно, от этого она испугалась бы еще хуже…какой бесконечный день»-второй раз за вечер подумал он и как будто в утешение услышал, как часы в холле пробили двенадцать раз.       Он еще раз окинул взглядом столовую, единственное, что напоминало о произошедшем, был пиджак в изголовье дивана. Яков подобрал его, сгреб с буфета облатки с порошками и пошел наверх. Он бессознательно тянул время, страшась увидеть Анну, постояв немного на площадке, он все же взял себя в руки и открыл дверь. То, что он увидел, убедило его в том, что он не всегда бывает прав. Анна выглядела спокойной, лишь личико ее было бледным. На ней была чистая белая рубашечка, рукав на левой руке был закатан по самое плечо, а чуть ниже белела неширокая белая повязка. Дышала она спокойно и ровно и Яков поблагодарил Бога и доктора за это. Он прикоснулся губами к пальчикам на этой несчастной, хрупкой руке, Анна шевельнулась и он замер. Он поднял голову - она так же тихо спала, только правая ее рука переместилось на грудь. Он обошел кровать и кое-как сбросил с ног обувь. Раздеваться сил уже не было и стянув со стула плед, он осторожно опустился рядом с Анной, устроился поудобнее, насколько вышло и взял в свою ладонь ее руку. Какое-то время он прислушивался к ее дыханию и стойко пытался не уснуть, но усталость и переживания прошедшего вечера взяли свое и он почувствовал, что проваливается в забытье.