Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

      Петербург встретил их легким утренним морозцем, Анна ощутила его дыхание, как только сошла на перрон. Она с облегчением отметила, что вышли они гораздо дальше от того места, где она впервые ступила на землю этого города. Думать о том жестоком утре ей не хотелось, но память настойчиво возвращала воспоминания. Штольман, проследив за тем, как погрузили вещи, подошел ближе и заглянув ей в лицо, сразу догадался в чем дело. - Пойдем. Не будем задерживаться здесь – тихо сказал он, и взяв ее за руку, как ребенка, повел к выходу.       Как только экипаж выехал на проспект, Анна мгновенно забыла о своих печальных воспоминаниях. В прошлый свой приезд ей было некогда осматриваться, и она хорошо запомнила только Загородный проспект, петербуржский двор и свои чувства, когда внезапно перед собой она увидела лицо Якова. Теперь же она с любопытством оглядывалась по сторонам. Людей на тротуарах было множество, и все они спешили по своим делам.       Мальчишки с криками предлагали утренние газеты, мимо проезжали большие и маленькие экипажи, всюду бурлила жизнь. Она обернулась к Якову и увидела его оживленное лицо. Он улыбнулся ей и она поняла, что он только того и ждал, как начать рассказывать о том, что происходит вокруг и не ошиблась - он тотчас принялся говорить о зданиях, мимо которых они проезжали, о том, что скоро они подъедут к Неве, и что позже будет Николаевский мост, и что там «замечательная маленькая часовня», а далее «совсем недолго и мы дома».       Она слушала его, вглядываясь в его лицо – оно было взволнованным и каким-то новым и она поняла, что он очень рад вернуться сюда, очень горд тем о чем рассказывал ей, и его приподнятое настроение заразило и ее. Она стала внимательнее вслушиваться в его слова и смотреть туда, куда он, в очередной раз взмахивал рукой. Время от времени он быстро взглядывал в ее лицо, и ей на минуту показалось, что они только что познакомились, настолько он стал похож на того, прежнего Штольмана, в первые дни их знакомства. В выражении его глаз был интерес и снисходительность, и веселые чертики плясали в них, и она боялась пошевелиться, лишь бы не спугнуть это очарование.       Когда они уже ехали по Николаевскому мосту, она с восторгом оценила невский простор и поняла, что ей тоже нравится этот город – такой величественный, торжественный и простой одновременно, город, подаривший ей самого дорогого на этой земле человека. Человек этот, в данный момент, походил на мальчишку, вернувшегося домой после долгого отсутствия и Анна, глядя на его, такое необычное, счастливое лицо, засмеялась. Он удивленно выгнул бровь, и проговорив: - Ну вот и приехали- быстро прикоснулся губами к ее щеке. Экипаж остановился, Яков вышел и подал ей руку, она, заглядевшись на огромный по затонским меркам дом позади него, споткнулась о лесенку и буквально выпала из экипажа ему в руки. Он подхватил ее и прижав к себе, проговорил ей в самое ухо: - Добро пожаловать в Петербург. – и поставил ее на ноги. - Это здесь?- спросила она удивленно, оглядывая дом. От парадной к ним уже спешил человек, судя по всему – дворник. Он был крепким и опрятным с виду- с не длинной рыжей бородой и рыжими же волосами, чуть торчавшими во все стороны из-под забавного кепи. - День добрый, Яков Платонович, мы ждем уж с полчаса как. - Доброго, Степан Егорович, поезд немного опоздал, такие дела- Штольман развел руками, улыбаясь дворнику. « Видимо, они давно знакомы, если общаются так…своеобразно» - подумала Анна, но снобизм был ей неведом по натуре, и она тоже улыбнулась дворнику и несколько смущенно проговорила - Добрый день. Дворник смотрел на нее, не отводя взгляд, и ей даже стало неловко, но он так хорошо улыбнулся ей, что неловкость исчезла также мгновенно, как и появилась. - Супруга Ваша, стало быть, наслышаны, как же- произнес Степан Егорович и видимо намеревался сказать еще что-то, но тут Штольман укоризненно проговорил- Степан Егорович…- и дворник моментально перевел взгляд на него и засуетился - Вы проходите, мы вещи ваши сейчас мигом доставим. Там Егор Кузьмич Вас ждет давно. Анна взглянула на Якова, он улыбнулся легко и легко же произнес, обращаясь к ней - Пойдем, видишь, ждут нас уже… И взяв ее за руку, потянул за собой к парадной. На крыльце он привычно, не глядя под ноги, поднялся на ступени и открыл перед ней дверь. В парадной было тихо и как-то торжественно. из большого холла вверх поднималась лестница с узорными, коваными перилами, под ногами блестела узорная плитка а навстречу им шел самый настоящий швейцар, каким Анна представляла себе швейцаров в детских сказках. В униформе, с седыми усами и военной выправкой. - Доброго дня, Егор Кузьмич- улыбаясь сказал ему Яков и добавил непонятно- как Вы тут, без происшествий надеюсь? - Благодарствуйте, Яков Платонович, все хорошо у нас – ответил старик и вопросительно посмотрел на Анну. Штольман тут же быстро проговорил - А это, прошу любить и жаловать, моя супруга Анна…Анна Викторовна. Старик взял под козырек и прищелкнул каблуками. Затем, спохватившись, быстро прошел куда-то вбок, в проход между лестницей и стеной и вернулся, протягивая Штольману ключи - Вот, все, как велено…и, как велели, один Лючии Альбертовне передан. - Отлично. Спасибо, Егор Кузьмич, я позже еще выйду…переговорить- снова непонятно сказал Штольман и взял Анну под локоть. - Ну же…пойдем уже - нетерпеливо сказал он и Анна послушно пошла рядом.       Как только она вошла, ее сразу охватило странное чувство, странное чувство тревоги и непонятной, гнетущей тоски, но увидев Егора Кузьмича, она почувствовала, что неприятное ощущение ушло, однако же, ступив на лестницу, поняла, что чувство это ушло ненадолго. Поднявшись на четыре ступени, она споткнулась и если бы Яков не держал ее под локоть, непременно упала бы. - Что такое? Обеспокоенно спросил он, взволнованно заглянув ей в лицо, посмотрел под ноги и проговорил странно: - Ах вот в чем дело…       Она посмотрела вниз и поняла обо что споткнулась- держатель для ковра был странно вытянут вперед, как будто ковер выдергивали из-под него, не снимая крепежа. Она взглянула в лицо Якова – в нем, на мгновение что-то изменилось, промелькнуло выражение тревоги и озабоченности, но он привычным образом, чуть повел головой, стер это выражение и, улыбнувшись как можно беззаботнее, проговорил: - С зимы не могут ковер постелить, все как обычно. Ты не думай, здесь все гораздо проще, чем кажется, пойдем. Они поднялись всего на один марш и оказалось, уже пришли. Яков вынул ключ и вставил его в замочную скважину, щелкнул замок и он распахнул перед ней дверь. - Не стой на пороге- услышала она над своим ухом его голос и почувствовала на плечах его руки. Она вошла и огляделась. Вокруг было очень красиво и очень чисто. Так чисто, что ей показалось на мгновение, что они вошли в дорогую гостиницу, где только что съехали постояльцы. Пахло чем-то очень вкусным, и она внезапно почувствовала, что проголодалась. Он повернул ее к себе и посмотрел ей в глаза: - Сейчас принесут вещи, и будем завтракать или…уже обедать. Да где они там провалились - досадливо произнес он и быстро сказал - Ты осваивайся, я сейчас, узнаю, что там за задержка. Он быстро прикоснулся губами к ее виску и вышел за дверь. Анна сняла пальто и оглядевшись, увидела похожую на затонскую вешалку, оставила вещи , подошла к окну гостиной и выглянула – Штольман стоял возле экипажа. Вещи уже сгрузили на тротуар, но заносить не спешили, Яков о чем-то разговаривал с дворником, она поняла, что есть время осмотреться, и отправилась обследовать новое жилье. Комнат она насчитала пять. Две разновеликие спальни и кухня выходили окнами во двор а столовая и гостиная- на улицу. кухня была небольшой, но печь была горячей и Анна поняла, что недавно здесь что-то готовилось. Стол в столовой был накрыт на двоих и под круглой, серебряной крышкой на блюде что-то таилось, источая изумительный аромат. Она снова огляделась по сторонам и снова отметила, что здесь как-то странно. Все было на своих местах, и внешний вид очень напоминал убранство в доме Софьи Андреевны. Светлые стены, дорогая мебель, но в отличие от дома тети, в котором было множество картин, здесь было множество книг. Анна подошла, посмотрела на корешки и удивилась. Толстые тома с латинскими и немецкими названиями соседствовали с русской литературой. Книги по медицине стояли рядом с поэзией и детскими сказками, и создавалось впечатление, что их так расставили в спешке, рассчитывая позже поставить по своим местам, да так и не расставили. Она вытянула толстый том на немецком и перелистала. Книга была по медицине, и на полях кто-то оставил множество пометок карандашом, таким неразборчивым почерком, что она не сразу поняла, что это немецкий. Её не покидало ощущение, что здесь что-то не так, но разобраться в себе она не успела - хлопнула входная дверь, Анна поставила том на место и поспешила в холл. Чемоданы и коробки стояли на полу, и Яков шагнул ей навстречу, она подошла ближе и взглянула в его лицо- оно было таким же оживленным и не обеспокоенным, она улыбнулась, положив руку ему на грудь, и спросила: - Все хорошо? Какой у нас план? Он моментально вспомнил как тогда, в петербуржском дворе, она также спросила « У нас есть план?», а он, не зная, как уберечь ее от опасности, нес какую-то чушь, но сейчас все было иначе, и он улыбнулся: - План? Думаю, неплохо было бы что-то съесть для начала…Я проголодался жутко, ты не устала?- неожиданно закончил он. - Устала? Нет конечно…разве что мы плохо спали нынче ночью- тихо ответила она. - Плохо? Я бы сказал иначе…мало - усмехнулся он и быстро прикоснулся губами к ее щеке.       Она хотела было уже ответить ему, но внезапно, под своей ладонью ощутила шуршание бумаги – во внутреннем кармане Штольмана явно находился какой-то толстый бумажный сверток. Она отстранилась и удивленно спросила: Что это?- и увидела, как он нахмурился, и досадливо проговорив: - Ах ты…как же я забыл- вынул то, что лежало в кармане.       Анна с удивлением увидела, что это не сверток, а пачка конвертов. Их было много и они были перевязаны куском обычной зеленой тесьмы. Удивленно глядя на них, она подняла взгляд на Якова. Лицо у него было немного растерянным и глядя на пачку конвертов в своей руке он задумчиво проговорил - Это мне Антон Андреевич отдал вчера…для Нади. А я, растяпа, забыл совсем, пальто повесил а потом- он запнулся и Анна вспомнила, что было «потом», потом он зашел в детскую, но он не знал, что она видела его и она решила помочь ему: - А потом мы встретились в столовой и ты забыл… Он улыбнулся ей - Да, забыл. Это письма…письма Наде от Павла. - Письма? Но ведь она говорила, что не было ни писем, ни визитов, ничего…как же так?- проговорила она растерянно ,глядя в его лицо. Он положил письма на этажерку и сняв пальто, обернулся к ней - Видимо эти письма ее мать…припрятала в доме. Вероятно, Надя и не знает о их существовании. Анна подошла к окну и взглянула на улицу – серое небо простиралось до самого горизонта, облетевшие деревья гнулись на ветру и от этой картины и от услышанного только что, холодок пробежал по спине - Это ужасно - грустно проговорила она- Если бы Надя получила эти письма, все могло быть иначе. Он подошел, она почувствовала его руки на своих плечах и услышала, как он серьезно и тихо сказал - Может быть иначе…а может и нет, мы не можем знать. И добавил, уже легче - Пойдем, поедим уже и …составим план. У нас не так много времени на все. Обед был восхитительным, и Анна с изумлением посмотрела на Якова - Откуда все это? Кто? Он с сожалением оглядел пустую тарелку и откинулся на спинку стула: - Это Лючия Альбертовна. Она будет приходить временами и готовить обеды или ужины. С завтраком придется справляться самим- с улыбкой глядя на нее, закончил он. - Кто она такая? –не удержавшись, снова спросила Анна. - Да просто все- было заметно, что ему не особо хочется говорить обо всем этом и она пожалела, что спросила. - Она…и раньше приходила сюда…иногда- он встал и изображая крайнюю заинтересованность, выглянул в окно и оживленно произнес: - С погодой нам не сильно повезло, может быть, ты останешься здесь, вещи разберешь, а я съезжу… - Нет. Мы же договорились, я одеваться пойду…а вещи позже успеем разобрать, не так их и много – возразила она. Она подошла к нему ближе, посмотрела в его лицо и взяв его за руку, твердо сказала - Поедем. Он поднес ее руку к своим губам, коснулся едва и глядя ей в глаза, серьезно проговорил: - Как скажешь.       Как только они вышли за дверь, Анна снова ощутила странное чувство тревоги, сердито тряхнула головой, отгоняя это чувство, и осторожно спустилась по лестнице. Егора Кузьмича нигде видно не было и Анна вспомнила слова Якова-« Здесь все гораздо проще, чем кажется» и улыбнулась. Он догнал ее уже у выхода и спросил тихо: - Куда же ты так торопишься, мы все успеем.       На дворе, как и ожидалось, было холодно и хмуро, низкие тучи были темными и тяжелыми, и Штольман поспешил взять экипаж, благо, стоянка извозчиков была совсем рядом. Ехали долго, и Анна с грустью заметила, что он чем-то встревожен и озабочен. Лицо его было задумчивым и серьезным, и она решила, что лучше сейчас его ни о чем не спрашивать, зная, что он сам расскажет о том, что его тревожит, если захочет. Ей тоже было о чем подумать. Странный дом, странные апартаменты с нежилым видом, странные разговоры с прислугой, а самое странное – чувство, охватившее ее в парадной - все это тревожило и не давало покоя. В размышлениях обо всем этом, она очнулась только тогда, когда услышала его негромкое: - Приехали, похоже. Он помог ей сойти, и она огляделась по сторонам. Это место было совсем не похоже на то, откуда они приехали. Улочка была довольно узкая и вместе с общим ощущением при неприятной погоде, выглядела весьма мрачно, но Штольман, похоже, ничуть не волновался, так как спокойно взяв ее руку, положил ее на свой локоть и спокойно же произнес: - Нам похоже туда – кивнув головой вдоль улицы. мимо, время от времени, проходили люди, одетые гораздо проще, нежели прохожие возле дома Штольмана и она поняла, почему он предложил ей остаться дома. Он успокаивающе положил свою ладонь на ее руку и они пошли вдоль улицы. Сумерки еще не пришли но здесь, казалось, они уже наступили. Анне стало не по себе, но Яков, уловив ее настроение, тихонько сжал ее руку и негромко проговорил: - Не бойся, у меня есть план. Он остановился, и вынул из внутреннего кармана пальто листок бумаги, развернул, и быстро взглянув на близлежащий дом, сказал: - Нам туда – и кивнул головой в дальний конец переулка. - Откуда ты знаешь?- удивленно спросила она и он, глядя ей в лицо, улыбнулся: - Неужели ты думаешь, что я отправлюсь сюда, не наведя справки? – в его глазах снова промелькнули насмешливые, веселые искорки и Анна облегченно выдохнула - Так ты знаешь адрес, ты знал все, и ничего мне не сказал! Он тихо засмеялся, глядя на ее возмущенное лицо, и быстро проговорил: - Вот ради этого момента, только лишь ради него… - и она, глядя на его детское веселье, тоже засмеялась и почувствовала, что беспокойство ушло. - Пойдем – сказал он уже серьезнее и уверенно повел ее в конец переулка. - Это, будто бы, здесь – проговорил он и хотел было что-то сказать еще но не успел – из-за угла дома вышел человек, и прошел было мимо, но внезапно остановился, оглядел их с головы до ног, и сказал хрипло: - О, приехали уже, жиденка малохольного забирать? Это дело. Анна быстро взглянула на Штольмана и увидела, как лицо его преобразилось – черты заострились и на щеке начал мелко подрагивать мускул. Она накрыла его ладонь своей рукой, сжала и увидела, что он немного расслабился, но от лица прохожего взгляд не отвел, и тихо спросил: - О чем Вы, любезный? Тот пошатнулся, и стало понятно, что он нетрезв. - Как о чем? Вы же господа, из желтого дома, забирать его приехали? Давно пора, совсем рехнулся парень. Ленка-то все врет, что ейный он- человек нехорошо ухмыльнулся и продолжил – Видно, что врет, как же, ейный…Егоровна правильно вас позвала, да вы идите – там оне все, ждут видать уже. Уберите его отсюда…а то мы сами…там- он махнул рукой в подворотню и по шутовски отвесил им поклон: - Всего вам, господа хорошие – и пошел в противоположную сторону. Штольман взглянул на Анну, она стояла с бледным лицом, на котором читалась масса эмоций и он быстро, успокаивающе проговорил: - Не волнуйся, сейчас мы все узнаем. Спокойно.- и, не дожидаясь ее реакции повел ее туда, куда махнул рукой неприятный тип. Они вошли во двор – здесь было еще более мрачно, чем со стороны улицы, и прошли к дверям черного входа. - Здесь, должно быть – тихо сказал Яков и взял ее за руку. По ступеням они спустились вниз и Анне показалось, что они спускаются в ад – было темно, душно и влажно, дышать было нечем, и она попыталась вдохнуть поглубже. Когда глаза привыкли к мраку, она разглядела длинный коридор, заставленный всяким хламом, и вздрогнула, услышав чей-то сиплый голос - Кого надо? Теплая ладонь Якова сжала ее дрожащие пальцы, страх отступи и она услышала, как он спокойно произнес: - Елену нам надо бы. Мы за мальчиком пришли. - Ааа- ответил голос – дальше идите, третья дверь – там оне все. Анна так и не разглядела говорившего, но Яков уверенно тянул ее за собой и она послушно пошла за ним. Отсчитав третью дверь, Штольман постучал и из-за двери послышался женский голос- Войдите. Голос звучал спокойно, Яков толкнул дверь, и они вошли.        В полуподвале было темно, свет попадал из маленького окошка под потолком, и разглядеть что-то сразу, было практически невозможно. Перед ними стояла худенькая, высокая женщина, она, ни сказав, ни слова, сделала движение рукой, приглашая их войти. Когда глаза привыкли к полумраку, открылась весьма неприглядная картина. Бедность сквозила из всех углов. Было чисто. Безнадежно и бесприютно чисто. Мальчика нигде видно не было и Елена, оглянувшись по сторонам, торопливо заговорила: -Вы уже пришли…быстро…но так, наверное, даже и лучше. Странный он, да и немудрено...не наш он...кровь чужая... Анна вопросительно посмотрела на нее и вопрос сорвался сам по себе: - Как чужая? Разве он не родной вам ? Елена расстроенно махнула рукой: - Да какое там...мы когда уезжали, до города на бричке добирались. Мимо местечка проезжали, а там... дома горели. Люди мертвые по улицам...шпана деревенская шныряет, тащит что ни попадя..мы коня-то понукали, чтобы быстрее из этого страшного места уехать, а тут слышим...пищит что-то возле плетня, на выезде уже. Не смогли уехать, Степан бричку остановил. Пошли, а там он...новорожденный. Мать видать спрятала его так, спасти хотела. Неподалеку она была..мертвая уже. Красивая...платье барское..мы обмерли аж от такого..а тут глядим, мужики бегут в нашу сторону..ну и забрали мы его. Вещи его храним до сих пор..я отдам Вам...не надо нам его...хоть и люблю все же а...боюсь. Она устало опустилась на стул, оперлась локтями о стол,и уже не глядя на них, заговорила еще тише: - А в последние дни и вовсе…плохо стало. По ночам кричал все, Степан не высыпался совсем, он в порту…дрова разгружает. Наломается за день, а здесь…да и соседи…Егоровна в лечебнице служит ну и договорилась, вчера сказала, что придут сегодня за ним. Вы не думайте чего…я тоже человек, и ходила за ним и все…а только чужой он нам. К старику все бегает, читать научился, руки черные все…рисую, говорит. Мальчишки наши…обижают его. Заберите, не могу я больше. Она устало опустила руки на стол и замолчала. Когда она закончила говорить, Штольман, до сих пор не сказавший ни слова, спросил быстро, без эмоций: - Метрика есть на мальчика? И сам он - где?       Женщина смахнула слезы, поднялась и торопливо ушла за занавеску. Через минуту она вернулась. «Видимо приготовила все заранее» - подумала Анна. Она была под впечатлением от увиденного и услышанного, и мыслей было так много, что в разуме образовалась путаница, она даже не пыталась привести их в порядок, ей хотелось только одного – забрать мальчика и уйти отсюда как можно быстрее. Тем временем Елена уже отдала Якову какую-то бумажку и средних размеров шкатулку, больше похожую на сундучок и подав все это, сказала не глядя им в лица: - Вот, это то, что было рядом с ним – там все. Мы ничего не брали. Только я вещи туда сложила, те, в которых мы его нашли. Штольман взял сундучок подмышку, бумажку положил во внутренний карман и уже нетерпеливо спросил: - А мальчик-то где? Ему тоже видимо хотелось поскорее со всем этим покончить. Анна отметила, что он не стал разуверять женщину в том, что они вовсе не из «желтого дома», но подумала, что так вероятно даже лучше. И тут произошла заминка. По лицу женщины стало заметно, что она заволновалась. Не глядя на них, она тихо сказала: - Так…у старика он этого. Он и ночевал у него,…бывало. Прощаться пошел,…я отпустила. На улицу выйдете – в соседнюю дверь, сразу у входа. Идите уже- вдруг громко произнесла она и в голосе ее послышались слезы. Штольман быстро взглянул на Анну, шевельнул губами: - Пойдем – и снова потянул ее к выходу. Они вышли за дверь и на улицу. Яков уже пошел к соседней двери, но она остановилась. - Что?- спросил он - Давай поговорим позже, сейчас нам нужно успеть- сказал он и прямо перед собой она увидела его глаза, они были темными и в них читалось необычайно серьезное выражение. - Пойдем – повторил он - мы поговорим позже…после всего. Мы успели- это сейчас главное- и повернулся к двери.       В таком же обшарпанном, захламленном коридоре было светлее – горела свеча и был виден темный, сырой потолок полуподвала. Штольман постоял у «первой двери», прислушиваясь – за дверью было тихо. Он негромко постучал, никто не отозвался, но от прикосновения дверь неожиданно открылась перед ними сама. Они вошли и огляделись.       Эта комната решительно не походила на ту, откуда они только что вышли. Было светло – горело несколько подсвечников по три свечи и обстановка производила странное впечатление. Стены и потолок выглядели так же убого, но мебель была не хуже, чем в апартаментах Штольмана , на полу лежал ковер и было понятно, что человек, обитающий здесь, явно не из рабочих порта. От неожиданности Штольман присвистнул и быстро взглянул на Анну – она оглядывалась по сторонам и поняв, что здесь никого нет, растерянно посмотрела на него. - Без паники…похоже мы чуть опоздали, но не думаю, что все потеряно – обращаясь к ней проговорил он, также оглядываясь по сторонам. Анна, подошла к кабинетному столу, заметив стопку больших, бумажных листов. Взяв их в руки, она обомлела – с верхнего листа на нее смотрело изображение собственного лица. Она начала перебирать лист за листом – рисунков было много, и на некоторых из них было изображено что-то очень знакомое. Штольман тем временем осматривал комнату. При беглом осмотре стало понятно, что уходили отсюда в большой спешке, взяв с собой только самое необходимое и Яков вспомнил слова прохожего про «желтый дом». - Они ушли. Сбежали отсюда. Видимо этот старик не так прост…но за мальчика беспокоится – сказал он, обернувшись к Анне и увидев, что она внимательно разглядывает листы, шагнул к ней. - Что там такое? – заинтересованно спросил он и удивился, когда она быстро повернулась к нему, спрятав руку с листами за спину, и слегка растерянно ответила ему: - Ничего особенного, детские рисунки. - Да? Ты разрешишь взглянуть?- Осторожно спросил он, внимательно глядя на ее взволнованное лицо, в лице ее читалось странное выражение – удивление и…страх? Почувствовав беспокойство, он забрал у нее рисунки и вгляделся в первый же лист. - Интересно…Откуда это?- воскликнул он и Анна поняла, что он увидел ее портрет. Но ее сейчас больше волновало другое. - Мальчик, он необычный, ты же знаешь…отсюда и эти рисунки…но, что нам делать теперь. Когда их нет? Он почувствовал в ее голосе растерянность и поспешил успокоить, положив листы на стол: - Мы можем подождать здесь… Какое-то время. Но я не думаю, что они вернутся сюда сегодня. И неизвестно, вернутся ли вовсе…Судя по всему, ушли в спешке. - У меня есть мысль – он взял со стола чистый лист и улыбнулся ей успокаивающе: - Я напишу записку, объясню все. Если они вернутся…будем надеяться, что это поможет. Он принялся что-то писать, а Анна, взяв на полке шкафа, пустую канцелярскую папку, сложила туда рисунки. - Ты хочешь забрать это? – не глядя на нее, спросил он. - Да. Я хочу…внимательно рассмотреть.- быстро ответила она. Он прекратил писать, и взглянул на нее, было понятно, что она что-то скрывает, и не хочет об этом говорить и он решил, что расспросит об этом позже. Он подошел к ней, положил руки ей и на плечи и взглянул в ее лицо: - Пойдем. Поговорим снаружи. Здесь нам делать больше нечего. Мы непременно его найдем, не волнуйся.- он привлек ее к себе и услышал тихое: - Конечно. Найдем. – голос ее звучал как-то странно и он, отстранившись, внимательно вгляделся в ее лицо – она казалась спокойной, но брови были чуть нахмурены и создавалось впечатление, что она о чем-то напряженно думает. Он вздохнул коротко и, оставив руку на ее плече, осторожно повернул и повел ее на выход.       Уже стемнело, во дворе горел единственный керосиновый фонарь, в дальнем углу слышался чей-то разговор, и Анна, словно очнувшись, испуганно взяла его за руку. - Пора убираться отсюда – тихо сказал Яков, и крепко сжав ее ладонь, уверенно пошел со двора. В переулке также было не светлее, когда они появились, послышался какой-то шорох и кто-то, испуганно и быстро ушел в сторону перекрестка. Штольман посмотрел в спину уходящего но окликать не стал, рука Анны в его руке дрожала и он поспешил увести ее из этого места. Извозчика видно не было и он, решив, что немного развеяться не помешает, шепнул ей на ухо - Пойдем, прокатимся. Анна, оказавшись на освещенном проспекте, оживилась, и он с удовольствием смотрел на ее личико, с которого исчезло печальное выражение.       Послышался какой-то шум и цоканье копыт и Анна, повернув голову, поняла, что имел в виду Яков – неподалеку двигался вагончик, который тянули две усталые лошадки. - Поедем - услышала она голос Штольмана , он уже тянул ее за собой и она поняла, что их неудачный поход в переулок это еще не последнее приключение этого дня.       Он подсадил ее на лесенку, и она оказалась в вагоне. Она огляделась. Было темно и пусто , и только из самого дальнего угла светило что-то маленькое и яркое, оно шевельнулось, переместилось чуть выше и поплыло, покачиваясь ей навстречу. Через мгновение Анна поняла, что это, и облегченно выдохнула – к ней по проходу шел человек и на груди его висел фонарь. - Сейчас заплатим и поедем - услышала она над своим ухом голос Якова. Штольман вынул пару монеток и вложил в протянутую ладонь человека, тот окинул их сонным взглядом, развернулся и снова отправился в дальний угол. Анна снова осмотрелась – кроме них пассажиров в вагоне не было. - Сюда сядем, здесь будет потрясающий вид – снова сказал Яков и усадив ее на лавку у окна, опустился рядом. Конка тронулась и через несколько минут Анна увидела то о чем он говорил. С моста была видна набережная, вдоль которой горели неяркие, теплого желтоватого отсвета фонари, небо прояснилось и стало темно-синим, окна домов вдоль набережной светились и вся эта картина вкупе, казалась сказочной.       Штольман молча сидел рядом, и наблюдал за Анной. Ее лицо, еще недавно бывшее бледным и испуганным, озарилось мягкой улыбкой и, когда она повернулась к нему и хотела уже было сказать что-то, он сам не понял, как это вышло, но через мгновение уже почувствовал, как ее губы отвечают ему.        Анна шевельнулась в его руках и хотела отстранится, но ей удалось это лишь на мгновение, она открыла глаза и увидела перед собой его восхищенный взгляд. - Здесь нет никого .– Услышала она его глухой голос, почувствовала на своей талии его руку, ее ладонь провела по его щеке, и она снова закрыла глаза, рука словно, сама по себе, оказалась на его затылке и котелок с мягким стуком упал на скамью.       Приехали они как-то на удивление быстро. Штольман отпустил ее, и улыбаясь, подобрал упавший головной убор. - Пойдем, мы приехали уже - быстро проговорил он и Анна, схватив со скамьи папку, поднялась вслед за ним.       Было холодно, земля мерзло поблескивала и лужи, оставшиеся после дневного дождя тоже подморожено, матово блестели. После того, что произошло в конке, они шли молча, каждый думая о своем им и без разговоров было хорошо. Идти было совсем близко и вскоре Анна уже узнала улицу, здесь фонари горели и было спокойно и уютно. На лавке возле дома дремал дворник, заслышав их шаги, он поднял голову и поднялся им навстречу. - Двери заперли уже, сейчас отворю – хриплым со сна голосом проговорил он. Анна взглянула на Якова, он улыбнулся ей, вручил сундучок и вложил ей в ладонь ключ. - Ты поднимайся, а я переговорю со Степаном Егоровичем и буду. Дворник открыл дверь, и       Анна вошла, прислушалась к своим ощущениям – тревожности не было и она, успокоившись, быстро поднялась по ступеням, легко повернула ключ в замке и вошла. Анна быстро разделась и прислушалась – шагов в парадной слышно не было и она подошла к окну и выглянула. Под фонарем Яков о чем-то разговаривал со Степаном Егоровичем. За его спиной произошло какое-то движение, она попыталась разглядеть, что это, но не смогла. Анна напряженно всматривалась в темноту за спиной Штольмана, и внезапно эта темнота как будто стала плотнее, он повернулся лицом к дому, зная ее привычку, поджидая его, выглядывать, и видимо, решил взглянуть на окна, дворник тоже повернулся, но свет светил им в лицо …И тут произошло сразу две вещи одновременно – Анна увидела, как им под ноги метнулось что-то маленькое и живое - они обернулись на это… Черная тень за спиной Штольмана, неуловимо быстро метнулась к фонарю,…раздался громкой хлопок. Анна почувствовала, как волна ужаса пробежала по спине и бессознательно прижала пальцы к губам. Фонарь разлетелся вдребезги, рассыпав вокруг искры и керосин, выплеснувшийся наружу и маленькими, яркими огоньками заплясал на мгновение на мостовой. Через секунду еще один хлопок потряс тишину, и следующий фонарь постигла та же участь, затем еще один хлопок… и улица погрузилась во мрак, и лишь лунный свет слабо освещал часть тротуара. Ни секунды не раздумывая, Анна метнулась к выходу и вылетела в парадную. На лестнице было светло. Она, в мгновение ока сбежала по ступеням и уже была у двери, когда та распахнулась, и внутрь ввалился Степан Егорович с залитым кровью лицом. Анна остолбенела от ужаса и только позже заметила, что дворника поддерживают чьи-то руки, перевела взгляд и увидела бледное лицо Штольмана. Она очнулась и подхватила Степана Егоровича с другой стороны. - К нам отведем его… Каким-то чужим голосом проговорил Яков. Анна быстро взглянула на него, он старательно отворачивал лицо в сторону, но посмотреть, что с ним, она сейчас не могла, и говорить ей тоже было трудно, поэтому она сделала то, что должно – а именно, помогла ему довести дворника до двери. Когда они усадили Степана Егоровича на кушетку в холле, Анна подошла к Штольману , повернула его к себе и задохнувшись от волнения, увидела на его щеке два длинных пореза. Они были тонкие, но кровь уже выступила маленькими рубиновыми капельками. Яков смотрел на Анну – лицо ее было абсолютно белым, а губы подрагивали, взгляд ее, не отрываясь, смотрел ему в лицо и он, не раздумывая, быстро проговорил: - Нужно помочь ему. Там, в гостиной, в углу, на этажерке, саквояж…- и понял, что поступил правильно, выражение лица у Анны немного выровнялось и она, оторвав взгляд от его щеки, посмотрела ему в глаза, взгляд был больной и тревожный, но осмысленный, и она ответила: - Да, конечно, я сейчас – и нетвердым шагом отправилась в гостиную. Штольман повернулся к дворнику - тот сидел, привалившись спиной к стене, и осторожно ощупывал лицо. За спиной послышались шаги и он обернулся, Анна вернулась, в руках у нее был черный докторский саквояж И Яков с удовлетворением отметил, что лицо ее все еще было напряженным, но бледность уже сошла. - Воды принеси – тихо сказала она, и Штольман послушно сходил в кухню и принес миску с водой. Анна уже открыла саквояж и с удивлением рассматривала содержимое, но долго раздумывать было некогда. Она вынула кусок марли и смочив его водой, храбро подошла к пострадавшему. - Степан Егорович, давайте посмотрим – услышал Штольман и удивился, насколько спокойно она это сказала. Он уже снял пальто и подошел помочь. Все оказалось не так страшно, как выглядело. Порезы оказались неглубокими и тонкими и через некоторое время кровь перестала течь, но дворнику повезло меньше, чем Штольману- порезов было гораздо больше. Прошло еще немного времени, и Степан Егорович даже попытался улыбнуться им: - Надо Захару сказать…я сегодня отработал уже… - Я схожу – быстро проговорил Штольман но Анна мгновенно возразила - Нет! Сказано это было с таким испугом, что Яков почувствовал острую жалость- «Бедная моя»- промелькнула первая мысль, с того момента, как она вернулась в холл. Степан Егорович перевел взгляд с одной на другого и сказал уверенно: - Не надо…никому никуда бежать. Все хорошо уже. Я сам. Далеко ли тут…через черный ход. Он поднялся на ноги, постоял немного, и снова посмотрев на них обоих, немного смущенно проговорил - Не хлопочите. Я крепкий. Завтра увидимся…и спасибо вам. - Вы правда сами дойдете?- обеспокоенно спросила Анна. - Дойду, не беспокойтесь – он снова попытался улыбнуться, поморщился, но видно было, что ему действительно уже лучше и они облегченно вздохнули. Когда за дворником закрылась дверь, Анна мгновенно оказалась перед Яковом и, усадив его на кушетку, осторожно дотронулась до его лица. - Что это было?- тихо спросила она, промокая марлей порезы. - Я не знаю, сам бы хотел знать, если бы не этот кот… – также тихо ответил он. Она молча наклонилась, легко прикоснулась губами к его виску и он почувствовал, что губы ее дрожат. Через секунду он услышал: - Здесь что-то нехорошее…я чувствую… Он вскинул голову и поморщился – щеку засаднило, но не обратил на это внимания, его испугало выражение ее лица – оно снова было бледным и задумчивым с каким-то странным, как будто обращенным внутрь себя взглядом и он бессознательно проговорил: - Ну что ты…просто керосин видимо дурной или заправили неправильно,…я завтра же разберусь… Но она отрицательно качнула головой и выражение ее лица не изменилось: - Устала я что-то…пойду отдохну… Он поднялся, прижал ее к себе, и тихо проговорив: - Иди ложись, я позже буду – отпустил. Анна, осторожно ступая, пошла в спальню. Штольман потерянно смотрел ей вслед-« Нужно объяснить ей все. Возможно, все это связано, но завтра, не сейчас.» Размышляя подобным образом он прошел в кухню и внезапно понял, что проголодался. Лючия Альбертовна оставила им ужин, который давно остыл. Яков приподнял крышку и вытянул из-под нее кусок холодного мяса. Мысли стремительно летели одна за одной, он опустился на табурет возле крохотного столика и совсем потерял чувство времени. Вероятно, так он просидел довольно долго, так как очнулся только тогда, когда часы в холле пробили два, и с последним их ударом, он услышал осторожные шаги за спиной. Анна подошла и обняв его за плечи, проговорила в самое ухо: - Ты зачем здесь сидишь…я проснулась, а тебя нет. Пойдем в гостиную – там тепло, камин еще тлеет. Он положил свою ладонь на ее руку и неожиданно спросил: - Ты есть хочешь?...Поздний ужин…и Анна услышала, как он улыбнулся. Она подтянула к себе табурет, опустилась рядом и взглянула в его лицо. Порезы уже подсохли и не кровоточили, но лицо его было бледным и задумчивым. Ей тоже все еще было не по себе, но сон сделал свое дело - она немного успокоилась. Вытянув из-под крышки кусок мяса, она быстро расправилась с ним, удивляясь собственному аппетиту. Он молча наблюдал за ней и не стал возражать, когда она поднявшись и взяв его за руку, проговорила: - Нам нужно поговорить. Пойдем в гостиную. В гостиной действительно было тепло и уютно. Анна усадила его в кресло, на столик молча положила серебряную пепельницу, найденную в самом дальнем углу буфета, села рядом на маленькую скамеечку и глядя на тлеющие в камине угли, тихо сказала - Я видела что-то странное…на улице…за твоей спиной. Перед тем, как все это случилось. Я не понимаю, почему…что это. - Что ты видела? – так же тихо спросил он- Призрак? - Нет. Это что-то другое. Такого я не видела никогда. В ее голосе слышалось недоумение и страх и он, решив подумать об этом позже и успокоить ее, перевел разговор на другую тему. - Откуда у тебя такое умение оказывать помощь?- и тотчас пожалел о том, что спросил, услышав ответ: - Не знаю.- она приняла его решение поговорить о другом и спросила о том, что интересовало ее не менее.- Лучше ты расскажи мне, откуда здесь докторский саквояж набитый…чем только не набитый. Здесь, в гостиной, множество книг на латыни и…я заметила, что вещей здесь…гораздо больше, чем должно, но такое чувство, что здесь никто не живет… Он молчал довольно долго и она взглянула снизу-вверх ему в лицо, выражение его было каким-то отстраненным и она подумала внезапно- «Зачем я это спросила». Он коротко вздохнул, как всегда делал перед трудным разговором, и она быстро перевела свой взгляд на камин, понимая, что сейчас он скажет о чем-то важном для него, о том, о чем совсем не собирался говорить сегодня, она вся обратилась в слух и не ошиблась. - Я давно должен был рассказать тебе…но все времени не было. Да и желания тоже. Это все осталось…от моей прошлой жизни. Мой отец…он был психиатром, преподавал в медико-хирургической академии у Мержеевского, они знались коротко…впрочем, это не важно. Все мои предки так или иначе относились к медицине…я один вышел такой…странный.- Анна услышала, как он грустно усмехнулся. - Родители мои…они были прогрессивными людьми. Я всегда делал только то, что хотел делать, читал то, что хотел читать. А когда выяснилось, что мне интересен Бестужев- Марлинский , Дюма и прочие приключения, гораздо больше, чем Толстой , было уже поздно. В 8 лет я нашел мамину брошь, опросив всех и сделав вывод, где она могла ее забыть. Анна улыбнулась, представив маленького Штольмана, расследующего пропажу. Он задумался надолго и после немыслимо длинной паузы заговорил снова: - Отец страшно переживал, что я не продолжу его дело, но не стал возражать. Карьерный рост был стремительным. Они гордились мной и боялись за меня.       Штольман завозился, и Анна поняла, что была права, поставив пепельницу. Она услышала звук зажженной спички и быстро взглянула на него- он затянулся и она заметила, как он поморщился от боли, видимо порезы были болезненными. Он весь выглядел болезненным и расстроенным, и ей стало так остро жаль его, что она хотела было подняться, обнять его и не отпускать, но сдержалась, это было очень трудно, но понимая, что это еще не все, она снова отвернулась к камину и стала ждать - «Что вызнаете о нем?»-вспомнила она слова, брошенные в запальчивости Олимпиадой Тимофеевной. Штольман видимо немного успокоился, поскольку, когда он продолжил, голос его звучал немного иначе, как будто спокойнее. - А потом…это случилось - проговорил он, и Анна поняла, что это было не спокойствие, а отчаянье. - Я уехал…по делам службы. Писать доводилось редко. Они очень беспокоились, и когда я вернулся, устроили праздничный обед. После пошли прогуляться. Я тогда много курил, но забыл спички и остановился с прохожим…О…ты не знаешь, это целая церемония – попросить прикурить…и родители ушли далеко вперед. Анна чувствовала, что сейчас он скажет что-то жуткое, она сидела не дыша и вздрогнула, снова услышав его голос. - Когда я заметил впереди толпу, я не понял, что произошло, а когда подошел – было уже поздно. С отцом случился удар…вот так, банально, на улице…и я даже не знаю, какими были его последние слова. Он всегда был занят, но находил время для того, чтобы поговорить с нами…После этого я никогда не брал в руки спички, до того вечера, в Затонске….После похорон у мамы случился нервный срыв и Иван Павлович уговорил отправить ее в клинику. А я продал дом и переехал сюда. Здесь две спальни, тогда я полагал, что здесь нам будет хорошо, и ничто не будет напоминать…Из вещей взял только то, что дорого…но я ошибся. Она не вернулась. Поэтому здесь так…странно. Я редко бывал здесь. После их ухода я …стал играть,…встретил Нину, и только встреча с Варфоломеевым…в связи с некой прискорбной историей, вернула мне разум. Но…как ты знаешь… Он замолчал и Анна поняла, что это все, что он может сказать, она поднялась, и положив руки ему на плечи тихо произнесла: - Это ничего. Ты ни в чем не виноват. Это жизнь. Нельзя винить себя во всех несправедливостях этого мира…Нельзя, понимаешь? Она вглядывалась в его лицо, оно было таким же отстраненным, и смотрел он мимо нее – в камин, который уже не тлел. Но при ее последних словах в лице его что-то дрогнуло. Он взглянул ей в глаза и во взгляде его что-то изменилось. В нем еще тлело разочарование и боль, но они уже уходили и их сменяли удивление, восхищение, нежность, что-то еще, чему не было названия и она, не выдержав такой гаммы чувств, подалась к нему. Он подхватил ее, и она услышала его такой родной, глухой, взволнованный голос - Теперь только ты… и от тона этого голоса у Анны закружилась голова, и она забыла обо всем, о чем еще хотела спросить его.