Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Утром пришел Мержеевский, узнав о том, что произошло, он долго не мог подобрать слов для того, чтобы выразить свое радостное изумление. Увидев сидящую на постели, все еще слабенькую Анну с порозовевшим личиком, он осмотрел ее, поговорил и вышел в холл, где его уже ждал Штольман. - Это поразительно! Когда бы я не видел все сам, не поверил - обращаясь к Якову, воскликнул он- Это, знаете ли, милый мой, нечто сверхъестественное! Штольман улыбнулся ему и подумал, что доктор, сам не зная того, совершенно прав. Последующие три дня Анна провела в постели, но Яков подозревал, что во времена, когда она на некоторое время, оставалась одна, она, невзирая на все уговоры, пытается вставать. Весь первый день он провел дома, уходить куда-то он посчитал просто немыслимым, был рад тому, что Еремеев весь вечер занимал Георгия и весь этот день он запомнил плохо, позже он пытался вспомнить, что делал тогда, но на ум приходили только ломаные спички, все другие воспоминания составляли только чувства. Свои ощущения он запомнил навсегда. Мальчик ни разу не зашел к Анне и Штольман отнесся к этому с пониманием – Георгий был странным ребенком и неволить его он не собирался, оставив все, как есть. Кот весь день провел в гостиной, свернувшись клубком в кресле и лишь иногда, лениво посматривал на то, как на полу возятся Георгий и Алексей Алексеевич. Еремеев, видимо, решил на время оставить свою миссию по спасению Империи и по этому поводу Штольман даже позволил себе пошутить, тот шутку не принял и по обыкновению своему, насупился. Но долго сердиться у него всегда получалось плохо, он отошел, и Яков больше не возвращался к этой теме. А Алексей Алексеевич продолжил посвящать все свое свободное время этому дому. Штольман понимал его и был этому рад. Алексею было тридцать три года, он не имел семьи, родные жили где-то под Таганрогом и он снимал крохотные апартаменты близ Сенной площади. Супруги в виду вечной занятости он так и не завел, посему, теперь, он открылся для Якова с совершенно неожиданной стороны. На второй день, после обеда, препоручив Анну заботам Лючии Альбертовны, Штольман съездил на Почтамтскую и телеграфировал в Затонск депешу весьма лаконичного содержания- « Все хорошо Задержимся несколько дней. Как Иван»- в надежде на то, что получатели тоже не станут писать письма, а ответят тем же. По дороге к дому он зашел в знакомую лавку и приобрел для Георгия вещи по размеру, а позже его посетила еще одна замечательная мысль, и он долго бродил, читая вывески, в поисках искомого. Наконец он нашел то, что искал. Вошел, долго рассматривал витрину и задумавшись, не заметил как кто-то встал рядом. Этот кто-то долго наблюдал за ним, затем не выдержал и тронул его за рукав. Яков обернулся - перед ним улыбаясь, стоял Михаил Федорович в том же мятом котелке и странного цвета пальто. - Какими судьбами здесь, уважаемый Яков Платонович? С одной стороны, Штольман был рад встретить того, кто точно мог ему посоветовать, что именно приобрести здесь, но с другой…он совершенно не знал, кому в этом городе он может довериться, кроме Еремеева, поэтому он сказал первое, что пришло на ум - Доброго дня, Михаил Федорович, я собственно здесь из-за Анны Викторовны…она рисует немного, но приболела, и вот я… - Ах вот в чем дело!- перебив его, воскликнул художник- мило, весьма мило, так Вы затрудняетесь с выбором? Я помогу Вам. Видимо акварель? – улыбаясь, спросил он. - Нет, уголь…то-есть, видимо карандаш- досадуя на себя за то, что вовсе зашел сюда, ответил Штольман. Художник удивленно воззрился на него - Уголь…странный выбор для дамы. Возьмите бумагу голубую и графитные карандаши. Хотел бы я взглянуть, если позволите на ее работы…впрочем, не смею настаивать, коли ей нездоровиться. Художник был сегодня необыкновенно собран и смотрел на Штольмана серьезным и обеспокоенным взглядом, настолько серьезным и настолько обеспокоенным, что Якову захотелось немедленно выйти вон из этого места. - Прошу прощения, Михаил Федорович, я спешу очень, сами понимаете…- он понимал, что выглядит это не вежливо, но его охватило какое-то странное беспокойство, игнорировать свои ощущения он не мог, поэтому позволил себе такое. Михаил Федорович очень внимательно взглянул ему в лицо и совершенно серьезно, тихо проговорил - Вы не волнуйтесь так, Яков Платонович, я старый человек…и плохо сплю ночами. И много работаю. В последнее время я замечал странные вещи. Весьма странные. Знаете ли…слухи разносятся быстро. А люди болтливы…зайдите сегодня ко мне, после ужина. Я ждать Вас буду.- он дотронулся пальцами, перепачканными в краске, до поля котелка и громче произнес- Всего доброго, Яков Платонович, выздоравливать супруге Вашей. И вышел из лавки. Штольман слегка растерянно посмотрел ему вслед, приобрел то, что посоветовал Михаил Федорович и в глубокой задумчивости отправился домой. Он умел разбираться в людях, но этот человек всегда был для него загадкой, они общались мало, в основном тогда, когда художник приходил к отцу, еще там, в особняке на Английской набережной, теперь же судьба свела их снова. Размышляя обо всем этом, уже подойдя к дому, Яков все же решил для себя, что хороший знакомый его отца не может представлять никакой угрозы, тем паче, что отец всегда отзывался о нем хорошо. Это приглашение имело смысл и еще по одной причине, прикинув, что все складывается как нельзя лучше, Штольман представил себе, как обрадуется Георгий его подарку и выбросил из головы все тревожные мысли. Он вошел в парадную, и сразу увидел Егора Кузьмича, тот сидел на высокой банкетке и, увидев входящего Штольмана, поднялся навстречу. - День добрый, Егор Кузьмич – спокойно проговорил Яков. – не объясните ли Вы мне, что за слухи такие относительно нас…- он не успел договорить, как старик быстро заговорил сам, видимо он сам хотел это все рассказать Штольману, но заходить ему было неловко. - Это дворники все, Яков Платонович, языки без костей, болтают что ни попадя. Про мальчонку Вашего…мол - он запнулся и не мог подобрать нужного слова…что наследник он Ваш…незаконнорожденный. А супруга Ваша, как узнала, так слегла…и об чертовщине говорят… - Что еще такое? О какой чертовщине? Что за ересь?- все эти вопросы вырвались один за другим, мысли тоже метались хаотично, и он понял, о чем хотел поговорить Михаил Федорович. - О какой чертовщине ?- тихим от ярости голосом снова спросил он. Старик выглядел очень расстроенным и не смотрел Штольману в глаза. Наконец он видимо собрался с силами и тихо ответил. - Так…Григорий-то, дворник новый, он мальчонку-то разглядел, а тот с котом разговаривал…темный он, Григорий-то, из деревни с неделю как…мужикам сказывал, что…антихристово дитя тут. Штольман почувствовал, что у него холодеют руки, и он спросил главное - А мужики-то что? - Так что мужики, ничего, послушали да пошли дрова разносить. Только…уехать бы Вам, Яков Платонович. Дураки же они…- он снова замолчал но Яков и без того понял что он хотел сказать. Он похлопал старика по плечу, и не глядя на него, негромко попросил - Вы, Егор Кузьмич, проследите, чтобы этот Григорий нам…дров больше не приносил. Пусть Степан Егорович… - Конечно, конечно, все сделаю, как велите, Вы уж не серчайте…- быстро заговорил швейцар, извиняющимся тоном. - Да что Вы, Егор Кузьмич- тихо ответил Штольман и посмотрел старику в лицо- мы Вам обязаны будем. Не уехать нам сейчас…никак невозможно. Дней пять. - Так я…ежели что зайду к Вам…стукну в дверь-то- на лице Егора Кузьмича явно отражались мысли, и то, что он отчаянно сочувствует Штольману и что «мужики дураки же» и то, что он сам растерян и вся эта история ему невыносима. Штольман понял все это и прикоснувшись к плечу старика , негромко но четко сказал - Спасибо Вам, Егор Кузьмич, Вы идите, занимайтесь своими делами. Я разберусь. Старик молча кивнул головой и пошел к входной двери. Яков поднялся по ступеням и остановился перед дверью- « Нельзя возвращаться сейчас, надо обдумать все»- подумал он и опустившись на верхнюю ступеньку, стал размышлять об услышанном. Его беспокоили многое, из того, что сказал Егор Кузьмич- «дитя антихристово» - вспомнил он, и лицо его передернулось от отвращения. Он даже не думал, что появление мальчика, способно вызвать у кого-то подобную реакцию, но понял одно – уехать нужно, как можно быстрее, мало того, что «мужики дураки» - об этом он беспокоился мало, но и то, что Георгий появился у них не самым законным способом, беспокоило его все сильнее. Открылась парадная дверь, и вошел Еремеев. Увидев сидящего на лестнице Штольмана, он изменился в лице и, перелетев через две ступеньки кряду, быстро оказался рядом. - Что еще такое? Что-то….с Анной?- обеспокоенно спросил он. - Я попрошу тебя, Алексей Алексеевич, ты сегодня побудь у нас до утра. Мне отлучиться надо после ужина…- задумчиво проговорил Яков. - Да что такое-то?- перебил его Еремеев и Штольман, в двух словах, коротко обрисовал сложившуюся ситуацию. Алексей Алексеевич присел рядом, лицо его выражало разные эмоции, но ошеломленным оно выглядело больше всего. - Послушай меня, бред это все. Мужики болтают, да и ладно. Поверь мне, сейчас все не так сложно, как недавно. - Ты загадками взялся объясняться?- раздраженно спросил Штольман. - Я уверен, все будет, как надо. Григория этого…я завтра отправлю обратно, откуда он там…а все прочее – тебя это заботит? Яков отрицательно качнул головой - Нет. Совершенно. - Прекрасно. Пойдем, там Анна Викторовна беспокоиться поди.- и Еремеев шутливо толкнул Штольмана плечом в плечо. Тот улыбнулся, затем выражение его лица снова стало серьезным, и он негромко сказал - Поговорить нам надо, Алексей Алексеевич- я после ужина отлучусь ненадолго. Ты жди меня. Еремеев внимательно посмотрел ему в лицо и твердо и тихо произнес - Хорошо. Как скажешь. *** Анна проснулась от звука хлопнувшей двери. Послышались оживленные голоса, какой-то громкий шорох, похожий на хруст разрываемой бумаги и через пять минут на пороге появился Яков и увидев, что она не спит, улыбнулся ей так светло и обрадовано, что она подумала - « Как Иван Алексеевич мог подумать, как …они , кто там из них, могли подумать, что я смогу оставить его одного?». Он уже сидел рядом, совсем близко, она безумно соскучилась по нему, у нее было странное ощущение, что не виделись они очень давно и чтобы убедиться, что он здесь и рядом, она потянулась рукой к его плечу. Она знала, что он сделает тотчас, и не ошиблась. Он быстро поймал ее руку на лету, перевернул кисть и прикоснулся губами к ее ладони. Когда-то давно, когда он сделал это в первый раз, нормальной реакцией было бы возмутиться на подобную вольность, но тогда она была безумно влюблена и у нее от такой неожиданной ласки, закружилась голова. Сейчас ситуация была немного иной, но реакция оказалась та же. Он почувствовал, как она шевельнулась, и поднял взгляд- личико ее было взволнованным, и он понял, что вспомнили они одновременно одно и то же. Через мгновение ее руки уже взлетели ему на плечи, она вся потянулась к нему, и прямо перед собой он увидел ее огромные, блестящие от навернувшихся слез, глаза - Я люблю тебя, Штольман - услышал он очень тихое, ее губы коснулись его губ и он, совсем не понимая, что делает, начал покрывать ее лицо легкими, нежными поцелуями. Его ладонь легла на ее затылок, пальцы запутались в локонах и он, наконец, нашел ее губы и казалось, что этот поцелуй длился немыслимо, неоправданно долго, он отпускал ее, но она сама тянулась снова и остановился он только когда осознал, что ее руки уже расстегнули галстук и пытаются справиться с застежкой на вороте сорочки. Он отстранился, взяв ее руки за запястья, и опустил на подушки. - Сумасшедшая – глухо проговорил он, вглядываясь в ее лицо- оно было бледным и на щеках горели два ярко - розовых пятнышка. Взгляд был туманным и слегка обиженным, он тихо рассмеялся и она, глядя на него, улыбнулась тоже. - Покой тебе нужен, доктор сказал- тихо сказал он. Если…ты будешь так вести себя, мне придется…ограничить визиты. - Я буду вести себя хорошо- уже не улыбаясь, так же тихо сказала она- просто…я соскучилась очень - За три часа?- попытался пошутить он и осекся, внимательно вглядевшись в ее лицо, выражение его было очень серьезным и каким-то торжественным, и он понял, о чем она и, проглотив, неизвестно откуда взявшийся комок в горле, глядя ей в глаза, тихо продолжил - Я тоже…скучал без тебя. В ее глазах снова заблестели слезы и он, осознав, что пора прекращать это безумие, легко улыбнулся и совершенно непринужденным тоном, негромко проговорил - Сами решайте, барышня. Либо визиты…и достойное поведение, либо…Вам придется побыть в одиночестве. Держите себя в руках. Она улыбнулась шутке - А Вы, Господин надворный советник…Ах, да, Ваши руки мною были заняты, Вам держать себя в руках, было никак невозможно. Она решила, что нужно уже помочь ему и совсем другим, более серьезным тоном, продолжила - Вы ужинать будете сейчас? Я поняла – там Еремеев пришел? - Да, сейчас Лючия Альбертовна подаст тебе, сердиться там, поди уже…Я уйти должен после. Ты не жди. Поспи. Отдохнуть тебе надо. - Куда? Куда уйти?- тут же обеспокоенно спросила она. - Не волнуйся так. К Осинину, Михаилу Федоровичу, помнишь его? Спросить его хочу…об одном деле. Завтра все узнаешь. Он легонько прикоснулся губами к ее виску и вышел, не оборачиваясь. Анна прикрыла глаза - «Он действительно прав, отдохнуть мне надо…он всегда прав…»- подумала она и поняла, что открывать глаза ей уже не хочется. «Бог с ним, с ужином»- в разуме остались только мысли о Якове, о том, что произошло пять минут назад, она улыбнулась своим мыслям, и пришел сон.