Западня

Утро они встретили в отеле «Гранд Элисон» — баснословно дорогом и не только по меркам пары бродяжек, четверо суток до этого ночевавших в притоне. Облава, в ходе которой им пришлось изображать загнанных в угол крыс, принесла свои плоды: отряд, отправленный следом за ними, развеялся пеплом над городом, и, наконец, можно было бы сделать передышку. То есть, лишний вдох-выдох без нервотрёпки, не более!.. Но мама внезапно пришла к выводу, что аскетизм — это прямо не её, это, мол, ещё та разновидность ереси, на которой она себя никогда не ловила и ловить не собирается. Дэмиен с отчаяньем наблюдал, как со счетов (к которым они до этого даже не притрагивались, дабы не выдать своего местонахождения) с тихим печальным шелестом улетают деньги. — Мы расставляем новую ловушку?.. — спросил он в лоб, когда они, наконец, остались наедине. В такси он сначала не разобрался, куда они едут (хотя, что-то такое можно было уже заподозрить на стадии «такси»), а потом уже стало поздно: администрация отеля прыгала зайчиками и что-то нестройно щебетала, и бунт Дэмиена был подавлен в зародыше (не ругаться же при таком скоплении народа?). — Ловушку? — Талия, задумавшись, пожала плечами и принялась стягивать водолазку. — Клан не был нашей единственной проблемой, — терпеливо озвучил очевидную истину Дэмиен и, не удержавшись, рявкнул: — Нет, серьёзно, ты вообще думаешь о том, что творишь? — Если заявится Бэтмен, — следом за водолазкой на кровать полетел бюстгальтер, — … передай ему, чтобы подождал. От меня пахнет, как от гигантской пепельницы, и что-что, а принимать гостей я сейчас точно не в состоянии!.. Талия гордо прошествовала в ванную, но спустя пару секунд вылетела оттуда пулей. — Дэмиен, малыш, ты не представляешь: там такое гигантское джакузи!.. — она воодушевлённо всплеснула руками. — Мы и вдвоём уместимся. «Малыш» мстительно хлопнул дверью, скрывшись в своей спальне. Молча потакать женским прихотям он больше не собирался! Но как бы Дэмиен не бастовал против маминых инициатив, следовало признать: полчаса на отдых у них наверняка есть (вторые сутки без сна потихоньку давали о себе знать). Не раздеваясь, он рухнул поверх покрывала и на секунду прикрыл глаза. В себя пришёл уже после того, как его бесцеремонно пихнули в бок. — …ни ванну не принял, ни постель не разложил. — Талия продолжала стаскивать его с кровати. — Просто поросёнок какой-то. Дэмиен, толком ещё не придя в себя, нашарил взглядом циферблат часов, и с холодком в груди осознал, что бессовестно продрых два часа. — Сваливаем!.. Он подорвался было, но Талия вцепилась так, что дальше ни шагу. На ней красовался беспечный махровый халатик, но даже при всей внешней расслабленности, привычной хватки своей она не изменила. — Сначала ванная! — Издеваешься?! — Дэмиен попытался вывернуться, но без шансов. — Ванная! — Чёрт с тобой, — он едва не плюнул с досады. — Я быстро — три минуты! Собери пока вещи. — Договорились!.. Времени ушло, во-первых, не три минуты (рычажков и краников было с десяток штук и то, как ими пользоваться, выяснялось только опытным путём), а, во-вторых, на выходе его поджидала медитирующая над маникюрным набором Талия. Всё в том же белом банном халатике. — Я собрала твои вещи, — пояснила она на ошарашенный взгляд. — И избавилась от них. Не пойми неправильно, но та оранжевая толстовка ужасно приметная. Заодно куплю тебе что-нибудь поприличней, без обид? Дэмиен огляделся. С толстовкой, чёрт с ней (хотя она и была удобной), настораживало другое. — А где… — За остальную одежду не переживай, — Талия развела руками, — она всё там же, на пути к городской свалке!.. Я просто решила, что химчистка — пустая трата времени, а мне всё равно по магазинам нужно пробежаться. Дэмиен почувствовал, как от отчаянья перед глазами темнеет. То есть из экипировки у него сейчас только трусы, сняться с места и уйти незамеченным не получится даже при самом фантастически удачном стечении обстоятельств, а виновница сей трагичной ситуации — вот она, сидит и излучает напускную безмятежность. Убить мало! Он не ругался, не доказывал всю глубину её заблуждения, нет, до самого полудня он вообще с матерью не разговаривал (а после та благополучно упорхнула на встречу с торговыми центрами). Напоследок невзначай бросила: — Отель предлагает услуги няни. Уверен, что не боишься оставаться один? Дэмиен даже не повернулся. Так и остался сидеть перед телевизором, закутавшись в одеяло и обложившись всем доступным оружием. Он с непоколебимым спокойствием истинного воина стерпит бабское насмешничество, не дрогнет и не покажет свою боль. По новостному каналу транслировали дискуссию парочки политологов, блеском лакированных волос напоминавших манекенов. Спорили ожесточённо, с чувством, с должным пафосом, и хотя суть спора прошла мимо Дэмиена, он всё же не преминул сделать ставки. У того, что поплешивее под рукой был графин с водой, а правильный удар и под правильным углом… в общем, перспектива вырисовывалась любопытная. Но стоило конфликту перейти, наконец, в стадию, когда аргументы уже закончились, а запал только-только разошёлся, как третий участник (до этого никак себя не проявлявший) внезапно свернул программу. Сладко пропел что-то в духе: «…и наш эфир, дорогие телезрители, подходит к концу», а дальше под торжественные аккорды выплыл логотип канала. И всё. Действительно всё (а в чём тогда был смысл?!). Чудики какие-то. От расстройства Дэмиен даже пропустил момент, когда закончились рекламные ролики и начались, собственно, новости. Мэр города собирался выдвигать свою кандидатуру на второй срок («кто ж пустит его после такого?..» — острили репортёры), в среде старшеклассников вновь участились случаи передозировки наркотиками («кто-то должен за это ответить!»), а в восточной части города этой ночью горел притон («необычайно много жертв!). — …дичайшие нарушения норм пожарной безопасности! — трагично вещал пожарник на фоне обугленных руин. — …здание уже много лет находилось в аварийном состоянии, и вот как результат!.. — Полиция проводит расследование, — заключила молоденькая телеведущая. — Точное количество жертв пока не сообщается. И в качестве пикантной подробности: в центре событий засветился автомобиль, по всем признакам принадлежащий Бэтмену. К нашему сожалению, свидетель, сделавший сенсационный снимок, не пожелал дать комментарий… — И можно его понять, — вклинился второй ведущий, — зачем мирному обывателю привлекать внимание психопата? — Психопата? Дэнис, позволь с тобой не согласиться!.. Пока в эфире шла перепалка, Дэмиен, закусив губу, старательно разглядывал выведенное на экран изображение. Освещение было хуже среднего, качество съёмки оставляло желать лучшего, но и без того можно было разглядеть, что на снимке запечатлена ублюдская химера легкового автомобиля и танка. Причём, от танка, пожалуй, в ней было всё-таки больше. От предчувствия беды всё внутри стянуло тугим узлом. Бэтмена привлёк дым от пожара? Решил, что в этом районе города готовится барбекю, а его не пригласили? Ага, конечно. Бэтмен узнал, где они скрываются, и, чёрт возьми, им безмерно повезло разминуться с ним, ибо момент был крайне неудачный: они как раз расстались с мамой (вот зачем он её вообще послушался?!). Мысленно поставив очередной восклицательный знак после слова «никогда», Дэмиен попытался было найти точку равновесия в сознании и отстраниться от реальности, но медитировать под мелодию из рекламы хлопьев оказалось невероятно сложно. Испытание ожиданием — самое тяжёлое испытание, по крайней мере, ему так думалось. А впереди ещё ждала изнуряющая борьба с соблазнами: как окончательно не разругаться с Талией, которая заявится только под вечер — всё сияющая и с ворохом пакетов — будет отмахиваться от расспросов и только канючить в духе — «…ну, лапонька, ну померь ещё одну рубашечку, не велика, нет?..». Где, спрашивается, взять столько терпения?!

***

Встреча проходила в невероятно пафосном заведении, чьё название спряталось от Дэмиена за нагромождением французских слов. Несмотря на какую-то несусветную плату за вход, оно сумело втянуть в себя довольно много народу, праздно разодетого, шумного и воодушевленного так, словно вот-вот стриптиз начнут показывать. Обстановочка — такая интимно-затемнённая — располагала. — Это благотворительное мероприятие, — снисходительно пояснила Талия, успевшая раздобыть себе бокал с шампанским. — Вырученные средства пойдут на гранты для детей-сирот из местного интерната. Дэмиен пожал плечами. Ему, в общем-то, было плевать, за счёт чего самоутверждаются люди при деньгах, единственное, что беспокоило — встреча, которая, хотя и не имела рейтинга «+18», тем не менее, подобрала контингент несколько… староватый. То есть детей не было от слова «вообще», и Дэмиен то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Это было дурным симптомом. — Я постою на периферии, — предупредил он мать. Та рефлекторно кивнула, хотя сосредоточена была, похоже, на другом: к ним неуклюже, но настойчиво проталкивался мужчина — лысоватый, невероятно пухлый для своего небольшого роста; на мясистом некрасивом лице цвела сладострастная улыбка. Талия благосклонно скалилась в ответ. Дэмиен поспешно ретировался, успев расслышать только вступительное: «А что такая очаровательная мадмуазель…». Если толстосуму хватит мозгов принять маму за содержанку, ищущую себе покровителя (ведь, очевидно, одинокие красивые женщины просто так по приёмам не шляются!), то из ситуации она выжмет всё: будет и разбитый бокал, и размазанная по щекам тушь. Потому что рыпаться, выискивать нужного человека — не в манерах Талии, нет, вся суть порядочной женщины в том, чтобы оказаться в эпицентре скандала, завладеть всем доступным вниманием, и пусть нужный человек сам обнаружит её!.. «Вот именно поэтому в Лиге Теней нет женщин, — подумал Дэмиену с чувством превосходства и отчасти — примесью неясной досады. — Никакого представления о скрытности!» Он пробрался к гигантскому аквариуму, вмурованному в стену. За стеклом медленно и величаво тянули пёстрые шлейфы лупоглазые рыбины, сновали среди рифов трусливые мальки. Из-за дурной подсветки разглядеть людей в отражение было невозможно (ужасно неудобная позиция!), но зато ребёнок застывший перед рыбками не вызывал никаких вопросов. Дети, они, в большинстве своём, туповаты: покажи им цветную движущуюся картинку — зависнут надолго. — …абсурдная, нелепая сплетня! — вычленил Дэмиен из гула толпы. — Бедная Маргарет!.. но кто поверит?.. Он неторопливо двинулся вдоль морской панорамы, всем своим видом излучая сосредоточенность: простоять спиной к залу остаток вечера и, чем чёрт не шутит, о его существовании вообще никто их гостей не вспомнит. — …подделка под старину? — скептически хмыкнул мужской голос. — Из сплава титана? Ведомый интуицией, Дэмиен продвинулся ещё на пару метров. Теперь он стоял у самого края аквариума и любоваться мог разве что одиноким морским ежом, забившимся в угол. — …это невероятно дорого, — убеждал скептика другой мужчина. — Дорого, трудоёмко, а главное — бессмысленно! Титан — молодой металл, ни один ценитель древностей не купится. К тому же никакого авторского клейма… и это ещё при том, что работа невероятного высокого качества!.. Кроме того, они все имели небольшие погрешности по отношению к друг другу (так я сначала думал!), но нет, теперь я склоняюсь к мысли, что каждый из них выковывался индивидуально под человека! — Дружище, я тебя очень прошу… не надо ни о каких подпольных организациях, тайно оттачивающих древние искусства, ладно? — прозвучало почти виновато. — Нам уже давно не по двенадцать лет. Без обид, но на месте полиции, я бы не привлекал тебя в качестве эксперта, с твоей-то фантазией… — Если бы мне разрешили сделать хотя бы одну фотографию, ты бы так не говорил! — Судя по голосу, «эксперт» и вправду обиделся. Раздался пронзительный звон битого стекла. Демиен почти кожей ощутил, как загудевшая толпа подалась вперёд. Он обернулся, пытаясь разглядеть «эксперта» и с досадой обнаружил, что люди успели смешаться. Немолодой импозантный мужчина, всем своим видом излучавший сожаление, остался рядом, а вот второй, у которого Дэмиен успел отметить только тёмно-серый пиджак, успел скрыться из виду. «Какой он, однако, ранимый!» — оскалился Дэмиен и ринулся следом. Ему стало вдруг плевать — запомнят его или нет. Тем более в другом конце зала продолжал нарастать шум, всё более и более привлекавший внимание людей, — в такой ситуации слона незаметно протащить можно было. От осознания собственной беспечности теперь хотелось выть. Температуры импровизированного крематория хватило, чтобы избавиться от тел — обугленные костяшки едва ли кто-то опознает, но вот оружие оставлять в притоне было верхом легкомыслия. Полиция (кто бы мог подумать, что им не наплевать?) не только откопала подозрительные железки, провела экспертизу, но и проконсультировалась со специалистом (интересно из какой области?). И ещё более интересно — что он им смог рассказать? «Есть шанс, что я заблуждаюсь, и речь вообще не об оружии клана!..» — напомнил себе Дэмиен, но надежда была слабенькой. В какой-то момент он обнаружил, что находится между двумя серыми пиджаками, и здесь оставалось только идти ва-банк. — Простите, мистер, — Дэмиен вцепился в рукав ближайшего, — вы мою маму не видели? — Нет, — мужчина даже, кажется, искренне удивился. — Но если ты потерялся, можем подойти к администратору… Не дожидаясь, пока тот закончит, Дэмиен развернулся и дал ходу: этот голос принадлежал не эксперту, следовало организовать столкновение со вторым вариантом. Но от необходимых действий его отвлёк смешок в спину: — «Потерялся» он. Следить за собственными отпрысками с некоторых пор вышло из моды!.. По крайней мере, у родителей тех крох, обучение которых мы сегодня оплачиваем, хватило мужества признать, что сами вырастить своих детей они не в состоянии… Вслед за репликой последовал одобрительный женский смех. Дэмиен, испытывая странное дежавю, нашел взглядом человека, и, да, чёрт возьми, не сразу, но узнал! Он выглядел даже поплешивее, чем на экране. — Мне как-то довелось читать лекцию о демографической политике Китая… — мистер «политолог-из-телевизора» сбился, вдруг обнаружив, что объект насмешки — вот он, стоит перед глазами. — Чего тебе? — и тут же раздражённо добавил: — И нет, мамы твоей даже не знаю. Дэмиен кивнул, принимая к сведенью, хотя от нарастающего раздражения свело скулы (да-да, он ещё не простил пережитого разочарования: какой удар графином канул в небытие!). — Я видел вас в сегодняшнем эфире… — Не припомню, — перебил его мужчина, — чтобы по каналам, на которые меня приглашают, показывали мультики! Он широко улыбнулся своей спутнице, словно напрашиваясь на её одобрение. Но девица смотрела на Дэмиена скорее с любопытством, и поощрений с её стороны больше не предвиделось. — Я видел вас, — терпеливо повторил Дэмиен, чувствуя, как холодная ярость скапливает где-то в районе затылка. — И вот малость недоумеваю: неужели люди, которые случайно попали на телевиденье, искренне верят, что теперь могут присовывать своё сраное мнение к любому вопросу… А все вокруг такие: «О, боже мой! Ну, раз этот господин из телевизора так считает!..» Разговоры вокруг них как-то сами собой стихли. У мистера политолога отчётливо нервно дёрнулась бровь, и Дэмиен ощутил прилив злого удовлетворения. Он уже забыл, что сам минуту назад старался лишний раз не привлекать внимание к своей персоне. — Давай, мальчик, иди уже, не цепляйся к взрослым. — И уже виновато, то ли к спутнице, то ли ко всем любопытствующим: — Никогда не умел общаться с детьми. Вообще не могу смотреть без иронии на эти разговоры о том, чтобы завести наследника. Очевидно, общество должно плодиться, иначе нельзя, но как сознательная личность, я… — …терпеть не можете детей, — закончил за него Дэмиен, всем своим видом говоря: «вот же я невоспитанная мразота, в разговор влез!» — И это не удивительно: вы не самый лучший биологический материал, и едва ли какая-то женщина захочет тратить ресурсы своего организма на вас. А так можно успокаивать раздутое самомнение, типа, это ваш добровольный выбор, так и должно быть… Тут Дэмиен разглядел, что сквозь толпу к ним пробирается не-тот-мужчина-в-сером на пару с человеком, которого можно было принять за администратора (бейджик на пиджаке — верный признак), и решил закругляться: — …и главное, помните, что каждый дурно воспитанный ребенок, встреченный лично вами, — лишний формальный повод отказа от детей!.. Не благодарите!.. Дэмиен напоследок улыбнулся, глядя в налитые кровью глаза (а казалось, что ко всем публичным людям хладнокровие прилагается в комплекте, нет?), и весь отдался вниманию местных распорядителей. «Напуган? Нет, что вы… мне же не пять лет» «Кто потерялся? Когда?» «Возможно, это другой ребёнок, поищите ещё!» «А под столами смотрели?» — Послушай, — тяжко вздохнул молоденький администратор, успев, впрочем, провести его аж в другой конец зала, — твоя мама за тебя уже сильно беспокоится!.. — Если сильно беспокоится, значит точно не моя мама! — честно предупредил Дэмиен, но мужчина в ответ только хмыкнул. Узкий проход скрывал лестницу, и пока они поднимались — первый пролёт, второй — в зале объявили музыкантов. Дэмиен успел даже расслышать первые аккорды — что-то из струнных, но не скрипка, скрипку бы он узнал — а потом дверь за ним захлопнулась, отрезав все звуки из внешнего мира. Невероятно тесный и длинный коридор, наверное, изначально строился по техническим надобностям — ни одни стандарты такого непотребства не простили бы, но потом руководство заведения, по-видимому, решило: «чем чёрт не шутит!», и его облагородили, как смогли. Тускло горел светильник, но где-то совсем невообразимо далеко, у противоположного выхода. — Проходи. — Администратор смущённо улыбнулся и добавил: — только не споткнись о порожек. Тут разминуться двоим — не самое плевое дело, и Дэмиен, шагнув вперёд, даже ощутил затылком чужое дыхание. Всего на пару мгновений, но это хватило, чтобы уловить момент, когда человек задержал воздух в лёгких. Как перед ударом. Дэмиен ни о чём не успел подумать, он просто рухнул на пол. Звук, с которым лезвие входит в гипсокартон, привычно отозвался тупой болью где-то в районе печени. Тело, рефлекторно сгруппировавшись, врезалось в чужие колени: было очевидно, что подняться Дэмиену уже не дадут, но следовало хотя бы попробовать уронить противника — в одной плоскости у них были бы равные шансы. Не вышло. Тяжёлый ботинок ударил в живот, и Дэмиена опрокинуло на спину: оставалось только шипеть сквозь зубы и виться подобно ужу на сковородке — получалось так себе. — Как нехорошо, — разочарованно прошептал администратор, нанося очередной удар под дых, — как неаккуратно… Свет в конце коридора заметался, откуда-то из глубины донеслось несколько одиночных выкриков. Мужчина вскинул голову, силясь рассмотреть происходящее, и Дэмиен, воспользовавшись секундной задержкой, попытался нащупать оружие. Если бы чёртов ублюдок его не обронил, то наверняка решился бы закончить эту возню за пару точечных ударов. Но ковёр заглушил звук падения. Нож никак не находился. — Мне ещё не приходилось убивать детей, — зачем-то признался администратор. На взгляд Дэмиена, разговаривать с противником — дилетантство. Он промолчал. Просто остался лежать, судорожно пытаясь восстановить дыхание. Возможно для того, кто никогда не убивал детей, окажется сюрпризом тот факт, что ребёнка вывести из строя ненамного проще, чем взрослого. В тот момент, когда его бесцеремонно схватили за плечи и рывком попытались поднять, Дэмиен перестал изображать мешок с тряпьём: колени упёрлись в пол, тело метнулось вверх, подобно раскрывающейся пружине. От встречи собственного затылка с чужим подбородком, Дэмиен готов поклясться, искры брызнули из глаз, но зубы противника отчаянно клацнули, сам он отшатнулся и пропустил удар в промежность. — Гадёныш!.. — прозвучало почти жалобно. Дэмиен нанёс ещё один удар, мысленно не переставая чертыхаться: будь у него даже хотя бы самая плохенькая заточка — человек бы уже истёк кровью!.. Но мама потребовала в ультимативной форме: «чтоб ничего колющего-режущего, мы идём в приличное заведение!..», и он, как последний баран… Когда в очередной раз чужой ботинок нацелился ему под рёбра, Дэмиен не стал ни закрываться, ни уворачиваться. В глазах потемнело, ему даже показалось, будто внутри что-то хрустнуло, но, сжав зубы, он ухватился и буквально повис на противнике. Но этот раз план обернулся частичным успехом: мужчина рухнул на него сверху, потеряв равновесие, и Дэмиен, уцепившись за волосы, что есть силы ударил его головой об стену. И ещё раз. Время на подобное барахтанье — непозволительная роскошь, но из всех вариантов самый реальный — вцепиться зубами в глотку (копы будут плакать от счастья и рассыпаться в благодарностях, плакать и рассыпаться — частичка слюны, как великолепный экземпляр ДНК, чем не подарок?). Но Дэмиен смотрел на ситуацию трезво: ни свернуть шею, ни тем более задушить, сил у него не хватит. Можно себе не льстить. Противник в очередной раз дёрнулся, пытаясь вырваться, и в его мутных глазах, казавшихся в полумраке почти чёрными, Дэмиен на мгновение разглядел тонкий серебристый отсвет и внезапно осознал, почему не слышал звон упавшего ножа. Просто тот, увязнув в гипсокартоне, и не думал падать. Противник смотрел на противоположную стену с разгорающейся надеждой в глазах. Когда Дэмиен уходил, администратор оставался сидеть в молитвенной позе: на коленях, упершись лицом в стену. Правый глаз остекленевши пялился перед собой, в заляпанные кровью обои, левый отсутствовал напрочь — рукоятка ножа крепко увязла в глазнице.

***

Узкий коридор, в конечном счёте, вывел к помещению, в котором, судя по звукам, сейчас занятно проводили время. Прямо перед Дэмиеном из дверного проёма вылетело тело — вылетело, врезалось в стену и безвольно сползло на пол, так, что его пришлось переступать. Он осторожно заглянул внутрь. — Не помешаю? Мама, развалившаяся в глубоком кресле, невнятно махнула рукой, мол, заходи, чего уж? Разбросанные на полу люди, обломки мебели не портили её легкомысленного настроя, даже не заставили отставить в сторону очередной бокал. — Ты ранен? Дэмиен обернулся на голос мужчины, чей безукоризненно белый костюм в потасовке, казалось, даже не помялся (особенно это было заметно на фоне Дэмиена, который извозился в крови как только мог). — Нет, — фыркнула Талия, — просто он свинюшка!.. Даже не знаю в кого такой. Дэмиен не огрызнулся, нет — так был зол на неё (вот он, корень всех бед!). Мужчина же понимающе улыбнулся Талии, мол, «да-да, милая, ты очаровательна!», и улыбка эта у него получилась такой обольстительной и вместе с тем такой вальяжной, что было бы тошно, если бы его взгляд при этом не казался таким холодным. За спиной послышался шорох, Дэмиен обернулся. Столкновение не для всех обошлось без серьёзных последствий — поднявшегося на ноги бойца мелко трясло, чёрная ткань, скрывавшая нижнюю часть лица, сползла, обнажив мокрый от слюны подбородок — верный признак сотрясения, и только глаза с расширенными зрачками казались необыкновенно ясными. Человек с неприкрытой ненавистью ещё секунду-другую смотрел на Дэмиена, а затем атаковал. Координация подвела: одним ударом ноги под коленную чашечку, Дэмиен заставил его упасть на колени, так, что теперь они были лицом к лицу, на одном уровне. Желание спросить «за что?» стало нестерпимым настолько, что, казалось, щипалось где-то в уголках глаз. Но это было бы проявлением слабости. Лезвие, перехваченное во время удара, одним коротким рывком пробило сонную артерию, вошло глубже, в трахею: человек захрипел, закашлял кровью, завалился на бок и уже на полу забился в предсмертной агонии. Талия хихикнула и, не удержавшись, заливисто расхохоталась — до слёз, выступивших из глаз, до того состояния, что потом с минуту не могла отдышаться. — Брюс, милый, — проворковала она, наконец, с трудом выровняв дыхание, — это — Дэмиен!.. Дэмиен, малыш… поздоровайся с мистером Уэйном!