Западня

От запаса алкоголя остались битые осколки, дурно пахнущие чем-то приторно-сладким. Мама почтила их минутой скорби и устремилась за новой порцией — хорошее настроение требовало своего градуса. Из глубины коридора донеслось её насмешливое: «мистер, вы меня не пропустите?», ответное молчание мёртвого администратора и гулкий хлопок двери — всё! Дэмиен перехватил поудобней клинок и приблизился к следующему телу: оно лежало неподвижно, в неестественной позе, и только грудь слабо вздымалась. — Не трогай его, ладно? Мистер Уэйн выглядел всё так же незаинтересованно — он подчёркнуто держал руки на виду, вежливо улыбался и смотрел прямо, но без тени вызова. — Почему? Не оставлять живых врагов за спиной — первое, что в Дэмиена намертво вбили. Допрашивать же этих людей было бы и сложно, и долго, и, вполне возможно, даже бесполезно — жесткая иерархичная система не позволяла низшим рангам располагать «лишней» информацией. Мистер Уэйн слегка нахмурился, словно бы выдумывая как бы половчее придать весомость своим словам. — Так нужно, — проговорил он, наконец, — пока просто поверь, ладно? С просьбой «просто поверить» не обращались даже к низшим рангам. Дэмиен почувствовал себя почти оскорблённым. — Сейчас вернётся мама, — сухо предупредил он, — и вы сами будете с ней объясняться. — Она не вернётся. Дэмиен даже растерялся. — Что? Мистер Уэйн как будто виновато пожал плечами: — Она решила, что здесь ваши дороги разойдутся. Талия возвращается в Швейцарию разбираться с вопросами Лиги, ты же остаёшься здесь, в Готэме. Привычно заныл старый шрам под ключицей. Дэмиен задержал дыхание — как всегда делал в подобные моменты — попытался усилием воли подавить расползающуюся по телу тупую боль: склизкая горечь подкатила к горлу, так что не вдохнуть — не выдохнуть. Это в глубоком детстве уход матери воспринимался катастрофой — до размазанных по щекам соплей, до унизительной истерики, сейчас же, когда он вырос, страх расставания возникал по инерции, боль была фантомной и удушалась (буквально) почти по привычке. От нехватки кислорода перед глазами потемнело. — Ты в порядке? Дэмиен нашёл в себе силы криво ухмыльнуться и сбросить с плеча чужую ладонь. Он знал, что обеспокоенность в чужих напротив должна вызвать в нём отвращение, но вслед за схлынувшим чувством настала череда тупого равнодушия. — Не делайте так, — всё, что смог сказать. Но сдержать порыв — не сдержал: приблизился к окну, которое, как ожидалось, выходило в зал — гостей было толком не разглядеть, все софиты обращены на экспрессивно дёргающиеся фигурки музыкантов, которые отсюда, сверху, напоминали марионеток. Смычки метались по струнам, толпа ощутимо шевелилась, но всё без единого звука — пространство за стеклом казалось очередным безвоздушным аквариумом. — Не думаю, что она решила спуститься в зал. Скорее всего, ушла через задний ход. И ещё, — мистер Уэйн как будто оживился, — тебе может показаться её решение обидным, но… — Шутите? — оборвал его Дэмиен, развернувшись. — Мама сочла меня достойным того, чтобы в одиночку решить главную проблему Лиги!.. «Но не достойным того, чтобы поделится своими планами!» — эта мысль заставила скривиться. — Это замечательно, — согласился мужчина. Он прошёл к единственному креслу, вольготно устроился на нём — на мамином месте, сцепил руки в замок. — А то мне показалось, что ты не выглядишь счастливым. Дэмиен даже оскалился — он был счастлив настолько, что, казалось, от переизбытка счастья сейчас стошнит. — Я знаю, что ты прибыл в Готэм, чтобы убить Бэтмена, — мистер Уэйн добродушно улыбнулся, и только глаза смотрели как-то слишком серьёзно. Дэмиену вдруг неожиданно подумалось, что умение вести себя непринуждённо он должен был унаследовать с обеих сторон — мама имитировала настроение, как дышала, и всё же теперь следовало признать — генетика дала сбой — Дэмиен, улыбнувшись, не смог бы ввести в заблуждение даже ребёнка. — …и больше ничего не знаю. Даже боюсь представить, что тебе про меня наговорили. Дэмиен пожал плечами. Кровь на руках подсохла и теперь неприятно стягивала кожу. — Мама сказала, что я могу вам доверять. Один из оглушённых бойцов слабо зашевелился, но в себя так и не пришёл. Дэмиен развернулся, пересёк комнату до самой двери, но уйти, не попрощавшись, было бы невежливо. — Мне нужно время на то, чтобы освоиться в городе. Выйду на связь, когда разведаю обстановку. — Уверен, что это не обязательно, — мистер Уэйн молниеносно оказался рядом, Дэмиен даже отшатнуться не успел. — Я владею полной информацией по всем местным происшествиям!.. Едва ли тебе нужно тратить на это время. — Может, вы ещё знаете, кто скрывается за маской Бэтмена? — Не знаю, — легко сознался мужчина, ни каплю не обидевшись на очевидную подначку, — но, думаю, вдвоём мы сможем решить эту загадку. Сейчас поедем ко мне домой, поужинаем, отоспимся, разработаем стратегию… — Я не поеду к вам домой!.. — Мы не поедем ко мне домой, — тут же перестроился мистер Уэйн и, склонив голову набок, растерянно и вполне невинно поинтересовался: — А куда тогда мы поедем?.. Дэмиен испытал одновременно раздражение, досаду и изрядную долю паранойи — ему всё казалось, что над ним изощрённо издеваются. Хотелось свалить отсюда подальше, в нижний город, забиться в какую-нибудь узкую щель — чердак ли, подвал — и проспать до следующей ночи: этой от него уже не было никакого проку, можно было не обманываться. — Мы, — он особенно выделил это слово, — никуда не поедем… — То есть ты меня хочешь бросить, — мужчина поджал губы и сам себе кивнул, мол, он так и подозревал и только лишь убедился в очевидном. — Объявились на пару с Талией, ввязали меня во внутриклановые разборки, а потом «адьёз»… Просто знай, что если сегодня утром меня обнаружат с перерезанным горлом… Он многозначительно замолчал, давая прочувствовать всё глубину ответственности. — Серьёзно?.. — возмутился Дэмиен. — Я знаю, что вы были одним из лучших учеников дедушки. Думаете, поверю в то, что не сможете постоять за себя? На мгновение в глазах мистера Уэйна как будто отразилась тень досады (Дэмиен не был уверен, что ему не почудилось — в комнате было слишком темно), а затем губы насмешливо скривились. — Ты же не думаешь, что Лига Теней состоит исключительно из воинов, правда? — вкрадчиво поинтересовался он. — Боевой костяк — это замечательно, но как же информационная разведка, команда аналитиков, в конце концов, ведущие инвестиционных проектов? Ты же, скажи на милость, — мистер Уэйн не сдержал смешка, — не воображаешь, будто экономическая мощь Лиги представлена в виде несметных сокровищ, запрятанных в глубокие пещеры, да? Удар был не в бровь, а в глаз: Дэмиен и вправду слабо представлял себе, как устроена внутренняя кухня Лиги… то, есть, он, конечно, не воображал себе пещеру с сокровищами, а если и воображал, то совсем в детстве, а потом он просто не думал откуда у Лиги деньги. Наверное. Дэмиен мучительно покраснел. — Не держите меня за идиота! — Не буду, — Мистер Уэйн примирительно поднял руки. — Но ты же понимаешь, что ключ успеха нашего общего дела в нашем же сотрудничестве?.. Всё, что оставалось — вяло кивнуть. — Замечательно!.. — Он протянул руку, требовательно дождался, когда Дэмиен её пожмёт, и лучезарно улыбнулся. — Кстати, можешь звать меня Брюсом.

***

Пока поджидали, когда подгонят чёрт знает где припаркованный автомобиль, стояли под навесом — мерзко и настойчиво накрапывал дождь. У Дэмиена в голове вертелись десятки вопросов, начиная: «а в чём вы разошлись с дедушкой?», заканчивая постыдным: «ты уверен, что если мы убьём Бэтмена, нам разрешат вернуться в клан?». Первый ещё имел право на существование, последний — нет, ибо дело, прежде всего, не в том, чтобы выслужиться, а в том, что Бэтмен должен поплатиться за содеянное. Но спросил он ни то, ни другое: — Ты знаешь, что у нас проблемы? Мистер Уэйн, Брюс, обернулся — он уже сделал пару звонков, которые, по-видимому, должны были решить судьбу брошенных на верхнем этаже неприятелей — живых и мёртвых — и теперь пребывал в явно приподнятом настроении — обворожительно улыбался девушкам, выходившим сюда же выкурить одну-другую тонкую сигарету, и ловил в свою очередь заинтересованные взгляды. — Проблемы? — Похоже, полиция заполучила свидетельство нашего существования, — сознался Дэмиен (в подобной оплошности была и его вина, отрицать не имело смысла), — полный комплект обмундирования в полтора десятка экземпляров… Брюс если и хотел ответить — промолчал, зато благодарно улыбнулся явно спешащему швейцару, принял ключи. Дэмиен не разбирался в гражданском транспорте (военная техника — другое дело!), но и без того мог сказать, что автомобиль — чёрный, блестящий от влаги, словно минуту назад сошедший с конвейера, — имел неправильные слишком резкие черты и оттого выглядел слишком эксклюзивно, слишком дорого и слишком приметно. Что за больная тяга к роскоши? Дэмиен не удержался и закатил глаза: — Я теперь знаю, в чём вы сошлись с мамой. В салоне пахло кожей и совсем тонко, ненавязчиво женскими духами. За окном мягко шелестел дождь, и Дэмиену подумалось, что если поездка предстоит долгой, ему придётся бороться со сном. Город, казалось, высасывал из него силы — за последние несколько дней он изрядно сдал, слабость иногда накатывала волнами. — Насчёт оружия не переживай, — напомнил о себе Брюс, — если в новостных хрониках об этом не упомянули, считай, никто не заметил. А в полицейских участках и не такие важные улики терялись. — Но потерять центнер обугленного металлолома? — Трудно было поверить. — Это же Готэм, — то ли насмешливо, то ли печально произнёс Брюс, — иногда, кажется, что за деньги здесь можно потерять всё. — Главное, самому тут не потеряться, — недовольно пробормотал Дэмиен. Он вдруг с запозданием понял, что не знает, куда они едут (так вывезут в другой штат, не заметишь). — Нам далеко? — Хочешь сказать, что не знаешь, где я живу? — в зеркале заднего вида можно было разглядеть, как Брюс заломил бровь. — Я о тебе. Вообще. Ни черта. Не знаю. — А про то, что я бы учеником Рас аль Гула?.. — Мама вскользь упоминала, — кивнул Дэмиен и тут настороженно прищурился: — Тогда встречный вопрос — что она рассказала обо мне? У Талии было своеобразное чувство юмора, следовало держать это в голове. Брюс, не отвлекаясь от дороги, дёрнул плечом. — Тебе десять и за тобой нужно присматривать, потому что ты иногда забываешь поесть и поспать. Дэмиен даже зашипел от бешенства. — …а ещё ты умница, талантливый, весь в маму… — Брюс, наверное, сам уловил, насколько абсурдно звучит вымысел, и миролюбиво заключил: — И зря расстраиваешься: мне давно не десять, а мой опекун до сих пор считает, что меня надо кормить и следить, чтобы я высыпался. — Опекун? Брюс ещё что-то охотно рассказывал о неком Альфреде, который работал (жил?) у семьи Уэйнов, а после (чего?) воспитывал (работал на?) Брюса. Альфред, который замечательный человек, и что-то ещё там очень важное, и прочее, и прочее. Дэмиен внаглую вытянулся вдоль всего заднего сидения и рассеянно слушал: что-то очень сильно беспокоило его, какая-то важная деталь, которая к образу мистера Уэйна никак не клеилась, выпирала, словно сломанное ребро через кожу. Но вспомнить не получалось, в голову будто залили свинца. Дэмиен только на мгновение прикрыл глаза и тут обессиленно провалился в сон. Пробуждением было резким и болезненным — сознание ещё не вернулось, но на вторжение в личное пространство рефлексы сработали как заведённые. Пока правая рука пыталась — безрезультатно — нащупать оружие, тело выгнулось дугой, вырываясь из захвата, метнулось в сторону, рухнуло на пол и натурально застряло — откатиться не было никакой возможности. Дэмиен подтянулся, сел. Перед раскрытыми глазами предстал Брюс — грустный и внимательный — на белом пиджаке темнел отчётливый отпечаток подошвы ботинка. — Какого чёрта? Спасибо голос не дрожал: от выброса адреналина Дэмиена натурально потряхивало. Брюс печально посмотрел на него, на свой пиджак, снова на Дэмиена и пожал плечами. — Ты уснул, мы приехали. Я решил тебя не будить, думал, так перенесу. — Что значит «перенесёшь»? — Дэмиен знавал чудиков, но этот — первый в списке: ладно он бы ещё кровью истекал — нет же, не раненый, просто воспользовался временем на дорогу с пользой. Жаль удар ногой в торс пришёлся, досталось бы по яйцам — Брюс бы таким меланхоличным сейчас не выглядел. — Как ты до своих-то лет дожил? — Дэмиен судорожно выдохнул, вылез из салона. — Как-то, — Брюс в очередной раз пожал плечами и тут расцвел: — Кстати, добро пожаловать домой.