Любовь к невольнице. Искупление

«Дорога самооправданий - самая извилистая в мире дорожка, и ведёт в никуда. » Дмитрий Емец

      Гермиона ещё долго сидела на полу в Выручай-комнате, вспоминая своё прошлое. Вспоминая своих мальчишек, которых унесла эта проклятая война с Волдемортом. — «Будь он трижды проклят!» — В сердцах думала девушка, вытирая уже давно намокшим рукавом слезы. Все так же прижимая к груди колдографию родителей Гарри, она добралась до пергамента. Развернув пустой свёрток, гриффиндорка не сразу сообразила, что держит в руках.       Дрожащим голосом она прошептала:       —Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       В мгновение ока на старом желтом пергаменте начали проявляться длинные предложения. "Господа: Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост рады приветствовать мисс Гермиону Грейнджер! Самую умную ведьму этого столетия. Самую храбрую гриффиндорку и лучшую подругу Гарри Поттера".       Гермиона снова всхлипнула. Да уж.. Самая храбрая гриффиндоркасейчас высиживала время, прячась, в Выручай-комнате. И кто бы мог раньше подумать.. От папенькиного сыночка, вечного задиры и злослова Драко Малфоя. Мгновения, проведённые в его поместье, не выходили из головы девушки. Малфой насиловал, подчинял воле, пугал и избивал. Но так было не всегда, только по началу, пока Гермиона по неведомой подсказке умершей матери не решила создать видимость покорения. Вот тогда-то хозяйка Судьба и перевернула весь мир вспять. Драко сделался нежным и ласковым, дарил горячие поцелуи, отдавал себя. Возможно, сам того и не замечая, он здорово прикипел к невольнице. А она волей-неволей к нему. К такому гордому, ревнивому и властному.       Это не поддавалось никакой логике, абсолютно. Безумие. Абсурд.       Но это было. Никакими клещами, никакими силами Гермиона не смогла бы вырвать это странное, абсурдное чувство из своего сердца. Даже если бы очень захотела. Она мечтала больше никогда его не видеть и не знать. Но глупый орган каждый раз предательски вздрагивал при одном упоминании об этом человеке. По меньшей мере, это было просто невыносимо. Странно, глупо, недопустимо. Совсем недавно она наткнулась в одной магловской книжке по психологии на термин «Стокгольмский синдром» и прочитав всего лишь несколько строчек со злостью захлопнула несчастную книжицу, не желая никоим образом искать в написанном параллели со своей жизнью. Проверив карту на предмет нахождения Малфоя в замке, она со вздохом облегчения направилась в свои покои, решившись ответить на давно одиноко лежащее письмо.

***

      Кабанья голова ни капли не изменилась с её школьного времени. Все тот же персонал, те же столы, то же сливочное пиво и та самая обстановка, делающая это место самым самым из всех. Сидя за столом и попивая горячий шоколад, она бездумно смотрела в окно. В последнее время это вошло в привычку. Бездумно пялится в одну точку.       В углу бара громко звякнули колокольчики, оповещая о новом посетителе. Обернувшись на звук, Гермиона тепло улыбнулась, пряча за улыбкой волнение и страх от предстоящего разговора.       — Мерлин! Как я скучала! Кто бы знал! Джинни, словно вихрь, подлетела и крепко-крепко обняла, не замечая напрягшегося тела подруги, она продолжала щебетать. Гермиона не могла не отметить горящие счастьем глаза Джинни и её бодрый голосок.       — Выглядишь просто потрясающе! — оценивающим взглядом знатока восхищённо сказала Джиннерва.       Заметив румянец она безапелляционно добавила: — Серьезно, ты так похорошела, поправилась... Гермиона, я просто безумно рада видеть тебя именно такую!       — Спасибо, Джинн, - улыбаясь, тихо ответила Гермиона и тут же перевела тему.       — Как ты? Выглядишь счастливой. Рыжевласая стесненно улыбнулась и через мгновение её искрящаяся счастьем улыбка померкла.       — Мне так стыдно... Иногда я чувствую себя такой отвратительной дрянью... Тихо. Опустив глаза.        Гермиона мысленно просила у Мерлина сил. Она должна была успокоить её. Найти слова. Ничего уже не вернуть. Гарри уже не вернуть. Никогда. Джинни не должна страдать. Больше никогда.       — Не вздумай! Тебе нечего стыдиться, Джинн. Знаешь, самое главное, чтобы тебе сейчас было хорошо. Жизнь продолжается, пойми. Не надо думать, впускать эти мысли в себя, они тебя растерзают, раздерут на кусочки, — Гермиона сглотнула ком невыплаканных слез, — поверь. Просто живи дальше, будь счастлива. Позволь себе это.       Джинни резко вздохнув снова порывисто обняла подругу, её вздох облегчения упал словно груз с плеч Гермионы. Она, во чтобы то ни стало, желала счастья теперь уже единственной из когда-то большого семейства Уизли.       — Знаешь, Тео до сих пор не притронулся ко мне. Он говорит, что будет ждать меня всю жизнь. Лишь бы быть рядом. Он очень добр, всегда шутит и долго-долго смотрит в глаза... - тихо сказала Джинни, продолжая держать Грейнджер за руку.       — Это замечательно, Джин. Я безумно счастлива за тебя. Заметив заискивающий взгляд и приподнятые брови в ожидании ответа, Гермиона нахмурилась и тихо задумчиво произнесла: - Да ты влюблена?!       Джинни густо покраснела, но взгляда не отвела. Редчайший случай сие явление. Дабы не спугнуть и не дать ей замкнуться в себе, Грейнджер ободряюще улыбнулась и погладила Джинни по руке. Гермиона ощущала их незримую связь и корила себя за то, что так долго не отвечала на письмо подруги. Она чувствовала, как та нуждалась в ней. Желала услышать те ободряющие слова. Искала в ней поддержку... А она... да куда уж там... Гермиона и сама бы хотела так же прижаться к кому-то и поведать о всех своих переживаниях. Излить душу и найти поддержку и ласку. Раньше у неё была мама. А теперь она сама мама.       Решившись, Гермиона прикоснулась к своему животу. Округлости уже во всю было видно, поэтому Грейнджер никуда не выходила без скрывающих чар. Визуально у неё был подтянутый плоский живот обтянутый тёмной бархатной блузкой, но стоит дотронуться и ты сразу все поймёшь.       Джинни непонимающие погладила живот. Остановилась, замерла. Тихо и медленно провела ладонью по нему чуть ниже и в немом шоке подняла глаза на Гермиону.       — Мерлин... — её испуганный шёпот казался громче любого крика. — Ты беременна? — В ее глазах застыл испуг. — Неужели от...       Она не успела договорить, как звучно лязгнули звоночки в дверях. Девушки обе обернулись на их звук, и Джинни тут же испуганно отняла ладонь от животика, быстро возвращая её на стол.       К ним приближался Теодор. Джинни совсем забыла предупредить подругу, что он зайдёт сюда за ней. Совсем забыла о времени. Посмотрев на испуганную Гермиону, она прошептала одними губами: — Все хорошо, но мы потом поговорим, — и слегка натянуто улыбнулась подходившему Нотту. Теодор хоть и чувствовал себя неловко, но виду не подавал. По крайней мере, старался. Присаживаясь рядом с Джинни, он улыбнулся и спокойно проговорил:       — Привет, Гермиона.        —Привет. Думать о том, что ты все забыла или простила или перестала бояться — это очень просто. Тяжелее смотреть в глаза напоминанию о своей боли и обиде и делать вид, что тебе все равно и ты выше этого.       Насторожённость и натянутость напряжения за столом витала в воздухе, сколько бы не пытался Теодор вести себя непринуждённо. Он чувствовал за собой тяжёлую вину за то, что произошло с Гермионой. Желая хоть как-то искупить свою вину, он выдохнул, мысленно прося прощения у друга, и тихо сказал:       — По пути сюда я встретил Драко. Он посещал Гринготс. И возможно...       Не успел Тео и договорить, как Грейнджер вскочила из-за стола, словно ужаленная, и быстро начала надевать пальто. Джинни засуетилась, начала зачем-то помогать ей с верхней одеждой и молнией, и тут звякнули звоночки.       Вокруг все, казалось, замерло. Звуки померкли. Реальность звучала, как в вакууме. У дверей стоял Малфой, вперившись безумным взглядом в Грейнджер.