Любовь к невольнице. Искупление

       Стоило ей услышать о Малфое, как, не помня себя, она рванула к выходу, буквально столкнувшись с ним нос к носу. Малфой не двигаясь стоял в трёх метрах от неё. Словно статуя. Лишь его серые глаза, вперившись, казалось, в самое её нутро, смотрели не моргая. Ей стало тошно. Захотелось испариться. Отвести взгляд. Но она не могла. Она была прикована к этим серым омутам, не в силах отвернуться. Время прекратило свой ход. Окружающие звуки исчезли.       Продолжая смотреть прямо ей в глаза, Малфой сделал шаг вперёд. Шаг к ней       Нащупав дрожащими пальцами палочку в кармане пальто, не контролируя себя, Гермиона предостерегающе зашипела сквозь зубы:       — Не приближайся ко мне.       Его лицо окаменело от злости, стиснув зубы, он спокойно произнёс:       — Давай просто поговорим.       — Не смей приближаться ко мне! — громко произнесла гриффиндорка и сделала шаг в сторону.       Малфой преградил ей дорогу. Гермиона резко остановилась, не желая соприкасаться с ним. Ей казалось, что она вот-вот задохнётся от страха и переизбытка чувств, подавляемых ею. Малфой, словно скала, стоял на её пути все так же глядя в глаза. Гермиона и забыла какой он высокий. Плечи стали ещё шире. Платиновые волосы отросли до самых плеч. Его глаза в прямом смысле горели. Они кричали о боли. Такого красноречивого взгляда, Гермиона могла поклясться, у Малфоя она не видела никогда. Даже в ту ночь, когда она ушла... Тогда она считала, что он просто не способен на какие-либо хорошие чувства.       Но его взгляд разбивал на молекулы. Прошибал до костей. Гриффиндорское сердечко больно ёкнуло. Гермиона смотрела на своего мучителя, на мужчину, который её унизил, растоптал, раздавил...       Неожиданно она в полной мере ощутила, что не может испытывать ненависти к нему. В груди опасливо заныло. Подкидывали абсолютно ненужные сейчас воспоминания.       Раннее утро и причудливый желтоватый рассвет, льющийся из окна, и его руки с длинными пальцами, невесомо бегающими по её голой спине.        — Двадцать три, — его нежный и удовлетворённый шёпот.       Она так и не спросила, о чём шла речь - просто не смогла. Гермиона впитывала тепло нежных прикосновений. Она буквально слышала его легкую улыбку, так и не повернувшись и не задав вопрос, не желая прерывать момент. Но это число врезалось в её память навсегда. Так же, как и он. Боже, мамочка как же больно...<i> Гермиона чувствовала сильную боль в груди, она понимала, что вот-вот расплачется. Собрав все силы в кулак, она как можно твёрже произнесла:       — Уйди с дороги, — получилось неубедительно. Голос слегка дрожал.        Боковым зрением, заметив совсем близко присутствие Джинни, Гермиона внутренне подобралась и ощутила прилив сил. Теодор подошёл к Драко и взял за локоть.       — Драко, отступи. Тут не самое подходящее место.       Гермиона, ожидавшая самого худшего, без малого удивилась когда Малфой отодвинулся. Всего на пару шагов. Стиснув зубы, наверняка до противного скрежета. Но отступил.       Выдохнув, она сделала неуверенный шаг к двери. Ещё один. Дотронулась до ручки и услышала его тихое:       — Прости меня.       Рука не дрогнула. Почти. Она вышла на улицу, подставляя лицо холодным упругим порывам ветра. В беспамятстве Гермиона дошла до Хогвартса.       Преодолев все коридоры, она застыла перед дверью в свою комнату. Как под гипнозом, она зашла и закрыла её за собой, тут же опускаясь на пол.       Она не ощущала себя цельной, не могла собрать себя по частям. Сердце ныло внутри, прося вернуть те моменты - его ласки, прикосновений и пускай порой грубой, властной но... заботы. Разум же терпел атаки страха той боли и унижений. Там, в "Кабаньей голове", она увидела другого Малфоя. Его образ властного, злого, безжалостного насильника померк, стоило ей нырнуть в тот океан эмоций в его глазах. Словно чувствуя и понимая тревогу матери, её кроха откликнулась ощутимым толчком по рёбрам. Распрямившись, Гермиона тихо охнула и с грустной улыбкой погладила живот.       — Тебе тоже грустно? Прости меня, малышка, — дрогнувшим голосом сказала девушка, поднялась с колен и подошла к столу.       Пододвинув ближе большую книгу, она любовно провела пальчиками по желтоватым страницам, остановившись на длинной строчке, Гермиона прочитала вслух:       — Софи - "мудрая", — игривая улыбка коснулась губ. — Леона - "львица". Довольная собой, Гермиона положила ладонь на круглый животик и уверенно с неописуемой нежностью произнесла:        — Софи Леона Грейнджер.

***

       Руку Нотта, державшую за локоть, хотелось свернуть. Сломать пополам, глядя, как трескаются сухожилия и рвутся мышцы, как брызжет кровь, удовлетворённо слышать дикий вопль. Все это хотелось сделать в тот момент Драко. Но он не позволил своим демонам брать над собой верх. Драко не мог отогнать от себя её образ. <i>Этот её взгляд       Она так зыркнула своими почти чёрными от злости "океанами". О да... этот взгляд, раньше он бы отдал за него всё. Злость. Страх. Ненависть. Сейчас же ему было мало, ничтожно мало. Он хотел прикоснуться к мягким запястьям, погладить хрупкую спинку и втянуть ноздрями запах, почти прижимаясь губами к ключицам. Драко хотел пересчитывать невесомыми касаниями все родинки на её спине. Хотел целовать податливые губы. Мечтал ощущать обжигающие всё его нутро объятия. Он хотел всю её. Целиком и полностью. Он испытывал мучительную боль. И люто ненавидел себя за эту слабость. За эту любовь        Лёжа в огромной и мягкой кровати, Малфой сходил с ума. Днём он беспрестанно думал о ней. Ночью, стоило ему только сомкнуть глаза, появлялась она. Грейнджер, сама того не зная, была ежедневно в его голове. С ним. В нем. Мучая...        Но не смотря на все, каждую ночь Драко наслаждался минутным прояснением. Потому-то ночью под закрытыми веками вспыхивал её образ.       Образ обнимающей его девушки с затуманенным взглядом цвета тёмного шоколада. Малфой знал - когда он умрёт, в его персональном аду будет Грейнджер. Там будут еженощно звучать её душераздирающие вопли и крики. На него будут смотреть бездонные карие "океаны", полные обиды, переполненные жгучими слезами ненависти. Ненависти к нему. Драко медленно закрыл глаза, добровольно проваливаясь в пучину по имени Гермиона Грейнджер. ***       Рано утром его разбудил настойчивый громкий стук. Крайне недовольный Драко открыл глаза и, повернув голову, увидел нахохлившуюся сову с конвертом в клюве. Выпучив свои глазёнки, она нетерпеливо вертела головой и махала массивными крыльями. Стиснув зубы, Драко впустил птицу и забрал конверт. Наверное, через чур резко и неуважительно, так, что дрянная сова клюнула его за пальцы. Чертыхнувшись особо некультурно, Малфой взмахнул руками и прогнал птицу, вскрывая конверт с эмблемой и сургучной печатью Хогвартса. МакГонагалл в срочном порядке просила явиться к ней.       В любом другом случае Драко хмыкнув, заставил бы себя подождать. Но не сейчас. Мечтательно ухмыльнувшись, он тихо проговорил: Что ж, раз вы настаиваете, госпожа Директор...