Любовь к невольнице. Искупление

***

       Драко Малфой лежал на большой кровати и смотрел в окно. Темнота, сгустившись вокруг, зловеще молчала, лишь зазывно шумела метель за окном. Драко не мог сомкнуть глаз. Боялся, что под закрытыми веками вновь увидит её карие глаза, глядящие с укором. Снова. Мысли о ней погружали его на самое дно отчаянья и безысходности. Из головы никак не уходил образ девушки. Их дочери.       Она была прекрасна. Мать, как всегда, права, эта малышка возьмёт от них всех всё самое лучшее. Ум, красоту внутреннюю и внешнюю от двух его любимых женщин - Гермионы и Нарциссы. Но что она возьмёт от него? По спине блондина пробежала ледяная дрожь мурашек.       Странное ощущение в груди не давало покоя. Какое-то необъяснимое, неведомое чувство распирало изнутри. Все эмоции, копившиеся внутри, прорвались из-за возведённой им же самим ледяной стены равнодушия и безразличия и теперь терзали его с троекратной силой. Драко Малфой впервые не мог находиться в глухом одиночестве. Не медля ни секунды, он встал и решительно направился к камину в гостиной.

***

      Блейз Забини нежился в горячей ванне после трудного и весьма продуктивного дня, он расслабленно откинул голову на бортик, благоговейно улыбаясь. В одно мгновение мулат резко дёрнулся от испуга, раскинул руки и расплескал воду по полу, услышав громкий гул из камина прямо в метре от себя. И зачем ему вздумалось переместить ванну в комнату? Поближе к панорамному окну и... камину. — Какого соплохвоста? — взревел мулат, но увидев хмурого Малфоя с опущенной головой, приподнялся и уже тише, но крайне обеспокоенно, спросил: — Драко? Что ты тут делаешь? Что-то случилось?       В тускло освещённой небольшой комнате сидели двое. Они смотрели друг другу в глаза и общались невербально. Блейз Забини - старый, добрый друг, читал его, как раскрытую книгу. Хотя этого и не требовалось, Драко выложил все свои мысли и терзания другу как на духу. — Нарцисса сказала, что видела в моих воспоминаниях, как Грейнджер смотрит на меня с надеждой, мать считает, что она меня простила. Мулат устало кивнул головой, делая глоток обжигающего огневиски. — И ты, в глубине души, надеешься на это, но боишься, что твои ожидания рухнут, так? Блондин опустил глаза. Чертов Блейз, если он не потрясающий легилимент, то потомок хреновой Трелони. — Драко, если Нарцисса сказала тебе об этом, то я склонен ей верить. Да, и учитывая то, что по твоим словам, Грейнджер и правда подпускает тебя к себе после всего, что ты с ней сотворил, то тебе действительно стоит прислушаться к матери и показать, наконец, что ты можешь быть другим. Драко открыл рот, но мулат перебил его встречным вопросом: — Но, вопрос в том, хочешь ли ты этих перемен? Ты её правда любишь? Они сверлили друг друга взглядами. Драко - упрямым, а Блейз - упрямо-выжидающим, не терпящим препирательств. — Ты чувствуешь, что не вынесешь даже видеть рядом с ней кого-то другого? Чувствуешь, что без неё твой Мир пуст? Ты чувствуешь, что не стань её, не станет и тебя?       Драко прикрыл глаза и задумался. Сколько раз он убеждал себя, что любви нет. Это убеждение стало образом жизни, его смыслом, который засел в душу, ну или в то, что считалось душой. Молодой аристократ талдычил себе - он Малфой, а Малфои не любят. Но в который раз Драко в свои неполные двадцать пять понимал абсурдность и заблуждение своего мировоззрения. Все, что он считал правильным, истинным — все это просто полнейший бред! Он всегда смеялся над этим чувством, над этим глупым и нелепым словом любовь.       А теперь она поразила его как неизлечимая болезнь. Как проказа, дождалась, когда дух ослабнет и затянула веревку на шее. Драко злобно усмехнулся, кто бы мог подумать, что он будет сходить с ума от одной мысли, что Гермиона-мать-её-Грейнджер посмотрит в сторону хоть одного другого мужчины, кроме него?       Нет, он давно знал и, даже честно признаваясь себе, принимал то, что неравнодушен к ней. Но чтобы настолько... В очередной раз он смеялся над собой. У него есть сердце! Кто бы мог подумать, блядь, что у Драко Малфоя есть это гребаное сердце. Ничтожный орган, который бешено разрывается от одной только мысли, что кто-то знает её хоть чуточку ближе чем он, что хоть кто-то был с ней так, как был он. От одной мысли из недр его чёрной души беспокойно озирались давно спящие демоны — Люблю, — сипло проговорил он, игнорируя вой собственных демонов под рёбрами. Мулат облегченно выдохнул прикрывая глаза, но через мгновение, наклонившись корпусом в сторону друга, горячо проговорил: — Её желание быть рядом с тобой - это крохотный огонёк на пробивном ветру. Прикрой этот огонёк своей ладонью, аккуратно, бережно, чтобы по своей непробиваемой глупости не задуть, и покажи ей свою Любовь. Блядь, Драко, покажи ей наконец, что ты любишь её всей своей ничтожной душонкой... Блейз откинулся на спинку удобного кожаного кресла и выпил остатки огневиски из своего бокала. Драко Малфой посмотрел на своего друга под другим углом, и внезапно в его голове вспыхнул вопрос. — А что на счёт тебя? Мулат устало потёр виски, вздохнул и тихо промолвил, вставая с кресла и тем самым давая понять, что разговор, собственно, как и ночной визит, окончен: — Да ничего. Забудь. Иди и хорошенько подумай, Малфой.

***

Оказавшись снова в Малфой-Мэноре, Драко тихо опустился на краешек большой кровати. Он бросил задумчивый взгляд в окно - совсем скоро будет рассвет, новый день. На душе было тихо и пусто, демоны не выли, они тоскливо и приглушённо скулили, стоя на полусогнутых лапах. Блондин опустил голову к коленям и прикрыл глаза. В его душе боролись две непримиримые стороны. Светлая, ещё неокрепшая, открывшаяся совсем недавно, и тёмная, привычная, которая так прочно окутала его своей липкой паутиной. Невозможно искоренить всё то, что засело глубоко на дне его души; оно пустило свои длинные корни в его сердце. Но сейчас, начав чувствовать, полюбив, он, можно сказать, пересмотрел свои взгляды на жизнь, стал допускать в себя свет что ли.. Нет. Он не сможет измениться, наверное, даже ради неё. Даже не смотря на все он, наверное, так и останется тем чертовым моральным ублюдком, который всё так же будет вскипать за долю секунды. Который будет пытаться всё и вся контролировать, ревностно хватать и приказывать. Он ощущал себя пациентом психиатрического отделения Мунго, чувствуя, как его разрывает пополам. Две личности боролись в нём не на жизнь, а на смерть. Блондин вздохнул и схватился за голову. За мыслями и внутренним противоборством пришли привычные образы. Грейнджер перед ним на коленях, смотрит в глаза и берёт в рот его затвердевший член. Её глаза сжигают его заживо. Ненавидят. Обрекают его на все проклятья и беды, её тело зажато, руки напряжены, она борется с желанием откусить, оторвать, уничтожить... Но в иллюзорной покорности её руки и рот поступательными движениями желают скорее закончить с этим делом. Малфой откинулся на кровать. Внутри, в изуродованной груди завывала вьюга, ничтожный орган, именуемый сердцем, сгорал от боли. Грейнджер медленно потянулась к пергаменту, но стоило ей коснуться пальцами края бумаги, как Он наступил ей на руку всем своим весом. Присел, игнорируя громкий вопль, не вставая с руки, прошипев:  — Я ВЫЗВАЛ ТЕБЯ В КАБИНЕТ. На лице блондина проявилась гримаса боли, бледные, длинные пальцы с силой сжали простыни. Его выворачивало наизнанку от чувств, мыслей, эмоций, переживаний и, наконец, от чувства вины. Внезапно ему пришло осознание того, что всё, что он говорил и делал в этой жизни до этого, было пустым. Никчемным. Неправильным. Без неё его жизнь была пуста и бесполезна. Бессмысленная вереница из равнодушия, эгоизма и жестокости. Только сейчас, чувствуя, он понял, что подарить этой невероятной девушке свою любовь, ну или хотя бы попытаться, - будет его самым правильным поступком в жизни.

***

Утром за завтраком Драко сидел за столом и пытался разгадать хоть какие-то эмоции на холодном лице матери. Она молча, не отрывая взгляда от своей тарелки и столовых приборов, поедала омлет. Не выдержав, он отложил вилку и нож, промокнул губы салфеткой и поднял прямой взгляд на мать. — Ты не хочешь со мной разговаривать? Нарцисса едва заметно вздохнула и подняла голову, задавая встречный вопрос: — Ты обдумал мои слова? После кивка, она спросила снова: — И что же пришло в твою светлую голову, осмелюсь спросить? — Ты была права, мама, — Драко сглотнул и усилием воли заставил себя не отводить взгляд. — Я сегодня же отправляюсь обратно в Хогвартс и попрошу прощения за все свои поступки. Нарцисса отложила приборы и наклонившись к столу строго проговорила, твёрдо глядя в глаза сына: — Моли, Драко. На коленях моли у этой девушки прощения, — после чего женщина встала и направилась прочь из залы, оставив запутавшегося мужчину в одиночестве.