Любовь к невольнице. Искупление

***

Директриса Школы Магии и Волшебства Хогвартс Минерва МакГонагалл стояла в Большом зале за стойкой с совой и смотрела с долей восхищения, как двое в центре зала плавно движутся в танце. Как слаженно, словно инь и янь, дополняя друг друга. Такие разные, но Минерва могла поклясться, что никогда прежде не видела двух людей, которые бы так подходили друг другу. Она не была сентиментальной, но сейчас ловила себя на мысли, что не может перестать смотреть на них ТАК. Директор МакГонагалл все наблюдала за прекрасным танцем, размышляя. Драко Малфой, когда то не переносивший на дух Гермиону Грейнджер, сейчас смотрел на неё с желанием. В его глазах и жестах явно читалось Восхищение, Любовь. Отведя взгляд, Минерва с горькой усмешкой пришла к мысли, что из неё, в общем-то, плохой директор выходит, раз она не увидела того, что происходило у неё прямо под носом. Тот вечер в медпункте, когда Малфой переживал о положении Гермионы... Вопрос об отцовстве отпал сам собой. Это казалось немыслимым. Гермиона Грейнджер ждёт ребёнка от Драко Малфоя! Ирония судьбы! Но тем не менее, это было действительностью. Как же она могла не понять очевидного?! Женщина опустила голову и смиренно вздохнула. Дамблдор даже после смерти оставался всезнающим и проницательным. — Хитрый старик. Ты всё понял намного раньше, чем я успела допустить хотя бы мысль об этом, — тихо проговорила Минерва, поглаживая пальцем потертую кованную стойку в виде большой совы, за которой всегда стоял он. Бывший Слизеринец и бывшая Гриффиндорка просто потрясающе смотрелись вместе. Танец в их исполнении был восхитителен, зал словно замер, затаив дыхание, наблюдая за этой парой. МакГонагалл снова мысленно подначила Дамблдора, ведь его идея открыть бал танцем оказалась весьма кстати. Ныне она, Минерва МакГонагалл, больше не будет сомневаться в слове Дамблдора и в силе любви, о которой он все время твердил при жизни. Ибо сейчас в этом зале, а она была просто уверена в этом, каждый понимал о том, что связывает этих двоих. И это отнюдь не только танец.

***

Двумя днями ранее. Предпоследний выходной день перед Рождеством был тихим, безветренным, с лёгким чарующим снегопадом, коим и залюбовался Драко, стоя у окна одного из коридоров Хогвартса. Чёрное озеро под тонкой кромкой льда мирно спало, как и плакучая ива под снежной шапкой. Блондин словно заворожённый смотрел в окно, думая о своём, благо тишина в замке этому благоволила. В метре от себя услышав тихий вздох, он обернулся. Рядом стояла задумчивая и спокойная Майли, так же не отрываясь от снегопада за окном. Мужчина молча оценивал взглядом девчушку. — Простите, если помешала вам, — не поворачиваясь, тихо сказала девочка. Драко же, ничего не ответив, снова вернулся к разглядыванию Чёрного озера, но вернуться к своим прежним мыслям, увы, не смог. — Как ты? — спросил он. — Нормально, — голос Майли был безразличен и тих. Драко повернулся всем корпусом и вперил пристальный взгляд в гриффиндорку. Видно, что ей плохо, но она не признается, храбрится. Маленькая гордая львица. На безэмоциональном лице появилась лёгкая улыбка. Малфой посмотрел по сторонам и присел на подоконник, кивком головы приглашая девочку проделать тоже самое. Вместе они долго молча смотрели в окно, Драко было очень любопытно, какие тревоги витают в голове девчонки, но расспрашивать всё же он не стал. Через какое-то время Майли повернулась и, посмотрев ему в глаза, запальчиво спросила: — Вы добрый, у вас красивая улыбка и ласковые глаза. Но почему вы носите эту маску безразличного ко всему аристократа? Столь взрослый вопрос застал его врасплох. Хотя, было бы время на размышление, он бы и тогда не ответил и самому себе на этот вопрос. Драко лишь смотрел на девочку и не мог подобрать слов. — Можете не отвечать, я и без того понимаю. Драко с интересом приподнял брови. — Я читала заметки о вашей семье и, в частности, о вашем отце и понимаю, как это. Он даже не стал анализировать, что же чувствует от этих слов, вместо этого спросив: — И каков же твой вердикт? Майли безучастно передернула худенькими плечами и перевела взгляд на окно. — Мой отец, ну... настоящий, из мира магллов, был богат. У него было несколько партнеров-друзей, они продавали некачественный алкоголь. Люди гибли, но никому не было до этого дела - была бы прибыль. Мать пропадала в бутиках и у подруг. Я же была на попечительстве строгой няни. И знаете, когда в тот день, мне сообщили, что мои родители погибли, я не испытала никаких эмоций, кроме одной - облегчение. Облегчение от того, что никому ничего не должна, от того, что не нужно играть и надевать маски, а жить так, как велит сердце, повинуясь эмоциям. Драко затаил дыхание. Все, что он услышал, никак не могло относиться к одиннадцатилетней девочке. И все же это было так. Маленькая, хрупкая, но уже настолько сознательная и умная. Он мог лишь догадываться о том, что подвигло её в столь раннем возрасте стать такой. — А что ты испытываешь сейчас, Майли? — тихо спросил он. Девочка непроизвольно мечтательно улыбнулась, глядя в окно. — Спокойствие. Такое тихое и семейное. Будь мои родные живы, они бы непременно язвительно высказались бы об этом. Отец бы сказал: "Этот недотепа Долгопупс и полоумная Лавгуд никогда не приблизятся к моей дочери!". Драко испустил смешок. — Ну, а серьезно, как тебе живётся у них? Что бы ты сказала об этом? — Они чуднЫе. Невилл и вправду иногда неаккуратен, а Полумна частенько до жути странная, — Майли засмеялась, глядя на улыбающегося преподавателя. — Но мне с ними по-настоящему хорошо. Годами я жила и ощущала себя не на своём месте, чувствовала себя лишней, инородной. А здесь я словно приобрела своё место. Драко улыбнулся. — Я рад, Майли. Девочка мигом перевела взгляд на преподавателя. — А ещё я могу видеть то, чего не видят окружающие. Малфой откровенно, но по-доброму усмехнулся: — Ну-ну. И ты, полагаю, видишь что-то обо мне? Девчонка хитро кивнула. — Валяй, — разрешил Драко, прикрывая от подогревшей его душу беседы глаза. — Я вижу вас и мисс Грейнджер, как на ладони. Вы смотрите на неё постоянно, с любовью и тоской. А она изучает вас задумчивым взглядом, пока вы не видите. Драко ошарашено впился взглядом в круглое личико девочки. Майли же смотрела в ответ хитрющими глазами с видом победительницы. Малфой был удивлён не на шутку. Он-то думал, что он просто мастер бросать незаметные взгляды, а на самом деле маленькая девчонка даже сумела понять природу этих его взглядов. Позорное фиаско. Теряешь сноровку, Малфой. От растерянности он даже не смог ответить не то чтобы что-то остроумное, он вообще не знал, что именно он должен на это сказать. Да и вообще, должен ли? Они молчали, нужно было сменить тему или перестать разговаривать вовсе, но Малфой словно прирос и не хотел уходить от этой девчонки. Внезапно в голову Драко забрела одна мысль. Он совсем не думал об этом, но сейчас почему-то вспомнил. — Скажи, почему те слизеринцы напали на тебя? Майли с печальной улыбкой покачала головой. — Им не понравилась моя правда. Малфой кивнул, словно знал ответ заранее. — У меня такое чувство, что я знаю вас всю жизнь. Блондин улыбнулся и кивнув, подумал о том же самом. Эта девочка определённо одна из нескольких людей, которые видят его изнутри, знают всю его подноготную и понимают все его мысли и страхи. Драко прикрыл глаза. Лёгкая волна негодования прокатилась по телу. Глупый Мир. Глупые мальчишки и глупая девчонка с никому ненужной правдой. Как ему это знакомо, это было и есть, и никогда не изменится. Жизнь циклична, и история повторяется. Драко был уверен, этот мальчишка - задира со Слизерина - в будущем будет без ума от гордой, умной, красивой и храброй гриффиндорки. Думая о будущем, Драко чувствовал неописуемое тепло, радость и гордость, словно Майли - его дочь. Он хмыкнул своим мыслям и, посмотрев в карие глаза девочки, произнёс: — Я приду на твой выпускной, чтобы с гордостью полюбоваться на твои высшие баллы среди всех четырёх факультетов. Майли слегка задрала подбородок и с ухмылкой ответила: — Ловлю на слове.

***

Воскресное утро было волшебным, словно уже пришло Рождество. Гермиона открыла глаза и с улыбкой посмотрела в витражное окно. Лёгкий морозец окутал ледяной паутиной часть окна, а сверху проглядывало бледное солнышко. Вьюга тихонько завывала за окном, но на её сердце было спокойно и умиротворённо. Она медленно потянулась и встала с кровати. В животе заурчало и брюнетка улыбнулась. Спустившись в Большой зал, Гермиона удивлённо огляделась. Вокруг царила потрясающая красота. Свечи под потолком медленно мерцали и переливались, сливаясь с разноцветными украшениями. Вокруг большущей ели, за вереницей соединёнными столами, собрались студенты и преподаватели. Присев рядом с Асторией, Гермиона поздоровалась и огляделась. Вся школа, все факультеты, но нет одного человека, который перевернул её мир и отправил её жизнь вспять. — Как тебе? — с придыханием спросила Астория. — Просто потрясающе! — не без удовольствия ответила Грейнджер, — но когда? Это... — Это идея Драко. Он очень долго уговаривал Макгонагалл. Правда здорово? Гермиона согласно кивнула, заворожённая обстановкой Большого зала и атмосферой царящей вокруг. Она была удивлена и, что странно, поражена тем, что услышала. — Кстати, после завтрака нам нужно поболтать. Я хотела тебе кое-что рассказать, — хитро подмигнув, прошептала Астория и через секунду отпрянула от уха подруги и выпрямилась. — Доброе утро, — прозвучал где-то совсем рядом, словно в вакууме, голос Малфоя. Близ сидящие преподаватели мгновенно откликнулись, а она никак не могла прогнать это предательское чувство из себя. Чувство радости от его присутствия. Как и всегда Малфой сел по правую сторону от Гермионы, принявшись за еду. Медленно пережёвывая омлет, он посмотрел на неё бледно-серыми глазами. Заметив смятение девушки, он тут же отложил приборы, промокнул уголки губ салфеткой и немного наклонившись в её сторону тихо спросил: — Что с тобой? Гермиона, почувствовав его дыхание на своей щеке, перестала дышать. Собственные ощущения и реакция тела вводили в заблуждение. Она никак не могла понять, что тому виной. Почему она так себя чувствовала рядом с Малфоем? Преддверие Рождества? "Беременные" заморочки? Привязанность? Если отбросить все пререкания с собой, она знала ответ на этот вопрос и попросту боялась. Ведь если принять его, дать понять, что простила, это означало бы, что ей придётся впустить Малфоя в свою жизнь. А она именно этого и боялась, хотела, но безумно боялась испытать что-то, похожее на их прошлое. Ведь никто не даст ей гарантий того, что Малфой не остался прежним. Не причинит снова боль и не унизит. — Все нормально. Малфой, конечно же зная её очень хорошо, не поверил, но, что странно, расспрашивать не стал. Кивнул и вернулся к своему завтраку.

***

После завтрака Гермиона и Астория направились в библиотеку. Найдя самое дальнее местечко у окна, они присели. Астория выглядела очень странно. Глаза блестели, сама девушка была через чур весела и ей явно не терпелось что-то рассказать подруге. Гермиона не выдержала и спросила с лёгкой улыбкой на устах: — Ну, давай уже, выкладывай. А то глядя на твоё нетерпение мне самой уже очень интересно. — Я чувствую себя как Лаванда Браун, которая разузнала что-то интересненькое и теперь ей не терпится этим поделиться. Девушки рассмеялись, а Астория продолжила. — Вчера я возвращалась от МакГонагалл и решила пройтись перед сном, выбрав дальнюю лестницу. Она привела меня в коридор четвёртого этажа, где я услышала интересную беседу. — Ты подслушивала? — подняв брови вверх спросила Грейнджер. Астория слегка зарделась. — Да. Но дело не в этом. Слушай. Пересказав разговор Драко Малфоя с первокурсницей, Астория откинулась на спинку стула. Ей была интересна реакция подруги. Гермиона же не верила своим ушам. Только час назад она думала о том, что Малфой не сможет изжить свою плохую сторону никогда, а тут такое. Задушевные беседы с девочкой о жизни и родителях. — Я все ломаю голову, мне безумно интересно, но если ты не хочешь рассказывать, я пойму конечно... — Хочешь узнать о болезненной любви и как она возникла? — прервав поток слов подруги спросила Гермиона. Гринграсс прикрыла рот и кивнула. — Тогда приготовься удивляться, запасись терпением и слушай. Рассказ дался Гермионе тяжело. Девушка то и дело прерывалась, пыталась подбирать слова, в те моменты ей помогало ободряющее пожатие руки блондинки. Оно давало силы продолжать эту историю, конец которой, по видимому, ещё не настал. Разговор длился около часа и к его завершению Астория выглядела ошарашенной. Блондинка подняла голову и, решительно взглянув в глаза подруги, сказала: — То, что он сделал, невозможно простить. И я не буду тебя переубеждать, что Драко изменился. Но Гермиона, нельзя отрицать того, что видно невооружённым взглядом, Малфой смягчился. И то, что я видела в твоей комнате... Когда я училась и встречалась с ним в одной гостиной... Гермиона, тот Малфой никогда и не перед кем не встал бы на колени. Меня удивило то, как он смотрел на тебя... Уверяю, такого взгляда у Драко Малфоя прежде не было ни для кого. Наступило молчание. В голове Грейнджер хороводом крутились мысли. — Он просил дать ему шанс, чтобы искупить свою вину передо мной. Гринграсс выпучила глаза. — И...? Гермиона вздохнула. — И я не знаю. Астория покачала головой и задумалась. Через мгновение прищурила глаза и сказала: — Ты просто обязана дать ему шанс попробовать искупить те деяния. Ради Софи, хотя бы. Гермиона вздохнула и кивнула. — Знаю. Я стараюсь.