Любовь к невольнице. Искупление

***

Гермиона медленно приоткрыла дверь танцкласса. Малфоя ещё не было. А Грейнджер же, вздохнув тихонько, прошла внутрь и присела на парту, было время ещё раз подумать. Будто бы она ранее не думала, ага, конечно... Весь мозг задумала вдоль и поперёк. Долго в одиночестве и раздумьях находиться не пришлось. Скрипнула дверь и в аудиторию зашёл Малфой. Он медленно прошёл до парты, которая стояла напротив, аккуратно стянул мантию и посмотрел на Грейнджер как нашкодившая собака на злого хозяина, снизу вверх. Очевидно, ожидая от неё неутешительного вердикта. Они оба изучали друг друга настороженными взглядами, не решаясь заговорить или хотя бы начать репетицию. Каждый думал о своём. Гермиона боялась дать ему возможный шанс. Драко боялся потерять её, справедливо понимая все её страхи, как и то, что с большой вероятностью, Грейнджер не разрешит ему быть рядом с ней. Он смотрел на неё со смесью страха, злости и того чувства, когда понимаешь, что откажи ему Грейнджер, она будет права. Ведь он заслужил. Он сам сделал так, что женщина, которую он безумно полюбил, не подпускает его к себе. Драко чувствовал, как внутри поднимается злая сила. Она негодует, воет и скулит, чувствуя, что упускает что-то нечто важное для себя. Даже его тёмная сущность после стольких лет злодеяний и мрака тянулась к свету, тянулась к Грейнджер. Обнажённая душа блондина словно балансировала на лезвии ножа. Он буквально тонул и задыхался в охвативших его душу эмоциях. Чувствовал себя бессильным, немощным и жалким. Подняв голову, Малфой сделал глубокий вздох. Ставки приняты. Ставок больше нет. — Если ты отвернешься, то моя душа почернеет. Безвозвратно, — хриплым голосом проговорил он с неимоверной болью в потемневших глазах. Гермиона прикрыла глаза и покачала головой. Невозможно было смотреть на такого Малфоя. Доброе и отзывчивое сердце желало его обнять и успокоить. Но разум, изредка воспроизводя эпизоды тех самых времён, сигнализировал ей о том, что нельзя подпускать его. Обожжёшься. — Перестань делать вид, что тебе очень больно и плохо. Это ведь неправда, так? У тебя сотни масок, и я не могу предугадать, за какой твоей личиной что именно скрывается, где ты сделаешь мне снова больно. Как я могу верить твоим словам сейчас, да и вообще когда-либо?! Малфой не сделал ни шага, но скорчил безумную гримасу и схватился ладонями за лицо. Казалось, что он сейчас взвоет как раненный зверь. — Я застыл. Я умер в тот момент, когда понял, что люблю тебя и понял, что не смогу жить без тебя. А ты, сучка, знаешь это и пользуешься. Мучаешь меня, заставляешь изнывать от боли и желания, разрешая довольствоваться лишь взглядами в твою сторону, — он отвернулся и быстро задышал. — Я все понял. Сука, я ощутил, осознал, что натворил. Морально я сполна заплатил за свои деяния над тобой! Неужели ты не видишь? — обернувшись запальчиво спросил он, заглядывая в дрогнувшие карие омуты любимых глаз. Она молчала и внимательно следила за ним печальными глазами. — А я всё вижу, — с безумной усмешкой больше похожей на оскал сказал он. — Что же ты видишь?! — скопировав оскал спросила она в ответ. — Ты купила ту самую кружку, на которую постоянно смотрела в витрине магазина в Хогсмиде. Каждый вечер я вижу, как ты пьёшь свой ароматный вишнёвый чай на своем балкончике, кутаясь в свой красивый плед. Ты привязана к любимым вещам, Грейнджер, но только не ко мне. Я вижу, что ты тоже любишь меня, но не могу понять, как ты можешь дышать спокойно, когда я в то же время схожу с ума без тебя, словно от недостатка воздуха. — Как ты...? — Я смотрел на тебя каждый вечер с астрономической башни. Кажется, я знаю тебя как себя. Ты гуляешь в моей голове даже тогда, когда я сплю, — Малфой сделал паузу и перевёл участившееся дыхание. — Ты - грёбанная перфекционистка, Грейнджер. Ты всё делишь на хорошее и плохое. В своей тарелке раскладываешь овощи и мясо по разным сторонам, разделяя в душе и в голове все по полкам, но что остаётся внутри? Ты же как никто понимаешь, что Мир не черно-белый, и нет конкретной грани, за которой всё либо хорошо либо плохо... Ты же сама видишь и чувствуешь, что моё сердце перед тобой вывернуто наизнанку. Я весь перед тобой. Я больше никогда не смогу причинить тебе боль, потому что тогда не станет тебя, а значит и меня. Пойми же, блядь, я не знаю как дышать тем воздухом, где нет тебя. Голос Малфоя срывался и эта речь была словно не его, неправильная, совсем не та, что должна была идти из его души. Казалось, говорит не он а кто-то другой. Насколько было дико видеть и слышать это от того, кто долго унижал её. Гермиона готова была заплакать. Внутренний разлом грозился свести её с ума. Оказывается, это и правда больно. Больно понимать, что причиняешь близкому человеку боль, пусть и не физическую, но всё-таки боль. Малфой не выдержал этого молчания. Он решил действовать. Дожидаться её разрешения не было смысла, Грейнджер не даст его никогда. И тогда он попросту простился с жизнью, с жизнью без неё. Резко сорвавшись он в пару шагов подошёл к ней и заключил в объятья хрупкие, подрагивающие плечи. Гермиона не сопротивлялась. Она давно дала ему шанс, но шага к нему сама сделать всё не могла. Малфой порывисто прижался носом и губами к её шее, вдыхая самый любимый и желанный запах на свете. Драко гладил её длинные волосы, не чувствуя сопротивления, ощущая, как внутри него уснула тёмная сила. Гермиона же, не могла больше думать ни о чём, кроме того, что от него так притягательно пахло и ей было настолько хорошо в его объятьях, что она готова была в них заснуть и никогда не просыпаться. Они стояли и обнимались, словно их ждал целый мир. Драко махнул палочкой и в помещении зазвучала прекрасная музыка. Словно по наитию двое начали двигаться в танце. Четко и слаженно. Его руки нежно касались женской талии, поглаживая пальцами хрупкий стан. Впервые эти двое были единым целым, по обоюдному желанию. Их первый совместный танец, казалось, длился вечность. Плавно закончив танец, они остановились, глядя друг другу в глаза. Гермиона застыла, глядя в омуты его серо-голубых глаз. Ей казалось, что именно так Малфой действительно никогда ни на кого не смотрел. В его взгляде читались нежность и трепет, заинтересованность и желание. Малфой тихо дышал и рассматривал Грейнджер. Её взгляд сегодня был особенным, казалось, что она увидела его впервые. Рассматривая её медово-карие глаза Драко сглотнул. Они, как и всегда, были необычайно красивыми, и те золотые вкрапления переливались бликами на дне карих глаз. Особенно это было прекрасно, когда Гермиона смотрела добрым взглядом. Когда не морщила аккуратный носик с мелкой россыпью веснушек. Когда и без того пухлые губки не надувались от обиды. Он снова сглотнул слюну, словно он оголодал, и, наконец, его посадили за полный разнообразных угощений стол. Он безумно хотел, но боялся не совладать с собой и наброситься на желанную еду как сумасшедший или невоспитанный дикарь. Драко очень медленно наклонил голову и не встретив сопротивления легко и невесомо прикоснулся к приоткрытым губам, обдав их тихим шёпотом: — Я так люблю тебя. Грейнджер прикрыла глаза и покачала головой, словно не веря в его слова. Малфой схватил её лицо в свои ладони и твёрдо глядя в глаза запальчиво зашептал: — Я твой первый и единственный мужчина. Был. Есть. И останусь. Что бы ты ни делала, что бы ни говорила, я буду с тобой до конца наших дней. Пока смерть не закроет своей корявой ладонью мои глаза. Пока не заберёт моё последнее дыхание. Ты - моя! Я не сдамся и никогда не отпущу тебя. Никогда не причиню тебе больше боли, никогда не обзову и не ударю. Ты - лучшее во мне, Грейнджер. — Что ты задумал, Малфой? — с полуулыбкой шёпотом спросила она. Малфой улыбнулся ещё шире. — Пока ничего. Но будь уверена в моих намерениях. Гермиона закатила глаза и хмыкнула, мол, ну-ну, посмотрим. А Драко вытянул руку и взглянул на наручные часы. — Уже отбой, пойдём я тебя провожу. Помедлив всего пару секунд, Гермиона согласно кивнула и вышла в приоткрытую Малфоем дверь. Они шли по коридорам и искоса наблюдали друг за другом, размышляя каждый о своём. Она думала о происходящем, поймав себя на мысли, что в это мгновение чувствует себя наивной и влюблённой дурочкой. Рациональный разум призывал девушку не торопиться и собраться с мыслями. Сердце же, хотело порхать и как можно дольше чувствовать этот момент, говоря: "Ну и пусть, пусть будет хорошо, верь в лучшее. Сколько ты страдала? Будь счастлива здесь и сейчас. Позволь себе это, Гермиона". У двери в её комнату они остановились и к удивлению блондина Гермиона зашла внутрь и обернувшись призывно посмотрела на него. Малфой поднял брови и спросил: — Хочешь чтобы я зашёл? — Иди, пока я не передумала, — сказала быстро Гермиона и прошла из коридора в комнату. Малфой же, не медля двинулся за Грейнджер. Стянув в коридоре обувь, он прошёл в спальню, оглядываясь по сторонам. Всё кругом говорило о хозяйке. Свет был неяркий, приглушённый, на широком подоконнике среди горшков с причудливыми цветами лежала крупная цветная гирлянда, освещая пространство яркими бликами. Кровать с балдахином была заправлена мягким, тёплым пледом. Большая полка с книгами во всю стену, письменный стол с пергаментами и узенький шкаф с зеркалом во весь рост. Драко представлял, как Гермиона стоит и смотрится в это зеркало перед выходом, как поливает с утра цветы, или как сидит за письменным столом, изучая конспекты. Блондин перевёл взгляд на Грейнджер. Она стояла и молча смотрела на него. После стянула мантию и повесила на спинку стула. — Я очень устала. Драко обернулся и нашёл взглядом кровать. Затем протянул руки к девушке и утянул её за собой. Гермиона слегка напрягалась, но через мгновение, оказавшись в его объятьях, решила не сопротивляться воле судьбы. Будь что будет. Малфой аккуратно положил Гермиону на подушку и прилёг рядом. Лицом к лицу. Поднял взгляд на приоткрытое плечо и нежно прошёлся по нему пальцами. Вернулся к лицу и погладил тыльной стороной ладони щёку. В этот момент по его спине прошёл табун мурашек - Грейнджер накрыла своей ладонью его ладонь и взглянув в его глаза затуманенными очами, ведьмовским шёпотом сказала: — Иди ко мне. По венам, обжигая, побежала густая кровь, в паху собралась тяжесть и он неконтролируемо вздохнул. Медленно подтянувшись на кровати ближе, Драко на мгновение заглянул в карие глаза. Не заметив там и тени сомнения, он приблизился и поцеловал пухлые губы. Неожиданно они распахнулись и втянули его в горячий и глубокий поцелуй. Блондин забыл как дышать, забыл обо всем на свете, кто он, как его зовут... Драко не мог думать о чём либо, лишь бы ощущать её смелые прикосновения на его шее и её горячий язык на своих губах. Осмелев, Драко опустил ладонь на упругие ягодицы желанной женщины, отчего по телу прошла ударная волна желания. Гермиона также заводилась и не желала останавливаться. Ощупывала руками его грудь. Медленно расстёгивая рубашку, она наконец добралась до голой груди. От прикосновения оба вздохнули, не удержав стона. Гермиона заводилась все сильнее с каждой секундой. Её тело требовало разрядки, оно истосковалось по близости и ласке, и сейчас девушка была безвольна, чтобы взять и малодушно отказаться от этого . Её движения и прикосновения сводили Драко с ума. Слишком долго у него не было близости с женщиной, слишком долго он не имел возможности хотя бы приблизиться к Грейнджер, уже не говоря о... —Ох, Грейнджер, — на выдохе простонал Драко, когда она добралась до молнии на его брюках. Гермиона уже не была собой, она отдалась этому желанию с головой и, взяв в ладонь его член, слегка сжала его. Малфой простонал и пустил свои руки в вольное плавание. Мужские ладони забрались под юбку, стягивая вниз колготки, пробираясь к тонкому кружеву трусиков. Грейнджер сбивчиво дышала и поступательными движениями скользила рукой по его члену. Драко пробрался пальцами под полоску трусиков, добравшись до её мокрого естества, он шумно выдохнул, сглотнул и попытался выровнять дыхание. — Грейнджер, — прошептал он, глядя на неё затуманенными, масляными глазами. Девушка приложила палец к его губам и присев, стянула с себя кофту. Оставшись в бюстгальтере, она прильнула к мужчине стягивая с его широких плеч рубашку и пиджак. Драко на выдохе помог ей и скинул верхнюю одежду с себя, отдаваясь охватившей их двоих страсти. Гермиона села сверху и прижалась к его паху, ловя губами его хриплый вздох. Не сумев держать себя в руках, Драко с рыком сжал её бёдра и рванул колготки, оставляя дырки и растяжки на ткани. Впившись поцелуем в мягкие губы, одной рукой он жадно стягивал с неё трусики, другой помогая ей стаскивать свои брюки. Долгожданный момент соития произошёл мягко и безболезненно, с сочным хлюпаньем её желания. Её влага сочилась и растекалась на соединении их тел. Никогда Грейнджер не была такой мокрой и готовой для него, отчего Драко, казалось, умер и воскрес заново, когда вошёл в неё. Они сбивчиво дышали и стонали, Грейнджер быстро двигалась на нём задрав голову к потолку. Драко же, хотел больше, быстрее и сильнее. Ему было мало её. Малфой рывком сел и упершись в её большой живот, который тут же показался из-за скрывающих чар, на мгновение остановился. Гермиона заметила заминку и, дабы не остужать их желания, завела руки за спину и расстегнула лифчик. Округлые и налитые груди стояли, как в самые лучшие годы, словно ей всегда было восемнадцать. Соски призывно торчали. Драко выдохнул и погладил одну грудь ладонью, ко второй припадая губами. Гермиона застонала и откинула голову назад. Почувствовав новую горячую волну желания по телу, Драко поцеловал девушку, перевернул спиной к себе, ставя на колени, и резко вошёл в неё, ловя сладострастный стон, слыша звучное соприкосновение их тел, вбиваясь в неё, доставляя им обоим неземное наслаждение от близости. Лаская руками выгнутую нежную спину с татуировками, Драко ладонью наткнулся на неожиданную шероховатость на рёбрах. Взгляд мгновенно нашёл причину и Драко резко остановился. Страсть как рукой сняло, и на смену ей пришли отчаянье и боль. Малфой отпрянул назад и закусил костяшки пальцев. Гермиона обернулась и испуганно посмотрела на блондина. — Что случилось? Малфой закрыл лицо ладонями и покачал головой. — Да в чем дело, Малфой? — Я ничтожество, — прошептал он. Гермиона села и округлила глаза. — О чем ты говоришь? Он снова покачал головой. — Ты меня пугаешь, — прошептала она, прикрываясь пледом. — Что вдруг случилось, можешь объяснить наконец? — Твои шрамы, от моего хлыста... — сказал он прикрывая глаза и морщась, словно от зубной боли. Гермиона закатила глаза и выдохнула. Малфой убрал руки от лица и подавшись вперёд, принялся целовать её ноги и руки. — Мне никогда не искупить этих деяний, никогда не вывести нанесённые мной шрамы с твоего тела. Прости меня, пожалуйста, прости. Я конченый ублюдок! — Перестань, — громко проговорила Гермиона. — Я не хочу это слушать. Он не сдавался и наклонившись вперёд продолжал целовать её ноги. — Драко, перестань. Это прошлое. Я даю тебе шанс, покажи мне, что ты можешь быть другим. Он резко поднял голову. — Что? — изумившись быстрой сменой действий спросила Гермиона. — Ты сказала мое имя, — хрипло ответил Малфой, глядя в глаза девушке. Грейнджер резко вдохнула и сбивчиво заговорила: — А что? Что я должна была сказать? Драко улыбнулся и прижал девушку к себе. — Ты сказала все, что было мне жизненно необходимо. Горячо прижавшись к желанному телу, Драко вдыхал её аромат и слушал размеренное дыхание. Опустившись на подушки, они лежали, греясь в объятьях друг друга, наслаждаясь, как в первый раз. Спустя какое-то время Гермиона тихонько засопела и расслабилась, а Драко все никак не мог сомкнуть глаз. Он думал, что никогда не насытится её обществом, он не желал закрывать глаза, считая, что тратить время рядом с ней на сон, - настоящее расточительство. Ближе к утру Драко решил собираться в свою комнату, посчитав, что если кто-то увидит его утром в слегка помятом виде выходящим из комнаты Грейнджер раньше, чем он сделает задуманное, будет не очень красиво. Драко погладил Гермиону по нежным щекам, поцеловал и привстав, наткнулся на оголенный большой живот. Разглядывая его, мужчина заметил, как на нем отчётливо проступают крошечные бугры. — Ты тоже ранняя пташка, малышка? — приложив к животу ладонь шёпотом спросил он. Животик призывно пошевелился. Блондин улыбнулся и приложив губы к животу зашептал: — Я люблю твою маму и тебя настолько, что боюсь собственного мрака в ваше отсутствие. Но ты не бойся. Твоя Мама и ты - единственное хорошее в моем сердце, если вас не будет рядом, вот тогда я стану действительно плохим человеком. Твоя мама - мой тумблер, без неё никто не устоит против моей тёмной сущности. Приходи к нам скорее, я очень тебя жду, малышка.