Любовь к невольнице. Искупление

***

В суматохе и подготовке к празднику, Гермиона совсем не заметила, как наступил вечер и, собственно, время открывать бал. Она стояла в своей комнате перед зеркалом и не могла собрать свои мысли и себя в единое целое. Эти дни, проведённые вместе с Драко, изменили её мысли и чувства. Он изменился, стал другим, и она не могла теперь спать ночами, думая и гадая, что это всё значит. Ожидая подвоха с его стороны или какого-то нового фокуса. Она, конечно же, не могла жаловаться. Малфой стал спокойным, перестал проявлять грубость, не причинял боли. А наоборот, в какой-то мере стал добрее. Гермиона себя не обманывала и понимала, что Драко был ласков с ней ещё в Меноре, стоило ей только показать покорность. Но сейчас он действительно, словно поменялся. Он стал шутить, и, что самое, наверное, значимое, он стал проявлять свои чувства по-другому. Перестал скрывать все в себе. Не агрессией, не злостью, не грубостью... намного иначе. Он стал говорить, то, что у него в голове и на душе. И признаться себе в том, что её немного пугает это, Грейнджер не могла, а попросту истязала себя мыслями, вспоминая вечерний разговор у дверей в её комнату. — Я рад, что мы здесь. Это место не просто особенное, оно невероятно значимое, понимаешь? Гермиона медленно покачала головой. — Нет. — Ну, как нет? — запальчиво спросил Драко, обведя коридор руками, — смотри, здесь мы впервые встретились. Хогвартс нас познакомил, свёл в одном месте в детстве. Так и сейчас, мы снова тут, и ты не думала о том, что здесь же наша история начинается заново. Мы вместе, теперь я не совершу тех ошибок, ведь моя голова не промыта разговорами о чистоте крови и предрассудках, малолетней тупостью и прочей херней. Теперь нет того сопротивления факультетов. Нет Люциуса и Волдеморта... При упоминании этого имени Гермиона, вздрогнув, слегка побледнела. Видя это, Драко захотелось ударить себя по лбу. Он подошёл чуть ближе и заглядывая девушке в глаза со всей теплотой и горячностью, возникшей в нем, вдруг прошептал: — Блядь, я так люблю тебя, и я обещаю, что буду заглаживать всю оставшуюся жизнь свои поступки, лишь бы ты дала мне действительно шанс на то, что мы будем вместе. Я понимаю, что тебе тяжело поверить в то, что я могу измениться, или в то, что я могу дать тебе и нашей дочке достойную жизнь... Просто поверь, за это время я действительно переоценил все. Я ненавижу себя больше всего на свете за то, что с тобой сделал. За то, что заставил через все это дерьмо пройти. Ты невольно познала все мои самые худшие стороны. Да, я знаю, что характером не вышел, я буду ревновать тебя, браниться сквозь зубы и психовать. Но я обещаю, нет, клянусь... разруби меня Мерлин пополам на месте, если я позволю себе выкинуть по отношению к тебе что-то похожее на поступки того времени. Драко вывалил все свои мысли на одном дыхании и смотрел на девушку с надеждой. А Гермиона, видя оною, не могла спешить с ответом. Проще говоря, она просто не знала, что на это сказать, ведь раньше Драко являлся для неё загадкой. А теперь он, как на ладони, выкладывает ей свои чувства и мысли. Все для того, чтобы она простила и впустила его в свою жизнь. Гермиона пообещала Малфою, что хорошенько обдумает его слова, и они распрощались. Впервые Гермиона смотрела вслед уходящему Драко и думала о НИХ. Об их возможном будущем. Девушка смотрела на себя в зеркале и никак не могла решиться выйти из комнаты. Для неё это означало очень многое. Сегодня решается судьба трёх человек, а именно её собственная, Малфоя и их дочери. В глубине души, наверное, она уже склонилась к положительному ответу, но, как оказалось, решить что-то намного легче, чем сделать. Отведя взгляд от собственного отражения, девушка задумчиво посмотрела в окно. Ничего для себя там так и не увидев, Гермиона кинула последний взгляд на своё отражение в зеркале, поправила длинный локон, спустившийся на плечо, и осмотрела своё платье. Платье было свободного покроя, насыщенного красного цвета, на двух тонких бретелях. Оно струилось ровными, длинными складками почти до щиколоток, откуда выглядывали простенькие чёрные лодочки на устойчивом и, самое главное, удобном для женщины в её положении, каблуке. Пройдясь пару раз туда-сюда по комнате, Грейнджер ещё раз убедилась в этом. Спустя мгновение в дверь тихонько постучали. Гермиона замерла, как нашкодивший ребёнок, но бежать от своих же решений не собиралась. Глубоко вздохнув, Гермиона подошла к двери, настраивая себя на лучшее. — Привет. — Привет, — с хитрой полу-улыбкой сказал Малфой, оглядев Гермиону, — ты потрясающе выглядишь. — Спасибо, — скрывая смущение проговорила она. — Идём? — Одну минуту, — Гермиона прошла в комнату, взяла свою сумочку, сдернула со спинки кресла тёплую чёрную шаль и направилась к выходу. Драко улыбнулся. Грейнджер такая Грейнджер. Он протянул свою ладонь, стоя на крайней ступеньке, она, конечно же, долго собиралась с мыслями, но Малфой не был бы Малфоем, если бы просто так отступился от своих намерений. Да и к тому же, наглость - не порок, про себя подумал Драко и взял ладонь Гермионы в свою самостоятельно. Он было поднёс их сплетённые руки к своим губам с желанием снова поцеловать ее худенькую ладошку, но вовремя остановился, вспомнив, как резко отреагировала на прошлый его порыв Грейнджер. Гермиона же смотрела ему в глаза с вдохновением. Она устала слушать разум, устала бояться и подозревать. Да будь что будет, Малфой все равно от неё не отстанет, так и так будет рядом, и тогда она когда-нибудь подпустит его к себе. Когда-то это случится, как бы она ни противилась... И тогда Гермиона ясно решила, пусть будет так. Чему быть, того не миновать, и какой же тогда смысл в том, что она в попытке оградить себя от всего и вся пропускает жизнь мимо себя? Драко, опасаясь нехорошей реакции, слегка смущённо отвел женскую ладонь от своего лица, как вдруг Гермиона тихо и очень скомкано проговорила: — Я подумала... пусть так... Я думаю... нам... мы... вообщем можем попробовать. Едва услышав это, Драко незамедлительно просиял. Лицо озарила невероятная мальчишеская улыбка, которой Гермиона искренне залюбовалась. — Грейнджер, Мерлин! Ты не пожалеешь, я обещаю! Он не удержался и обнял девушку. — Тихо, Малфой, не так сразу, нас могут увидеть. Он ухмыльнулся и нехотя отпустил Гермиону. Обернувшись и посмотрев по сторонам, завидев стайки идущих учеников, Драко тихо вздохнул. Приблизившись к Грейнджер, он тихо сказал: — Спасибо тебе. Девушка, смущенная и не привыкшая к таким проявлениям, лишь пихнула Малфоя локтем в бок. — Идём, нам нельзя опаздывать. Мы открываем бал, забыл? Малфой воодушевлённо закивал, и они направились в Большой зал. На импровизированной сцене расположились музыканты. Звучала красивая мелодия. Весь Большой зал был битком набит учениками и гостями. К стойке с совой встала директриса Минерва МакГонагалл и торжественно провозгласила: — Пусть начнётся бал! Под аплодисменты, звучащие из зала, Гермиона и Драко повернулись друг к другу и взялись за руки. Гермиона порывисто вздохнула и мельком взглянула в зал. Чувствуя её нарастающую тревогу, Малфой сжал хрупкую ладонь и с ехидной усмешкой проговорил: — Ну что, вперёд. Даже не думай волноваться. Мы поставим всю магическую Британию на уши, Грейнджер! И он уверенной походкой повёл её в центр зала. Выставив их соединенные ладони вперёд, словно гордясь. Так аккуратно и трепетно. Ненавязчивая рождественская музыка сменилась плавной мелодией вальса. Сердце отбивало барабанной дробью по рёбрам. Взгляд не мог сфокусироваться на чём-то одном. Вокруг мелькали разнообразные цвета, лица и предметы. Но неизменным было одно — Его руки, что крепко и властно держали её за талию. Они словно закрывали от внешнего мира, оберегали, рождали мысли о том, что никогда не отпустят. Внешне Гермиона ничем не выдавала свои разнообразные эмоции в такой волнительный для неё момент, но внутри неё буквально роем кружились мысли и чувства. Шаг в сторону. Два шага назад. Наклон. Драко так крепко и бережно помогает ей наклониться и без напряжения подняться всем корпусом, возвращаясь в исходное положение. Его глаза серо-голубого цвета спокойны и чисты, в глубине их вдруг заблестел крохотный огонёк, они смотрят и видят лишь её. И она это понимает, ясно теперь видит. Гермиона смотрит лишь в его глаза, забывая напрочь обо всём на свете. О людях, которые сейчас наблюдают за ними, о танце и, как ни странно, об обидах. Они словно безвозвратно канули в прошлое, а он и она растворились в друг друге под мелодию вальса. Гермиона, ощущая объятья, думала и вспоминала о том, как все началось, недоумевая, что же Малфой в ней нашёл, и когда он понял, что не может жить без неё. Словно услышав её мысли, Драко вдруг тихо заговорил, наклонив голову к самому уху девушки. — Хочешь знать правду? Гермиона лишь кивнула. — Знаешь, как я мечтал получить хоть капельку той заботы и ласки, которые ты так беззастенчиво дарила к своим друзьям? Знаешь, как в буквальном смысле ломались мои кости, как кипела в жилах кровь и завывали демоны в моей душе от одного только понимания этого? От понимания того, что мне никогда этого не видать. Это невозможное ощущение, которое было со мной день ото дня, сводя с ума... И тогда, в то ранее утро, среди развалин Хогвартса, убитых, раненых, стонущих людей, где витала в воздухе смерть, я не думал о своей возможной кончине, я шёл и думал лишь об одном. В моей голове засел жуткий животный страх, что ты можешь стать чьей-то. Я был одержим этим страхом, этим желанием... Насильно взять тебя себе. Только себе: я хотел всё - твои взгляды, обращённые лишь на меня, любые слова, вылетающие из твоих приоткрытых губ, гневные глаза, глядящие на меня с презрением, что угодно... Мне казалось, что если я выплесну все это на тебя, трахну тебя, наконец, то излечусь от этой напасти... Но нет...        Гермиона вдруг прикрыла глаза и покачала головой, не желая слушать подробности, что так свежи в памяти и так больно ранили душу. Но Драко тихо прошептал: — Прошу, выслушай, я должен тебе это рассказать, — последовало молчание и Малфой продолжил, — в те дни, когда ты перестала сопротивляться мне, я начал понимать, что пропадаю. Моя, как мне казалось, зависимость стала прорисовываться чёткими контурами. Я просто хотел, чтобы ты была рядом. Меня начали душить собственные страхи, демоны выли при одной только мысли, что я делаю тебе больно. Что ты никогда не почувствуешь ко мне того, что чувствую я, что в один момент тебя может не стать рядом. Это грызло меня изнутри, как паранойя, как ревность. Когда ты трансгрессировала из того загородного дома, я понял, что потерял тебя, потерял себя, дав волю своим порокам и низменным желаниям. Я лежал под обломками и скулил, как побитая собака. Гермиона сглотнула ком в горле и отвела взгляд от его глубоких серо-голубых глаз, ей казалось, что всё только что сказанное, она видела в его глазах, словно в Омуте памяти. Малфой снова открыл рот в попытке что-то сказать, но вальс закончился, и двое удивлённо остановились, будто осознав вдруг, что они не одни в Большом зале. МакГонагалл что-то громко и восторженно говорила, люди захлопали, обрушив на них шквал аплодисментов, а Гермиона шла к столику со своим именем, ощущая как трясутся ноги, не зная, как ей успокоить сердце после этого неожиданного признания, которое вскрыло старые раны. За столом её приветствовали Астория и профессор Спраут, рассыпаясь в комплиментах о танце, оформлении праздника и прочего. Гермиона кивала, но мыслями была в том времени. То время она про себя окрестила самым ужасным в её жизни, невольно возвращаясь мыслями в то лето. Тем временем за столиком напротив. Драко расстроенно плюхнулся на стул в пол-оборота и принялся сверлить взглядом Грейнджер. — Что ты ей там наговорил? Я в буквальном смысле видел, как её взгляд мрачнеет, — спросил Забини. Малфой вздохнул и развернувшись сел за стол как подобает, и теперь его крайне расстроенный вид выдавала лишь опущенная вниз голова. — Рассказал правду. — Что, прямо всю? Блондин неопределенно покачал головой: — В основном. — Ну ты нашёл время. — Ты же знаешь, я человек настроения... нахлынуло и я... слова просто полились из меня сами по себе. Забини понимающе кивнул, скрывая веселье и так и норовящую выскочить улыбку. Не замечая веселья друга, Драко тем временем продолжил душевные излияния. — Что делать, Блейз? Я так возненавидел себя за то, что с ней сделал, что просто-напросто потерял себя. Я стал каким-то сопливым слизнем! Нет, я делаю то, что хочется и делюсь с Грейнджер своими мыслями от души, но меня эти перемены жутко пугают, мне кажется, это не я. Забини отпил вина из бокала и, закатив глаза, с улыбкой изрёк: — Ты не потерялся. Это ты, просто повзрослевший, осознавший и полюбивший. Это вполне нормально, поверь. Любой, даже самый лютый мужчина, полюбив, становится немного мягче и внимательнее к своей женщине. Драко поднял голову, благодарно улыбаясь другу. — Спасибо, Блейз. Мулат кивнул, а Драко снова повернулся в сторону, где сидела Гермиона. Чем и воспользовался хитрый мулат, мимолётом проведя какие-то манипуляции. Повернувшись к другу, Драко отпил вина из бокала и неожиданно поморщился. Аристократические манеры, вбитые под корку, не позволили ему сплюнуть неприятную жидкость на людях, и рефлекс сделал своё дело, он тупо проглотил этот злосчастный глоток и поморщился ещё больше, глядя в свой бокал. — Фу, что это за дерьмо? — посмотрев на единственного, кто сидел с ним в данный момент за столом, Малфой недоуменно спросил: — Что это? Драко вдруг заметил, что друг уж больно загадочно выглядит. Он поднял в неверии брови и почти уверенный в своём умозаключении спросил: — Забини, ты подлил мне в бокал какое-то зелье? — Ну, должен же я был проверить, не заколдован ты или ещё чего, — подняв брови, сказал Блейз, разводя руками. Драко сжал губы в тонкую линию, предостерегающе выставил палец на друга, но тот его перебил весьма заразительным смехом и, держась за живот, мулат еле выговорил: — Успокойся, Малфой, это простая соль. Глядя на смеющегося друга, Драко не смог сдержать ухмылку. А лишь закатив глаза, тихо, со смехом произнёс: — Придурок. Забини ещё долго смеялся, но потом вдруг стал грустным и вовсе замолчал. Даже находясь в собственных самокопаниях и переживаниях Драко это заметил, как и явно ощутил укол в душе. Что же он за друг такой, раз даже не интересуется жизнью Блейза, его переживаниями и мыслями? Хитрый блондин, не выдавая своего интереса, медленно перевёл взгляд в ту сторону, куда последние десять минут «незаметно» смотрит мулат. Естественно, тот, кто не знает Блейза, этих взглядов и в жизнь не заметил бы. Но не Драко. В его поле зрения оказался столик, где сидела Гермиона в компании Астории Гринграсс и мадам Спраут. Итак, что мы имеем? Грейнджер вдруг встала из-за стола и подошла к МакГонагалл что-то обсуждая, но взгляд мулата от столика никуда не переместился. Мадам Спраут, конечно же исключается, Драко не замечал за другом интерес к "девушкам" постарше. Значит, остаётся красавица Гринграсс. Интересно, очень интересно. *** Официальная часть вечера подходила к концу. Многие преподаватели и гости начали покидать Большой зал. Музыка из непринуждённой плавно перешла в веселую и энергичную, а освещение главных канделябров и свечей под потолком сменили разноцветные гирлянды, создавая слегка интимную атмосферу. Разглядывая все вокруг, Драко вдруг понял, что не видит в зале Грейнджер, он ощутимо встрепенутся и, пообещав Блейзу, что отлучается ненадолго, отправился на её поиски. Ну и, конечно, делая вид, что исполняет свои обязанности. А именно - ответственного за дискотеку. Грейнджер нашлась в главном коридоре. Прислушавшись, Драко понял, что она объясняла каким-то родителям-маглам дорогу к спальням. Блондин улыбнулся, почувствовав привычное тепло где-то под рёбрами. — Снова вздумала избегать меня? — медленно подходя, спросил он с лёгкой улыбкой. Грейнджер резко обернулась и то, что на мизерное мгновение появилось в её взгляде, заставило задуматься. Он отогнал это непонятное ощущение и стал приближаться к девушке. — Я просто провожала родителей одной девочки. Малфой кивнул, решив не выяснять настоящую причину. Ему не хотелось ругаться, просто захотелось быть рядом с этой девушкой, улыбаться, разговаривать, гладить её спину... ему хотелось всего и сразу. Он понял, как был далёк от действительно нормальной и простой жизни, и ему, черт возьми, безумно хотелось наверстать упущенное. Упущенное с ней. — Мы можем зайти в аудиторию, пожалуйста? — блондин кивнул головой на старый класс трансфигурации. Гермиона, по ясным причинам, немного смутилась, но подумав, медленно кивнула и направилась в заброшенный класс. Внутри царил полумрак, пахло пылью и сыростью. Гермиона обернулась и посмотрела в глаза подходящему к ней мужчине. — Ты сказала, что готова дать мне шанс искупить свои деяния. А значит, ты готова дать шанс нам. И я понимаю, почему ты не доверяешь мне и боишься, но стоит только мне увидеть твой недоверчивый и оценивающий взгляд, как меня словно протыкают сотни иголок. Я так зол. Зол на себя, на обстоятельства, и ... Гермиона медленно протянула к нему свои руки, взяла его ладонь в свою и с улыбкой переместила её на свой живот. Чары спали и перед взором будущих родителей появился большой животик. Драко резко замолк и стал прислушиваться к ощущениям. К одной ладони присоединилась вторая, блондин в буквальном смысле чувствовал, как покалывает в ладонях, на его губах расцвела улыбка. Он поднял голову и встретился с карими глазами, которые были подобно вселенной. Она любит после всего, прощает, смотрит с надеждой и нежностью. Он не смог бы никогда постичь все просторы той вселенной и за несколько жизней... Драко ощущал, как тёмная сила внутри него засыпала. Малфой с удивлением скользнул ладонями по её животу, не отрывая рук, поднял голову и посмотрел на неё так ласково, так-по доброму, так влюблённо, что внезапно Гермиона осмыслила, что всё, что было, что произошло... Это всё уже неважно. Оно уже где-то далеко, там, в той их прошлой жизни. Малфой что-то говорил, улыбался и не отрывал рук от ее живота. А Гермиона не слышала и не слушала. Все звуки померкли и стали неважны. Грейнджер смотрела на Малфоя не отрываясь. Заново узнавая его другого. Принимая и без застенчивости влюбляясь.