Любовь к невольнице. Искупление

Малфой не мог поверить в это, хотя чёртов миллион раз прокручивал произошедшее в голове. Даже мечтая об этом ежедневно, он не верил, что это случилось по-настоящему — Грейнджер смотрела на него и была рядом, дала шанс. А тут ещё и ребенок. Дочка. Его частичка. Его кровь. От неё, несносной, невыносимой и такой желанной гриффиндорки. Мысли о ребёнке одновременно вводили в дикий страх неизвестности и тут же на душе становилось намного теплее. У него будет дочь, малышка с белокурыми волосами... — Повтори, — тихо прошептал он, словно не услышал. Слышал, конечно же, ему просто хотелось, чтобы это снова прозвучало из её уст. Грейнджер с плохо скрываемым ликованием задрала свой подбородок и проговорила: — Софи Леона. Драко сглотнул, услышав сие, словно редчайшую и крайне восхитительную мелодию. — Очень красиво, просто потрясающе. Мне безумно нравится, — абсолютно правдиво сказал он с улыбкой, которая приклеилась к его губам и никак не исчезала. В голове крутилась лишь одно - фамилия его маленькой Софи. Но обсуждать это, конечно, Малфой не решился. Не сегодня, это точно. — Мудрая львица, — с хитринкой во взгляде проговорил он, — она будет самой умной и самой красивой девушкой во всем Хогвартсе, да что там... во всем мире, — восхищённо проговорил он, думая о безоговорочно правильном выборе имени. Грейнджер не просто угодила, она словно бы попала в самую точку. Его дочь будет умная, как её мама, сильная, смелая и выносливая, словно львица. Гермиона слегка улыбнулась и в очередной раз задрала подбородок. Что-что, а своих близких и любимых эта женщина способна любить вопреки всему, гордясь и восхищаясь. Драко вдруг почувствовал непреодолимое желание во что бы то ни стало быть неотъемлемой частью жизни этой женщины. Чтобы она так же гордилась им, задирала свой подбородок, смотрела на него с тем же блеском в глазах. — Нам пора возвращаться, — хрипло прошептала брюнетка, замечая как Драко медленно подходит ближе. На мгновение ей показалось, что к ней идёт тот Малфой, что был в Малфой-меноре. В плохо освещённой аудитории его глаза поблёскивали опасными тёмными бликами. Руки вдоль тела, подбородок опущен. Обманчивое ощущение захватило её разум, пуская по коже табун мурашек. Гермиона вдруг поняла, что ничуть не боится, наоборот, она желает такого Малфоя. Он подошёл совсем близко, наклонился к её уху и медленно вдохнул любимый запах - запах её волос. Мужские плечи приподнялись, и на шее, из под кромки белого воротника рубашки проявились чётко очерченные голубые вены. — Ты так восхитительно пахнешь... Иногда я думаю, что если не вдохну твой запах, то не смогу дышать дальше. Ты - мой воздух... Гермиона рвано выдохнула. Кожа под одеждой зудела, внизу живота сконцентрировалось немыслимое напряжение. Дыхание её участилось. Никогда с ней не было такого, никогда девушка не испытывала такого нестерпимого желания. Она распалялась, хотя Малфой даже не прикасался к ней. Мгновение - и всё прекратилось. Драко сделал шаг назад, не замечая, какой пожар заполыхал внутри девушки от одного только его приближения. Он был слишком занят собственными мыслями, которые перевернули в его голове всё с ног на голову и тревожили его и без того неспокойную душу. Грейнджер несколько раз моргнула, будто очнулась от морока. — Идём, проверим, как там с дисциплиной? — прошептал Малфой. Скрыв досаду, Грейнджер заправила выпавшую прядь волос за ухо и кивнула. Дерзкая часть её естества желала снова прикоснуться к его "демонам". Увидеть властность в его взгляде, но Малфой уже не тот - он, словно дикий зверь, смотрел на неё, медленно приближаясь, но через мгновение, словно испугавшись собственных порывов, остановился, снова становясь сдержанным аристократом. "И как ему удаётся?" - пытаясь выровнять участившееся дыхание, подумала девушка, шагая рядом с ним по длинному коридору. Краем глаза "ответственные" заглянули в Большой зал. Всё было хорошо. Молодёжь танцевала и отрывалась. Преподаватели двинулись наверх - патрулировать коридоры. На четвёртом этаже Гермионе пришлось спорить с Малфоем и прям таки с боем отвоёвывать своё право на то, чтобы продолжать обход, так как блондин всё время просил её отправиться к себе и отдохнуть. Гермиона не чувствовала себя уставшей, и само собой хотела остаться в обществе Драко. Но, как ни крути, Малфой своего добился, спорить было бесполезно. Они подошли к дверям её комнаты и неуверенно переглянулись. Гермиона злилась на Малфоя за то, что порой он ведёт себя с ней, как с ребёнком, но усталость дала о себе знать тянущей болью в пояснице и тяжестью в отёкших ногах. Они молчали и смотрели куда угодно, но только не друг на друга, переминались с ноги на ногу и вздыхали. Присутствующее между ними напряжение витало, словно серая дымка. — Отправляйся отдыхать, Грейнджер, — тихо сказал блондин. Гермиона чуть слышно вздохнула, но перечить не стала. Она неловко кивнула и, приоткрыв дверь, медленно вошла в комнату. — Спокойной ночи, — бросил ей в спину Малфой и стремительно чётким шагом, под аккомпанемент отскакивающего от камня звука каблуков покинул коридор. Сквозь щель приоткрытой двери Гермиона провожала взглядом его прямую аристократическую спину, гадая, что вдруг пошло не так? Всё было хорошо, но в какой-то момент блондин закрылся в себе и стал крайне настороженно-осторожным. Воистину, Малфой очень тяжёлый человек. Познать и безошибочно определять перепады его настроения, успевать за быстрым течением его мыслей, практически невозможно. Спустившись на этаж Большого зала, Малфой уже достиг мысленного взрыва, практически точки кипения. Безрадостные, корящие, снедающие и просто несвойственные ему, а от того непривычные мысли разрывали его несчастную голову. Злобно-неодобрительным взглядом зыркнув на парочку старшекурсников у ниши, которые тут же отскочили друг от друга, Драко стиснул зубы, злясь на самого себя. Ему-то, собственно, что? Пусть зажимаются хоть до посинения. Тоже мне, Мистер Целомудрие... Отпустив внутренние тормоза, блондин зашёл быстрым, размашистым шагом в Большой зал и направился прямиком к большой чаше с пуншем. Вся соль была в том, что Драко лично наложил определенное заклятье отведения интереса от невзрачного фиала. Ученики и крайне нравоучительные особы абсолютно не замечали обычную чашу с тыквенным соком. А Драко и парочка доверенных взрослых посвящённых знали, где можно испить достаточно крепкий пунш, на случай, если станет совсем уж скучно. Допивая второй бокал, Драко едва ощутимо выдохнул, как только заметил, что в его направлении движется его лучший друг. Как всегда красив, элегантен, в меру брутальный и слегка высокомерный Забини. — Судя по твоему мрачному выражению лица и тому, что ты методично пытаешься напиться, я могу предположить, что тебя отшила Гермиона. Блондин поморщился и отрицательно покачал головой. — Что тогда? Драко снова покачал головой, глядя отрешённым взглядом куда-то сквозь толпу довольных, танцующих студентов, давая понять мулату, что не хочет говорить об этом. На самом деле Драко очень хотел поговорить и послушать, что на это сказал бы Блейз. Он всегда говорит что-то умное, успокаивает. При всём при том толкая свою речь таким тоном, словно это самая очевидная для него вещь на свете. Но Драко не хотел снова вешать груз своих тяжких дум и последствий своих гнусных поступков на друга. — Брось, Малфой. Мы оба знаем, что твоя прекрасная, девственная белокурая, никем не оприходованная головушка скоро разорвётся на части от натуги. Давай, говори уже, что на этот раз? Драко уже приоткрыл рот, чтобы возмутиться, но взглянув на отчего-то грустного Забини передумал. Он вдруг подумал, что тому сейчас тоже от чего-то плохо, и, дабы сбавить давление мыслей на свою черепную коробку, тот решил пристать с расспросами к лучшему другу. А тот, вообразите... не хочет ничем делиться. Малфой вздохнул. — Все хорошо. Поверь, — Драко сокрушенно покачал головой и усмехнулся, — всё более чем хорошо, это как раз то, о чём я так долго мечтал... Но меня никак не отпускает страшная мысль, что всё, что происходит между нами с Грейнджер сейчас, это какая-то бесконечная прелюдия, которая, кажется, ведёт в никуда. Забини хмыкнул: — Мне понятен твой диагноз, друг. Банальные угрызения совести и страх. Малфой непозволительно громко и смачно фыркнул. Выглядело это смешно, но Блейз на правах лучшего друга знал, что сей жест был больше нервный. — Угрызения? У меня? — Угу. И даже не пытайся меня переубеждать, так как сам уже признался в этом. Смирись, ты уже давно не тот Малфой, за образ которого ты всё ещё цепляешься, боясь перемен. Малфой искоса посмотрел на друга, в очередной раз думая о великолепной прозорливости и интуиции мулата. — Не пугайся перемен. Ты слепо следовал на поводу своих желаний, не замечая, что вокруг тебя многое меняется. Так почему же сейчас ты притаился и ждёшь подвоха? — Не дав и подумать над ответом, Блейз снова заговорил, но уже обвиняющим тоном, — Я вот удивляюсь твоей нерешительности. Внешне весь такой самоуверенный, твёрдый, проникнутый осознанием своих возможностей. Но что касается Грейнджер и того, что она к тебе благосклонна, ты тут же становишься пугливым, неуверенным в себе тютей. Что с тобой? — Да потому что я всё это время думал о ней с позиции силы и насилия. Я понимал, что на добровольной основе наши отношения просто невозможны! И теперь, когда Грейнджер улыбается мне, в предвкушении задерживает дыхание и ждёт, что я поцелую... Я теряюсь. Мне кажется, что это сон какой-то. Забини закатил глаза и совершенно недружелюбно цокнул. — Не неси чушь и бери наконец себя в руки. Мне уже эти твои метания надоели, правда. Драко молча отвернулся. Забини допил пунш из своего бокала и прищурился. — А знаешь, я тебя раскусил. Ты боишься сам себя. Своих реакций... Ведь так? Малфой пристально смотрел на мулата и не мог оторвать взгляда, лишь недовольно выдав: — Ты точно не потомок хреновой Трелони? Забини хохотнул, довольный своей проницательностью, но через мгновение его озорной взгляд потух. Драко снова перехватил направление печального взгляда и, торжествующе посмотрев на друга, с полуулыбкой спросил: — Да, кстати, долго ты будешь тихо воздыхать со стороны? Астория, конечно, девушка достаточно приличная, но что-то ты не торопишься. Забини удивлённо уставился на блондина. Вздохнув, он спросил: — Что, так сильно заметно? Как ты догадался? Подняв брови и сжав губы, Драко неопределённо пожал плечами. — Ты слишком часто смотришь в её сторону. Да и твой потухший взгляд... Не нужно, знаешь ли, особого таланта. Все и так предельно ясно. Драко поставил пустой бокал на край стола. Достал из кармана платок с вышитым фамильным гербом и, бережно ухватив за хвостик несколько груш, завернул их в ткань. — Спокойной ночи, - блондин сделал несколько шагов по направлению к выходу. Вальяжно повернув голову, он через плечо улыбнулся, словно Чеширский кот. - Кстати, когда твои печальные взгляды направлены в другую сторону, такие же взгляды бросает на тебя мисс Гринграсс, — Малфой улыбнулся снисходительной, дьявольской улыбкой и добавил: — Пригласи её на танец, не будь тютей.