Любовь к невольнице. Искупление

***

Странное дело, но Блейзу чудилось, будто даже удаляющаяся спина Малфоя ухмыляется и ехидно поигрывает бровями, высмеивая его нерешительность. Все же, Драко прав. Забини закатил глаза, одним махом закинул остатки пунша из стакана в рот, глубоко вздохнул и, уверенно пересекая весь зал, направился к самой обворожительной девушке, которую только знал. — Я никогда не прощу себе, если не решусь пригласить вас на танец, — на одном дыхании выдал мулат и протянул раскрытую ладонь. — Вы подарите мне танец, мисс Гринграсс? — Я не посмею отказать, — невесомо подняв длинные, подкрученные реснички, переведя голубые глазки на мужчину, с лёгкой улыбкой ответила Астория. Забини гладил ладонью хрупкий и нежный стан прекрасной Астории, думая, как же всё-таки замечательно, что за его тёмной кожей наверняка не заметно румянца. Астория же, прикрыв глаза, буквально упивалась восхитительными ощущениями и эмоциями. Нежные ладони гладят её талию, приятный парфюм услаждает обоняние... Это было что-то невероятное... Девушка не просто восхищалась присутствием Блейза, она таяла от прикосновений, что дарили не просто мурашки по телу и возбуждение, они дарили незабываемые ощущения. Теплоту. Расслабление. Она не могла поверить, что самая большая её мечта, которой девушка грезила, когда была студенткой, исполняется. Прямо здесь и сейчас. Но медленный танец быстро закончился. Они стояли в почти опустевшем Большом зале и молчали, глядя друг на друга. Забини вглядывался в лицо Астории, понимая, что безвозвратно влюбляется. Понимая, что ради этой женщины пойдёт на всё, что угодно, и куда угодно. Он не мог вымолвить и слова. Старые привычки и штучки обольстителя казались абсолютно недостойными этой особы, теряя собственное значение. Мулат в полной растерянности стоял и не мог придумать, что сказать. — Позволите проводить вас в ваш дортуар? — с надеждой спросил мулат. Астория улыбнулась и, опустив взгляд, кивнула. Очень медленно двое шли по тёмному, опустевшему коридору. Забини не умолкал, всё говорил и говорил. Постоянно шутил, самозабвенно наслаждаясь тихим переливчатым смехом Астории. К нежеланию и неудовольствию обоих они подошли к преподавательской комнате Гринграсс. Девушка прижалась спиной к деревянной поверхности двери и с тихим замиранием сердца взглянула на притихшего мулата. — Завтра я вынужден покинуть Хогвартс, — тихо заговорил Блейз, - но, может быть, мы... я бы хотел... Астория по-доброму улыбнулась и, остановив бессвязную речь вдруг начавшего заикаться мужчины поднятыми перед собой ладонями, сказала: — Я тоже буду рада, если мы встретимся вновь, Блейз. Забини выдохнул и засмеявшись опустил голову. — Хорошо, Астория. Увидимся на завтраке. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Астория закрыла за собой дверь и прислонилась к прохладной поверхности. Приложив ладонь к пылающим щекам, девушка покачала головой, а на губах блуждала мечтательная улыбка. Блейз медленно шёл по пустому коридору, прокручивая в голове все те приятные моменты, испытанные в компании Астории. Предвкушая, как утром встретит её снова. Мулат глубоко вздохнул и ослепительно улыбнулся, впервые за долгое время испытывая искреннее светлое чувство в душе.

***

Драко размеренным шагом двигался к желанной цели, бережно неся фрукты, обёрнутые в платок. На этаже преподавательской комнаты Грейнджер он остановился у двери и уставился на деревянную поверхность пристальным взглядом. Занеся руку, блондин посмотрел по сторонам и, наконец решившись, постучал. Тук. Тук. Тук. Стоя под тёплыми, неторопливыми струями воды, Гермиона повернула голову и через плечо посмотрела на приоткрытую дверь ванной комнаты. Тук. Тук. Тук. Она опустила глаза, как бы молчаливо извиняясь перед стучавшим, прекрасно зная, как непреложную истину, его личность. Как и то, что открывать ему сегодня уже не станет. Просто не хочет. Ей, как воздух, вдруг понадобилось уединение. Время, чтобы осмыслить все происходящее. Медленно Гермиона отвернулась и закрутила краны - сначала один, потом второй. Вышла из кабинки, ступая ножками на мягкий плюшевый коврик, сдёрнула большое полотенце с крючка и обернула его вокруг себя. В это мгновение рядом с тихим хлопком появилась Венди. Эльфийка воззрилась на девушку своими огромными глазищами, полными сочувствия и понимания, и, не говоря ни слова, неуверенно протянула свёрток. Так же молча приняв его, Гермиона приложила указательный палец к губам. Венди кивнула и, бросив последний проникновенный взгляд на девушку, аппарировала. Венди вернулась в коридор и подняла глаза на хозяина, чтобы снова опустить взгляд, коря себя за недостойное поведение. — Она спит? — спросил у эльфийки Драко. Венди коротко кивнула в ответ, даже не решившись снова поднять взгляд на хозяина, которому только что соврала. Малфой, казалось бы, ничего не заметил, лишь вздохнул и тихо сказал: — Ты тоже ступай спать, поздно уже. Задержав чуть сбившееся от волнения дыхание, эльфийка быстро аппарировала, оставив Драко в пустом коридоре одного.

***

Утром Драко проснулся намного раньше обычного, словно от толчка, буквально физически почувствовав себя бесконечно одиноким. За окном было ещё очень темно. Блондин сел на постели, свесив ноги на холодный каменный пол. Уставившись невидящим взглядом на изображение Запретного леса, висящее на стене напротив, он понял, что чувствует себя откровенно плохо. Он пытался прислушаться к собственным ощущениям и понять, что с ним сегодня не так. Неимоверная тоска раздирала его и тянула спуститься на этаж ниже. Туда, где жила Грейнджер. Демоны в груди снова проснулись. Подняли свои зловонные пасти и, принюхавшись, завыли. Что-то было не так. Но Малфой отмахнулся от этого назойливого чувства. Он прикрыл глаза и сгорбился, словно одинокий и всеми покинутый ребёнок. Это утро явно чем-то отличалось от предыдущих. Очень странные мысли крутились в голове. Уставившись на картину с ночным Запретным лесом, под шуршащий аккомпанемент таинственной тишины и трели сверчков, Драко вдруг вспомнил про Волдеморта. Блондин мучительно пытался понять, как Темный Лорд жил, когда его никто и никогда не любил, а наоборот - люто ненавидел. Драко ведь сам когда-то, словно под гипнозом, следовал за ним, подражал, даже восхищался его надменностью, безразличием и хладнокровием. Сейчас он понимал, что эта кривая дорожка привела бы его в никуда, уничтожила бы и его душу, и разум. Драко поёжился и мысленно себя одёрнул. Всё прошло. Волдеморт не вернётся, да и Драко теперь другой. Теперь ему есть ради кого измениться, и это - самое главное. Отмахнувшись от не вовремя пришедших в голову мыслей, блондин встрепенулся и направился в ванную комнату - привести себя в порядок. Ближе к завтраку Драко уверенной походкой и с хорошим настроением направился туда, куда его неимоверно тянуло с самого утра. Постучав в дверь дортуара Гермионы, он так и не дождался ответа, рассудив, что Гермиона уже успела уйти в Большой зал. Всё в том же приподнятом настроении Малфой поспешил на завтрак. Но Грейнджер не было и там. Он просидел за преподавательским столом спокойно ровно десять минут. Не более. На все расспросы Астория недоуменно качала головой, явно говоря правду, что не имеет понятия, куда запропастилась Гермиона. Блейз и вовсе не мог знать где находится Грейнджер. МакГонагалл же, сжав свои строгие губы, сухо бросила всего одну фразу: — У мисс Грейнджер сейчас образовалось окно, — после чего поспешно удалилась, пресекая прочие расспросы. Чувствуя нарастающую тревогу и вой демонов в груди, Драко выскочил из Большого зала. Неспокойным голосом он на ходу позвал Венди. Исполнительная эльфийка с тихим треском тут же аппарировала рядом с хозяином. Быстро оглядевшись, она подняла взгляд на хозяина. — Хозяин звал Венди? Блондин торопливо закивав, спросил: — Ты видела сегодня Гермиону? Эльфийка отрицательно покачала головой. — Тогда найди её и сообщи мне, в каком месте замка она находится. Эльфийка кивнула и исчезла по щелчку узловатых пальчиков. Драко сжимал и разжимал кулаки. Тревога внутри нарастала, как чёрная туча. Он не мог просто стоять и ждать, тело отчего-то била нервная дрожь, и к тому же Венди мучительно долго не было. Когда Драко был готов сорваться и начать искать Грейнджер в огромном замке самостоятельно, Венди появилась перед ним и испуганно, на одном дыхании пропищала, что Гермионы в замке нет. Словно обухом по оголенным нервам. В это мгновение блондин испытал адскую боль. Горло сковал стальной хваткой ужас, Драко задыхался, не мог связно мыслить. Хотелось кричать, бить и ломать всё, что попадается под руку. Взяв себя в руки, Малфой стальным голосом проговорил: — Немедленно узнай, где она находится, и сообщи мне. Венди испуганно заморгала, услышав строгий голос хозяина. — Немедленно! — нетерпеливо прошипел он, теряя крупицы самообладания. Венди в ужасе испарилась. Бессилие. Он снова чувствовал то, что терпеть не мог, то состояние невозможности что-то изменить или исправить, взять под свой контроль. Забыв про лекции и свои обязанности, Малфой тяжелым, чеканным шагом, словно каменный пол был виноват во всех его бедах, направился в свою комнату. Умыв пылающее лицо холодной водой, блондин посмотрел на себя в зеркало. Глаза были чернее ночи. Руки тряслись. Она его бросила?!!! Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он с диким сожалением понял, что облегчения они не принесли. Хлопнув ладонью по краю раковины, Малфой вышел из ванной и, вытащив из шкафчика бутылку огневиски, сделал большой глоток прямо из горла. Внутренности привычно обожгло. Наконец, прямо перед ним материализовалась Венди. — Хозяин, мисс Гермиона на центральном кладбище, — пропищала эльфийка, заламывая тонкие, узловатые ручки. Сжав челюсти, блондин схватил мантию и направился в коридор. За рекордно минимальное количество времени он преодолел все четыре этажа и оказался перед воротами замка. Выйдя на улицу, Малфой отбросил свою злость и сконцентрировался. Плевать, что он снова нарушает правила аппарации. Пусть за это его четвертует МакГонагалл. Плевать. Это будет потом. Сейчас он должен во что бы то ни стало найти Грейнджер. Малфой тихо аппарировал к воротам кладбища и направился по уже известной ему дорожке. Гермиона, как он и думал, нашлась там, где вероятнее всего должна была быть. Она одиноко стояла на коленях у могилы Гарри Поттера. Малфой бесшумно встал сзади, убрав руки за спину, сохраняя молчание. Ему не нравилось, что его любимая, беременная девушка стояла на коленях на промозглой заснеженной земле, но он молчал. Не смел заговорить первым. Грейнджер наконец повернулась и посмотрела на него глазами, полными боли и бессильной злости. — Почему ты не можешь хоть иногда оставить меня одну? — её голос сорвался на тихий плач. Губы и щеки были мокрыми от слез. Подбородок трясся. Малфой не мог смотреть на неё такую. Заныло в груди. Слишком больно. Мучительно больно. Драко понимал, каково ей сейчас. И проигнорировав её вопрос, он тихо проговорил: — Я до сих пор не могу избавиться от чувства вины. Представляю, что испытываешь ты... до этого я не мог даже заикнуться о том, что тогда случилось. В том доме. Ты, не думая, убила его, когда поняла, что мне угрожает опасность. Грейнджер сжала губы. — Ты ненавидел Гарри и желал ему смерти, — крикнула она вдруг с дикой болью в глазах глядя на Малфоя. Тому показалось, что демоны изъедают его изнутри. — Ты раздробил меня, как кость. Уничтожил, как личность. Скажи, что ты чувствовал, когда вбивался в меня? Подчинял и насиловал. О чём думал, когда понял, что нас не стало, что ты победил? Малфой резко сглотнул тягучую, горькую слюну и прикрыл глаза, стараясь успокоиться и подавить вспышку отчаяния внутри себя. Не вышло. Он всё так же отчётливо чувствовал, как её боль в тройном размере разрастается внутри него... Вздохнув, он тихо заговорил: — Я, мягко говоря, недолюбливал Поттера, да. Но смерти ему не хотел. Блядь, Гермиона, сейчас просто поверь мне на слово, если бы живой Поттер был причиной твоего счастливого взгляда, я пожалуй, когда-нибудь смог бы смириться с его существованием. Только ради тебя. И мне жаль... Пожалуйста, услышь меня! — Я убила Его из-за тебя... — тихим, хриплым голосом прошептала она, глядя в пространство. Малфой прикрыл глаза. — Убила, но ты же понимаешь, что это был уже совсем не Поттер? Ты всё сделала правильно. Ты убила Волдеморта. Освободила своего друга. Спасла всех нас. Это был не Поттер. Пойми же это! Гермиона в оскале приподняла верхнюю губу и посмотрела на него яростным, ненавидящим взглядом. Словно разъярённая фурия она прошипела: — Ты! Это ты во всём виноват, это всё из-за ТЕБЯ!!! Малфой выдохнул и опустил голову. Он понимал, что повинен во многом, но не в смерти Поттера, и уж тем более не в развязанной войне. Драко Малфой сделал столько плохого ей самой, а она оплакивает и жалеет мальчика, который не выжил. Которому уже всё равно на её жалость и слёзы. Более трёх лет назад он уснул вечным сном. Тем временем у Грейнджер начиналась самая настоящая истерика. Она заламывала пальцы и тряслась. Рыдания и всхлипы только нарастали. — Мне жаль, ясно тебе? Я этого не хотел, — горячо прошептал Драко и сделал маленький шаг к ней. Грейнджер ничего не заметила, а может и не могла найти силы отстраниться. Малфой снова шагнул ближе и сжал её в своих объятьях. Гермиона не отстранялась, лишь тряслась и тихо всхлипывала. — Прости меня. Если бы я мог, я повернул бы всю свою жизнь вспять... лишь бы только видеть тебя рядом, счастливую. Чтобы не было войны, лишений, смертей и этой боли, — горячо шептал он прямо в макушку девушки, искренне веря в собственные слова. Драко замолк, пытаясь согреть продрогшую, трясущуюся Грейнджер в своих объятьях. Как бы он хотел окунуть её в море своего тепла и спокойствия... Наконец Грейнджер подняла на него свои карие омуты, глядя в самое его тёмное нутро, пронзая щемящей болью, плескавшейся на их дне. На ярком морозном солнце её глаза были ещё светлее, словно патока или горячая карамель. Малфой мечтал в них утонуть... и лишь вздохнул. — Идём. Мы должны вернуться в Хогвартс, — настойчиво прошептал он, чувствуя, как и его пробирает холод до самых костей. Холод боли и отчаянья. Ощущения, что ничего уже не вернёшь. Грейнджер протестующе забилась в его руках. — Нет, я не хочу никуда уходить! — испуганно шептала она. Малфой обхватил ладонью её подбородок: — Я тебе клянусь, мы вернёмся сюда. Когда-нибудь, но вернёмся. Гермиона отрицательно покачала головой, прикрывая глаза с новой порцией льющихся горячих слез. Подняв глаза к небу, Малфой вздохнул и, переступив через себя, проговорил: — Если захочешь, то придёшь сюда сама. Одна. Я не буду тебя преследовать. Наконец Грейнджер сдалась и опустила руки, позволяя увести себя от могил её друзей. Отойдя, двое трансгрессировали на окраину Хогсмида. — Мы можем снять комнатку на ночь или на пару часов, чтобы ты успокоилась и поспала, — полувопросительно проговорил Драко, замерев в ожидании, но не выпуская Гермиону из своих объятий. Она всё так же тряслась и тихо плакала. Спустя пару минут томительного ожидания, резко откинув от себя мужские руки, Грейнджер небрежно вытерла тыльной стороной ладони слезы со своего лица и, посмотрев в глаза блондина, отшатнувшись, будто в ужасе, крикнула: — Оставь меня в покое! Она резко развернулась на каблуках и быстро направилась в сторону Хогвартса. Малфой не стал догонять девушку, он стоял, устало глядя ей вслед, безвольно опустив руки вдоль тела. Грейнджер определённо нужно было побыть одной, и чёрт бы побрал его демонов, которые заселили его душу ужасом! Драко сломя голову понёсся за ней по пятам... Да ещё куда?! В место, где он не имел права быть. Осквернять своим пожирательским присутствием.

***

Злая на себя, Малфоя и весь мир Грейнджер быстрым шагом направлялась в Хогвартс. Сердце разрывалось от боли за невинных. За Гарри, Рона и остальных. Она не могла простить себе того, что подняла палочку и произнесла два страшных слова в ту ночь. Не могла простить своей любви к НЕМУ, как и то, что больше не мыслит жизни без ненавистного аристократа. Ох, Мерлин, как жестока жизнь, как переменчива судьба. Она не знала, что делать. Чувства и долг разрывали душу напополам. Проникнуться? Или осудив во всех смертных грехах, повесить на него вину за все её лишения? Плакать и жалеть его, а за одно и себя за все те горести, обрушившиеся на их головы, или испытывать к нему вселенскую неприязнь? Сочувствовать или навсегда отстраниться? Гермиона разрывалась от чувства вины, злости, боли, обиды и вновь приобретённых чувств к Малфою. Она остановилась и, прижавшись спиной к каменной кладке стены, зажмурилась. Она упрямо вызывала из глубин памяти все те моменты в Малфой-Мэноре, о которых так тщательно пыталась забыть. Тщетная попытка не чувствовать Любовь к тому, к кому не должна. — Ты всегда будешь моей, подле меня! Я не отпущу тебя НИКОГДА! Покончишь с собой – собственноручно закопаю под окнами своей спальни! Я никогда не исчезну из твоей жизни... запомни! Любыми путями... неизменно буду за твоей спиной, чёрной тенью, — запальчиво и чётко проговорил Малфой, не отодвигаясь от неё. — Почему ты так мало ешь? Не хочешь овощи на пару, осиль хотя бы варёную телятину. Она по крайней мере вкусна, — сквозь зубы, но мягче, чем в прошлые разы, сказал он... Свист хлыста. Удар. Позвякивающие цепи. Крик. Тёплая постель. Его властные объятья и нежные прикосновения длинных пальцев на спине. — Понравилось? — глядя на своё прозрачное семя, стекающее по острому подбородку, удовлетворенно спрашивает он, не сдержав гадкую ухмылку. — Девчонка Уизли здесь для тебя... Голубые потухшие глаза Зака, глядящие в пространство... Малфой, закрывающий её своей спиной, когда увидел Волдеморта направляющего на них свою смертоносную Бузинную палочку. Гермиона лихорадочно выдохнула и зажмурила глаза теперь уже пытаясь прогнать призраки прошлых воспоминаний из головы, которые сама же и призвала. Тщетно. Они упрямо стояли в памяти и перед глазами, терзая и воспаляя без того измученную душу. Удивительно, но после того, что она пережила от Малфоя, Грейнджер вообще не должна была и смотреть в его сторону. Но светлый человек Гермиона разглядела в нём отголоски чистой души, переступила через свои обиды и дала ему шанс показать себя в другом свете. Она поверила в то, что ОН может любить ЕЁ. Странным и поразительным было и то, что она заблокировала на какое-то время все ужасные моменты и воспоминания в своей памяти и надеялась на лучшее. Но вот настал момент, и так тщательно сокрытые воспоминания о том кошмаре всплыли наружу. И что теперь с ними делать Гермиона, увы, не знала. Как и не знала того, как снова проложить тот хрупкий мирный мостик, появившийся между ними с Малфоем, который почти рухнул. Она понимала, что не должна быть с ним, думать о нём... но чёрт возьми, всё её естество вопило и стенало, просило этого не делать, пока она отдалялась от него всё сильнее. Мысленно, конечно. Сутки назад Гермиона дала ему шанс и сказала об этом вслух. А теперь отталкивает, отстраняет его от себя, намеренно причиняя им обоим эту боль, как знак того, что они её заслужили... Оба. Гермиона во всем случившемся за те последние три года винила так же и себя. Странно, но как бы ни хотела девушка, она не могла поднять в себе те чувства, которые желала бы испытывать в данный момент, а именно - злость и ненависть к Малфою. Она должна чувствовать к нему по меньшей мере холод и безразличие. Но, увы, Малфой стал слишком близок её сердцу. Необходим в большей степени. И затея отдалиться от него только лишь потому, что это было бы правильным по отношению к памяти о Гарри, была теперь осознанна ею, как полный провал. Поднявшись на второй этаж замка, Гермиона почувствовала, как дико прострелило в пояснице. Брюнетка остановилась и перевела дыхание, силой воли заставив себя не сложиться в три погибели от боли. Отдышавшись, Грейнджер продолжила двигаться по коридору в свою комнату. Очень хотелось лечь в постель и укрыться тёплым одеялом, остаться в спасительном одиночестве. Вдоволь наплакаться, проклиная злодейку-судьбу, жалея себя. Гермиона шла в почти полусогнутом состоянии, опираясь трясущимися ладонями о холодные стены. В ушах стоял гул. Поясница и низ живота разрывались от боли, всё ныло и пульсировало. Дыхание её сбилось, и силы покидали тело, но девушка упорно двигалась вперёд, опираясь о стену. У неё была цель – во что бы то ни стало добраться до своей комнаты. Руки не имели силы, не могли ухватиться за что-то, бестолково шаря по каменной кладке. — Гермиона! Мисс Гермиона! Венди почувствовала оп... — эльфийка, внезапно появившаяся рядом, умолкла, недоуменно и испуганно глядя на девушку, медленно сползающую по стене. — Не может быть... так рано! Словно сквозь вату Гермиона услышала слова Венди, а от услышанного сердце покрылось ледяной коркой ужаса. — Гермиона, моя магия защиты надолго не поможет, нужны колдомедики и повитуха. Это роды. — Мерлин милостивый, помоги моей дочке! — прошептала Гермиона, прежде чем успела провалиться в глубокий обморок. Она очнулась от собственного крика и дикой боли внизу живота. Поясница ныла и болела так, что казалось, она сломала позвоночник. В отдельной комнате, в медпункте Помфри, было много медперсонала. Люди в халатах сновали туда-сюда. Венди тихонько постанывала и заламывала ручки в дальнем углу. МакГонагалл стояла недалёко от двери, обеспокоено глядя на свою любимую ученицу, в неприкрытом страхе приложив ладони к груди. Малфой сидел рядом и, прижав ладони Гермионы к губам, шептал что-то успокоительное. — Мерлин...— прошептала Гермиона, роняя слезы, — это роды? — Не беспокойся, я вызвал колдомедиков из Мунго и нашего семейного доктора. Они вот-вот будут здесь, — быстро проговорил Драко, заглядывая в почти безумные от боли глаза любимой, которая зашлась в очередном крике. — Мерлин, как больно! — плача, проскулила девушка. — Гермиона, держи себя в руках, моя девочка! Не кричи, не трать силы, — тихим, но уверенным голосом обратилась к девушке директриса. Грейнджер слышала, но не слушала наставления окружающих. Боль была невыносимая. В голове были только две мысли: скорее бы эта боль прекратилась. И лишь бы Софи Леона была здорова. Очередной крик огласил помещение и прошёлся по нервам окружающих. Наконец-то в дверь постучали и вошли трое. Двое мужчин в лимонного цвета халатах под фирменными мантиями и один седой мужчина в костюме. Деловито оправив галстук и смахнув несуществующие пылинки с рукава пиджака, мужчина прочистил горло. — Добрый день. Малфой нехотя оторвался от Гермионы и подошёл к мужчине. — Мистер Роулинг, здравствуйте. Спасибо, что так быстро прибыли. Седой мужчина ухмыльнулся уголком губ. — Это моя работа, Драко. Приступим. Малфой рассеянно кивнул и отошёл на несколько шагов, позволив медику делать свои манипуляции и приготовления под очередной нечеловеческий вопль Гермионы. Роулинг с помощью колдомедиков умыл руки и снял пиджак. — Когда начались схватки? Так как Гермиона не могла связно мыслить и отвечать сквозь крики и всхлипывания, все обернулись на стоящую в углу Венди. — Около часа назад, сэр. Мужчина кивнул и что-то быстро сказал медикам. — Хорошо, приступим к осмотру. С помощью Драко Роулинг откинул лёгкое одеяло с роженицы. — Та-а-а-а-к... что тут у нас. Угу. Шейка матки раскрылась всего на пару сантиметров, — мужчина обратился к Венди, — каков интервал схваток? — Пока большой, сэр. Роулинг недовольно покачал головой и снова дал команды медикам. — Какой план, мистер Роулинг? — обеспокоено спросил Малфой. Мужчина вздохнул и размял длинными пальцами переносицу. — Пока шейка не раскроется хотя-бы на пять пальцев действовать нельзя. Я буду пытаться сдерживать стремительную родовую деятельность, но это пока не отойдут воды. В общем , какое-то время ждём, наблюдаем. Новый крик Гермионы, мечущейся по кровати, разрезал воздух. Малфой сжал челюсти и прикрыл глаза. Спустя четыре напряженных часа, мистер Роулинг наконец-то сообщил, что роды начинаются. Но воды так и не отошли. Врач сделал руками какие-то манипуляции внутри девушки, и в сопровождении громкого вопля полились воды. Все встрепенулись, Драко закатал рукава рубашки и вопросительно посмотрел на медика. — Драко, я вынужден попросить тебя покинуть помещение. Пережди в коридоре. — Поддерживаю, — согласилась Помфри, ловя положительные кивки медиков. Малфой за мгновение стал чернее тучи. Словно его окружили враги со всех сторон. Брови всего на мгновение в немом удивлении взметнулись вверх. Он тут же оскалился, встал в оборонительную позу и металлическим голосом произнес, глядя исподлобья на окружающих: — Я никуда не уйду. Если вы ещё раз предпримите попытку меня выгнать, я такое устрою... что... — Мерлин, да пусть останется, сам потом же от увиденного выскочит отсюда, как пробка от игристого вина. Займитесь девочкой! — рассерженно проговорила МакГонагалл. Мистер Роулинг наспех кивнул и встал у подножия кровати. Медики один за другим сновали туда-сюда. Кто сменял влажное полотенце на лбу девушки, кто - окровавленные простыни. Гермиона совсем ничего не видела и не понимала, она чувствовала лишь боль. — Тужьтесь, мисс Грейнджер, ну же! — настойчиво проговорил медик. Но Гермиона не могла. Она совсем выбилась из сил и лишь тихо стонала. — Не закрывайте глаза, Гермиона. Роулинг в растерянности обернулся и, посмотрев на Драко, попросил: — Ты должен ей помочь, нельзя чтобы она отключалась. Драко, ну же! Блондин небрежно вытер пот со лба и приблизился к изголовью кровати. — Грейнджер, не сдавайся. Борись, попробуй, тужься, — растерянным шёпотом попросил он. — Нн-е-е-е-могу... — просипела она на выдохе. Малфой покачал головой кусая губы в бессильном страхе. — Ты одна из самых сильных, выносливых и упрямых женщин во всем мире. Давай, упрямая, покажи свой гриффиндорский характер, спорь со мной, ругай, делай, что угодно, только не закрывай глаза! — Схватка, Драко! — крикнул Роулинг, — она совсем не тужится! — Тужься, мать твою, Грейнджер! Ребёнок задохнётся! — прокричал Малфой, схватив обессиленную Гермиону и тряся её за плечи. От собственного бессилия Драко сжал плечи девушки и прижал ее к кровати. В этот момент кулон на шее Гермионы окружил их золотистого цвета свечением, не замечая этого Малфой снова крикнул: — Тужься! Кулон дал обессиленной девушке необходимые силы и Гермиона закричала что было мочи, направляя оставшиеся крупицы силы вниз живота. Послышался хлюпающий словно присоска звук и громкий детский плач прозвучал в помещении. Грейнджер откинулась на подушки, выдыхая. Драко убрал руки и оторвал взгляд от любимой, посмотрев на своего ребёнка в руках у медика. Блондина пробрал дикий ужас. Бисеринки пота стекали по щекам к подбородку, но он этого не замечал. Малышка была просто невообразимо крохотная. Словно учебник за первый курс по травологии. Темно-красного цвета, вся в густой, серо-белой смазке. Медики засуетились и унесли малышку прочь. Стоило Драко открыть рот, как Роулинг опередил его. — Девочка недоношенная, поэтому должна находиться под чутким наблюдением. Не беспокойся, Драко, это специалисты высшего уровня. — А с ней... может что-то...? — Нет, нет. Не думай об этом. Её жизни ничто не угрожает. Блондин кивнул. — Могу я на неё посмотреть? — Нет. Она не должна ни с кем контактировать. Даже с матерью. Медики поместят малышку в специальную магическую сферу, чтобы добиться оптимального развития, которого она лишилась, родившись так рано. Пульс участился до барабанной дроби, но Драко, взяв себя в руки, сглотнул и подошёл к изголовью кровати, на которой лежала обессиленная мать его ребёнка. — Грейнджер, - тихо позвал её Малфой, поглаживая девушку по мокрым волосам. Гермиона перевела уставший, невидящий взгляд на блондина. — Ты справилась, все хорошо. Я безумно люблю тебя.

***

Яркий свет слепил. Гермиона отвернулась и приоткрыла глаза снова, попытавшись оглядеться. Вокруг было слишком тихо. Слышен был лишь свистящий ветер за витражным окном. Совсем рядом с её кроватью дремал, сидя на неудобном стуле, Малфой. В мятой рубашке с засученными рукавами, кое-где испачканными кровью. Девушку бросило в жар, она резко подняла голову и одновременно с этим приложила ладони к животу, который уже не был таким большим. Посмотрев по сторонам и не найдя и намёка на младенца, Гермиона слетела с катушек. Заподозрив самое плохое, Гермиона поддалась панике и, быстро-быстро задышав, начала скидывать с себя одеяло, вставая с постели. Малфой тут же проснулся и испуганно, с опаской посмотрел на девушку, тоже вставая. — Грейнджер, успокойся. Зачем ты встала? Тебе нельзя... — Где мой ребёнок?! — со слезами спросила она срывающимся голосом. Малфой выставил ладони вперёд в попытке успокоить, но Грейнджер, словно дикая львица, дёрнулась от него в сторону. — Малышка недоношенная, но с ней все в порядке. Она находится под присмотром медиков. Брюнетка выдохнула и, потеряв интерес к Малфою, рванула к выходу. Драко перехватил худую фигурку девушки и прижал к себе в попытке пресечь побег. Словно дикая, яростная львица, Грейнджер неистово забилась в его объятьях. Удары её тонюсеньких ручек настигали повсюду. По макушке, лицу, плечам и спине. Он все сносил молча, лишь прижимая хрупкое тельце к себе всё сильнее. На нервной почве Грейнджер совсем потеряла разум, продолжая неистово брыкаться, выкрикивая ругательства и оскорбления в адрес Малфоя. В какой-то момент Гермиона, как самая настоящая змея, выскользнула из его рук и, смачно пнув его между ног, убежала. — Блядь... — лишь прошипел блондин, выпучив глаза, склоняясь лицом к коленям. Шлепая босыми ступнями по ледяной кладке каменного пола, Грейнджер бежала что было силы по коридору третьего этажа. Поняв, что сама найти дочь она вряд ли сможет, девушка вызвала подмогу. — Венди! Эльфийка трансгрессировала в коридоре и, оглядевшись, открыла рот в удивлении, тут же начав причитать о внешнем виде и здоровье девушки, но Гермиона, не желая терять драгоценное время, быстро пресекла причитания Венди и, насев на эльфийку, вызнала всё, что хотела. Снова пустившись бежать по коридору, Гермиона несколько раз попалась обалдевшим от её внешнего вида студентам, но её это абсолютно не заботило. Наконец, добравшись до заветного места, Гермиона толкнула руками массивные двери медпункта, но те не поддались. Скорчив безумную гримасу боли и злости, Грейнджер снова оголтело лупанула ладонями по дверям. Снова и снова, пока дверь не приоткрылась и оттуда не вышел невысокий седой мужчина. Увидев, кто ломился в дверь, мужчина поднял брови в удивлении, но через мгновение его взгляд стал немного жёстче. А тон невозможным для того, чтобы его можно было перебить. — Мисс Грейнджер, зачем вы встали с постели?! У вас были очень трудные роды и просто чудовищно большая кровопотеря. Мерлин, а это что ... почему вы босая?! — Где моя дочь, — всхлипывая спросила она. — С девочкой всё нормально. Она за этими дверями под неусыпным контролем медиков. Вам не о чем беспокоиться. — Я должна быть рядом, я хочу её видеть! Роулинг тихо вздохнул и, набрав в грудь побольше воздуха, тихо заговорил: — Мне жаль, но именно сейчас это невозможно. Дети в магических семьях защищены магией от гибели в утробе матери на девяносто пять процентов. Мы вовремя успели. В данный момент малышке ничего не угрожает. Но, к сожалению, именно сейчас вы ничем не сможете помочь своему ребёнку, так как магия творит заклинания защиты, переплетается с аурой девочки и работает только на неё. Вы будете только мешать. Мне действительно жаль, мисс Грейнджер. Колдомедик неуверенным, но глубоко сочувствующим движением руки приободрил девушку, невесомо погладив по сгорбленной и худой спине. Гермиона была ни жива - ни мертва. Сложные роды истощили её, а весть о том, что она не может быть подле своего ребёнка, практически её убила. — Я настоятельно прошу вас пойти и отдохнуть. Гермиона предприняла ещё одну попытку взмолиться позволить остаться ей хотя бы где-то неподалёку, но мужчина её опередил. — Если не будет вмешательства посторонних ауры и магии, то я вас уверяю, это продлится не больше трёх-четырёх дней. Потом мы позволим вам постоянно находиться возле своего дитя. А сейчас вы должны отдохнуть. Роды отняли у вас много сил и крови. Вы просто обязаны привести себя в порядок и набраться сил перед встречей со своей дочкой. С этими словами мужчина развернулся и ушёл, наглухо закрыв за собой двери медпункта.