Кукла

Понедельник — день тяжелый. И каждый предпочитает встречать его по-своему. Соседка, миссис Беннет, в свои пятьдесят бегала с лысой кошкой на плечах по своему кварталу. Ее муж Рик выходил в восемь часов на улицу, садился на их заборчик и курил трубку. Напротив них молодая мама прощалась со своим не менее молодым мужем, целуя его в щеку, и отводила их маленького Генри в детский сад при начальной школе с самой низкой посещаемостью в городе. Чуть ниже по улице полоумная миссис Марш заваривала на крыше своего дома чай и пила его в фарфоровой чашке, облокотившись на трубу. А намного выше и немного левее Рейчел Дэр переписывалась со своим новым парнем, который, когда они познакомились, одолжил ей для снятия стресса своего Мишку Тедди, шкурка которого лежала у нее в маленькой розовой коробочке в ящике стола. И где-то посередине всего этого Талия Грейс собиралась на ежегодное обследование в одной из не самых лучших клиник города. От школы у нее было освобождение, к которому даже мисс Доддз не придраться, Аннабет с ней по непонятной причине не общалась и избегала Талию. А Талия забила на это ПМС и натягивала черные штаны под ее любимую 50-го размера красную футболку, перехваченную велосипедной цепью на бедрах. Под кроватью стояли серо-болотного цвета сапоги на тракторной подошве с ярко красной розой сбоку. Если не приглядываться, то цветок больше напоминал пятно крови. Посмотрев на часы, Грейс вышла из комнаты и спустилась по лестнице опустевшего дома. Джейсон был в колледже. Приемные родители у очередного родственника. А больше у девочки из живых никого и не было. Мать она похоронила еще тогда, когда попала в приют. Когда Берил не пришла за детьми, для обоих она ушла навсегда. — Привет, Елена, — поприветствовала Талия женщину сорока лет в белом платье, что сидела перед кабинетом номер 8. — Привет, девочка моя. Как дела? — Грейс села на серый диванчик рядом с Еленой. — Отлично. Вы снова к мисс Коул? — Талия откинулась на спинку и, слегка ударившись головой о стену, поморщилась. Мисс Коул — возлюбленная Елены Форбс. Женщина несколько лет регулярно приходила в больницу и сидела под восьмым кабинетом, чтобы увидеть эту молодую двадцатишестилетнюю девушку с короткими рыжими волосами. Ну, а сама мисс Коул уважительно относилась к женщине и не догадывалась о чувствах постоянной посетительницы той больницы. — Да, снова, — женщина усмехнулась. — Ты считаешь это глупым. — Нет, — Талия перевела взгляд на потолок. — Я считаю это очередным человеческим фактором: безмолвно кричать о том, чего больше всего желаешь, и ждать того, что скорее всего не случится. Девушка продолжала смотреть в потолок, а Елена нахмурилась. Она несколько секунд смотрела на дверь восьмого кабинета, потом на свои руки со свежим маникюром. — Тебе не кажется, что ты слишком занудная? — наконец произнесла она и подперла голову рукой. — Возможно, — усмехнулась Талия. Тут из восьмого кабинета высунулась рыжая голова мисс Коул. — Талия? О, миссис Форбс, добрый день, — девушка улыбнулась и вновь вернула взгляд к Грейс. — Заходи. Грейс, поджав губы, улыбнулась Елене и поднялась с дивана. *** — Силена? — послышалось за дверью. Девушка обняла себя руками, сидя на полу в ванной, уткнувшись лбом в колени. — Все в порядке? — Все нормально, — подняв голову, ответила девушка и, моргнув, оставила под глазами следы от туши.

***

— Эй, — Октавиан обнял Рейчел за плечи, выводя из транса. — О чем задумалась? Случилось что? Рейчел посмотрела на обнимавшие ее руки и растерянно перевела взгляд на окно машины. Небо затянули серые облака, а деревья покачивались от ветра. В голове девушки билась одна-единственная фраза. На сильных держится мир, слабые же лишь существуют под его сводами. — Все нормально, — посмотрев парню в глаза, произнесла Рейчел.

***

— Аннабет, — девушка остановилась на лестнице и, повернувшись, посмотрела на мачеху. — Да? — Я хотела попросить прощения. — Сью встала на первую ступеньку. — Зря я вот так сразу повесила их на тебя. Нужно было сначала поговорить с тобой. Просто твой отец только закончил большой заказ и ему нужно отдохнуть, вот почему я решила его свозить в Денвер, — женщина усмехнулась. — Я правда пытаюсь помочь ему, Аннабет. — И у тебя получается, Сьюзен, — девушка глубоко вдохнула и, обведя взглядом прихожую, вернула его кновоймиссис Чейз. — Все нормально.

***

Талия вошла в очередной кабинет и встретилась глазами с женщиной тридцати пяти лет, с, в этот раз, розовыми прядями, пестревшими в белой шевелюре. На столе стоял вечный кувшин, из которого пили всего лишь два человека: сама хозяйка стола и Талия Грейс. А все почему? Потому что был в кувшине алкоголь. Рядом стояла чистая пепельница, пахнувшая влажными салфетками с ароматом лимона. — Привет, Талия, — женщина, а ее звали Беверли Пирс, поставила две кружки на стол. — Как жизнь? — Да все нормально, — пожала плечами девушка и села на стул.

***

— Правда, Сью. Все хорошо. — Аннабет улыбнулась настолько правдоподобно, насколько была способна в ту минуту. Ей в ответ улыбнулась Сьюзен, а Чейз видела лишь улыбку обкусанных бледных губ, что шептали ей:«Не верь никому. Не верь. Не верь…»

***

— Правда, Поллукс. Я в порядке. Сейчас умоюсь и в школу, — Силена откинула голову на край ванной и глубоко вдохнула, а слезы все продолжали беззвучно течь по щекам. — Хорошо, — сквозь зубы сказал Поллукс. Он был зол. Ой как он был зол, вот только не на сестру. Парень достал телефон и отправил еще одно сообщение к тысячи других на номер, что давно не в зоне действия сети. «Она плачет. Снова из-за тебя. Если решишь вернуться, эгоист хренов, советую тебе подготовить оправдание да такое, чтобы я поверил.»

***

— Правда? — Правда, — Рейчел улыбнулась и поцеловала парня в губы, краем глаза заметив, как с улицы за ними наблюдал Лука Кастеллан.

***

— Я тебе не верю, — ответила Беверли. Талия рассмеялась. — Правда. У меня все хорошо в кои-то веки, — девушка развела руки в стороны. — Разве ты не можешь просто порадоваться за меня? — Если бы это была правда, Талия, то порадовалась бы, — женщина налила в кружки рисовой водки из кувшина и пододвинула одну к девушке. — Ну давай. Что же такого произошло, что у тебя все хорошо? — Новая школа. Новая жизнь, — как будто это самая очевидная вещь на свете, произнесла Грейс. — Насколько я знаю, не очень-то она новая, — заметила Беверли, отодвигая свою кружку. Талия закатила глаза. — Это было восемь лет назад, — Грейс отпила из своей. — Допустим. — Скоро Осенний бал, — напомнила девушка и следующее предложение произнесла, даже не пытаясь скрыть свое самодовольство. — И я подала анкету. — Впечатляет. Но чтобы заполучить хороший университет или колледж только подачи анкеты и симпатичного личика не достаточно, ты ведь знаешь. — О да, эти все общественные работы, благотворительности и все такое, — Талия покачала головой и мученически вздохнула. — Ничего не поделаешь. Придется и это все выполнять. — Ты все же решила поступать? — изогнув бровь, спросила Беверли. — Раньше от тебя такого рвения не наблюдалось. — Хочу попробовать, — бросая вызов, сказала Грейс. — Помнишь: новая жизнь? Нужны перемены. И они придут.Скоропридут. — Ладно, — сдалась врач. — Я тебе верю. — Как будто я в этом нуждалась, — фыркнула Талия и взяла в руки кружку. Женщина незаметно улыбнулась и открыла на компьютере почту. Перед глазами маячил значок одного непрочитанного сообщения. «Талия Грейс, скорее всего, у тебя. Ты ведь психотерапевт, преподнести ей это как-нибудь помягче.» И дальше был прикреплен какой-то документ. Беверли Пирс включила принтер и открыла файл. Это были результаты анализов и узи от гинеколога. «Неужели что-то подцепила?»— взволновалась психотерапевт. Но нет. Талия Грейс не была ничем больна. Зажужжал принтер, включилась печать. Талия достала из кармана пачку сигарет и кивком спросила, можно ли. Беверли Пирс махнула рукой и, когда девушка в первый раз затянулась, достала горячую бумагу из принтера. — Что такое? — поинтересовалась пациентка, когда Беверли поджала губы и бросила быстрый взгляд на девушку. — Ты пользуешься контрацептивами? — Талия удивленно нахмурилась и фыркнула. — Конечно. Что-то ты возвращаешься назад, док. Этот разговор у нас был еще года два назад. Или три, — Грейс сморщилась носик. — Не помню. «А Эффи бы помнила,»— с непонятным сожалением подумала Беверли. — Получается, если найдешь постоянного партнера и проверишь его за ЗППП, можешь не пользоваться, — женщина положила перед Талией бумагу. Девушка взяла ее с легкой усмешкой, еще не понимая или отказываясь понимать, что врач имеет в виду. «Преподнеси по-мягче,»— мысленно передразнила Беверли их гинеколога миссис Кинкейд, женщину пятидесяти лет с седыми волосами и крючковатым носом. Начни только психотерапевт говорить этим мягким тоном а-ля «я хороший врач, и с тобой тоже все будет хорошо», Талия сразу бы насторожилась и «переключилась» на Элизабет или, того хуже, на Эффи, и тогда конструктивного диалога бы не получилось. Талия лениво перепрыгивала глазами со строчки на строчку и едва не пропустила то, из-за чего и был весь сыр бор. Еще раз прочитав строчку почти в самом конце, она затушила еще не скуренную даже на половину сигарету в своем стакане с саке. Потом откинулась на спинку стула и облизнула белые губы. Бесплодна. Еще один диагноз. — Вот, значит, оно как, — Грейс застучала по столу красными ногтями. — Ну что ж. Больше денег сэкономлю. — Талия, — успокаивающее произнесла Беверли. — Это нормально если ты огорчена или тебе хочется плакать… Люди часто реагируют так на новость, что не смогут… — Плакать? — переспросила девушка и улыбнулась одной из редких ядовитых улыбок, в которых прослеживалось безумие, присущее Эффи. — Нет. Я просто не знаю, кого благодарить за такой подарок, — девушка встала со стула, сжав в руке листок бумаги. — А если я еще приперлась сюда и пропустила школу из-за этой бумажки — жизнь удалась! — Талия, — разочарованно пробормотала психотерапевт. — Ладно, Бев. Мне пора, — девушка вылетела из кабинета, чуть ли не пробежала мимо сиявшей Елены на выходе и толкнула какого-то мужчину, вывалившись на парковку. Остановилась Талия только рядом со своим старым домом, что находился в десяти минутах ходьбы от клиники, и в пяти — если передвигаться бегом. Двухэтажное строение с новой непривычной краской, металлической дверью, украшенной черными розами. Такой чужой и одновременно родной дом, в который дверь дня нее закрыта. На этой лужайке она училась кататься на велосипеде, на крыльце однажды наступила на ржавый гвоздь, пару раз падала с дерева на крышу беседки, когда хотела достать лист для гербария Мэри. Грейс закрыла глаза и, глубоко вдохнув, опустилась на колени у оградки. Уже был обед, солнце ярко светило бы в зените, если бы небо не заволокли тучи еще с прошлого вечера. Улица пустовала. Понедельник. Все на работе. Чертов понедельник. Ей никогда не нравился этот день недели. «+1 к поводу для ненависти,»— усмехнулась девушка и посмотрела на свою футболку. Перед глазами пошла рябь. Эффи закрутила головой, но за что ни цеплялся бы ее взгляд все было трехцветным: черным, как стеклянные глазки, белым, как кожа, и красным, как шелковое платье. Мэри Эшворд вскочила и огляделась. Нет. Нет. Нет. Ее нигде не было. Руки все пытались нащупать что-то, но ничего не находили. Глаза бешено метались, но вместо окон чудились безжизненные черные глазки. Трава внезапно стала красной, как кровь. Эффи отшатнулась и упала на дорогу. Рядом с головой взвизгнули шины, оглушил гудок. Из кромешно черной машины вышел мужчина, гневно размахивавший руками, и направился к девочке. Эффи в испуге начала быстро отползать, в процессе поцарапала ладонь, содрала локоть, зацепилась волосами за что-то. Потом вскочила и, спотыкаясь, побежала, не давая себе вдохнуть воздуха. Перед глазами проносились черные высокие здания, что хотели поглотить ее, красные лужи крови словно хотели утопить девочку в себе, белые бесформенные силуэты тянули к ней свои длинные руки. Она задыхалась, падала, по рукам текла кровь, но глаза продолжали искать ее. Волосы цеплялись за черные деревья, оставляя вырванные клочки там. Страх душил, казалось, что все горло уже было в синяках, легкие жгло, все вокруг будто выросло раза в два. — Эффи. Кто-то схватил за плечи. Девочка попыталась вырваться. Бежать. Искать. Не стоять на месте. — Эффи! Длинные руки тянутся к горлу. Нет. Нет. Нет. Рано. Рано. Рано. Р… — Эфс! Мир поблек. Руки перестали бить воздух, который наконец попал в легкие. Невидимые щупальца отпустили горло. — Держи, — мягкий, успокаивающий голос. Эффи прижала протянутую куклу к себе и упала на колени, поглаживая черные искусственные волосы. — Все хорошо, детка, — Беверли опустилась на колени рядом с девушкой. Вокруг люди удивленно, некоторые с жалостью, уставились на рыдавшую на земле девочку, которая целовала волосы фарфоровой куклы, и врача в белом халате, что опустилась на корточки рядом с ней. — Спасибо, Беверли, — улыбнулась Талия. Она обнаружила себя на пороге больницы рядом со своим психотерапевтом. В одной руке была смята бумажка, сообщавшая о бесплодности Грейс, другая прижимала к боку куклу. — Хорошо, что я не успела уйти далеко. Врач вымученно улыбнулась. «Видимо, переволновалась больше меня,»— подумала Талия. — Да, еще повезло, что я ее заметила, — миссис Пирс потерла переносицу. — Впредь не забывай нигде. — Конечно, — Талия нежно провела по платью куклы ладонью. — Не забуду, — через пару минут девушка встала. — Ну я тогда пойду. — Конечно, — натянуто улыбнулась Беверли. — А я тут еще посижу. День был долгим, — ответила она на непонимающий взгляд Грейс. — Ладно. Пока, — Талия махнула рукой, а женщина так и осталась сидеть на пороге больницы, смотря девочке вслед.

***

— Кого там, блять, черти принесли? — спросил Нико, открывая дверь. На лестничной клетке стояла бледная, словно смерть, Талия с растрепанными волосами, в драных джинсах и испачканной в чем-то футболке с цепью. На локте засохшая кровь, а руки прижимали эту дурацкую куклу. — Да, и вправду блядь, — Нико облокотился на косяк двери. — Час ночи. Час ночи, Грейс. — Да помолчи ты, — прошипела девушка и, толкнув его в квартиру, зашла сама. Нико удивленно выгнул бровь и с долей непонятного восхищения еще раз осмотрел ее внешний вид. Лишь пару раз Талия оказывалась у него дома, но этого видимо хватило пьяному сознанию, чтобы воскресить этот путь и проделать его пешком. Грейс притянула одной рукой к себе парня за шею и замерла в миллиметре от его губ. В доме было тихо. Слишком тихо. И темно. Неужели, уже ночь? Она помнила, что начала пить еще при свете дня, сидя на своем окне и свесив ноги на улицу. Нико развернул ее и толкнул в приоткрытую дверь рядом со входом. Талия ударилась локтем о холодную поверхность раковины и уперлась бедром в ванную. Парень навис над ней и на секунду, на какую-то секунду у них в голове промелькнула мысль. Зачем опять? Почему так долго? Потом Нико поцеловал ее, и все мысли стали не важны. Это не было похоже на обычный грубый, нервный, рваный поцелуй, какой обычно получала девушка. Он был медленным, теплым, сухим и вкусом напоминал соль и ржавчину. Вкус крови. Талия дрожавшей рукой положила куклу в раковину и обвила шею парня. Ей хотелось плакать. Она была до сих пор напугана, зла, разочарована в себе. А этот парень… сейчас такой нежный, будто понимавший и жалевший ее. Будто ему было не все равно. Нико оторвался от ее губ и аккуратно убрал с лица волосы. В темноте комнаты и еле проникавшем полумраке из прихожей эти обычно голубые глаза казались темно-синими, глубокими, как море, в котором он купался в детстве вместе с сестрой. На какую-то минуту он перестал видеть перед собой невероятно бесившую семилетнюю девчонку, которая спросила про чипсы на похоронах. Теперь не было и девушки, которую ненавидела Рей, которая надоедающе-фальшиво улыбалась, которая при своем ничтожном положении слишком задирала нос. Была милая, бледная, слегка помятая девочка с синими глазами, хрупкой кожей и всегда одинаково волшебно пахнувшими волосами. Но волшебство прошло так же внезапно, как и пришло. Талия резко притянула Нико за шею обратно к себе, а он вновь вспомнил, что под ним была лишь Талия Грейс. Раздражающая, фальшивая и жалкая. И все встало на свои места. Через приоткрытую дверь в ванную зашел лучик утреннего солнца. Скользнул по ноге девушки, лежавшей на полу, свернувшись калачиком, поднялся по стенке ванной и оборвался где-то на колене парня, который расположиться в ванной в одних спортивных штанах. — Блин, Нико! Зажегся свет, и на пороге ванной оказалась заспанная смуглая девушка с кудрявыми волосами. С бедер ее спадали большие спортивные штаны, а футболка была надета наизнанку. Хейзел, увидев брата, развернулась и кинула в него попавшим под руку полотенцем. Нико дернулся от прилетевшего в лицо жесткого полотенца. Талия потянулась и ударилась рукой о стену, потом села, приоткрыв один глаз. Парень медленно встал из ванной, и Грейс, упираясь руками в стену, тоже попыталась быстрей привести себя в вертикальное состояние. — Мог бы подать руку, джентельмен, — пробормотала девушка и сняла свои джинсы с сушки для полотенец. — Могла бы вчера не заваливаться ко мне в час ночи, — парировал Нико и вышел из ванной мимо сестры. Талия несколько раз моргнула и, встряхнув головой, почувствовала боль, что ударила по затылку, а следом за ней вернулись воспоминания. В первый раз она помнила абсолютно все, от начала до конца. И не то, чтобы ей это нравилось. Ее больше устраивало все списывать на свою амнезию и дезориентацию, чем признавать, что она добровольно сюда пришла. Хейзел повернулась и увидела, как эта неизвестная девушка взяла из их раковины какую-то странную куклу и, криво улыбнувшись ей, вышла из ванной. Грейс поправила футболку, что доставала ей почти до колен, подтянула чулки в крупную сетку и пошла собирать разбросанные по прихожей сапоги. Входная дверь была приоткрыта, и из подъезда тянуло холодом.«Ай-ай-ай, похоже, забыли закрыть,»— подумала Талия, обуваясь. Хейзел так и продолжала стоять одной ногой в ванной, ошарашенно смотря вслед этой «гостье», пока она, держа в руках куклу и джинсы, выходила и хлопала дверью их квартиры. Хлопок вывел девушку из ступора, и она развернулась к брату, что стоял на кухне и наливал молоко в свои хлопья. — Можно вопрос? — как можно вежливее спросила Хейзел. — А я смогу тебя остановить? — холодно поинтересовался Нико. Девушка уже привыкла к постоянной отстраненности и иронии с его стороны, поэтому продолжила. — Кто это была? — Какая тебе разница? — вопросом на вопрос ответил парень и, держа в руках свою тарелку, прошел мимо сестры в гостиную. — Не хочу быть надоедливой, но… — все так же вежливо продолжила она. — У тебя не получается, — заявил Нико. Девушка нахмурилась. — Что не получается? — Не быть надоедливой.

***

Когда-то белый, но уже запачканный краской потолок. Если бы кто узнал, что у всегда аккуратной, ухоженной Рейчел Дэр в комнате творится такой бардак. Мольберт с недорисованной картиной привалился к письменному столу. Несколько вечно болевших анорексией альбомов были разбросаны по полу, один лежал на шкафу, еще два под матрасом, другой висел на зеркале туалетного столика, еще три обнимал большой плюшевый медведь. 6:00 Красные цифры на электронных часах, и оглушительный звон, который слышен во всех уголках дома. Рейчел сдвинула с глаз волосы и, откинув одеяло, села на кровати. Зажмурившись, она нащупала ногой будильник и нажала на все кнопки сразу, действуя по принципу «что-то да сработает». Когда в доме наконец воцарилась тишина, девушка открыла глаза. Дэр встала с кровати и потянулась. Спина ныла — видимо, рассыпанные скрепки пришлись ей не по вкусу. Потом девушка подошла к туалетному столику и скользнула глазами по фотографиям, что развешаны на зеркале. На большинстве был Нико. Сначала в старой летной куртке нехотя обнимающий. Потом постарше с усмешкой смотрящий и рукой на ее плече. Нико с баскетбольной командой и их первым кубком. Нико с Рейчел в Диснейленде. Нико с Хейзел, а посреди них Рей. Девушка отчетливо помнила тот день. Светило солнце. Была ранняя весна, еще не успели зазеленеть деревья, лишь кое-где светились капельки росы на траве. Аэропорт. Мистер ди Анджело, как всегда серьезный и как всегда в костюме, выводил из частного самолета невысокую девочку с темными кудрями и идеально бронзовой кожей. Темные глаза Нико тогда казались еще чернее. На фотографии этого не видно, но Рейчел запомнила тот холодный взгляд и те чувства, что он будил в ней. В правой части с фотографий на Рей смотрели теплые голубые глаза. Девушка знала, что голубой по природе не может быть теплым, но долгие месяцы эти глаза ей казались таковыми. Здесь Рейчел с Лукой на Зимнем балу в девятом классе, она тогда около месяца пришивала к своему платью снежинки из кружева. А вот на следующей девушка со своим парнем уже полгода назад, на Весеннем балу, цветочное платье для которого оценил представитель одного из колледжей штата Вашингтон. Рейчел на той фотографии сияла от счастья. Тогда она не знала, что через четыре месяца, парень, так нежно обнимавший ее, будет целовать другую. Рейчел отвернулась от зеркала и посмотрела на противоположную стену, где была прикреплена небольшая полочка, а над ней табличка «Грустно? Хочешь спать? А может сдаться? Устала от всего? Выпей!»и стрелочка, что указывала на единственное содержимое полочки: баночку с нормотимиками. Рейчел подошла и взяла банку, покрутив ее в руках, она открыла и высыпала на ладонь несколько таблеток. Потом взяла одну и, бросив в рот, запила водой из стакана, что стоял на письменном столе под полкой. Завибрировал телефон, и девушка, проглотив лекарство, взяла его в руки. «Привет.» Девушка села с ногами на диван и напечатала ответ, так называемому «Любителю плюшевых мишек» «Привет. Рановато ты сегодня.» «Заехать за тобой?» «Если опять на розовой машине твоей мамы — то нет)» «Сегодня отцу пришлось ее взять. А чем тебя не устраивает розовый?» Рейчел улыбнулась. Да, ярко-розовая машина миссис Август определенно не входила в число любимого транспорта Рей. В ней пахло приторными духами и сигаретами с гвоздикой, а руль был обшит крокодиловой кожей, и в первый раз, когда ярая защитница животных Рейчел увидела этот руль, ее чуть не вырвало. Рейчел отправилась в ванную с телефоном, потом искать кошку, чтобы ее покормить, тоже с ним. Сколько бы Октавиана не считали странным, нахальным и эгоистичным манипулятором, он мог быть милым, когда считал нужным. Раньше Дэр, как и все, лишь смеялась над ним и его странными игрушками, потом тихо злилась, когда он нажаловался мисс Доддз и «уговорил» эту старую каргу оставить их всех на отработку в библиотеке два года назад. Но когда он, этот конченный эгоист, подошел к ней на вечеринке в воскресенье недели две назад и вручил полупустую бутылку Блэк Джека, плюшевого медведя и отрывок какой-то газеты с одним-единственным словом «Забей», а потом развернулся и ушел, мнение девчонки на его счет поменялось. Предложил он ей встречаться как-то спонтанно и неожиданно, и, сама не зная зачем, она согласилась. С того дня прошло чуть меньше недели, а так называемая «элитная часть» одиннадцати и двенадцатиклассников уже приняла Октавиана в свои ряды. «Из-за меня, естественно,»— не без самодовольной улыбки замечала про себя Рейчел. Но и в парне было то, что такие люди как Майкл, Адриан, Розали и Лисса ценили — та жилка, которая держала Рейчел в числе тех, кто постоянно на слуху. Амбициозность, хитрость, умение выбираться из всего и выставлять при этом виновным других. Эгоистичность. Но нравилось в Октавиане ей другое. Он мог откинуть это и быть «настоящим». Тем самым, кто пишет ей эсэмэски по утрам, кто дарит ей игрушки, водит в парк. Тем, кто видит дальше своего носа. Некоторые называют это «двуличием», Рейчел же больше нравится слово «человек». Девушка спустилась вниз, приготовила себе тосты с малиновым джемом и маслом, ей такие готовила бабушка, когда она еще приезжала к ним в гости из Юты. Этот вкус горячего хлеба и маленькие семечки малины, которые иногда застревали в зубах, — все это напоминали ей о детстве. О детстве с верными друзьями, с разноцветными пижамами, с ночевками и секретиками. О детстве с качелями, с гербарием, с чудны́ми рекордами и разлитым на полу яблочным соком. Рейчел уже не помнила в подробностях этого детства или не хотела помнить. Со временем эти тосты стали просто тостами, а любимая бабушка просто могильной плитой где-то в штате Юта. Вернувшись в комнату, Дэр натянула черные штаны и замерла перед окном с белой блузкой в руках в одном бежевом бюстгальтере. Под окном припарковался черный БМВ мистера Августа, а из окна высунулась блондинистая голова Октавиана. Он дважды нажал на гудок и, посмотрев на окно Рейчел, усмехнулся. Девушка улыбнулась и игриво перекинула волосы через плечо. Через несколько секунд на телефон пришло сообщение. «Я бы любовался видом вечно» «Только любовался? А подняться не хочешь?» «Но нам в школу пора.» Рейчел вздохнула и отложила телефон, парень внизу развел руками и, предварительно вернув голову в машину, закрыл окно. Девушка надела блузку, завязала волосы в хвост и, повесив на плечо сумку, спустилась вниз. — Привет, — Октавиан вышел из машины, когда Рейчел показалась на пороге своего дома. — Еще раз, — произнесла Дэр, закрывая дверь, и развернулась к своему парню. — Когда успел стать таким правильным? — Ты про время? — блондин поцеловал Рейчел и открыл перед ней дверь. — К нам пришла уборщица, и я решил быстрей свалить, чтобы не выслушивать про ее бедного-несчастного внука. Рейчел усмехнулась и села на переднее пассажирское сиденье, поставив сумку в ноги. Октавиан обошел машину и сел за руль. — Что будем слушать? — парень завел машину и отъехал от дома Дэр. — Рада, что спросил, — Рейчел нагнулась и достала из сумки флеш-карту. — Я услышала твой плейлист и решила, что тебе срочно нужна скорая музыкальная помощь, — девушка вставила карту и нажала одну из кнопок на приборной панели. — Рок? — удивленно спросил Октавиан. — Что-то имеешь против? — выгнула бровь Рейчел. — Нет, — парень поднял руки в защитном жесте. — Эй, — протянула Рейчел. — Руки на руль. Я еще пожить хочу. — Без проблем, принцесса, — усмехнулся парень и прибавил газу. Понедельник. Странный день. Большинство его вроде и не любит и ждет с нетерпением. Неосознанно предвкушает, как встанет утром и вновь окунется в обычную рутину. Это предвкушение напоминает чем-то влюбленность. Да, то чувство, что заставляет краснеть, смущенно отворачиваться, совершать глупые поступки, лежать, не смыкая глаз. Да, та самая «недолюбовь», когда любит только один, и он же утопает в ней, сгорает или задыхается. Мы предвкушаем эти чувства они входят в привычку, как просыпаться в утро понедельника, жаловаться на судьбу, пусть и неосознанно, но ничего не делать для того, чтобы это изменить. И даже так. Не будет это понедельник будет вторник. Не будет блондин, будет брюнет. И вскоре вновь чертов будильник, злодейка судьба, пятый всадник, красные щеки и бессонные ночи. Поднимаясь и уходя от одного, люди непременно падают в другое. И с каждым разом все сложнее и сложнее подниматься. Но некоторым это удается — подниматься из раза в раз. Таких людей называют «сильными» одни, другие величают «глупыми». — Мы приехали. Хэй, — Октавиан обнял Рейчел за плечи, выводя из транса. — О чем задумалась? Случилось что? Рейчел посмотрела на обнимавшие ее руки и растерянно перевела взгляд на окно машины. Небо затянули серые облака, а деревья покачивались от ветра. В голове девушки билась одна-единственная фраза. «На сильных держится мир, слабые же лишь существуют под его сводами.» — Все нормально, — посмотрев парню в глаза, произнесла Рейчел. — Правда? — Правда, — Рейчел улыбнулась и поцеловала парня в губы, перед этим краем глаза заметив, как с улицы за ними наблюдал Лука Кастеллан. Рейчел уже не удивлялась, когда ловила его взгляды на себе, особенно после того, как в ее жизни начал активно принимать участие Октавиан. Но девушке было легче просто не замечать этих взглядов, чем пытаться выяснить их причину. Хотя она уже ее знала и даже больше — где-то в глубине души надеялась на это. — Ненавижу историю. Мистер Ди сошел с ума. Как вообще этого мужчину могли поставить учить детей? — причитала Розали, ковыряя свою картошку вилкой. Эта девчонка была вечно недовольна всем, что касалось школы, точнее скучной ее части. Но ее карие глаза загорались нечеловеческим огнем, когда речь заходила о вечеринке на Хэллоуин или об Осеннем бале. — Тебе еще повезло, что он не ведет у тебя географию. На ней он вообще становится невыносимым, — Лисса откусила яблоко и бросила быстрый взгляд на кого-то за спиной Рейчел. Дэр развернулась и увидела в двух столиках от них Перси Джексона со своим вечным «дружбаном» Гроувером Ундервудом. Девушка перевела вопросительный взгляд на Лиссу, но та лишь перекинула свои платиновые волосы за спину и начала обсуждать с Розали платья для бала. Лисса была одной из самых красивых старшеклассниц. С платиновыми волосами, синими, как море, глазами, готовыми загипнотизировать тебя глазами и тонкими, почти аристократическими чертами лица. Если Рейчел всегда была аккуратно, по последней моде одета, неярко накрашена и с уложенными рыжими прядями, то на Лиссе это выглядело естественно, будто она и есть сама ухоженность. Ее волосы никогда не бывали растрепаны даже после физкультуры, ее лицо не походило на помидор после двух кругов на стадионе, а на коже, сколько Рей себя помнила, никогда не было ни единого прыщика. Она словно светилась этой «красотой». И то, что она посматривала на такого, как Перси Джексон, было совершенно недопустимо. Он был, по мнению Рейчел, слишком замкнутым для такой разносторонней девушки, как Лисса. На стул рядом с Рейчел опустился Октавиан. — Опять обсуждают бал? — спросил он. — А что же еще? Ведь нет дел важнее, чем цвет для платья — бежевый или кремовый? — издевательски произнес над самым ухом Розали Адриан. Этот парень был на год их всех старше и уже давно положил взгляд на Розу. Рейчел предполагала, что именно из-за этой своенравной девчонки он продолжал с ними носиться. — Иди нахрен, Мартинес, — отмахнулась Роуз. — А знаешь, цвет платья не важен без достойного кавалера, — заметил Адриан. — Ну раз таковых не найти, то стоит хотя бы с платьем не ошибиться, — вставила Лисса. — Правду говоришь, Лис, — подтвердила Розали и вновь вступила в оживленную дискуссию. Адриан закатил глаза и, забросив ноги на свободный стул, откинулся на спинку. — Рейчел? — Да, — девушка переписывала у Элис домашнюю работу по биологии и не очень отвлекалась на происходящее вокруг. — Тебя там просят. — Ничего нового, — даже не повела бровью Рейчел. — Я кому-то нужна, а этот кто-то мне — нет. Можешь так и передать. — Не могу, — уперлась Белла Уайт, которая заметно нервничала и оглядывалась через плечо каждые пару секунд. — Ну и почему же? — закатив глаза, поинтересовалась Рейчел. — Потому что я, Дэр, отказов не выношу, — громко сказала девушка, стоявшая на пороге кабинета биологии. О, этот голос. Узнаешь из тысячи, пусть даже эта тысяча будет орать, как умалишенная. Рейчел облизала губы и, улыбнувшись, отложила ручку. Потом подняла взгляд на брюнетку, что стояла, скрестив руки на груди и выгнув свою изящную черную бровь. Если недавно Рей думала о Лиссе, как о красоте в чистом ее виде, то сейчас на нее взирала красота в грязном ее представлении. — Дрю, — Рейчел медленно поднялась и приблизилась к старой подруге. — Рада видеть. — Не похоже, — цокнула языком Танака. — Я что-то не заметила тяжесть твоей тушки у себя на шее. Рейчел обняла девушку за шею, слегка повиснув на ней, поскольку Дрю была на сантиметров десять выше нее на своих каблуках, и прошептала на ухо: — Я скучала. — Знаю, Дэр, знаю. По мне невозможно не скучать, — самовлюбленно заметила девушка, но все же нежно обняла подругу за плечи. — И из-за чего тебя выгнали? — Разбила горшок о голову географички, — пожала плечами Дрю. Рейчел усмехнулась и поправила на коленях портфель. Девушки сидели в приемной директора, дожидаясь, когда для «мисс Танаки» составят расписание. Биология, которою Дэр так трепетно списывала оказалась выброшена из окна рукой Дрю, которая вспылила из-за того, что изначально ей предпочли какой-то урок, и благополучно забыта. — А почему именно сюда? — спросила Рейчел, перелистывая портфолио подруги. — Частные уже не принимают? — С деньгами примут где угодно. Отец и хотел, чтобы я пошла в очередную частную школу, ну, а я вместо нее поехала подавать документы сюда. Надоело, что за меня все решают. Я и сама могу выучиться. — Дрю перекинула волосы через плечо и хитро улыбнулась. — Тем более я слышала, что у тебя тут все не слава Богу. Что такое? Парень? — Скорее девушка, — закатила глаза Рейчел. — Ого, так вот какие у тебя нынче вкусы, — в смеявшуюся девушку полетело ее же портфолио. — Ладно-ладно, шучу. — Конечно, шутишь, — подтвердила Дэр. — Разве у тебя есть выбор. — А что за девушка? — слегка нахмурилась брюнетка. — Я ее знаю? — Нет. Возможно, — Рейчел откинула голову и слегка ударилась ею о стену, повторяя позу собеседницы. — В любом случае, ее сегодня нет. Завтра, возможно, явится. — Отлично. Познакомимся с твоей проблемой, — Дрю провела языком по зубам. — А братец твой где? Ди Анджело который? — На итальянском, либо на тренировке, — без затруднения ответила Рейчел. Она всегда знала, где находится Нико, с кем он и когда они опять встретятся. — Он еще занимается? — удивилась Дрю. — Да, конечно. Куда ему деться? — фыркнула Рейчел. — Команда совсем распоясается без него. — Ясно, — протянула Дрю и провела рукой по волосам. Она была озадачена и растеряна. Чего-то не хватало. Она не могла объяснить, что было не так, точнее не могла признаться в этом. Не могла признаться себе в том, что ей не хватало парня, который перед каждым соревнованием появлялся на ее пороге с мороженным и дежурной фразочкой по типу: «Ждала меня? Можешь не отнекиваться, я отсюда слышу заставку «Звездных войн». Парня, который терпел ее походы по магазинам перед вечеринками в честь его же победы. Парня, за которого она болела, сидя на трибуне. — Просто странно, что он держится так долго. Не похож на командного игрока, — пожала плечами Дрю. Парня, рядом с которым она могла побыть «девочкой».