Кукла

Рейчел спустилась вниз и остановилась перед дверью. — Талия! — на лестнице появилась вторая девочка и замерла на третьей ступени. — Что? — Веди, пожалуйста, себя хорошо. — попросила Рейчел, пытаясь открыть замки. Ее нечасто оставляли дома одну, и в тот раз она хотела доказать, что сможет встретить своего троюродного брата и спокойно дождаться с ним родителей. Хотела доказать, что уже не ребенок. — Не знаю… — протянула Талия. Рейчел повернулась к ней и строго посмотрела перед тем, как открыть дверь. — Привет, дядя Мэтт, — улыбнулась девочка, когда увидела мужчину в костюме с темными волосами. Грейс свесилась вниз головой с лестницы, чтобы разглядеть пришедших. — Привет, Рейчел. Родители дома? — немного натянуто улыбнулся мужчина, чуть склонив голову. — Нет, мне сказали встретить вас. Заходите, — девочка отошла от двери. — О, нет, спасибо. Я тороплюсь. Нико, — Мэтт повернулся, и Талия наконец увидела того самого Нико ди Анджело, из-за которого весь переполох. Невысокий паренек в драных черных джинсах и слишком большой летной куртке. Волосы стояли торчком, а носок порванного кеда гонял из стороны в сторону маленький камушек. Он ярко контрастировал с таким приличным и важным мистером ди Анджело, этакий паренек с улицы, какие постоянно ошивались под окнами. Талии такие не нравились. При упоминании своего имени мальчик приподнял голову и исподлобья посмотрел на отца. — Я уеду на некоторое время, а ты пока побудешь с Рейчел и ее родителями, — Нико опустил глаза на дорожку у себя под ногами и снова начал гонять камешек. — Ты меня услышал, Нико? — мальчик резко дернул плечами. Мистер ди Анджело далеко зашвырнул ногой импровизированный мяч, и только тогда сын поднял на него глаза. — Ладно, — будто сделал одолжение, сказал Нико. Мэтт ди Анджело поджал губы и, попрощавшись с Рейчел, сел в машину. — Заходи, — пригласила Дэр, а Нико и без ее разрешения прошел в гостиную и сел на диван, оставив за собой темные следы. Рейчел переглянулась с Талией. Грейс пожала плечами и спустилась с лестницы. — Как провел каникулы? — Рейчел редко видела Нико и не представляла, чем его можно было занять до того, как не пришли родители. Талия села справа от дивана в кресло, где любил проводить вечера мистер Дэр, а Рейчел присела на краешек дивана, пока Нико щелкал каналы телевизора. — Прекрасно, — ответил мальчик. — Был на двух похоронах. Знаешь, а там довольно вкусные пирожные, а если ты еще знаком с мертвыми, то тебе дают бонус: целый стакан колы, — с сарказмом произнес он. Рейчел поджала губы — этому жесту она научилась у мамы. Талия фыркнула и залезла в кресло с ногами, сбросив тапочки. — А чипсы были? — спросила Грейс. — Да, с крабом, — ответил Нико, даже не смотря на нее. — Обожаю, — облизнула губы Талия. — Чай будешь? — встала с дивана Рейчел и стрельнула глазами в подругу. Та лишь высунула язык и откинулась на подлокотник, закинув на второй ноги. — Нет, а где моя комната? — раздраженно спросил Нико. — Я не знаю… — пробормотала Рейчел, но потом оживилась. — Папа придет и покажет. Скоро должен быть. — А до этого мне что делать? Сидеть с двумя тупыми девчонками? — зло спросил Нико и встал с дивана, кинув на него пульт. — Нет, спасибо, — парень прошел обратно к двери и, открыв ее, вышел на улицу. Рейчел побежала за ним, но Нико уже перешел дорогу и свернул в какую-то подворотню. — Ну я же просила, — посмотрев на Талию, произнесла Рейчел. — А я что сделала? Он сам разозлился и ушел, так еще и тупыми назвал. Истеричка. — Грейс смахнула волосы с лица и сложила руки на груди.

***

— Сильно родители отругали? — без особого интереса спросила Элизабет. На утро она обнаружила себя на полу у двери с раскалывавшейся от боли головой и по сообщениям, которые ей понаприсылала Чейз составила приблизительную хронологию событий вчерашнего дня. Очевидно, девушка присылала их в стельку пьяная, ее мысли прыгали с одного на другое, вероятно, отослано все это было, когда они на время расстались на вечеринке и на ту напала меланхолия. Аннабет, что шла рядом, перехватила учебники поудобней и поправила юбку. — Нормально, — Чейз дернула плечами. Гневный голос отца до сих пор звучал у нее в голове, как и причитания Сьюзен, пока она умывалась и собиралась в школу. — Жалеешь? — Грейс скосилась на одноклассницу. Аннабет прокрутила в голове вечеринку, точнее то хорошее, что было на ней: Твистер, Вопросы, Лео, певший курицей, черлидерши в хлам с их помпонами, Коннор Стоул. — Нет, — качнула головой Аннабет и с игривым взглядом посмотрела на Элизабет. — Готова повторить. — Грейс! Грейс! — рядом с Элизабет пристроилась невысокая стройная девочка с черными волосами и голубыми глазами. — Привет, Силена, — выглянула из-за Элизабет Чейз. — О, привет, Аннабет. Как дела? — улыбнулась Силена. — Отлично, а ты как? Биологию подтянула? — поинтересовалась Аннабет. — Да, вроде нормально, — пожала плечами Силена. Силену Боргард все знали как очень добрую и милую девушку с потрясающей улыбкой. Она всегда привлекала к себе внимание, даже если не хотела этого. Этакая улучшенная форма Талии Грейс, которая всем нравилась без исключений. Девочка всегда ходила опрятной, если некоторые ученики и позволяли себе иногда приходить в том, что Бог пошлет, то она была всегда в выглаженной рубашке, юбке до колена и балетках. В свои пятнадцать стилем одежды она походила на тех маминых дочек, которыми все девочки когда-то были, при этом в ней был определенный шар, благодаря которому она никогда не становилась жертвой насмешек. — Nique ta mere, — пробормотала Элизабет, когда Аннабет начала спрашивать про самочувствие матери Силены и в общем про семью. — Эй, не ругайся, — строго посмотрела на девушку Боргард. — Да, кстати, я пришла кое о чем тебя попросить. — Да? И о чем? — зевнула Грейс, давая понять, что Силена как и ее просьба ее особо не интересует, если не сказать вовсе не интересует. Она в первый раз видела ее и по разговору поняла, что та была на год младше. Еще бы я ее знала. — Ты можешь мне помочь изменить стиль? — начала издалека десятиклассница. — Я слышала от подруг о тебе, они вчера были на вечеринке, и все просто в восторге от тебя. Вот мне тоже… Аннабет чуть не поперхнулась воздухом, а Элизабет выгнула бровь. — Захотелось понравится другим еще больше? — усмехнулась Грейс. — Кажется, здесь иная причина, — взглянув на семенившую рядом девушку, проговорила она. Та лишь потупила взгляд. — Зачем тебе это, Силена? — напрямую спросила Аннабет. — Ты и так… очень красивая. — Я… да… — девушка перевела взгляд на свои синие балетки и обхватила себя левой рукой. — Хорошо, — перехватив на себя внимание, пожала плечами Элизабет. — Приходи ко мне вечером, часов в шесть, — она взяла ручку, торчавшую из кармана рюкзака Аннабет, и написала у Силены на запястье адрес. — Спасибо, — поблагодарила Боргард натянуто улыбнувшуюся Грейс и убежала. Элизабет повернулась к Аннабет, что пронзала ее недоуменным взглядом. — И зачем? — спросила Чейз. — У девочки, похоже, комплекс. Или же это просто тупая идея. Очень тупая идея. Только она об этом еще не знает, — брюнетка двинулась дальше, а Аннабет за ней. — И какой же комплекс? — спросила она. — Не знаю. Вечером и выясним. — А что ты сказала на французском вроде? — через несколько секунд спросила Аннабет, а Грейс рассмеялась и похлопала блондинку по плечу.

***

— И что ты собираешься с ней сделать? — спросила Аннабет, лёжа на кровати Элизабет. Ей нравилась эта комната. Она так отличалась от ее — разрисованными стенами, непонятной системой расставления вещей и витавшим в воздухе ароматом освежителя воздуха, которым Грейс скрывала запах сигарет. — Ты так говоришь, будто я какой-то маньяк или извращенец, — бросила хозяйка этой комнаты, подкрашивая глаза перед большим зеркалом. — Так и есть, Грейс, — согласилась Чейз. — Не бойся, ничего из того, что не одобрит моя совесть, — улыбнулась девушка. — Она у тебя есть, ого, — саркастично протянула Аннабет и села в кровати. — Серьезно, послушай, Грейс. Силена очень милая и добрая… — Я заметила, от нее этим несет за два километра. — Чем этим? — Добротой и невинностью, — закатила глаза Элизабет. — Понимаешь, ко мне подошла девочка, которую в себе что-то не устраивает, и раз она подошла ко мне, то не устраивает многое. Хочет изменений — получит. За последствия я не ручаюсь. — Изменения — это, конечно, хорошо, но твой стиль… — Аннабет запнулась, пытаясь подобрать слово. — Ну, говори, Чейз, — Элизабет развернулась к девушке, уперев руки в бока и с вызовом посмотрев на нее. — Пошлый? Вульгарный? Развязный? — Временами, да, — призналась Аннабет. — Так чего же ты общаешься со мной, Чейз? Зачем репутацию «хорошей девочки» портишь? — внизу раздался звонок и голос миссис Теннер, которая приглашала Силену в дом. Элизабет вышла из комнаты, оставив Аннабет с каким-то паршивым чувством в груди. Через несколько минут вернулась Грейс, а с ней вместе и Силена в белом платье, синих туфлях и хвостом иссиня-черных волос. Аннабет посмотрела на последнюю и потерла переносицу. Ну зачем же ты пришла, Силена? — Садись, — Элизабет указала Боргард на стул возле туалетного столика. Девушка скованно присела на предложенное ей место и сложила руки на коленях, а напротив на развернутый стул села Грейс. — Что? — спросила Силена после нескольких минут пристального разглядывания Элизабет и тяжелого взгляда Аннабет. — Ничего, — хозяйка встала со стула и подошла к девушке, та немного отшатнулась от нее. — Не бойся, я не кусаюсь, — улыбнулась Грейс и потянулась за косметичкой. Потом достала оттуда тени. — Это, — она покрутила в руках черную коробочку. — Можно применять каждый день, главное не переборщить. — Грейс открыла коробку и мазнула на указательный палец немного теней. — Закрой глаза. — Силена закрыла глаза, а Элизабет начала наносить черные тени от внешнего уголка глаза к внутреннему. — Наносить следует равномерно, чтобы не было видно редких переходов. Еще, конечно, желательно на основу, но у меня она закончилась, — девушка еще раз прошлась пальцем по теням. — Так что, если что имей в виду, без основы макияж не будет долго держаться, да и для кожи это не есть хорошо. Открой. — Боргард открыла глаза. Они у нее были не такими яркими, как у Грейс, оттенком больше походили на спокойное море, чем на небо, но не менее красивыми. А с помощью теней стали казаться больше и выразительней. — Другое дело, — брюнетка потянулась за тушью, накрасила Силене глаза и ватной палочкой стерла осыпавшиеся на щеки тени. — Пудру или тональный крем тебе лучше не использовать, кожа и так хорошая. Я не всем это говорю, так что учти, — Элизабет подошла к шкафу и распахнула дверцы. Боргард кивнула, с интересом наблюдая за движениями Грейс, словно изучая ее походку, то, как она держит себя. Слева уныло находились полочки со свитерами, джинсами, внизу лежали кеды и кроссовки, в правой же части на вешалках пестрели блестками юбки и кофты, сплетались кружевом платья, а внизу выстроились в ряд в основном черные и в основном кожаные сапоги и несколько пар изящных туфель. Элизабет прошлась по правой части шкафа оценивающим взглядом, затем перевела его на мило одетую Силену и вновь посмотрела в шкаф. — Ты часто носишь платья или юбки? — спросила Грейс, слегка хмурясь. — Да, почти каждый день, — подтвердила Силена. — Значит надеваем джинсы, — решила Элизабет и вернулась к левой части. — Какой размер? Через несколько минут перед Силеной на кровати лежали два предполагаемых наряда. Слева были темные облегающие джинсы с низкой посадкой, черная борцовка с ярким принтом из переплетенных вокруг черепа стеблей роз, чьи бутоны выглядывали из глазниц и рта, и нежно-розовый, как цветы, пиджак под кожу. Рядом лежали белые джинсы с завышенной талией и пурпурными лилиями на бедре и черный топ с ядрено-розовой шнуровкой на плечах. Под первым нарядом стояли черные босоножки на каблуке с пайетками, а под вторым — черные туфли с тракторной подошвой. — Ну что? — спросила Элизабет, поверхностно глядя на Боргард, чьи глаза горели восторгом. Девчонка почти ничего не говорила, только кивала и соглашалась. Грейс до сих пор не разгадала истинную причину ее прихода, потому делала лишь то, о чем ее попросили еще днем — меняла стиль. Возможно, ей просто захотелось увидеть себя в другом образе или оригинально одеться на свидание — Элизабет это не сильно волновало. Да и она обладала достаточно широкой душой, чтобы просто так помочь кому-то, даже если на первый взгляд по ней и не скажешь. — Я… я не знаю, — потрясенно произнесла Силена. Аннабет подперла рукой голову и с какой-то растерянностью наблюдала за девушкой. Шесть лет. Она знала Силену уже шесть лет. Не то, чтобы они были закадычными подругами, но однозначно знались, иногда ужинали в кафетерии недалеко от дома Боргард. Родителям Силены очень нравилась Аннабет, которая в двенадцать лет часто посещала их небольшую квартирку, Сьюзен в свою очередь считала Силену очень милой и, хотя не имела над Аннабет практически никакой власти, все равно старалась повлиять на отношение Чейз к этой девочке. За эти шесть лет Силена выросла в красивую девушку с безупречной кожей, потрясающей фигурой, оставаясь такой же милой и сердечной, готовой прийти на помощь. Но Аннабет и не могла подумать, что Силене нравились такие вещи, что доказывали ее горящие глаза, жадно изучавшие содержимое шкафа Грейс. Силена Чейз всегда казалась такой маленькой, нежной и ранимой, и этот образ совершенно не сочетался с той одеждой, что Грейс подобрала для девушки. И этот макияж. Он был слишком ярким, на пятнадцатилетней девушке он казался чересчур развратным, он портил ее личико. В тот момент, когда Силена указала на второй комплект, а Грейс криво усмехнулась, Аннабет в первый раз почувствовала жгучую неприязнь к Талии. Точнее не к ней самой, а к тому, как она себя вела, как себя подавала другим. Аннабет все еще надеялась, что Талия Грейс не такая, что она заботливая и чуткая, как когда нашла Чейз в истерическом состоянии у той дома. Но некоторые моменты разбавляли эту прекрасную картину, смешивали краски, из чего получалось, что Талия Элизабет Грейс не меняется. И с такой позицией вряд ли когда-нибудь сможет завести настоящих друзей. — Девочки, — в комнату с, как всегда, милой улыбкой заглянула Софи. — Ужин готов. Спускайтесь. — Спасибо, миссис Теннер, но я не голодна, — вежливо отказалась Аннабет, натянув улыбку. — О нет, Чейз, в этот раз я тебе не дам улизнуть, — Элизабет повернулась к мачехе. — Будем через пару минут. Софи шире улыбнулась падчерице и тихо прикрыла за собой дверь. — Так вы готовитесь к биологии? — с подозрением спросил мистер Теннер, глядя на Силену. Девочка чуть покраснела. К столу были подставлены дополнительные стулья, чтобы уместить гостей. На разных концах стола привычно сидели взрослые, справа от главы семьи к Джейсону подсела Элизабет, а напротив посадила двух смущенных девушек. — Я и Аннабет — да, — кивнула Грейс, разрезая десерт. Сегодня это был пирог с вишней, брат уже справился со своим куском и с предупреждением поглядывал на свою сестру. — А вот Силена у нас готовится к свиданию, — соврала она. Элизабет с непонятной горечью проткнула пирог, но голос остался бесстрастным. — Свидание? — Софи посмотрела на девушку, разрезая свой кусок, и улыбнулась. — Повезло этому парню. Силена скромно улыбнулась и перевела взгляд на тарелку. — А может у твоего парня есть какой-нибудь красивый друг для нашей Талии? — как бы между прочим поинтересовалась миссис Теннер. — Софи, — простонал Джейсон. Элизабет же продолжила прокалывать свой пирог, будто разговор шел не о ней. — Ну, а что? — Силена и Аннабет, улыбнувшись, переглянулись. Софи же без стеснения продолжила. — У тебя вот есть Рейна, а Талия до сих пор одна. — Можно я буду сама решать с кем мне встречаться и нужно ли? — почти съязвила девушка, но в последний момент смягчила тон. Все же в этой семье она собиралась пробыть еще минимум несколько месяцев. — Конечно, детка. Просто… — Давайте закроем эту тему, — предложил мистер Теннер, но по его тону все поняли, что разговор закончен. — Да, хорошо, — немного растерянно произнесла Софи. Она не ожидала такого резкого ответа от мужа, поскольку тот почти никогда не участвовал в разговорах при семейных ужинах, да и вообще вел себя довольно холодно по отношению к детям, точнее, по отношению к Талии. А Грейс в первый раз была благодарна Джареду за то, что он открыл рот. — Свидание? — спросила Силена, когда они вернулись в комнату. — А что мне надо было сказать, что мы идем в клуб? — спросила Элизабет, открывая шкаф. — Мы идем в клуб? — удивленно спросила Аннабет. — Дети остаются дома, Чейз, — произнесла Элизабет, любовно проводя рукой по черному платью с кружевами. — Я и Силена идем. — Я иду… — повторила Силена, а потом встряхнула головой. — Да, я иду. Чейз удивленно посмотрела на девушку, потом на Грейс и всплеснула руками. — Прекрасно! — блондинка упала на спину на кровать, и поднятыми вверх рукой отставила большой палец вверх. — Идите, конечно, только я так и не поняла, когда вы успели это обсудить. Силена смущенно помялась у двери, встретив такую негативную реакцию от Аннабет, но в итоге подошла к стулу, на котором висел ее наряд. — А куда мы идем? — поинтересовалась она, разглядывая джинсы. — Не бойся, — усмехнулась Элизабет. — Не в бордель. «А я вот боюсь, что это место похуже,» — подумала Чейз, переведя взгляд на открытое окно. В одиннадцать вечера Элизабет и кукла выбрались из дома через окно, Силена же вышла как приличный человек через дверь еще в девять. Аннабет, проклиная Грейс всеми известными проклятиями, легла спать в ее кровати. Она была разочарована не столько от того, что ее не взяли и оставили лишь как прикрытие, она даже была рада этому факту, сколько от того, что Силена согласилась пойти с Талией. Она всегда считала ее более благоразумной, а в этот раз в девчонку будто бес вселился. И, кажется, она знает, как его зовут. Бар «У Лёли», где днем проходили милые беседы бабушек в кожаных куртках, а вечером дискотеки их же внуков, в тот вечер был полупуст, а те, кто и был, танцевали вяло, если вообще танцевали. Ночью этим баром заправляли внук той самой «Лёли» Дакота и его подружка Гвен. Дакота обычно смешивал напитки, а Гвен ставила музыку и подзадоривала танцующих. Но в тот вечер, видимо, девушка заболела, поэтому и хозяин вечеринки и все, кто на нее пришел, были крайне медлительны и унылы. Горькие коктейли, тусклое освещение, медленная музыка, кучки людей жмутся на окраинах заведения. Элизабет это все напомнило похороны. Уж она то знала, о чем говорит. — Круто. Силена завелась, еще когда увидела спрыгивавшую со второго этажа Грейс, а прогулка по ночному городу вообще выбила из нее все аргументы за то, чтобы вернуться домой. Так что будь тут хоть заброшенный дом с растасканным добром и крысами, она все равно сказала бы «круто». — Еще нет, — Элизабет подошла к Дакоте, оставив спутницу в дверях разглядывать «убранство» бара. — Что за тухляк? — Гвен… — вздохнул Дакота и опрокинул еще одну рюмку. — И что же с ней? — Она уехала учиться в Сиэтл, — еще раз вздохнул бедняга и глотнул прямо из бутылки. — Тяжелый случай, — девушка почесала затылок, в потом усмехнулась и забрала у Дакоты бутылку. — Видишь, ту девочку? — Грейс указала на Силену горлышком бутылки. — Ну вижу, — Дакота подпер голову рукой. — Напои ее и будет тебе новая Гвен, — предложила она. — Гвен никто не… — Элизабет звонко дала ему пощечину, а парень выпрямился и часто заморгал, не веря в то, что его ударили. — Хватит. Нюни тут распустили. Силена! — девушка подбежала к ним, и Грейс обняла ее за плечи. — Это Дакота. Его подруга уехала, и у тебя есть прекрасная возможность помочь ему справиться с этой утратой. Ты же хочешь помочь? — Силена потерла руки как маньяк и мило улыбнулась. Парень, глядя на нее, отодвинулся на своем стуле подальше. — Нам нужно жидкое мыло. — Чего? — не понял Дакота. — Жидкое мыло, — по слогам повторила Боргард. — Есть. У. Те-бя? — Да есть, — кивнул парень. — Нужно больше. Талия, — Грейс поджала губы, но быстро справилась с эмоциями и, усмехнувшись, поклонилась. — К вашим услугам, мэм. — Купи еще штук пять больших бутылок мыла, — Силена развернулась к Дакоте и выставила руку. — Деньги, — ошарашенный парень вытащил пятидесятку из кармана штанов и отдал Силене. — Бери. И купи колы и кофе. Думаю, лишним не будет, — взглянув на полуопустевший бар, добавила она. — У тебя максимум десять минут, — Боргард сунула деньги Элизабет и обратно развернулась к Дакоте. — А ты сейчас у меня будешь пахать. Мыло было разлито по полу. К потолку взлетали пузыри, в них отражались блики сломанного дискошара. В непонятного цвета жидкости купались осколки еще нескольких шаров, что были до этого. Ребята катались на мыле, целовались, падали, смеялись, подпевали песням. Кукла была подвешена на одном из креплений для шаров. На столе, извиваясь, танцевали Талия и Силена с бутылками в руках и лопали пузыри разноцветными осколками шаров. Патрульная машина завернула к бару. Смех, топот трех десятков ног, предупреждения, проклятия патрульных, что поскользнулись на мыле, «Се ля ви!» Силены и громкий смех Элизабет. Подпрыгивавшие кудряшки куклы, порванный кроссовок какого-то парня. Ночь на шестнадцатом этаже. Пятнадцать парней и девушек. Косяк один на пятерых, виски, водка, кола, Portal Gold, Винстон. Свечки, фонари. Пожар в мусорном баке. Неудачное тушение водкой. Прощание в четыре утра. Силена, уезжавшая с кем-то на первом автобусе. Элизабет Грейс с куклой в руке и сигаретой в зубах. C'est la vie, mon cher. C'est la vie.

***

— Что ты так рано? — язвительно спросила Аннабет, когда увидела Грейс на подоконнике комнаты в пять утра. — Спасибо, мистер Стилл. — поблагодарила Элизабет мужчину под окном, развернулась к однокласснице и пожала плечами. — Стало скучно. А что уйти? — Хватит, Грейс. И вообще, где Силена? — С каким-то смазливым брюнетиком вроде уехала, — почесав затылок, произнесла девушка и, оставив куклу на диване, подошла к зеркалу. — Ты сейчас серьезно? — гневно прошипела Аннабет, вскакивая с кровати. — А-а-абсолютно, — протянула Элизабет. — Ты вообще нормальная?! — взорвалась Аннабет. — Я… я… я не знаю, как тебя назвать! Что ты за человек такой, Талия Грейс?! — брюнетка со стуком опустила руку с салфеткой, которой поправляла макияж, на стол. — То ты ведешь себя адекватно, приезжаешь на помощь, то бросаешь пятнадцатилетнюю девчонку с каким-то парнем. — Во-первых, — медленно выдохнув, спокойно произнесла Элизабет. — Не ори, Софи и Джаред могут услышать. Во-вторых, ты случаем не заболела, Чейз? Что за прорыв словесной дамбы? — Из нас двоих скорее ты больная, чем я. Ты оставила Силену с каким-то парнем. Одела как шлюху, напоила и оставила, — четко произнося каждое слово, сказала Аннабет. — Не оскорбляй мою одежду, Чейз, — выставив указательный палец вперед, предупредила Грейс. — Если ты так не ходишь, это не значит, что так ходят только, как ты выражаешься, шлюхи. — А то, что ты так ходишь — да! — прошипела блондинка. Элизабет опустила глаза и поджала губы. — Еще раз подумай над своими словами, — посоветовала девушка, складывая в руках салфетку. — Ты ходишь как шлюха, — выплюнула ей в лицо Аннабет. — Ведешь себя, как шлюха. Делаешь все, чтобы тебя ненавидели. Ты просто наслаждаться этим. Тем, что вызываешь в людях только отрицательные эмоции. — Вон из моего дома, — медленно проговорила Грейс, поднимая глаза на надрывавшуюся одноклассницу. — Как будто я хочу оставаться в этом барделе, — брезгливо сморщилась Аннабет. Ее распирало от злости и гнева. Всю ночь она ворочалась и не могла себе найти места сначала от угрызений совести, а потом от злости. А утренний флегматизм Талии окончательно вывел ее из себя. — Возможно, Нико и прав насчет тебя, — бросила она, выходя из комнаты. Элизабет запустила пальцы в волосы, вдохнула полной грудью, потом медленно выпустила из себя весь воздух. Нико прав? Тот Нико ди Анджело, с его огромным самомнением? Даже за те короткие два дня, что девушка провела в школе, периодически пересекаясь с ним, она поняла, что ничего особенного он из себя не представлял. Один из многих зазнавшихся парней с неплохим личиком и дрыщавым телосложением. И он прав? Смешно, Аннабет Чейз. Смешно. Элизабет перевела взгляд на свое отражение в зеркале. Обычное черное платье, даже не короткое. Милые сапожки. Ну чуть растрепанные волосы и слегка подтекший макияж, но это еще ничего не значит. «Ничего. В прочем, как и я,» — подумала Грейс, поглядывая на расставленные Талией книги на полке над столом.

***

Косые взгляды. Аннабет будто чувствовала их кожей, пока шла от Талии домой. Кутаясь в легкую кофточку, она старалась спрятаться от ветра, что стал слишком холодным, и от людей, что, ей казалось, смотрели на одинокую девушку в пять утра. Отойдя от дома Грейс на метров десять, Аннабет начала чувствовать, как злость и тупая ярость уступали место рассудку и некому чувству… вины. Нет, она все еще была зла на Талию Грейс. Но еще больше она волновалась за Силену. По крыше стучал дождь. В маленькой комнатке на полу лежали мальчик лет двенадцати и семилетняя девочка. У мальчика были большие голубые глаза и русые волосы. Блондинистые пряди были заплетены в косу у девочки на голове, а серые глазки изучали синий потолок в темно-фиолетовый узор. — Сэм. — А. — Сколько лет может понадобиться, чтобы испытать настоящую дружбу? — А что, боишься Анни? — Сэм повернулся к подруге. — Чего мне бояться? — возмутилась девочка и слегка покраснела. — Дружба не измеряется годами, Анни, — улыбнулся мальчик и вновь перевел взгляд на потолок. — А чем тогда? — Как моя мама говорит, пройденными испытаниями. — Как это? — Ну сколько я таскал тебе еды в больничку мимо этих лабороторных крыс? — Много. — Ну вот, думаю, моя дружба испытана. — А моя? — девочка перевернулась и, опершись на локти, посмотрела на Сэма. — Как мою испытать? — Я еще не придумал. — заговорщически улыбнулся Сэм и щелкнул девочку по носу. Девушка обхватила себя руками и прижала подбородок к груди. Силена. Глупышка Силена, где же ты? Аннабет проскользнула в свою комнату и завернулась в одеяло в районе шести часов утра. Холодно, как же ей было холодно. Девушка откинула одеяло, натянула на ноги теплые носки, которые всегда лежали под кроватью, через голову надела темно-зеленый свитер, потом вновь накрыла себя одеялом и сжалась в комочек. Ее трясло, веки жгло, а одеяло оставалось таким холодным. — Аннабет, ты дома? — раздался снизу голос Сью. Блондинка сдавленно всхлипнула и кивнула пустоте. — Я знаю, что ты там, — мачеха уже стояла за дверью. Чейз потянулась за таблетками на тумбочке. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Спустись, пожалуйста, к завтраку, — трясущейся рукой Аннабет взяла полупустой стакан и запила две таблетки: одна от температуры, другую же прописал мамин врач. Девушка с трудом глотнула и откинулась на подушку. Веки слипались, но она все же, пролежав еще двадцать минут, встала и начала переодеваться. — Аннабет, — улыбнулась мачеха, когда девушка спускалась с лестницы с рюкзаком за спиной. Чейз одернула белый свитер и медленно, словно боясь обжечься, присела на краешек своего стула. На столе перед ней стояла тарелка с шоколадными хлопьями, но Аннабет лишь немного отодвинула ее. — О чем хотели поговорить? — резко спросила она. — Поешь, — приказал отец. Аннабет аккуратно взяла ложку и помешала хлопья в коричневатом молоке, потом набрала в ложку немного молока и отпила. Холодное уже. Делая все это, она не сводила с отца глаз. — Мы с твоим отцом уезжаем к тете Мередит, — решила сразу все выложить Сьюзен. — Ладно, — произнесла Аннабет и наконец опустила глаза в тарелку. — И из-за этого весь переполох? — На две недели. В Денвер, — девушка слегка повела плечом. Близнецы сидели молча с какими-то угрюмыми лицами, Мэттью ковырял вилкой свой бутерброд с джемом, а Бобби откинулся на спинку стула и собирал-разбирал своего трансформера. Аннабет вновь посмотрела на Сью. — И вы с мальчиками остаетесь дома. — Чего?! — возмутилась девушка. Она подсознательно понимала, что к этому все и шло, еще с первой фразы мачехи, но все равно не могла поверить своим ушам. Не хотела верить. — Ты с мальчиками хорошо ладишь, я думаю, вам пойдет на пользу побыть втроем, — Сью не знала, как еще уговорить падчерицу, и выдала последний свой козырь. — Они же твои братья, Аннабет! — Я у тебя их не просила, — огрызнулась Чейз. — Аннабет! — Что «Аннабет», отец?! — девушка вскочила. — Я уже шестнадцать лет Аннабет! — Сядь! — рявкнул мистер Чейз. — Аннабет, пожалуйста, присядь, — попросила Сью. — Черта с два! И хватит этого заботливого тона, Сьюзен! Ты мне не мать и никогда ею не станешь, так что хватит стараться, — миссис Чейз села на стул и растерянного посмотрела на своих детей. — Извинись быстро, Аннабет Чейз! — грозно отчеканил мистер Чейз. — Столько лет забивал на меня, а теперь решил заняться воспитанием? — девушка метнулась к двери и распахнула ее. — Я в школу. — Аннабет вылетела из дома, прижав к себе рюкзак.

***

Силена проснулась от того, что кто-то слишком сильно обнимал ее со спины. Голова гудела, от волос пахло алое, а из одежды… Силена заглянула под одеяло и быстро положила его на место. А из одежды лишь белье. Девушка хотела мученически простонать, но вовремя вспомнила о руке на своей талии, и промолчала. Потом аккуратно выскользнула из кровати и осмотрелась. Она была в небольшой комнате с серыми обоями и скудным количеством мебели, зато хватало гитар на стене. Разных расцветок, форм, с металлическими и нейлоновыми струнами. На столе лежало несколько папок с нотами, и была открыта тетрадь, где вручную были выведены раскосые закорючки. Силена быстро и бесшумно оделась. Перемен в своем организме она не заметила, из чего сделала вывод, что этой ночью ничего сверхъестественного не произошло, только голова причиняла неудобства. Девушка вышла и, аккуратно прикрыв за собой дверь, с ужасом услышала, как кто-то возится в комнате прямо возле выхода. Зажмурившись, она, стараясь громко не топать, медленно двигалась в сторону двери. В комнате оказалась женщина лет пятидесяти, она жарила что-то вкуснопахнущее на сковороде. — Доброе утро, — любезно поздоровалась хозяйка, не поворачиваясь к Силене. — Доброе, — пропищала девушка. — Не подскажете, который час? — Полдевятого, детка. Будешь яичницу? — Нет, спасибо, — проблеяла Силена и открыла дверь. — До свидания. Прикрой за собой, — донеслось с кухни. Силена красная, как рак, вылетела из подъезда и чуть ли не растянулась на асфальте перед домом. Оглядевшись, она узнала несколько зданий с прошлой ночи.Или утра?..И пошла на ближайшую остановку. Хлопая дверью своей квартиры, которую она делила со старшим братом, Силена чувствовала себя разбитой, растоптанной. Ей не хотелось идти на занятия, на которые она уже опоздала, не хотелось есть, хотя не помнила, чтобы употребляла ночью что-то кроме алкоголя. Было желание упасть на кровать Сэма и перетирать его постельное белье пальцами, вдыхать его одеколон, поглаживать кожаную куртку. А еще извиняться. Долго-долго извиняться перед ним за поведение глупышки Сили, которая хотела себя почувствовать ближе к нему. Но Силена пошла приняла душ, переоделась в белое платье и, сложив вещи Талии в сумку, выдвинулась в школу. Там ей пришлось долго извиняться перед учительницей французского, используя свое прекрасное произношение и неподдельную лесть. Тут наконец пригодились мамины французские корни.

***

Где бы не появлялась Элизабет Грейс, она везде ловила на себе чужие взгляды. Заинтересованные, завистливые, пошлые, ненавистные. «Глаза — зеркало души» — так обычно говорят, а она говорила по-другому. «В чужих глазах ты можешь увидеть правду о себе. Свои же заставят тебя в нее поверить.» Элизабет перекинула волосы за спину и высокомерно улыбнулась прошедшей мимо Рейчел, та в ответ раздраженно закатила глаза. Даже при своем маленьком росте Грейс чувствовала себя выше остальных, на каком-то моральном уровне. Она видела столько морально раздавленных людей, столько ребят, которые думали, что они не такие как все, и их ждет нечто особенное. Она видела несколько по-истине гениальных, но неуверенных в себе ребят. Наблюдала за немыми философами и глухими музыкантами. Во всем этом безобразии, она поняла, что люди ничтожны, потому что позволяют себе такими быть, потому что им не нужно другого ведь они довольны тем, что есть. А она признавала себя, не боялась смотреть себе в глаза и в глаза окружающих. Ей не нравилось быть ничтожной и тем более Элизабет не собиралась с этим мириться. Она вела собственную холодную войну с миром. Или ей просто хотелось так думать. Грейс лежала на каком-то футбольном поле и смотрела в небо. То утро было пасмурным и прохладным. Наконец-то осень подала хоть призрачный намек на свое существование. Девушка подложила под голову левую руку, а правой прижимала куклу к себе. Мимо пробежали какие-то парни, удивленно поглядывавшие на девушку, что лежала одна на траве посреди огромного городского поля в одном из множества парков. Грейс же продолжала смотреть в небо, будто не слышала свистов или призывов переночевать у кого-то дома. Кому-то другому стало бы стыдно или как минимум неприятно. Ей же все равно было на окружающих уже очень и очень давно.Иногда нужно просто расслабиться.Элизабет достала из рюкзака пачку Кавалло и коробок спичек. Когда над Грейс пролетел первый продолговатый мяч, девушка встала с земли, чутка пошатнулась и с сигаретой в зубах пошла в школу. В школе началась подготовка к Хэллоуину и Осеннему балу. Многим может показаться, что в маленьких городках Америки все довольно скучно и однообразно, но зачастую все наоборот. Здесь, как и везде, старшеклассники стремились наработать себе портфолио для поступления в колледж. Кто-то занимался общественно полезными делами, кто-то уходил в спорт, иные занимались научной деятельностью. С полвека назад мэр города решил помочь своим школьникам в их попытках попасть в более-менее престижное учебное заведение после выпуска, и ввел так называемые «балы». Три бала — Осенний, Зимний и Весенний. На них приглашаются представители разных колледжей и университетов для того, чтобы школьники могли выбрать вуз и обзавестись ценными связями на будущее. Конечно, из Йеля к ним не приезжали, но многие университеты близлежавших штатов охотно принимали участие в подобном, подыскивая для себя таланты. И тогда начиналась борьба не на жизнь, а на смерть за внимание этих важных дядек и тетек в костюмах. Так что вполне понятно, почему было так много суеты вокруг Осеннего бала, ведь он был буквально первым этапом «смотра» и в этот раз честь проводить все три этапа выпала их старшей школе. По всему зданию были развешаны напечатанные Софи разноцветные плакаты, почти все девушки щебетали о своих платьях, напротив кабинета директора стоял стол с анкетами для участия в бале. А школьный театральный кружок объявил сбор идей для комнаты страха на Хэллоуин. Для бала начались наборы в танцклассы, чтобы не ударить в грязь лицом. Хотя главными на таких мероприятиях были не танцы, но они вполне могли помочь запомниться представителю определенного университета. Элизабет скучающим взглядом скользила по разноцветным брошюркам, что были буквально везде, двигаясь к своему шкафчику. Да, она бы хотела поступить в приличный университет, желательно на актерское, а еще более желательно попасть на стипендию. Но прекрасно понимала, чтотолько еежелания было недостаточно. Грейс подошла к своему шкафчику и, со злостью содрав с него оранжевую с красным бумажку, бросила себе под ноги. Потом открыла металлическую дверцу и помимо своих учебников увидела медленно пикирующий вниз листок желтоватой бумаги с аккуратными строчками и буквами в завитушку. Листок приземлился на ее ботинки. Талия нагнулась и подняла бумагу. Это была анкета для участия в отборе. А с другой стороны была прикреплена записка. «Осмелишься, кукла?» Талия странно улыбнулась и, взяв учебник по испанскому, захлопнула шкафчик и пошла на урок.

***

Силена старалась весь день избегать Аннабет и Талию. Вторую из-за того, что было стыдно вспоминать ночь, а первую… Тоже было стыдно, но в этот раз смотреть в глаза той, что знала Сэма. Что знала его, и знала, что он не одобрил бы вчерашнее безрассудное поведение Силены. Но ей нужно было это. Нужно было почувствовать что-то кроме уважения, принужденного смирения и пустоты. Что-то, через что проходил он каждый день. Самоуничтожение, вину, отречение, потерянность. Что-то, что стало бы ниточкой, связавшей их. Она скучала. Знал бы кто, как сильно она скучала. Она готова была выть от тоски, от однообразия, которым наполнилась ее жизнь, когда он ушел. Ей уже не было так больно, как в начале, но иногда ночью она все еще пробиралась в его комнату и давилась слезами, пока ее не находил Поллукс и силой не уводил из обычно запертой комнаты их квартиры. Аннабет, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, петляла между толпой учеников, толпившихся возле шкафчиков. Голова раскалывалась, и еще знобило, но в общем девушка чувствовала себя, как всегда. Утренний разговор с отцом и Сью она запихнула подальше и собиралась не вспоминать о нем, пока не пришла необходимость идти домой. Чтобы занять себя она начала наблюдать за атмосферой школы. Вот парни напротив спортзала стояли думали, как украсить его к Хэллоуину в этом году. Две девочки лет двенадцати расклеивали брошюрки на каждый квадратный метр, а еще одна на плечах у какого-то старшеклассника украшала ими потолок. Девушки постарше заняли почти все подоконники в коридорах и обсуждали тематику Осеннего бала, хотя костюмы больше чем у половины были уже давно готовы. Хотя темы объявляли всего за две недели, большинство девушек подбирали себе «универсальные» платья: впол, темных насыщенных цветов, с кружевными лифами, — к подобным платьям легко подобрать аксессуары, подходящие к теме бала. Ребята из школьного комитета печатали все новые и новые анкеты для желающих поучаствовать в бале. А парень на костылях пытался через них найти Аннабет Чейз. — Рей! Рей! Рейчел развернулась, и в нее чуть не врезалась Джудит Карлсон. — Не называй меня так, — Рейчел вновь развернулась и уже медленнее пошла к спортзалу. — Прости, — пискнула Джудит и пристроилась рядом с Дэр. — Рейчел, а ты будешь на балу? — Думаю, да, — с расстановкой произнесла девушка, будто ее вовсе не заботило предстоявшее мероприятие. Конечно, будет. Она участвовала в них каждый год старшей школы, хотя девятые и десятые классы и не допускали к этому, чтобы не было слишком много людей и те, кому это действительно было нужно, смогли найти для себя университет. Но дядя Рейчел каждый год устраивал все так, чтобы его племянница попадала на все балы. — Ты знаешь, какие университеты приедут в этом году? — Могу узнать, — поправила Дэр. Глаза Джудит загорелись. — Но тогда будет неинтересно. Девушка потухла, но вдруг что-то вспомнила и заговорила, как Рейчел: непринужденно, будто за чашкой чаю. — Ну ладно. Я тоже пойду, даже если как и в прошлом году к нам приедет лишь два приличных колледжа, —«Удачи,»— подумала Рейчел. — Говорят в этом году невообразимо большое число желающих: Софи Латнер, Мередит Клаус, Лисса Белл, Эллен Стил, Талия Грейс… Рейчел поджала губы и впилась ногтями в ладонь. — Да уж, такое разнообразие: от феминисток-лесбиянок до потаскух обыкновенных, — Рейчел улыбнулась и в первый раз посмотрела в глаза Джудит. — Ты уже заполнила анкету? — Еще нет, — едва ли не пропищала, от восторга что ее заметили, девушка в ответ. — Тогда пойдем. Сейчас у меня все равно экономика, — Джудит улыбнулась и, вскинув голову, вместе с Дэр направилась к кабинету директора.