«Ангел Тьмы»

      — Мы не смогли отследить его магический след. Он словно исчез из Вселенной. — Жалобно прощебетал демон, с опаской поглядывая на своего Господина. Исходившая от него аура была настолько ужасающей, что даже самые смелые предпочитали стоять в стороне.       Новость, которой решили обрадовать мужчину, была роковой ошибкой в этом деле. Демон вспыхнул мгновенно, однако пламя поглотила его крик вместе с оболочкой, оставив на том месте только выжженную землю. Группа низкоуровневых существ в страхе прижалась друг к другу, с широко распахнутыми глазами глядя на останки товарища.       — Недоумки… Бесполезный мусор. От вас нет вообще никакой пользы, — раздражённо процедил сквозь плотно сжатые зубы Бельфегор. Тупости его приспешников можно только позавидовать. Мало того, что дважды упустили Вельзевула с Дьявольским кольцом, так ещё и не в состоянии справиться с такой простой задачей, как отслеживание портала. Вот повезло им, что иной кандидатуры в его ряды не было, а иначе уже давно бы избавился от них всех.       То, как сейчас складывалась ситуация, Саламандру не нравилось от слова совсем. Вельзевул сбежал, прихватив с собой столь невероятную силу, а в том мире, в котором сейчас находится Дьявол, уже присутствует её вторая часть. Даже страшно представить, какой выброс энергии может произойти, если обе половины найдут друг друга. Лично для него это ничем хорошим не закончится. Его первый просчёт. Нужно было убить Вельзевула при первой же возможности, однако совсем некстати объявился бывший Генерал, чьи заслуги и достижения он до сих пор помнит. И это очень усложнило ему работу.       Изначально, Бельфегор планировал перетащить на свою сторону как можно больше сторонников и, по возможности, одного из бывших четырёх советников. Он знал, что Вельзевул не согласится, однако если бы ему всё-таки удалось это провернуть, то проблема с остальными бродячими демонами и когда-то воинами армии Тьмы решилась бы сама собой. Единственное, чего черноволосый не учёл — это несломленной преданности, которую, как ни странно, презирал.       В те времена, когда они клялись в верности своему Владыке, демон предпочитал вести свои собственные дела в тени. Бельфегор вовсе не создавал тайную группировку для свержения Дьявола, нет, он всего-навсего выполнял свою работу, о которой знать было не обязательно всем. Он не посвящал в свои планы коллег, да что там, Саламандр не смел делиться этим даже с Повелителем, поскольку слишком хорошо знал, чем это может обернуться. Пусть Дьявол и был жесток, однако достаточно справедлив в плане решения таких масштабных проблем, как предательство его сторонников. Но тогда их не вырезали сотнями, и тогда демоны совершенно не имели вольности и свободы, чем сейчас. Довольно многое изменилось за столь короткое время (пожалуй, для демонов три сотни лет и вовсе не жизнь), чего стоила сильная смена власти. А люди?… Он же совсем озверели, потеряв всякий страх перед ними. После того, как ангелы дали им защиту, подарили надежду на спасение и веру в Господа, они все… будто стали другими. Жестокими и вовсе не такими пушистыми и безобидными, как считалось ранее.       Джейкоб… Это его вина, что смертные стали настолько смелыми. Он позволил им выйти из тени и восстать против их расы. Всё-таки выходец из вымершего клана слишком жалкая кандидатура. С чего вдруг Повелитель решил, что Джейкоб подойдет на роль его предшественника? Быть может, увидел в нём потенциал лидера? Или же просто решил не заморачиваться и из жалости взглянул на этого недо-демона? Впрочем, вряд ли Господин стал бы это делать без веской на то причины.       «Он и вправду проделал много работы, но… почему же ушёл в отставку?» — Бельфегор выдохнул, глотнув более свежего и чистого воздуха, давно очистившегося от запаха гари и пепла. Он не поверит, что тот самый Князь тьмы всего-навсего испугался рождения нефилима. Нет, Саламандр слишком долго был у Него на службе и знает, что такой пустяк не испугает такое темное существо, как Он… Тогда что же послужило этому решению? Он просто захотел посмотреть на следующую эпоху с первых рядов, вместо того чтобы сыграть главную роль?       Об этом никто не знает, даже те, кому он доверял хранение своих секретов. Или же…       Мужчину осенило. Вельзевул — один из первейших Его созданий и самое доверенное лицо. Лишь ему Он мог поведать всё то, чего не мог рассказать никому более. Он и только он знает о Повелителе всё, что неизвестно больше никому в мире. Определённо, он также знает, где сейчас находится Повелитель и вторая часть могущественной силы Дьявола, а это значит, что обе части скоро соединятся воедино. А если… если Джейкоб и Герой Эмилия всё ещё живы, то с ними должен быть и Он…       … портал на Землю.       — Всем слушать сюда! — Демоны, которых было около двух десятков, тут же среагировали, обернувшись к своему Господину, и все как один затихли, не издавая ни звука, чтобы не пропустить ни одного его слова. — Наплюйте на портал. Мы всё равно не сможем отследить его отсюда, но… — черноволосый усмехается, закладывая руки за спину, и, сделав несколько шагов вперёд, останавливается, — я знаю, кто сможет найти решение нашей проблемы.       Бельфегор уже понял, что ограничений в правилах здесь нет. Если он будет медлить, то проиграет в этой схватке. Позволить этого он не может, только не сейчас, после трёх сотен лет ожидания. И только сейчас он как никогда знает, что следует делать.       — Найдите Эмеральду Этува. И немедленно!       Подчинённые, стоило им услышать приказ, как по команде срываются с места и взлетают в пасмурное, затянутое тяжелыми тучами небо — разбиваются на группы и исчезают из виду в сером полотне ночного времени. Бельфегор какое-то время смотрел им вслед, не переставая ухмыляться. Что ж, это последний шанс напасть на след Вельзевула. Лучшая подруга Героя Эмилии — отличный источник, который непременно даст им ключ к порталу в другой мир. Проще ведь, когда есть тот, кто уже побывал в неизвестном для тебя месте, напрочь заполненным людьми и без какой-либо магии. Интересно, и как Господину удаётся там выживать? Конечно же, для того, кто столько лет пользовался лишь четвертой частью своей силы, это не такое уж и серьезное испытание, но всё же... Впрочем, это и не столь важно. Печься о своём враге не в стиле демона.       — Что же, остается всего лишь последний штрих — попасть в мир людей, найти и убить Князя Тьмы и забрать кольцо с могущественной силой. Всего-то… — Бельфегор судорожно выдохнул, стерев с виска пот. Вот серьёзно, даже произносить подобное стоит заметных усилий… Вроде и делать нечего — забрать у Дьявола кольцо…       Это даже звучит глупо, не то, что там, отнять игрушку у ангела. Хотелось бы верить, что всё пройдет без сучка и задоринки, но в этом деле нельзя быть уверенным на все сто. В их делах всегда найдутся мелкие, но не менее значимые неурядицы. Необходимо учесть всё. К примеру, вмешательства Инквизитора и Героя, которые жутко любят разрушать чужие планы, над которыми, обычно, многие трудятся годами. Они-то точно могут спутать ему все карты. Надо будет позаботиться о том, чтобы в дальнейшем ничто не помешало Рыцарю Ада завладеть всем Энте-Исла.       Черноволосый опускает взгляд, направляя свой взор в густые заросли деревьев с могучими стволами. Если немного приподнять глаза, то вдали можно увидеть пики гор и скал, что располагались на этом Континенте, напоминая защитный барьер. Они стояли стеной со стороны океана, будто ограждая жителей от стихийных бедствий и катаклизмов. Где-то там, гораздо дальше, — ангельская граница, и находится в такой близости к ней достаточно рискованно. Кто знает, что может взбрести в голову этим святошам, быть может, при встрече устроят нечто схожее с их казнями, только вот в их понимании это расценивается, как тёплое приветствие. А оно и понятно, когда живёшь по соседству с такими, как они, демонами, то осторожность превыше всего. Жаль только, что в последнее время ангелы больше не видят в этом надобности и свободно разгуливают по Энте-Исла, добивая оставшихся воинов. Насколько может судить Бельфегор, Вельзевул и Камио хотели, по возможности, приблизиться к этой границе, чтобы запутать следы и остаться незамеченными, ведь они, разумеется, не стали бы искать их на вражеской территории. Да и кто в здравом уме из порождений Тьмы туда бы сунулся?       — Умно, конечно, но слишком безрассудно, — Саламандр ухмыляется, прикрывая глаза, — А ведь Вы, Камио считались одним из лучших Генералов когда-то. Мы равнялись на Вас и хотели быть как Вы, но… Вы разочаровали нас. — Бельфегор оценивающе рассматривает поле боя, где остались большие кратеры в последствии столкновения магических существ и сожжённые дотла участки когда-то неплохо процветающей природы. — Увы, прошу простить, но я вынужден покинуть Вас. Надеюсь, Вы, Камио, не держите обиды. Ведь в этом мире каждый сам за себя.       Рыцарь уходит, оставляя за собой не потухший огонь, скачущий по макушкам обгорелых до основания деревьев, и выжженный темный силуэт на траве, что словно застыл во времени, напоминая отброшенную тень в безмолвном крике адской боли…

***

      Громкая музыка громыхала на всё помещение, совершенно не заглушая пьяного говора людей. В воздухе летал запах сигарет и алкоголя, всюду веселились подростки, крича, матерясь, танцуя и нередко устраивая пьяные дебоши и драки. Почти все места в клубе были забиты. На танцполе было не протолкнуться, а у барной стойки только и мелькали официанты с бутылками пива и виски.       Парень, расположившись за одиноким столиком почти в самом углу клуба и с интересом разглядывая толпу, нередко останавливал взгляд на одиноких девушках у барной стойки. В его сторону тоже часто кидали взгляды, однако никто не подходил, предпочитая лишь наблюдать. Он только ухмыльнулся, видя, как две девушки косятся на него с интересом и переговариваются о чем-то своем, смеясь. Это было забавно, но не то, чего он ожидал. Отнюдь не то.       — Можно составить Вам компанию?       Вдруг раздаётся бархатный и наполненный уверенностью голос. Парень поднимает глаза и ухмыляется, кивая головой.       — Конечно.       Девушка присаживается напротив, ставя на стол бутылку вина и два бокала. Поправив свои густые каштановые волосы, она мило улыбнулась, стараясь очаровать собеседника собственной красотой. Стоявшие в стороне две подруги разочарованно вздохнули и, одарив новоприбывшую одинаковыми взглядами зависти, предпочли удалиться.       Девушка улыбается, радуясь небольшой победе, и переводит взгляд на парня, который, откровенно говоря, пялился на неё, рассматривая с головы до ног. Её это ни капли не смутило, а даже напротив, зародило внутри невероятную симпатию и желание стать к нему ближе. Возможно, это будет звучать крайне глупо, но она ощущает, как этот парень манит к себе словно магнитом. Странно и одновременно волшебно.       — Вы, как я посмотрю, любите вино, — Начал издалека собеседник, глядя на располагавшуюся на столе бутылку.       — Да, — Непринуждённо промурлыкала особа и как можно скромнее улыбнулась, — Меня зовут Мэг.       — Ник, — Так же с полуулыбкой произнёс парень, — Очень приятно.       — Весьма взаимно, — Мэг делает глоток вина и делает это так неосторожно, что несколько капель соскальзывают с губ и целенаправленно катятся с подбородка до ключицы. Она видит, что Ник внимательно следит за этим и лишь ухмыляется, когда встречается с ней взглядом. Каштановолосой нравятся эти гляделки, и на этом не останавливается. Она хочет очаровать его, сделать своим, ведь он ужасно привлекателен для каждой этого бара. Мужественное и крепкое тело отлично видно даже сквозь толстовку, ровные черты, нахальный взгляд, очаровательная ухмылка, от которой так и веет таинственностью.       Интересно, почему она раньше его здесь не видела? Мэг наклоняет голову и чуть смеётся, как бы случайно касаясь его руки. Парень не отводит от новой знакомой взгляда и принимает вызов их необычной игры.       В ход идет вино. Они пьют, говорят мало, задают вопросы осторожно, не прерывая игру. Предпочитают безмолвно изучать друг друга. Атмосфера клуба заставляет обоих расслабиться, раскрыться, вести себя свободно. Мэг периодически смеется над шутками партнера, а Ник изучает её всю, смотря прямо в душу, но при этом не позволяет девушке заигрывать с собой. Он не против телесного контакта, если она сама уже буквально виснет у него на шее.       Ещё пара бокалов, и Мэг заметно пьянеет, стараясь держаться у него на глазах адекватной. Она сидит у него на коленях, уже и толком не помня, как оказалась в таком положении, и аккуратно подставляет бокал к его губам, а затем смеётся, когда он приобнимает её за талию и предлагает уединиться. Девушка незамедлительно соглашается и, чуть пританцовывая в такт музыке, направляется к выходу.       Ник ухмыляется и берёт её за талию, чтобы она не потерялась в пространстве от выпитого. Дальше она идёт за ним, даже не спрашивая куда. Бессмысленная беседа, в которой нет смысла и доли хоть какой-то правды, продолжается, хотя Мэг снова и снова тянется к нему за поцелуем, но в ответ получает уклончивость и будто игривое сопротивление. Один раз он позволил ей этого, но не более.       — Потерпи немного и совсем скоро получишь то, чего хочешь.       Она верит и заводится от этого, немного поражаясь слегка трезвому рассудку его сдержанности. Он не позволяет себе лишнего и даже почти не прикасается к ней — лишь придерживает. Мэг пока не знает, куда он идёт, однако понять не пытается. Девушка позволяет себе быть раскрепощенной, то ли от слишком много выпитого, то ли от возможности наконец получить наслаждение от столь тесного общения.       Со временем прохладная ночь города позволила чуть протрезветь, и каштановолосая наконец понимает, где они находятся. Перед ними возвышаются ворота старого и давно заброшенного кладбища, куда уже давно никто не ходит, а большая его часть заросла непроходимыми зарослями и никому не нужными деревьями. Парень замедляет шаг, примечая нервозность партнёрши, и чуть ухмыляется в своей привычной манере.       — Я ведь говорил про уединённое место, — Ник улыбается, и в темноте его очаровательная и безобидная улыбка превращается в звериный оскал, от которого становится не только жутко, но и хочется бросится куда-нибудь, спрятаться и не выходить до самого конца.       — Но я не думала, что ты говорил про кладбище… — приобняла себя за плечи Мэг, ощущая, как по коже заносились мурашки. Теперь, более-менее протрезвев, для неё идея пойти с незнакомцем не казалась такой уж замечательной. Внезапно появилось желание просто убежать — плюнуть на всё и броситься прочь, не оглядываясь, однако стоит ей поймать взгляд Ника, как тело будто размякает. Она больше не чувствует его, глядя в аметистовые, горящие во тьме глаза.       Он берёт её за запястье и ведет за собой, игнорируя безмолвное сопротивление. Во рту всё онемело, и выдавить хоть какой-то звук было невозможно, а тело перестало слушаться девушку, оно больше не подчиняется её воле.       Мэг не заметила, что с самого начала их знакомства, когда они выпивали в клубе, болтая обо всём, о чём только можно, он, Ник, практически не пил. И до самого конца следил за тем, как она раскрывалась перед ним, а когда понял, что она достаточно пьяная, увел от посторонних глаз. Почему-то только сейчас девушка поняла это, однако ничего не может теперь сделать. Он тащит её за собой, заводя в самую глубь кладбища. Становится темно настолько, что вообще ничего не видно. Каштановолосая периодически спотыкается, идя по кривой тропке и задевая каждый камень или корень дерева своими каблуками, в то время как парень идёт уверенно, зная дорогу и словно всё видя.       Споткнувшись уже в который раз, Мэг вновь взглянула на парня. Его вовсе не беспокоила сохранность партнёрши, или же здесь лучше подойдет слово «жертвы»? Девушка уже и не уверена в правоте слов, которые до этого слышала. Ей не просто страшно, что-то, что ранее привлекало её в новом знакомом, теперь превратилось в нечто отталкивающее и ещё более таинственное. Внезапно оступившись и больше не будучи в состоянии удержать равновесие, Мэг полетела на колени. Вот только так и не смогла коснуться руками грязной земли, благодаря хватке парня.       — Тц, вы, смертные, все такие слабые, — Обаятельный и ровный голос стал холодным и отдаляющимся от идеала, выражающий неприязнь. Больше не было того манящего тона, слышалось лишь жестокое и равнодушное. Казалось, что этот человек просто сменил маску, ведь иначе расценить происходящее каштановолосая не могла. Она была не так искусна в чтении внутренних миров человека, но отчетливо понимала, что Ник явно не тот, кем кажется на первый взгляд. С трудом держась на ватных ногах, она против собственной воли продолжает идти за парнем, морщась от боли в коленях, ведь разодрала их об камни.       Девушку трясёт в небывалом страхе, который она никогда ещё не испытывала. Каждая внутренняя клетка её тела дрожит в небытие, подавая в головной мозг тревожные сигналы. Она словно пропускает через себя невообразимую опасность, что источал от себя Ник. Он это прекрасно знает, чувствует, она уверена в этом, и потому не останавливается. Его это забавляет, и он, ухмыляясь от непонятного удовольствия, продолжает идти в известном только ему направлении. Он хочет, чтобы всё прошло без лишнего шума, поскорее бы, он и так достаточно времени потерял, не хотелось бы убивать лишнее на эту смертную. К слову, пришлось изрядно потрудиться над внешностью, чтобы потом снова не висеть на почётной доске розыска. Всё-таки, скрываться потом ещё пару месяцев только из-за убийства какой-то жалкой дряни желания не было. Для него это слишком неудобно, да и люди слишком мелочны — из-за одной смерти ставить на уши весь город просто ничтожно.       Падший сворачивает с тропы и пересекает первые несколько рядов могильных плит и пару широких деревьев, выходя на границу между второй частью кладбища, и останавливается, выпуская из хватки запястье девушки, что тут же встала как вкопанная без возможности сдвинуться с места. Её тело всё ещё сковывали прочные и невидимые цепи, от которых нельзя было избавиться.       Мэг сглатывает, замечая, что небольшая область земли очерчена чем-то белым, напоминая круг с неизвестными ей закорючками и символами. Почти на каждом из трёх символов было установлено несколько предметов. Разглядеть толком, что они из себя представляют, каштановолосая не могла, да и не обращала на это должного внимания, предпочитая глазеть на будто вырванную иллюстрацию из книги чёрной магии. Вокруг той области стояли свечи, однако они зажглись лишь в одно мгновение, именно в тот, когда Ник всего лишь щёлкнул пальцем. Девушка и не поверила бы в это, посчитав, что всё дело в выпитом алкоголе, но стоило тому выудить из пустого пространства что-то большое и металлическое, как все сомнения отпали, а на смену изумлению пришёл дикий ужас.       Урушихара воткнул его понадежнее в землю и взглянул на небо, где вовсю сияла полная луна. Затем он неторопливо огибает собственноручно очерченные пентаграммы и встаёт спиной к Мэг, которую держало лишь заклинание усилия, чтобы та не потеряла сознание.       — Вообще, знаешь ли, — Ханзо обернул в пол-оборота голову, заставив жертву лицезреть весёлую усмешку на своём лице, — это действительно было случайной встречей. Изначально я выбрал не очень подходящее место для охоты, — Он безудержно направляется к ближайшим зарослям колючей акации и, расцарапывая руки, раздирая рукава рубашки, достаёт оттуда небольшую сумку с чем-то относительно тяжелым, — Клуб — это отнюдь не то место, где собираются безгрешные души. Но это было ровно до того момента, пока ты не подсела ко мне.       Он замолкает и копается в украденной ранее у сторожа сумке, надеясь найти что-нибудь занимательное. Тишина, служащая ему ответом, позволяет насладиться страхом, что источала человеческая сущность. Так называемая Мэг оказывается прямо настоящей белой овечкой, которая оказалась загнана в угол хищником. Удивительно, насколько люди всё-таки бывают наивны…~       — Ты значительно облегчила мне работу, и мне больше не придется оттягивать время. Видишь ли, — Падший выуживает из грязно-зелёной сумки охотничий нож и аккуратно проводит подушечкой пальца по лезвию, убеждаясь в его остроте, — для этого ритуала нужна невинная душа. И я бы не сказал, что ты идеальная и самая подходящая кандидатура на эту роль, однако… Ждать я больше не намерен. Да и выбора особого нет.       Урушихара подходит к брюнетке и, наслаждаясь зрелищем, подносит нож к абсолютно беззащитному горлу девушки, что застыла с широко открытыми глазами, не в состоянии даже что-то сказать, впрочем, заклинание всё равно ей этого не позволит, а жаль. Ему бы очень хотелось услышать её голос, срывающийся на крик, но… ему ведь не нужен лишний шум, верно?       Падший видит, как у Мэг от безмолвного страха на глаза наворачиваются слёзы. Как её губы пытаются шевелиться, в попытке выдавить хоть какой-нибудь звук и, по возможности, умолять о пощаде. Её тело трясётся в небытие, и, если бы не его магия, она бы уже свалилась с ног и сжалась в комочек, глотая горячие слёзы, навзрыд умоляя пощадить и отпустить её. Да, если бы она только была способна…       Парень ухмыляется и без капли сожаления делает резкий рывок рукой, позволяя жертве в последнее мгновение своей жизни увидеть его безумный взгляд. Пускай она думает, что он просто сбежавший из психушки псих, у которого шарики за ролики заехали. Пускай проклинает свою судьбу и свою собственную глупость, когда решила подкатить к нему, посчитав, что сможет присвоить его себе. Пускай думает, что он непременно поплатится за то, что сделает с ней. Люцифер уже давно знает, что Отец больше не пытается покарать его за все деяния и убийства. Он тоже понял — больше ничто во всём мире не способно заставить бывшего Сына страдать. Господь уже опустил его на самое дно, и теперь Он в нём правит.       Кровь окрашивает его руки и рубашку, оставляя темные и невыводимые пятна. Ханзо тут же подставляет пустую чашу к вспоротому горлу, придерживая почти мертвое тело. Девушка захлёбывалась кровью от силы десять секунд и только затем перестала трепыхаться, размякнув в хватке Падшего. Как только жидкость заполнила сосуд до краёв — он отталкивает побелевшую человеческую оболочку в сторону одной из расчерченных на траве белой краской пентаграмм. Брезгливо переступив через труп, будто тот был чем-то вычурным, более не достойным его внимания, Урушихара начинает тщательно оттирать кровь от лезвия, дабы их группы не смешались между собой и не исковеркали заклинание. Вокруг него начинает кружить сияние, а затем на месте взрослого парня стоял подросток примерно шестнадцати лет. Всё-таки смертные слишком сильно зависят от мнения и внешности окружающих. Ему всего-то стоило стать немного старше, чтобы выделяться на фоне остальных людишек, как все сразу же начали обращать на него внимание. Обвести таких, как они, вокруг пальца легче легкого. Урушихаре хочется просто смеяться с такой тупости. Они ведутся на всё, что соответствует их представлениям и идеалам. И также отталкивают от себя то, что кажется за гранью существующего. Глупо. Они так много теряют~…       Люцифер ставит чашу в один из небольших кругов и проходит вовнутрь пентаграмм, в самый центр, и ждёт. На часах без пяти минут двенадцать — осталось всего ничего. Он спокойно поворачивает голову, примечая краем глаза слабое шевеление со стороны. Странная и белая полупрозрачная дымка зависла над телом смертной, не позволяя толком разглядеть её лицо или даже фигуру. Душа не может уйти. Она зла. Тонкие руки опускаются на лицо собственного тела, пытаясь убрать застывшие в глазах слёзы. Веки всё ещё были широко распахнуты, а рот немного приоткрыт, откуда до подбородка тянулась дорожка тёмно-густой крови.       Бесплотный дух резко поднимает голову, устремив свой взор на Падшего Ангела и, недолго думая, бросается на него. Люцифер оскалился, будто бы желая увидеть, что та всё-таки сможет сделать, и, когда она протянула свои тонкие руки, желая сомкнуть длинные и мертвецки холодные пальцы на шее своего убийцы, пернатый уклонился в сторону. Дух промазала, не рассчитав сил и, развернувшись хотела повторить свою попытку, но сдвинуться с места не смогла. Опустив взгляд в землю, она увидела необычный символ с жутко сложными и непонятными закорючками. Ханзо усмехнулся:       — Звиняй, конечно, но мне важен каждый ингредиент. Не хотелось бы, чтобы душа пропадала понапрасну. — Он невинно развёл плечами, мол: «ничего личного» и затем взглянул на небо. Ещё буквально совсем чуть-чуть.       Один, два…       Падший набирает полную грудь воздуха и начинает читать заклинание. Тембр не быстрый, уверенный и с трудом различимый на фоне шелеста листвы деревьев.       Три, четыре…       Луна полностью выходит из облаков, обрамляя своим сиянием мглу пустого и мрачного кладбища. Голос парня становится чуть громче. Дух долбится голыми руками о непреодолимый барьер, пытается что-то кричать и высвободиться из невидимой клетки.       Пять, шесть…       Ветер усиливается, срывает с деревьев ветки, колыша волосы парня, периодически перебрасывает их назад, взъерошивая чёлку и открывая обзор на клеймо. Глаза фиолетоволосого закрыты и, естественно, он не видит, как вокруг пентаграммы скапливается воздушный барьер, однако он прекрасно чувствует даже без зрения, зная, как всё вокруг сотрясается в напряжении. Свечи не потухли, как предполагалось, он предусмотрел такой исход, чтобы ни один из элементов не смог потерять свои свойства.       Семь, восемь…       Голос Падшего почти не уступает шуму нарастающего ветра, что образовал огромное торнадо вокруг очерченной земли, ни на сантиметр не сдвигаясь ближе. Символы под ногами начались искриться странным светом. Заплясали маленькие огоньки, сливаясь между собой в танце.       Девять…       Барьер из воздуха резко опал к земле, превратившись в густо клубящийся туман. Символы, на которых были установлены предметы ритуала, засияли, начиная поглощать их силу. Чистая душа издала невероятно громкий вопль, не предназначенный для человеческого слуха. Урушихара читал громко, его голос буквально срывался на крик, а вокруг тела словно водили хоровод озорные огоньки, заметно прибавившись в размере.       Десять.       Падший резко открывает глаза и смыкает перед собой ладони. Яркие огоньки на скорости света метнулись в сторону подношений и тут же поглотили их, образовав пять столбов яростного и обжигающего пламени. Ханзо медленно развел руки, но оставил в той же близости друг от друга. Возникла давно выученная наизусть пентаграмма, показалась рукоятка проклятого клинка. Он медленно ухватил его, выуживая из бесконечного пространства и, вознеся над головой, вонзает в землю. Черное лезвие засияло туго обтянутыми фиолетовыми нитями и вызвало всплеск магической силы.       В одно мгновение все надгробия и ближайшие деревья рассекло невидимыми потоками, а земля вокруг него затрещала по швам.       

— … Тьма поглотит всё в пучины Ада, и сомкнётся бесконечный круг судьбы. Освободи же от своих оков собратьев верных и разорви контракт скрепленный на крови.

      Потоки маны устремляются в небо, создавая столбы непреодолимого давления, и только в эпицентре стоял невероятный холод, будто сам воздух застыл во времени. Люцифер вскидывает голову, отчего чёлка сдвигается с левого глаза, и пентаграмма пятиконечной звезды наливается свечением. Клинок источает невероятную силу, будто то, что сокрыто внутри, пытается выбраться на свободу, прорываясь преодолеть ослабленные зоны. В небе над Падшим возник разрыв, и туда устремилась магия.       — Огонь, рождённый на крови, — Урушихара зажимает в ладони лезвие ножа и делает рывок, рассекая кожу руки. — Никого не пощади. — Кровь огромными каплями падает на землю, попадая на лезвие источающего энергию клинка. — И в безумстве Тьмы ночной… Пробуди себя… ОГОНЬ!       Всё прекратилось в один-единственный момент. Застыли листья и трава, порывы ветра, которые тянулись гибкой плетью, норовясь шарахнуть по лицу, превратились в тонкие бледные зависшие ленточки. Сгустки пламени соединились между собой, создав огненное кольцо, и оно стало медленно смыкаться по линии очерченной пентаграммы. Было тихо. Тихо настолько, что фиолетоволосый мог услышать стук собственного сердца, а затем… Яркое сияние ослепило Падшего, слегка отбросив назад. Врезавшись спиной прямо в одно из раздробленных надгробий, Урушихара прикрыл руками лицо, не сводя взгляда с огромной световой сферы. Давление стало настолько сильным, что воздух сотрясся, норовясь раздавить Ханзо, не оставив и кровавого пятна.       «Проклятье! Не рассчитал силы!» — Урушихару вдавило в каменную плиту, приколов намертво к одному месту, и от этой самой силы камень покрылся сильными трещинами. Создалось ощущение, что ещё немного — и преграды сломают его прежде, чем он успеет сгореть от слепящего света. Установленный ранее барьер стал лопаться, как стекло от перегретой температуры. Но сейчас Люциферу было плевать на него, главное, чтобы сработало. Плевать на выбросы энергии и случайные масштабные катаклизмы. Она просто должна сработать. Просто обязана!       Парень прижимается сильнее, стараясь подняться, но лишь бьется затылком о камень, так и не сдвинувшись с места. Заклинание разыгралось не на шутку, продолжая разрушать и сжигать всё поблизости. Остановиться было уже нельзя. Он зашёл слишком далеко, чтобы отступить именно в этот момент. Нельзя отменить заклинание, иначе следующей возможности может не представиться.       

— Открой Врата… Высвободи заточённую в клетке душу… Томящуюся в Тьме множество веков…— Слова были с трудом слышны на фоне ветра. — Открой Врата… Открой!…

      Внезапно что-то неприятное резануло по слуху, заставив фиолетоволосого осечься. Кровь заструилась из левого уха на щеке, а яркая вспышка ослепила, заставив бывшего Архангела зажмуриться, дабы только не лишиться зрения. Он и вправду переусердствовал с заклинанием, видимо… его доза крови была явно лишней. Всплеск магии — и всё исчезло.       Небольшие обломки мраморных плит, крупные ветки и остатки от преподношений осыпались на обратившуюся в пепел траву, разлетевшись по разные стороны от ритуального круга. Выжженная краска пентаграмм вернулась в свой первоначальный вид. Но всё это совершенно не волновало Падшего Ангела, ведь его взор был обращен к фигуре, что стояла в центре рисунка, и ему, почему-то именно в тот момент, показалось, будто все вокруг перевернулось вверх ногами. Длинные рыжие волосы спадали на плечи и струились по телу, доставая практически до колен. Тонкие руки в неверении сжимали воздух, а глаза цвета густой крови оглядывали тело до самых ног, игнорируя напрочь обнаженную кожу. Странное чувство окатило совсем юное на вид и довольно хрупкое тело собственной обладательницы, и она покачнулась. Ноги подкосились, и девушка стала стремительно падать, пока не упёрлась лицом в грудь вовремя оказавшегося перед ней парня.       — Всё-таки получилось, — Выдохнул с невероятным облегчением Ханзо и, сорвав с плеч толстовку, запрокинул за спину рыжей, которая тут же утонула в ней из-за больших размеров. Он опустился с ней на колени, держа обеими руками за плечи. — Лилит?...       Девушка всё ещё глядела перед собой, будто находясь в глубоком сне. Она не обращала внимание ни на что более, прокручивая в голове происходящее и пытаясь это осознать. В голове витал густой туман, отчего определить, что реально, а что нет, было уж очень сложно. Многие годы заточения больше не позволяли доверять глазам и разуму, полностью полагаясь на ощущения, которые значили намного больше, чем жалкие иллюзии. Но, подняв взгляд и встречаясь со взором Падшего Ангела, всё — буквально всё для неё уходит на второй план и больше совершенно не имеет какого-либо значения. Недомогание и усталость растворяются в одно жалкое мгновение, и рыжеволосая поддаётся вперед. Обхватив холодными ладонями лицо возлюбленного, она делает резкий выпад и смыкает свои губы на его, таких же, как и раньше, холодных и желанных, затягивая в иное пространство — их личный мирок желанных ощущений и давно забытых воспоминаний.       — Я скучала, Люцифер…       — С возвращением, милая.