«Ангел Тьмы»

Несколько дней спустя.

      —…дело об убийстве зашло в тупик. Полиция до сих пор не может раскрыть загадочное убийство молодой девушки Самато Мэги, произошедшее 30-го числа на заброшенном кладбище, когда-то именуемое «Хэнокуэ». — Вещала ведущая, транслируя последние новости, что уже несколько дней блуждали по городу, приводя в ужас множество мирных граждан. — С вами я, Табанате Сара, и сегодня нам наконец-то удалось уговорить офицера полиции Сасаки Сэннечи дать комментарий по этому поводу и поделиться своим мнением о нынешнем неспокойном времени.       Камера скользнула в сторону, показывая стоящего к ней спиной мужчину в строгой темно-голубой форме и фуражке. Когда черноволосая женщина подошла к нему, камера поймала неплохой обзор — перетянутую бело-красной лентой область стоявших в ряд могил, вернее того, что от них осталось. Прямо посередине огороженной территории виднелись выжженная, превратившаяся в пепел трава и большое множество белых полос, периодически смыкавшихся в круг, а также… густо-черное пятно засохшей крови и разные ритуальные предметы.       — Офицер Сасаки, пожалуйста, расскажите, что же, по Вашим предположениям, здесь произошло? — Сара протянула мужчине микрофон, на что страж порядка лишь отрешённо покачал головой. Под его глазами виднелись синяки от нескольких бессонных ночей, которые были насыщены отчетами и разгоном прессы от места убийства.       —К сожалению, нам так и непонятна картина случившегося, но, в чем мы хорошо уверены, так это в том, что наш убийца — фанат черной магии. Другими словами, сатанист, и вполне возможно, он был здесь не один.       — Хотите сказать, что здесь проводили какой-то обряд? — С порывом прирожденного журналиста, желая побольше разузнать для своей трансляции фактов и предположений главной новости дня, не без интереса спросила Сара.       Мужчина раздражённо прикрыл веки, только чтобы не начать возмущаться в голос. Усталость слишком сильно сказывалась на работе головного мозга, и сдерживаться, когда начинают давить, только бы заполучить желаемое, пускай даже в виде информации, довольно трудная задача.       — Послушайте, — наконец отмер Сэннечи и поправил козырёк фуражки, предварительно стерев с лица стремительно катящийся пот, — Вы считаете, я не знаю, как это звучит? Я бы ни при каком раскладе не счёл уместным комментировать это, но, как видите, сделать иного вывода здесь нельзя.       Женщина насупилась, понимая, что всё придется вытаскивать из хранителя правопорядка клещами. Не слишком уж и разговорчив был офицер, но её это не столь сильно волновало, как если её трансляция канет в лето, не получив должного результата и высокого рейтинга.       — У вас есть какие-нибудь зацепки по поводу этого дела?       — Касательно убийства — есть. — Офицер зачем-то оглянулся назад, в сторону места убийства, и затем вернул внимание снова в камеру, будто бы обдумывая, стоит ли распространяться об этом. — Мы нашли охотничий нож, которым и было совершено это зверское убийство. Я говорю так, потому что назвать подобное иначе просто нельзя. И я не могу представить, кто мог сотворить такое с невинной девушкой. Под подозрение попал здешний сторож, но, при попытке связаться с ним, мы нашли его в сторожевой будке. Он умер ещё до совершенного убийства от остановки сердца.       — Считаете, это была физическая смерть?       — Нет, на самом деле, видимо, годы просто взяли своё.       — А что насчет жертвы?       — Медики нашли в её крови алкоголь, и, как мы смогли ещё выяснить, до смерти она познакомилась с одним молодым человеком в клубе «Заброшенный Остров». Несколько свидетелей видели, как они покинули клуб вместе, и больше их никто не видел.       — Вы смогли вычислить подозреваемого? — С загоревшимися глазами тут же поинтересовалась Табанате, не собираясь так легко отступать.       — Нет, — буркнул Сэннечи, посмотрев на женщину усталыми глазами с приличными фиолетовыми синяками, — Никто не может точно описать его. Он также не называл своего имени, что тоже очень странно.       — И вправду странно, — облизнула засохшие губы черноволосая, водя взглядом с офицера на работающих полицейских, — А как насчет произошедшего группового «отравления»?       — Что? — Немного опешил от такого вопроса Сасаки.       — Ну, так, насколько нам известно — это было не отравление, как нас заверили, и убийцу так и не нашли, верно? — Хитрый и жутко наглый взгляд журналистки заставил офицера полиции осечься и в негодовании нахмуриться.       — Да вы ведь…       — Мы все хотим знать, когда вы поймаете его. Возможно, в этих двух происшествиях замешан один и тот же человек. Такое вы допускаете? Многие уже боятся выпускать детей и сами практически из дома не выходят. Как долго это будет продолжаться?       — М-мы делаем всё, что в наших силах! — Сэннечи раздражённо смотрит прямо на «вампира», таким, как она, стоит только дать повод — и они высосут из людей последние силы и остатки терпения. — Не смейте упрекать нас в бездействии.       — Но где же тогда результат? Убийца сейчас на свободе, и кто знает, кто в следующий раз может стать жертвой? Это может оказаться чей-нибудь ребёнок, в том числе и ваш!       В этот момент у мужчины всё накипело. Плюнув на данное им слово, с потрепанными нервами, кое-как ответить на вопросы и наконец отвязаться от прессы, Сасаки гневно зашагал в сторону полицейской машины, напрочь отказываясь хоть что-то ещё говорить.       — С меня хватит этого! Убирайтесь! Не мешайте нам работать! Уберите их кто-нибудь!       — Вы не можете скрывать правду! Мы все обязаны знать, сколько ещё это будет продолжаться?! Вы ведь так и не смогли найти того, кто в прошлом месяце подорвал несколько кварталов?! Как тогда граждане могут спать спокойно, зная, что по городу безнаказанно бродит серийный убийца!…       Съемки прервались, отчего по экрану пошла рябь, и только затем возникла реклама с оповещением на продолжение трансляции новостей ближе к вечеру. Юса сжала пульт так, что послышался жалобный треск пластмассы. Ненадолго в комнате повисла тишина, которую прерывало лишь дыхание и озлобленное рычание Героя.       — Я его убью, — только и смогла изречь девушка, продолжая буравить испепеляющим взглядом заставку телевизора, вещавшую: «Экстренные новости».       — Тебе придется встать в очередь, — довольно спокойно произнёс Ашия, протирая полотенцем посуду, но скрипевший во время речи голос сильно ломался, выдавая подкосившиеся нервы. — Знать бы сначала, куда запропастилось это пернатое отродье.       Чихо тяжело вздохнула, перекладывая с руки в руку давно опустевшую чашку из-под чая и совершенно не зная, что следует сказать и стоит ли сейчас вообще что-то говорить, поскольку каждый из её друзей был напряжен так, что создавалось ощущение, будто вот-вот это напряжение взорвется, как при ядерном взрыве, и ничто не сможет этому помешать, а её слова, возможно, вполне могут поспособствовать этому.       — Клянусь, я убью его при следующей же встрече! — Не сдержавшись, взорвалась Юстина, подорвавшись на ноги. Нефилим готова была метать гром и молнии, только бы добраться до этого скользкого, наглого, хитрожопого пернатого отродья! Будь сейчас при ней святой меч, она бы, не задумываясь, ломанулась на поиски и прикончила того тут же, даже не думая выслушивать очередные заумные речи или оправдания!       Садао на такой порыв мог только пожелать Эмилии удачи и пособолезновать своему Генералу. Как ни странно, но случившееся никак не отразилось на нём настолько сильно, как на Альсиэле и Чи или же Юсе. Возможно, потому что он был демон и не питал такой уж жалости к смертным, хотя и вредить им сам особо не тянулся, однако то, что учудил его подчинённый, уже просто выходило за все возможные рамки. Вот только, с какой бы стороны он не взглянул на это, Мао понимает, что просто пойти и грохнуть случайно попавшегося или даже специально пойти и отыскать кандидатуру на роль жертвы для того же ритуала Падший не мог. Сколько бы он об этом не думал, но прийти хотя бы к одному умозаключению не мог. В действиях Ханзо всегда был пусть и скрытый, но смысл. Люцифер никогда ничего не делал без какой-либо цели, и уж тем более ни за что не стал бы вновь светить своей физиономией на плакатах розыска, а значит, причины для того, чтобы пойти на такое, у него были. Какие именно, Джейкоб не знает, но уверен в этом на все сто, всё-таки триста лет знакомства не прошли даром. Но вот как это объяснить Эмилии, готовой порезать того на ангельский шашлык?       — Эми, давай ты прибережёшь свой пыл до того момента, а пока… — договорить демону не удалось, поскольку теперь шаровая молния взгляда была направлена исключительно на него.       — Не приказывай мне! — рявкнула на того Герой и плотнее стиснула чесавшиеся кулаки, — Это всё из-за вас двоих, — по очереди указала девушка на бывшего Владыку Тьмы, широко раскрывшего глаза от обвинения, и дрогнувшего от неожиданности Альсиэля, — если бы вы придерживали его в узде и не выпускали из дома, ничего бы этого не произошло!       — Стоп-стоп-стоп… Хочешь сказать — мы виноваты в том, что он натворил? — Опешил от такого заявления Садао.       — А ты видишь здесь кого-то ещё?! — Прыснула ядом Эми, — Вы упустили его из виду! Вы должны были следить за ним! А ты, — она вновь взглянула на Мао, да так, что демон лишь усилием воли смог усидеть на месте, — он твой подчинённый, и, в конце-то концов, ты являешься его опекуном!       — Да ему моё опекунство, как демону третья нога! Я уж не говорю о каком-то там статусе! — Тут же нашёл Мао, начиная защищать собственные права.       — Но его деяния на твоей совести!       — С какого это боку?!       — Извините, что перебиваю, — вмешалась в перепалку заклятых врагов Судзуно, помогая Широ с посудой, — но тут прав Мао.       — Ты вообще на чьей стороне? — Изумилась Юса, посмотрев на подругу, совершенно не ожидая её вмешательства, как, в общем-то, и демоны.       — В данный момент я на нейтральной стороне, но Мао прав, он не может нести ответственность за поступки Люцифера…       — Слыхала? — Расплылся в злорадной улыбке Сатан.       — … хотя бы потому, что больше не является Владыкой Тьмы.       Улыбка спала с лица парень тут же, и он недовольно покосился на невозмутимую Крестию.       — Ну спасибо…       — А также потому, что Люцифер достаточно разумное существо и сам способен отвечать за свои действия. Он знает, на что шёл, — мимолетный взгляд остановился на Юстине, — значит и знает, что за последствия его ждут.       — Знает… Наверняка знал, потому-то и святую зубочистку прихватил — перестраховался. — закончил за Камадзуки мысль Садао и, заложив за голову руки, облокотился спиной о стол позади себя, на котором располагался ноутбук.       — Эм, а-а… — Чихо неуверенно замялась, пытаясь правильно сформулировать вопрос, а затем подняла взгляд на ребят, ожидавших её слов, — … отец не стал посвящать меня в подробности, но то, что я сегодня смогла увидеть… становится ясно, что Урушихара проводил какой-то обряд… не знаю, как это правильно называется…       — Видимо, это ритуал, — задумчиво изрёк свою мысль Ашия, наконец закончив с посудой и отложив полотенце, решил заварить ещё чая.       — Хм, думаешь? — Приподнял бровь Джейкоб, — Я не разбираюсь во всей этой… «демонической абракадабре». Но даже не удивлен, что об этом осведомлен наш пернатый. Наверняка за всю его жизнь это не первый раз, когда он проворачивает подобное.       — Если бы мы знали, какое заклинание он использовал и какие использовал ингредиенты, то, возможно смогли бы узнать…       — Ты в этом разбираешься? — Слишком удивленно спросил Мао, впервые слыша от верного Генерала такое.       — Да, мой Господин, в своё время мне приходилось довольно часто наблюдать обряды жертвоприношения и проводить некоторые ритуалы, — с жутко гордым видом произнёс Ашия, причем говорил это так, будто речь шла вовсе не о черной магии, а о рецепте очередного блюда.       У бывшего Владыки Тьмы даже глаза заискрились от такого заявления, а в голову стали закрадываться незамысловатые предположения, начиная с: «Почему я об этом не знал?» и заканчивая «Да пофиг. Как это работает? И сможем ли провести для наглядности?»       — Даже не думай, — предупредила того Юса, только и сдерживаясь, чтобы не изъять Священную Половину из пустого пространства и не рубануть прямо перед носом демонов. Единственное, что её останавливало — это отсутствие клинка, который так до сих пор и не вернулся к ней, отчего досада и раздражение смешивались между собой внутри девушки, напоминая чехарду.       Он обещал, что вернёт его…       — Какая ты злюка~… — разочарованно вздохнул Мао, вытянув губы. — Никакого веселья с тобой.       — По-твоему, я могу разделять ваши демонические забавы? Не забывай, что я — Герой, а у вас, демонов, понимания веселья менее злобного, чем жертвоприношение и садистские пытки, быть не может.       — Да кто говорит о жертвоприношении? — Всплеснул руками черноволосый. — Я просто подумал, что если Урушихара смог провести ритуал в этом мире, значит, либо магия не играет здесь особой роли, либо Люцифер накачался негативной энергией, раз выкинул такое, да и… — демон замялся, не решаясь говорить о таком при красноволосой, а то ведь на колбасу порежет, хотя бы даже тем же кухонным ножом, что использует Ашия для нарезки огурцов, и скажет, что сам виноват. — …я хотел посмотреть как это работает~…       — Что?!       — Да ничего!       Школьница, поникнув, смотрела на ребят, втянув шею в плечи и боясь даже чихнуть, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Впрочем, побелевшее до основания лицо и руки, где на запястьях можно было разглядеть синие вены, сами всё сделали за неё, заставив компанию, вернее, Крестию и Альсиэля, не участвовавших в очередной перепалке, обратить на это внимание. Они могли поклясться, что Сасаки содрогнулась в небывалом страхе об упоминании жертвоприношения. Однако, её можно было понять, поскольку Чи была всего-навсего человеком, который живет в мире, где нет ни демонов, ни ангелов, ни магии, ни кровопролитных воин. Она не дрожит каждый день в страхе, забившись в темный подвал, когда снаружи горят дома, а демоны устраивают настоящие игры на выживание, убивая и калеча всё живое. Она не живет каждым днём, как самым последним, зная, что её жизнь вот-вот закончится, может сегодня, а может и завтра, зависимо от случая. Эмилия и Крестия жили такой жизнью с самого детства, их тренировали, они выживали, убивая демонов и монстров, и в мире, где всё просто прекрасно и спокойно, изначально непривычно. А вот Чихо — другое дело, и то, как она воспринимает их якобы обычные беседы, совершенно не удивительно для всех остальных.       — Чихо-сан, ты в порядке? — Спросила в своей привычной манере Судзуно, практически не выражая эмоций.       Сасаки смогла только неуверенно кивнуть головой, не вымолвив ни слова.       — Чи, не волнуйся ты так, в этом мире нет магии, а значит, и все ваши книги черной магии просто фуфло. — Попытался успокоить карамельноволосую Мао, опустив на дрогнувшее плечо руку, — Сколько людей по всей планете стараются вызвать Сатану, то бишь меня, или другие темные силы, никто не прибегает к подобному. А Урушихаре удалось только потому, что он — слишком надменная пернатая задница, которая, видимо, решила попугать мирных жителей.       — Н-ну, не знаю… — Чихо глубоко вздохнула, вовсе не успокоившись от таких слов. Наверное, и вправду не стоит сильно заострять на этом внимание, но… когда она представляет, что пришлось пережить бедной девушке и что всё это сотворил её знакомый, которого она бесстыдно покрывает, становится очень стыдно. Она ведь так и не сдала его тогда, когда отец прочесывал город в поисках парня, что подорвал несколько кварталов. Вполне могла это сделать, но не стала, кто бы посадил несовершеннолетнего? Да и Урушихара не тот человек, которого можно было бы так легко поймать. Правда, и сделала она это не только потому, что не хотела предавать друга, но и потому, что тот был подчинённым Мао, а предавать человека, который тебе нравится, тоже считается настоящим предательством, пускай тому отчасти и было все равно на бывшего Архангела.       Почему он начал убивать? …внезапно закрался в юную голову вопрос, от которого стало ещё неприятней.       Девушке приходилось читать много интересных фактов о существовании в мире очень разных существ и доисторических животных, что жили до появления людей. Также в Интернете очень много сайтов с историей, где от корки до корки расписаны войны двух могущественных рас. Как ангелы поклонялись Богу, своему Отцу, и как тот создал их. И там же есть предания о первом Падшем Ангеле. Он отказался в подчинении людям и своему Отцу, решив, что они — могущественная раса, которая просто не должна преклоняться ни перед кем, а в особенности перед такими жалкими созданиями, как люди. Многие собратья не разделяли его взглядов и посчитали Архангела предателем. Они отвернулись от него, встав на сторону создателя, а вот остальная часть ангелов… поддержала его, и началась первая война.       Не так и сложно догадаться, чем закончился такой исход. Восставших покарали, кого-то убили, кого-то низвергли с Неба, а кому-то дали шанс на искупление. Таких было внушительно много, но… того, из-за кого всё и началось, убить не смогли. Зато смогли заточить в тюрьме. Он должен был предстать перед судом, где его судьбой распорядится именно Бог. Чи, читая нечто подобное, не испытывала к тому предателю жалости. Нет, только справедливость, ведь за каждое преступление положено наказание, и если бы Бог тогда не сделал этого, то, возможно, история пошла бы совсем по-другому. Кто знает, жили бы сейчас они так же мирно? Или эти бесконечные войны захлестнули бы собой всю планету? Она не знает точно, но уверена, что именно так и должно было произойти.       Но сейчас… сейчас Сасаки наконец начинает понемногу понимать Падшего. Он действовал так, потому что видел всё иначе. Он не хотел быть беспрекословно-подчиняющейся шавкой, а хотел быть свободным от всего, что обременяло его дома. И теперь, зная настоящую историю Люцифера, школьница испытывает угрызения совести. Дело было даже не в том, что Падший не хотел принимать людей, как нечто новое в мире и гораздо интереснее для Отца, чем они — его дети, ему просто… было очень скучно. Не было той обещанной свободы, была лишь клетка. Холодная, темная, с золотыми несгибаемыми прутьями, тесная и непреодолимая. Думая в этом ключе, Чихо начинает жалеть Падшего, игнорируя даже его статус убийцы. Все не без греха, и у каждого свое предназначение. Кто б подумал, что самый любимый Сын решит восстать против собственного Отца? Кто знал, что история изменится именно так, ведь на месте Люцифера мог оказаться кто угодно, и совершенно не важно, что тот променял Свет на Тьму. Просто то было не его место, не его предназначение и вовсе не его жизнь. Ему понравилась другая — темная, наполненная реками крови и убийствами. Девушке шестнадцати лет, и уж тем более человеку, этого не понять, но ведь есть и другие. У каждого своё мнение, и здесь они действительно расходятся. Пусть ей и не понять, но это не значит, что она совсем ничего не понимает. Просто у всех них разные взгляды, и то, что Люцифер видит всё куда более обширнее и мыслит гораздо глубже остальных, не значит, что он совершенно не из их круга, и это также не повод его ненавидеть.       — Как нам узнать, для чего он всё это делал? — всё-таки отойдя от собственных рассуждений Чихо, осознавая, что слишком глубоко погрязла в омуте своих рассуждений и мыслей, которые в данный момент никак не могли ей помочь. Зацикливаясь на деталях проводимых обрядов, лишь быстрее с ума сойти можно.       Мао задумчиво посверлил краем глаза ноутбук Падшего и только затем хищно улыбнулся. Развернувшись на 360°, черноволосый хрустнул пальцами, подумывая, с чего бы начать.       — Насколько я знаю, такие гении всегда прячут всё на самом видном месте. — Включить это «чудо» современной техники особого труда не составило, но наибольшей проблемой стало высветившееся окно пароля, тут же поумерившее пыл демона и вызвав раздражение. — Вот засранец…       — Видимо, не очень-то он вам и доверяет, — не упустила возможности съязвить Эмилия, выглядывая из-за его плеча.       — Пф, ему-то скрываться! — Возмутился не своим голосом Джейкоб, пытаясь снять защитную систему, на которую первый, видимо, не поскупился. Знал, что решат раскрыть его коварные планы и скелеты. Зараза эдакая… — не удивлюсь, если отсюда можно взломать Пентагон.       — А такое возможно? — многозначно захлопала глазами Чихо.       — Этот гад и не такое может… Да какой здесь пароль?!       — Дай-ка сюда! — Юса бесцеремонно отпихнула Мао в сторону и, усевшись перед ноутбуком, стала пристально изучать взглядом монитор, принимаясь печатать разные возможные варианты. — Ну-с, посмотрим…

***

      Сариэль безразлично глядел на заходящее солнце, стоя на крыше Центральной больницы, откуда просто жутко мечтал поскорее уйти. Непременно, внимание общества молодых девушек-медсестёр ему очень льстило, однако уже и порядком поднадоело. В конце концов, он Архангел, и те раны, которые ему оставил проклятый клинок брата, успели порядком затянуться, превратившись в шрамы. Они были далеко не первыми и уж точно не последними, так что, в какой-то степени, были привычным делом. Боль, пусть и не до конца отступившая, часто всего-навсего не давала позабыть о нанесенных увечьях и давала стимул ещё больше ненавидеть демонов.       Архангел осознаёт, что сам нарвался на неприятности, ведь… если так подумать, Люцифер никого не трогал. Почти… Убийство тех мужчин просто дало ему повод наброситься на Падшего без какого-либо суда. Он не делал это какой-то там справедливости ради, а просто ради собственной цели. Убить Владыку Тьмы и Героя — вот, что ему нужно было сделать, но… приказа насчет бывшего Архангела не поступало, и Сариэль до сих пор не может понять — почему? Вроде бы из всех здесь существ именно он представляет наибольшую угрозу, однако о его участии в списке врагов не было и речи. Чем только думают там наверху? Будет же намного лучше, если они смогут избавиться от них всех.       «Ты с одним-то справится не можешь. Проигрыш в битве с Мао тебя ничему не научил?» — Сам про себя усмехнулся синеволосый. Слишком отчаянный поступок для него. А ведь так сильно понадеялся на собственные силы, но в итоге все равно проиграл. Худшего позора и придумать нельзя, а для Небесного создания с почти полным резервом сил — так тем более. Может быть, шансы и не были столь высоки, но он думал, что справится. Глупо, глупо и ещё раз глупо. Братец ни за что не дал бы ему выиграть. Все-таки его столетние игры дают полную свободу действий и небывалые знания. Все учатся на своих ошибках, так же и с Люцифером. И если бы он испортил Падшему всё, то запросто лишился бы головы. Уж очень тот придирчив к тонкостям деталей какого-либо дела.       Архангел вдохнул полную грудь прохладного воздуха, что тут же обморозил легкие, заставив прерывисто дышать. Стало холоднее, когда солнце практически скрылось от его взора, оставив лишь слабые лучики, медленно убегающие в горизонт, и тем самым погружая город в вечернюю темноту. Ночные «каменные джунгли», как некоторые из них предпочли называть, парню нравился куда больше, чем при свете дня. В таком профиле он кажется куда прекрасней и загадочнее. Вот он — другой мир.       — Не думал, что небожители страдают слабостью к красоте природы.       Синеволосый удивленно обернул голову назад, ощутив проскользивший по спине холодок, но, увидев довольно знакомое лицо архиепископа, расслабленно выдохнул. Про себя отметив, что ангельское чутьё не сработало в нужный момент.       — А я не думал, что люди настолько сильно зависят от власти и чужого мнения. — Хмыкнул Мицуки и вновь отвернулся в сторону загорающихся огней города. Ему нравилось следить за тем, как смертные всё время мельтешили там внизу, вечно куда-то торопясь и опаздывая. Впрямь огромный муравейник с половиной тысяч тружеников и оставшейся половиной нахлебников и лентяев, живущих за счет других.       — Ты неважно выглядишь для Архангела, — решил отметить очевидную для того правду Орба, продолжая изучать Свет Падшего пристальным и до жути неприятным взглядом.       Парень ничего не стал говорить на этот счёт. Он прекрасно понимал, о чем речь, но изменить это хоть как-то был не в силах. Фарфорово чистая кожа приняла болезненно-зеленоватый оттенок с просвечивающимися по всему телу голубыми венами. Аккуратные черты мальчишеского стали более грубыми, глаза, казалось впали и потемнели, больше не искрясь от прежнего задора и магической силы. Локоны цвета морской волны посерели, теперь доставая до самых лопаток. Создавалось впечатление, что Архангел лишился не только своей силы, но и нечто очень важного для небожителя, старея прямо на глазах.       Сариэль ухмыльнулся, чем вызвал недоумение на и без того сморщенном лице старика. Он уже успел проанализировать фокусы старшего (я же ничего не путаю?) брата и полностью смириться со своей участью. Падший жесток, но не настолько, как ему казалось до этого.       — Обычное побочное действие ангельской силы…       — Вернее её отсутствие, я прав? — С нечитаемым выражением изрек Мейер, сложив на груди руки, — Удивлен, что до такого додумался именно он… Как долго ты так протянешь?       — Кто знает, — беззаботно пожал плечами парень, — Если бы хотел убить — не стал бы так заморачиваться.       Люцифер, видимо, решил поэкспериментировать над ним. Конечно, как иначе, он ведь для него как ходячий подопытный, та же лабораторная крыса. Им вводят сыворотку и затем наблюдают, как скоро та откинет лапки. Единственная разница лишь в том, что Сариэлю ничего не вводили и за ним никто не наблюдает, как за редким экземпляром. Ему просто перекрыли источник, через который он подпитывается магией, то есть… Можно сказать, лишили того, что делало его Архангелом. Он стареет слишком быстро.       — Мне кажется, или слишком многое в последнее время зависит от вмешательства этого предателя? — Сконфузился архиепископ, поморщившись от возникшей неприязни, окатившей тело от одного лишь упоминания Падшего Ангела.       Сариэль чуть приподнял брови, вспоминая последние новости, что переносятся по всему городу из уст в уста, и периодически вспыхивающих во многих трансляциях и радио, будто ни что другое не интересовало смертных, как убийство нескольких людишек.       — Н-да, зависит… — Не контролируя себя, усмехнулся синеволосый. — Честно, неожиданно, однако, вновь видеть его в деле, но… — Он поворачивается, одаривая напрягшегося Мейера своим взором, продолжает: —… раз он начал действовать, помешать ему мы уже не сможем.       — Ты о чем? — Не понял Орба, поглядывая на пернатого, как на реального больного.       — Даже не пытайся, — не сдержавшись, бросил Мицуки, — всё равно не поймёшь. Вам, людям, что из века в век переживают одно и тоже, не дано знать всей системы в целом. Для Вас всегда было и будет одно зло и не важно, что она из себя представляет. Мы живём достаточно долго, чтобы знать своего врага в лицо, а вы... Просто ведётесь на то, что вам скажут. Вот пример, — Саруэ облокачивается о перила локтями, задумчиво глядя куда-то поверх головы мага, игнорируя безмолвное недоумение, будто того и вовсе не существовало, — Церковь приказала тебе убить Владыку Тьмы и Героя, хотя Эмилия является одной из вас. Разве ты задумывался о причине такого решения? Нет, не задумывался. Просто выполняешь, потому-то ты не видишь разницы, а вот мы… мы видим. Мы знаем, кто на самом деле представляет опасность.       — И кто же? — Решился-таки спросить старик, нахмурившись то ли от опасения надвигающейся угрозы, то ли от куда большей опасности, чем он мог себе представить. — Кто, по-твоему, может представлять куда большую угрозу, чем демоны?       Сариэль молчал довольно долго. Обдумывал все то, что сейчас имеет наибольшее значение. Память не позволяла полностью восстановить образы прошлого, будто кто-то поставил на них защиту, неприятно отдающую разрядом тока, при попытке вспомнить хотя бы что-то, связанное с братом. Но это было нечто важное. В голове вертелось множество фактов и событий некогда прошлых лет, но никак не дающих ответа на нынешние вопросы, кто может быть опасней демонов? А разве это не очевидно? С самого начала это было ясно как день, а до Мейера всё никак не дойдет. Он сам воскресил его, но при этом продолжает тупить, впрочем, Архангел не уверен, что тот в действительности был мёртв. Такого, как он, попробуй убей.       — Демоны не самая большая проблема. Они пока не несут какой-либо опасности ни нам, ни людям этого мира… В опасности вовсе не Земля, а Энте-Ис…       Внезапно что-то чересчур яркое и до боли схожее на объятое огнём копьё прорвалось сквозь плоть, издав жуткий для слуха лязг, вызвав звон в ушах. Время замерло в одном безликом движении, и единственное, что можно было различить — это застывшего в оцепенении старика и падающую тень от скачущих язычков огня. Архангел замер, не полностью осознав произошедшее. Он видел, в каком страхе застыл архиепископ, и за долю секунду прочел в его глазах небывалый ранее ужас. Боль появилась запоздало и неожиданно, однако до этого всё изнутри превратилась в жерло вулкана. Адское пламя охватило грудную клетку и лёгкие, не позволяя вдохнуть. Кровь забурлила жутким кипятком, желая сварить парня изнутри заживо. Но и это было не всё. Медленно опустив глаза вниз, Сариэль наконец понял, что послужило всплеску адской боли.       Орба распахнул глаза, приоткрыв в искреннем шоке рот, а тело содрогнулось от давно знакомого чувства, что никогда не покидало жителей Энте-Исла, заставляя дрожать, как беспомощные шавки. Человеческая реакция была куда ниже, и тревожный сигнал опасности раздался слишком поздно.       Рыцарь Ада довольно хмыкнул и одним рывком вырвал из ангельского тела своё собственноручно созданное оружие, которое тут же растворилось в воздухе без следа. Синеволосый пошатнулся и, больше не ощущая сопротивления, упал на холодный бетон. Бельфегор спрыгнул с ограды на твердую поверхность, всматриваясь в побелевшее лицо смертного алыми очами. Скорчившегося у него в ногах небожителя, как ни странно, все ещё живого, он предпочел пока оставить, как это говорится, на десерт, и потому переключил всё свое внимание на Мейера.       — Прошу прощения, — начал демон без ясного намека на извинения и, по-обыденному сложив за спиной руки, как бы показывая, что настроен дружелюбно, продолжил: — Очень хочу надеяться, что не помешал чему-то столь важному.       — К-кто ты?… — на свой страх и риск спросил маг, боясь совершить хоть какую-нибудь оплошность своими опрометчивыми действиями.       Вдруг Орбу скрутило так, будто все его мышцы и конечности изнутри связали раскалённые черные нити, а затем одним рывком затянулись между собой, напрочь ломая тому кости. Ноги примерзли к полу, а голос стал срываться на негромкий хриплый крик.       Бельфегор улыбнулся уголками губ, но говорить не торопился, наслаждаясь представившимся ему зрелищем. Ему очень нравилась та эмоция, от которой кружило не только голову, но и сам разум переворачивался, ощущая, как негативная энергия проходит через каждую внутреннюю клеточку. Демон поглощает её, впитывает с жадностью голодного волка. Несмотря на то, что с другого бока раздавалась куда более крупная и более желанная нажива, он решил пока полностью уделить внимание старому архиепископу. Того скрутило с новой силой, да такой, что он потерял равновесие и завалился на бок, пытаясь выдавить крик.       — Кто я, тебе знать не так обязательно, — с подлинно-блаженной улыбкой сказал чёрноволосый и приблизился, теперь возвышаясь над Мейером. — Я не убил тебя сразу только потому, что у меня есть к тебе вопрос, а у тебя определённо есть на него ответ, так что лучше будь так любезен и поведай мне одну вещь… — мужчина заинтересованно блеснул взором, заставив того сложиться в три погибели и только затем невозмутимо спросил: — Это ведь ты воскресил Падшего Ангела?       Несомненно, он знал, что Орба не ответит. Тот был просто не в состоянии сейчас дискутировать, хотя бы по той простой причине, что был между жизнью и смертью. Бельфегор знал это, но не мог не любоваться обречённой жертвой, которой только и оставалось, что беспомощно трепыхаться в последних муках агонии. Орба издал слабый хрип и схватился за горло, стараясь ухватить хотя бы мимолетный глоток кислорода, он стал отхаркиваться чёрной жидкостью, выпачкивая бетон и руки. Глаза раскрылись так широко, что, кроме белков, невозможно было увидеть глазного яблока. Хрипы стали слабее и тише. Бельфегор прикрыл свои глаза, и архиепископ вдруг задышал, восстанавливая дыхание.       — Итак, я всё ещё жду ответа, — черноволосый демонстративно наклонил голову, показывая, что отрицательный ответ его не устроит, как и молчание. Мейер продолжал глотать воздух, как выброшенная на берег рыба, до тех пор, пока демон не сомкнул пальцы на его шее и приподнял над землёй, вновь лишая драгоценного кислорода. — Мне бы не хотелось прибегать к физическому насилию, и потому я очень хочу надеяться, что вы станете сотрудничать со мной. — Пальцы сомкнулись на трахее, начиная давить с удвоенной силой. Старик захрипел вновь, не в силах вымолвить хотя бы слово, а Саламандр только наблюдал, скалясь по-охотничьи. — От тебя мне нужен только ответ, быть может, я неправильно задал вопрос, или ты меня не понял?       — Грх!… Д… д-да… я… — кое-как прохрипел Орба, продолжая задыхаться. Легкие горели жаром и готовы были взорваться изнутри.       — Понятно. — Рыцарь Ада удовлетворяется ответом и с ледяным спокойствием поглядывает за спину, на место, где лежал Архангел. — Видишь, говорить правду не так уж и сложно.       Необъяснимый звук позади заставил Бельфегора незамедлительно вслушаться, в каждый малейший шорох и хрип. Приглушённый смешок, который перерос в довольно громкий нервный смех, заставил мужчину повернуть голову в пол-оборота, застав синеволосого, тщательно опиравшегося о бетонный пол. Он скосил взгляд на демона, не переставая открыто смеяться, причем так, будто у того наблюдался нервоз.       — Ты… пришёл из-за него?       Саламандр разжал руку, и Мейер беспрепятственно рухнул на колени, но не растерялся и сразу же отполз назад, негромко прокашливаясь.       — А ты догадливый, — улыбнулся демон и наконец оставил архиепископа в покое, решив переключиться на недобитого Архангела, чьи нервы, видимо, он повредил слишком сильно. — Случаем не знаешь, как Его найти?       — Ага, с какой это стати я веду переговоры с демонами? — Продолжал смеяться Мицуки, истекая кровью. Любое движение превращалось в агонию, а когда он смеялся, кровотечение усиливалось, ломая тело в мучительной пытке. — Катись-ка ты обратно в Ад, а…       — К несчастью для тебя, я там родился и уже всё прекрасно знаю, — подловил того на стёбе Бельфегор и, поравнявшись с ним, заглянул в глаза. — Вам, светлым созданиям, на облаках бы сидеть и на арфах бренчать, так нет, ползаете по земле, как жалкие насекомые. Самим то не унизительно?       — А благодаря кому, скажи на милость? — Зарычал Сариэль, приподнявшись.       — Хей-хей, полегче, — чуть всплеснул руками в сдающемся жесте тот, натянув любимую надменную улыбку, — Не я ведь забрал у тебя силу и поставил в такое жалкое положение.       — Нет, это ты сейчас проткнул меня копьем и поставил в такое положение.       — Ну знаешь, я просто решил перестраховаться, ты ведь не стал бы со мной сотрудничать.       — Не помню, чтобы давал согласие после.       — Ну ты и зануда, Сариэль~… Я же к тебе за помощью пришёл. К тому же, я слово держу — скажешь, где найти Господина, и я тебя не убью. Куда собрался?       Бельфегор обернулся, и длинная огненная нить связала ноги Мейера, который тут же рухнул обратно на пол, а после загорелся. Потребовалось всего десять считанных секунд, чтобы от архиепископа остался лишь черный силуэт на бетоне, а оставшийся пепел разлетелся по ветру.       — Так о чём мы говорили? — Как ни в чём не бывало, повернулся к Архангелу Саламандр, — Ах да, насчет уговора…       — Иди ты к чёрту, — выплюнул тому в лицо Сариэль и сложился, начиная кашлять кровью.       — Вот и делай после этого добро, — разочарованно вздохнул демон и поднялся на ноги, — а ведь хотел все по-хорошему уладить… — он отходит от раненого пернатого и становится к нему спиной, будто бы обдумывая, что же делать дальше. Напряженное молчание затягивается, а кровь у пернатого продолжала сочиться из раны неостановимой рекой. Вот в чём минусы человеческого тела — оно хрупкое, хрупкое настолько, что любая царапина, не дай Боже, задевшая нерв, причиняет не то что дискомфорт, но и невыносимо отвратительное ощущение боли. Слишком высокая чувствительность и слишком слабая регенерация. И как люди только живут с этим? Это же так неудобно…       Сариэль делает попытку подняться, но руки неприятно скользят в собственной крови, выпачкивая по самые запястья, а металлический запах бьет по ноздрям, вызывая непознанное чувство безысходности. Этот демон настоящий псих, раз именно так понимает понятие допроса и развлечения. Сначала играл с архиепископом, как с болванчиком, а теперь с ним ведет светские беседы, игнорируя то, что он, якобы, и так на пороге смерти от такого вылившегося из него количества крови. Орба мертв, и это от факт остается для Сариэля необъяснимым. Ему, в принципе, чихать на этого человека, но на себя нет, потому-то и нужно было что-то предпринять, пока у того лампочки в голове не повзрывались. Бельфегор непредсказуем, и чем ему это может стоить, — неизвестно. Но со своими нынешними силами, от которых осталось лишь название, синеволосый ничего не сможет сделать, да и… он быстрее помрет от потери крови, чем от рук Рыцаря Ада.       Саламандр развернулся к нему лицом, но Архангел мог видеть это лишь краем глаза, и когда тот стал формировать в руке заклинание, понял. Ему точно конец.       — Хотел бы я ещё немного потрепаться, но время не ждет, а раз ты мне не можешь помочь, то и свидетели моего здесь пребывания мне ни к чему.       Последнее, что смог разглядеть Сариэль — это тускло-сероватое пламя, обволакивающее все его тело, а затем темнота…