Княжна Хованская

- Дети! - крикнул с первого этажа Юрий Хованский. Конечно, его вряд ли кто-то слышал, особенно с его севшим на фоне простуды голосом. Мужчина громко прокашлялся и трубно высморкался. Это уже слышали все. Первой выбежала Эльза - ее комната была ближе остальных к лестнице. После спустились остальные. За исключением Елизаветы Александровны и младшего ребенка, Майкла. - Итак... - невозмутимо продолжал Юрий Васильевич, складывая носовой платок в несколько раз и убирая его в карман. - После завтрака мы едем в город. Мне нужно по делам, вас отпущу одних. Походите везде, посмотрите. Если что понравится- купите. Настя очень обрадовалась. Ее старой шубке было уже два года и в ней было уже достаточно прохладно - она не была предназначена для ношения в холодные зимы. А в этом году зима выдалась очень холодной и снежной. Настенька быстро съела утреннюю порцию каши и отправилась в комнату - собираться и наряжаться. Вдруг она встретит кого-нибудь из знакомых или даже самого Волконского? Анастасия надела свое любимое черное платье - то, в котором она была на Дне рождения Александра. Хоть у него и были открытые плечи, если сверху надеть шубку - становилось не так холодно. Настенька надела такие же любимые сапожки на каблуке, шубку и спустилась вниз. Братья и сестры уже стояли внизу и ждали отца. Уже в карете Юрий Васильевич раздал детям по 60 рублей, которые откладывал еще с прошлого Рождества и Нового года, и сказал тратить с умом. Эти деньги были своеобразным подарком на эти два праздника. Настенька редко тратила больше 40 рублей - в основном она покупала себе новое платье или серьги рублей за 30. На остальные 10 набирала дорогих конфет. Выходило как раз что-то около килограмма. Вот тебе и идеальный Новый год - новый предмет туалета и килограмм конфет. Юрий Васильевич остановил карету у здания городского совета, где его просили появиться. Он попросил детей вернуться через два часа и скрылся за массивными дверями. Настя Хованская первая выпрыгнула из кареты, поскользнулась на наледи и, сделав вид, что ничего не было, гордо зашагала к салону, в котором два года назад, когда приезжала к бабушке, брала шубку. Дама, продававшая шубы по 35 рублей, ей очень нравилась - весьма приятная женщина. Анастасия вошла в небольшое помещение и огляделась. Шубки висели аккуратными рядками, а немолодая дама, которая являлась хозяйкой этого заведения, сидела за прилавком и вышивала крестиком. - Добрый день. - улыбнувшись, поздоровалась Настенька. Дама вздрогнула от неожиданности, быстро отложила вышивку, поднялась на уже ослабшие ноги и извинилась непонятно за что. Настя посмеялась и помахала рукой. - Не стоило извиняться. - Вам чем-нибудь помочь? - переменила тему женщина, выходя из-за прилавка, и начала крутиться вокруг Настеньки. - Что-нибудь подсказать? - Будьте добры. - улыбнулась княжна. - Я бы хотела шубку потеплее. В этой уже довольно прохладно. - Конечно-конечно. - дама помогла Анастасии снять шубку, оглядела фигуру княжны и заходила между рядами шуб и полушубков. - Длинную, кроткую? Настенька задумалась. Длинные шубы ей никогда не нравились, поэтому она всегда старалась брать короткие полушубки. - Короткую. Дама сняла несколько полушубков, поднесла Настеньке и стала помогать ей одеваться. Честно признаться, княжне не очень нравился воротник из волка, а полушубок из зайца был и вовсе отвратен. А вот экзотика - горностай и лисий воротник - показался Настеньке довольно теплым. Но для приличия она примерила еще шиншиллу, которая ей тоже очень понравилась, и лисицу. В конце концов, Анастасия отдала 37 рублей и 32 копейки за горностая с лисьим воротником и, забрав свою старую шиншиллку, отправилась на улицу. В горностае было действительно заметно теплее. Настенька дошла до кареты, оставила там свою старую шубку и направилась за новыми серьгами или ожерельем. В этом году она могла позволить себе украшения подороже - с прошлых лет осталось немного сбережений. Всего у нее было около 80 рублей - этого должно хватить на серьги. Настенька вошла в салон и начала осматривать серьги, что были на витрине. - Вам помочь, милая леди? - спросила пожилая дама, откладывая в сторонку томик Пушкина. - У вас в ушах прелестные серьги. Узнаю работу своего мужа. - дама улыбнулась и вышла из-за прилавка. - Вам помочь? - Я хочу серьги. - озвучила свое пожелание Настенька. Если шубку она взяла по дешевке из-за давнего знакомства с графиней Щербаковой (дамой, что продает шубы), то с серьгами такое не пройдет. С этой пожилой фрейлиной (по виду дама была похожа на немку) она была не знакома. Платья Настеньке тоже обычно доставались дешево - она брала брак или совсем дешевизну и с сестрами перешивала на себя. - К вашему черному платью подошли бы вот эти. - пожилая фрейлина протянула Настеньке серебряные серьги с черными камушками. В камнях Настя разбиралась плохо, поэтому не придавала им особой ценности. - А сколько они стоят? - сейчас княжну волновало только то, хватит ей на конфеты или нет. После оглашения цены - 73 рубля, 6 копеек - Настя сразу потребовала смотреть следующие серьги. Она морально еще не была готова к таким тратам. Следующие серьги были похожи на предыдущие - серебро и мелкие белые камушки. Эти уже стоили 62 рубля, 32 копейки. Настенька обежала глазами остальные варианты сережек - они были явно дешевле тех, что лежали перед ней, и выглядели хуже. Сейчас же в ее аккуратных ушках были серьги, которые ей дарил отец год назад. Тоже серебряные, тоже с черными камушками, похожие на первые, но явно дешевле. Настенька заплатила за серьги, забрала покупку и выбежала на улицу. Снова чуть не упала, поскользнувшись на льду, сняла свои серьги и стала надевать новые, смотрясь в зеркало, которое находилось на витрине салона. Любуясь в свое отражение, Настенька заметила за своей спиной знакомую фигуру - Волконский младший. Княжна развернулась к молодому человеку и улыбнулась. Он молча поклонился ей и поцеловал ее ручку. - Ну что вы...- посмеялась леди, отнимая руку. - Не стоило. - Вам очень идут новые серьги. - улыбнулся Павел и протянул руку к милому личику Настеньки с целью прикоснуться к новым серьгам княжны. Настенька отшатнулась от молодого человека и сделала два шага назад. - Что вам нужно? - дрожащим голосом спросила Анастасия, поправляя серьги в ушах. - Могу я просить вас не прикасаться ко мне? - Конечно, можете. - с улыбкой кивнул князь и предложил Анастасии прогуляться, на что она нехотя согласилась. - Чем вы планируете заниматься в предстоящем году? - Я еще не думала об этом. - улыбнулась княжна. - К тому же, я и мой отец будем рады видеть вас с отцом и братом у нас в гостях 6 января в 6 часов. Отец устраивает вечер в честь Рождества. - Настенька тяжко вздохнула. - Все... Все берет у запада. Ну скажите, как не стыдно? Неужели в России своих традиций нет? Лучше уж Новый год так праздновать. - На Новый год вы можете приехать к нам. - улыбнулся Павел, оглядывая Анастасию с ног до головы и восхищаясь ею. Настенька еще с первой встречи нравилась младшему Волконскому и он, наконец, нашел в себе силы признать это. Она казалась ему такой нежной и невинной, что не любить ее он считал преступлением. Если она сейчас согласится ехать к ним на Новый год, то Павел сможет считать себя самым счастливым человеком в России. Да что в России - в мире! Он затаил дыхание в ожидании и одними глазами взмолился о положительном ответе. - Извините, князь... - "но я не пью" - как наяву услышал Павел, но быстро откинул эту мысль. После этого княжна сделала паузу и вздохнула. - Но я не смогу приехать к вам на Новый год, хотя очень этого хочу. Так что сделайте вы мне услугу - приезжайте к нам на Рождество. - Позвольте узнать, отчего ваш батюшка так любит западную культуру? Я слышал, он и в конце октября делал какой-то праздник. - Да, папа очень любит Хэллоуин. Но все равно он празднует его неправильно.- Павел посмеялся. - А как же надо? - спросил он. - В Англии люди наряжаются в страшные костюмы, ходят пугать соседей и те дают им за это сладости. - заулыбалась Настенька. - У меня всегда было много конфет. - Вы жили в Англии? - удивился Павел. - Да. Сначала мы долгое время жили в Москве. Когда мне было 7, с мамой случилось больше несчастие. - Настенька не стала углубляться в подробности "большого несчастия", но этого и не требовалось. Павел знал, что 10 лет назад в семье Хованских погибли два маленьких мальчика - от силы год каждому. - Маменька от этого очень расстроилась. В тот же год мы уехали в Лондон. Маме стало заметно лучше и уже через два года родился Марк. Сюда мы приехали только полгода назад. В Англии не говорят по-французски, поэтому я стараюсь не вступать во французские разговоры. Точнее всего, вообще стараюсь не вступать в разговоры, ведь нынче дамы только на французском и говорят, словно родного языка не знают. А мне до сих пор проще изъясняться на английском. Дома я часто говорю только по-английски. - Поэтому Марк так мало и тихо отвечает на вопросы? - Настенька кивнула. - Марк почти не знает русского. Я еще кое-что помню, но за 10 лет многое изменилось, в том числе и в языке. Я пойду куплю конфеты. - Настя быстро забежала в кондитерскую лавку. Павел остановился перед дверью и стал наблюдать за Настенькой. За ее улыбками, за ее взглядом, за движением рук, за всей той грацией. что была в ней в этот момент. Во время разговора с продавщицей, Настя бросила беглый взгляд на Павла и, поняв, что он ждет ее и наблюдает,опустила глаза и густо покраснела. - Почему вы ждете меня? - спросила Анастасия, выйдя из лавки и предложила Павлу конфету. Он охотно принял угощение. - Вы нравитесь мне, княжна. Поэтому я готов идти за вами куда пожелаете. Настенька засмеялась. - Как верно подметил ваш брат неделей ранее, не найдется господина, которому бы я не нравилась. Так что вы не одиноки в своей симпатии. - княжна снова залилась звонким смехом. - Я люблю вас, если хотите! - Настя снова засмеялась. Смеялась она не потому что не умела принимать признания, а от того, что само признание выглядело и казалось ей смешным. к тому же, у нее был жених, о котором Волконский не мог не знать. - Любите, если хотите. - еще улыбаясь, ответила Настенька и остановилась у кареты отца. - Но вы должны помнить, что таких, как вы, много, а я одна. И она, попрощавшись с Павлом Волконским, еще одним влюбленным в нее молодым человеком, села в отцовскую карету.