Княжна Хованская

Настя очень не хотела ехать. Но ей очень хотелось видеть Александра. Но эта толпа говорящих на французском дам и смеющихся молодых людей ее очень утомляла. Но рядом с Александром она чувствовала себя будто бы лучше, а плакать хотелось уже не так сильно. Анастасия надела свое любимое черное платье, набросила на плечи шубку и спустилась вниз. — Все-таки решила ехать? — удивился Юрий Васильевич и, приобняв ее, поцеловал дочь в висок. Настя покивала головой и грустно вздохнула. Отец был такой счастливый, что просто кошмар. Нормальный человек через пять дней после смерти дочери никак не может быть таким счастливым. Только если он пьян. Возможно, именно это приключилось с Юрием Васильевичем Хованским этим утром. В последние дни он действительно очень много пил. Порой он пил целый день. Пил утром, днем и вечером. Вплоть до того, как уснет с бутылкой в постели или за столом. Возможно, даже сейчас, думалось Настеньке, отец был немного пьян. Это и подтверждалось в его поведении. Он был слишком радостен, смеялся без причины и, сталкиваясь с дверями, извинялся перед ними, словно это были люди. Елизавета Александровна не корила мужа. Она старалась не обращать на это внимания. Марку и Майклу сказали, что Танечка уехала и больше не вернется. На пьянство Юрия Васильевича никто не обращал внимания. К тому же, вечером он обычно перестает смеяться и начинает тихо плакать. Настенька и сама с радостью поменяла бы образ жизни. Например, на образ жизни трупа. После смерти Татьяны и жизнь эта никчемная стала ей не нужна. Она не хотела больше бояться и порой просто мечтала умереть во сне. Иначе от горя она просто возьмет нож и сделает то, что сделала с собой Таня. Мало того, что ей тяжело из-за смерти сестры, еще и вокруг люди, радующиеся непонятно чему. Настенька не могла простить других людей за то, что они не понимают ее боли. Что они не думают о Татьяне. Что у них нет ее, и они могут жить. Почему Настя страдает из-за отсутствия сестры, а другие живут так, будто бы ничего не случилось? Это невыносимо. Если бы они не уезжали из Англии, ничего бы не случилось. Не было бы никаких Волконских, никаких Ковалевых, никаких балов и праздников… Никакой смерти. Никаких кошмаров. Никакой влюбленности. Ничего, что сейчас отягощает ее жизнь. Она бы вышла замуж за выбранного отцом англичанина, и ничего этого не было бы! Она бы сидела дома и не видела других людей. Чувствовала бы себя прекрасно. И никогда бы не узнала, что такое эта любовь. Но так, пожалуй, было бы даже лучше. Никакой восторженности никаких страданий. Ничего вот этого, что сейчас на нее свалилось! Эти Волконские, смерть сестры, ноющий каждый вечер отец, страдальческое лицо мамы и вечный смех вокруг. Отвратительно. Она не трепала бы нервы ни себе, ни братьям Волконским. Настенька вышла из кареты и выдохнула облачко пара. На крыльце, во фраке, но без верхней одежды стоял Александр Волконский. Его короткие светлые волосы растрепал порывистый ветер и запорошил снег. Он, как только карета остановилась, спустился с крыльца. Александр подошел к Анастасии и спросил о ее самочувствии. — Здравствуйте, Александр. — ответила на это княжна и, грустно опустив голову, проследовала в поместье. — Настенька… — позвал ее молодой человек, но Хованская не ответила. Юрий Васильевич подошел к Волконскому и добродушно хлопнул его по спине с такой силой, что Александру показалось, что он вот-вот может клюнуть носом в снег. Но молодой человек удержался на ногах. Юрий Хованский посоветовал ему вернуться в дом, на что молодой человек охотно согласился. Он вошел в двери и направился в зал за Анастасией. Когда его глаза нашли в толпе любовь всей его жизни, в сердце больно кольнул укол ревности. Александру даже на секунду подумалось, что он не сможет устоять на ногах, поэтому он автоматически схватился левой рукой за подлокотник одного из кресел. Настенька стояла в двадцати шагах и беседовала с Павлом. То есть он беседовал с ней. Хованская стояла рядом и слушала его с выражением полного безразличия. Он, судя по всему, пытался донести до нее что-то очень важное для него. Наконец, Павел замолчал и с надеждой посмотрел на Настеньку, видимо, ожидая ответа или еще какой-нибудь реакции на его речь. Княжна в ответ отвернула худые плечи, такое же похудевшее за последние дни лицо, заправила короткую выбивающуюся прядь черных волос за ухо и, не проронив ни слова, удалилась. Павел расстроенно опустил глаза и ушел в другую сторону. Александр сначала кидается было за Настенькой, но вовремя вспоминает об обиженном брате. После кидается за братом, но в ту же секунду понимает, что не может бросить Настю. Молодой человек опустился в кресло, спинку которого держал все это время, и тяжко вздохнул. Нетрудно догадаться, о чем Павел сейчас говорил Настеньке. Вряд ли Насте хотелось сейчас слышать хоть что-то о чем-то хоть сколько-нибудь счастливом. А Павел, несомненно, говорил о чем-то таком, чем мог очень расстроить ее. И она ответила ему отказом. Вернее, совсем не ответила, что равносильно отказу. Александр наклонился вперед и подавленно выдохнул, запустив руку в волосы. Если он сейчас пойдет за Настенькой, он непременно сблизится с ней, чем сильно обидит и без того обиженного брата. А если обидеть его, неизвестно, что он может с собой сделать. После смерти Татьяны Александр стал в некоторой степени бояться обижать людей, ведь она умерла именно из-за обиды. На всех или на кого-то конкретного — Александр не знал. Никто не знал. Кроме Павла. Он подозревал, что его отказ стал последней каплей в чаше терпения Татьяны. В ее чаше терпения этого мира. Наверное, до него ее кто-то еще очень крепко обидел. Но вряд ли этот человек вообще знал о ее недавней смерти. И вряд ли даже раскаивался в том, что обидел ее. Да и навряд ли этот человек вообще существует. Может, Павел был ее первой и последней любовью. Младший Волконский сложил руки вместе, будто в молитве, и поднес их к губам. Но он не хотел ее обидеть! Всем сердцем не хотел обижать! Паша вообще не любил обижать людей и всегда чувствовал себя отвратительно, когда так получалось, пусть даже случайно. А тут он не просто обидел… Он убил человека! Пусть не нарочно и не своими руками, но от этого это не менее ужасно! Молодой человек спрятал лицо в ладонях и, дрожа от подступающих слез, выдохнул весь воздух из легких. Черт возьми, он же убил человека! Пусть он был знаком с ней достаточно близко, чтобы плакать по ней, но… Черт возьми! Он убил человека! Пускай даже не сам, но умерла она именно из-за него. Павел, чувствуя, что вот-вот расплачется, поднялся с кресла и направился к лестнице. Спрятавшись в комнате, Павел снял сдавливающую грудь одежду и зарыдал, опустившись на постель. Он и подумать не мог, что убивать людей так трудно психологически. Вернее даже не убивать, а осознавать, что человек умер по твоей вине. Никогда в жизни ему еще не было так больно и плохо! Спазмы сдавливали грудь, и новые рыдания вырывались из горла похожими на приглушенный кашель и иногда прерывались настоящими приступами кашля, который пытался задушить его. Слезы даже не приходилось выдавливать из себя, как делают некоторые дети во время притворных истерик, — они текли сами. Потому что эта истерика не была притворной. Все в ней: от спазмов в груди и эмоций до горячих слез на раскрасневшихся щеках — было настоящим. Впервые за много лет он плакал по-настоящему. Он все бы отдал, даже всю силу его любви и пусть он больше никогда не сможет любить, за то, чтобы вернуть тот вечер и их разговор. Но она уже умерла. И ничего уже не изменить, как сильно бы он этого не хотел. Всех сил мира не хватило бы на это путешествие во времени. Многие бы вынесли из этого урок о том, что нужно впредь мягче обращаться с людьми и думать о последствиях, когда дело подходит достаточно близко к обиде. Но какой теперь был в этом смысл?! Еще один спазм скрутил легкие, и молодой человек закашлялся. На секунду ему даже захотелось умереть. А какой смысл теперь в этой жизни? Он убил человека. Убил сестру девушки, которую любил и любит сейчас больше всего на свете. Он ужасный человек. Зачем жить, если его любимая страдает, по сути, из-за него? Павел, наконец, успокоил кашель, поднялся с постели, утер слезы и более или менее свежим взглядом посмотрел на свою жизнь и ее перспективы. Вместо жизни он видел страдания любимой, а в перспективах — веревку и люстру. Ну, или нож. Не велика разница на самом деле. Павел прерывисто вздохнул и, закрыв лицо ладонями, снова сел на кровать. Александр, решив все-таки идти к брату, увидел, что он идет к лестнице и, наверное, направляется в комнату, и решил, что Пашу лучше сейчас не трогать. Волконский развернулся и стал искать глазами Настеньку. Она сидела в другом конце зала. Александр направился к подруге сердца сквозь плотную толпу, которая не расступалась перед ним, а наоборот, будто бы сплочалась, когда он приближался. И когда Павел начал задумываться о собственной смерти, Александр сел рядом с Настенькой. Она отвернулась от молодого человека и принялась вытирать глаза. Александр подсел ближе к Насте и приобнял ее. — Вы плакали? — - Что люди подумают, Александр? — осипшим голосом проговорила Настенька и, повернувшись, стала толкать молодого человека в грудь. — Отпустите немедленно. Александр убрал руки с талии Насти. Княжна вскочила с диванчика и, отвесив Александру звонкую пощечину, собралась удалиться. Волконский поднялся следом и схватил Анастасию за руку. — Что вы себе позволяете, Волконский? — вскрикнула княжна, пытаясь вырвать руку. На них начали оборачиваться люди. Настенька огляделась и начала вырываться интенсивнее. — Отпустите немедленно! — Настя… — тихо позвал ее Александр, будто умоляя ее перестать кричать. — Отпустите сейчас же! Хрупкая ладонь Настеньки выскользнула из ослабшей хватки Волконского, и княжна быстро убежала. Александр еще с пару секунд смотрел ей вслед, пока оплеуха от отца не отвлекла его от убегающей в толпу девушки. — Что ты себе позволяешь, Александр? — крикнул на него Константин Михайлович, замахнувшись для еще одной оплеухи. Молодой человек не стал отворачиваться и позволил отцу ударить себя еще раз. — Отвечай! — Ничего, отец. — Александр опустил глаза в пол. — Я пойду, ты не против? Мужчина отошел в сторону, пропуская сына. Александр, не поднимая глаз на толпу, удалился к лестнице. Так ему и не удалось поговорить с Настенькой. Но что произошло? Кажется, еще утром она ничего не имела против него. Александр закрыл дверь в комнате, снял фрак, бросил его на спинку стула, сел и начал писать Настеньке письмо, в котором изложил все свое негодование по поводу этого случая, спросил о ее самочувствии и пожелал все же узнать, что случилось.