ПРОПУЩЕННАЯ БУКВА

В 9 части Шерлок приводит почти дословную цитату. Шерлок почувствовал прохладную кровь на губах. Озноб. Не раскрывая глаз, не разжимая зубов, замер. А потом все разлетелось к черту, на куски, его пронзила молния, сердце перестало биться, жесткая невидимая рука сдавила легкие, и небо над ним потемнело – роковая черта! Паника! Дыхательный центр головного мозга подал сигнал, что процентное содержание углекислоты значительно превысило норму. Тревожные импульсы поступили в спинной мозг и нервы, несущие сигнал к мышцам грудной клетки. Те одновременно сократились, диафрагма, натягиваясь, стала почти плоской – произошло увеличение объема грудной клетки. Вдох! Воздух устремился по двум бронхам в мелкие бронхиолы, а затем наполнил миллионы альвеол. Кислород обжег, боль ударила, пробуждая отключившиеся нервы, толкая недвижимое сердце. Чуть задержав горячий воздух, Шерлок резко выдохнул, и Джон в его руках вдруг судорожно изогнулся и закашлялся! Вода хлынула из него, он корчился в муках нового рождения, давился проникающей в него жизнью. Слезы текли из его глаз, и он кашлял и кашлял. И дышал! Шерлок разжал зубы. Зализывая ранки, подумал, что надо бы выйти из Джона. Вряд ли тот правильно сейчас сможет оценить действия Шерлока, но сомнения удержали. Во-первых, Джон все равно узнает, во-вторых, вдруг контакт еще нельзя разрывать? В-третьих, в такой позе сложно драться, но, на всякий случай, Шерлок держался настороже, готовясь в любой момент отдернуть свою голову от затылка Джона. А, в-четвертых, и не особенно хотелось. Вообще не хотелось. Аскорбиновая кислота, кальций, фруктоза, витамины, содержащиеся в сперме, совсем не помешают восстановлению организма омеги. Шерлок, невольно улыбаясь, представил, как сотни миллионов его буйных сперматозоидов носятся сейчас внутри оживающего Джона, отдавая свою энергию. Феерическая картина! Конечно, со стороны все это смотрелось дико. Два полуголых мужика на открытом всем ветрам промозглом берегу. Один трахает другого, которому вовсе не до плотских удовольствий. Вода извергалась изо рта Джона, он непрерывно кашлял, бился в непроизвольных конвульсиях. Шерлок, обхватив его ногами и руками, крепко держал, не давая вырваться. Вдруг резко усилился феромоновый запах – аромат скошенной травы смешался с корицей. Жарко полыхнуло внизу живота, Шерлок непроизвольно толкнулся, Джон застонал. Шерлок ровным голосом, добавляя в голос хрипотцу призыва и обольщения, бархатно зашептал: – Дыши, Джон, дыши. Все хорошо. Это я, Шерлок. Я с тобой. Он легонько покачивал его из стороны в сторону и беспрерывно повторял волшебные успокаивающие слова: – Все хорошо, хорошо, я с тобой… Недоумение и растерянность… Потом боль и удовольствие… Затем неторопливое осознание. Джон медленно поднял руку и коснулся места укуса. – Дыши, Джон. Дыши, – шепот за его спиной. И Джон, беспомощный, слабый, как новорожденный щенок, ощущая лишь теплые, любящие прикосновения языка, вылизывающего местечко между лопаток, послушно вдыхал соленый воздух, кашлял и снова дышал. Аромат возвращения к жизни окутал его. Объятия взволнованного Шерлока немного ослабли, он сам поперхнулся и замер, сглатывая комок в горле: "Живой". Джон лежал очень тихо, прижимая руку ко рту. И вдруг он прохрипел: "Миленький". Шерлок точно знал, что не ослышался. Точно! Он когда-нибудь напомнит об этом Джону. А сейчас Шерлок, как ни боролся со спазмом в горле, как ни скрипел зубами, все-таки не сдержался – слезы брызнули из его глаз, и он быстро поцеловал Джона в теплое ухо. А потом Джон покраснел так, что алым залило даже его плечи и спину. Из всех животных люди – единственные, кто краснеет. Шерлок читал, что в период гона омеги становились сентиментальны. Он бы очень хотел еще услышать что-то подобное от своего сурового партнера. Наверное, гормон эстроген действует не только на омег, но и альфы впадают в лирическое настроение. Как-то незаметно затих успокоенный ропот отлива. Пару минут они еще лежали недвижимо, прислушиваясь и принюхиваясь друг к другу. – А что это ты делаешь, позволь спросить? – обеспокоенно поинтересовался Джон. Голос его звучал еще тихо и неуверенно. – Не надо, Джон, – через долгую паузу простонал, зажмуриваясь, Шерлок. Он погладил ногу Джона и согнул ее в колене, стараясь проникнуть глубже. – Лучше тебе этого не знать… – Да? Я в этом никак не участвую? – подозрительно уточнил оживающий Джон. – Ты в этом уверен? И моя добродетель от этого не пострадает? – Абсолютно. – Шерлок был непоколебим. – И черт с ней, с добродетелью. Всё! Нашел о чем беспокоиться! – Пиздец, Шерлок, – сделал вывод Джон, и его затрясло. Шерлок сначала испугался, но потом понял в чем дело. Джон смеялся. Сначала тихо, но потом все громче и громче. Он хохотал, всхлипывая и содрогаясь всем телом. – Шерлок, Шерлок! Только такие мудаки, как мы, могут топиться и все равно трахаться! – стонал он, утирая выступившие от смеха слезы. – Ой, не могу! Ты чего молчишь-то, детектив? – Яааа… Я опять кончил, – провыл Шерлок ему в макушку и сам захохотал. – Ты уж очень… здорово вибрируешь… – и он, ластясь, уткнулся носом в прелестное плечо. – А мы можем… немножко поцеловаться? – спросил он, слегка смущаясь, и погладил затвердевший член Джона. – Ой, – странно сказал Джон и тоже кончил. Шерлок был ужасно доволен. А еще ему было интересно, сколько же он сможет продержаться внутри Джона? Никогда в жизни его член не был настолько боевит, деловит и целеустремлен. Раскрасневшийся Джон – любо-дорого посмотреть – отдышался, потерся затылком о подбородок Шерлока и, слегка изогнувшись, словно пытаясь заглянуть в лицо, спросил: – Любишь? – А? – Любишь меня? – А что я сейчас делаю? – удивился взлохмаченный Шерлок. – Я всегда говорил, что у тебя на редкость логичные суждения и поступки. А за что любишь? – не давал сбить себя с толку Джон. – А сам ты как думаешь? – У меня богатый внутренний мир, – похвастался Джон. – Я живу насыщенной жизнью. – Кто бы сомневался, – ответил Шерлок. – А сейчас твой внутренний мир стал еще богаче, чувствуешь? И насыщенней. – Да, – согласился Джон. – Чувствую. Очевидно. Он завел руку назад и попытался пощупать… так сказать, место насыщения. – Оу, – произнес он. Пощупал еще и повторил: – О. Мило. Ты все еще там? – А то, – погордился Шерлок. – Там, конечно. Тепло. – Трение и все такое… – уважительно сказал Джон. – Наука, – многозначительно поддержал Шерлок. – И что мы будем делать дальше? – немного помолчав, поинтересовался Джон. – Разберемся по ходу, – не терял энтузиазма Шерлок. – Да? Ну, продолжай там… шевелиться, – приободрил Джон. И Шерлок пару раз сильно качнул бедрами, лаская ладонью член Джона. На самом деле он ожидал еще одного знака истинной связи. И впервые в жизни он вдруг почувствовал, как у него формируется… – Узел… а-а-а… Джон… – сдавленно застонал Шерлок, – узел… И тут Джона как-то странно повело, его снова затрясло. И не от смеха, а от вожделения. Он сильно-сильно сжался вокруг Шерлока, сам подтянул колено еще выше, изгибаясь, насаживаясь, втираясь в пах Шерлока. И застонал, забился в оргазмических волнах. Шерлок подсунул руку ему под голову, чтобы он не расцарапал лицо о гальку, а Джон кусал его пальцы и захлебывался наслаждением. Он чувствовал ритмичные сокращения мышц промежности, как давит, разбухает член Шерлока, растягивая, наполняя, как толчками извергается в него горячая сперма. Пронзительно сладкая боль расцветала алым маком. Необычно бурный взрыв эмоций довел Джона до исступления. Оргазм… без дополнительного сексуального стимулирования, минуя стадию плато, сразу следующий, а через пару минут еще один. Впервые в жизни его накрыл такой многократный приход. Джон тонул в блистающем мареве, все тело было словно наэлектризовано, в горле трепетал пока еще сдерживаемый крик. Жгучий поток подхватил его, поднял на гребне катарсиса, и Джон, наконец, закричал. Но рядом был его альфа, который держал, кричал, дышал, умирал и возрождался вместе с ним. В конце концов, сумасшедший поток утих, понес осторожно, касался, ласкаясь, и опустил их и отступил – мокрых, дрожащих, обессиленных и обезумевших от пережитого сексуального потрясения – на пустынном морском берегу. Но это было еще не все. Физиология альф и омег подразумевала так называемое окольцовывание, в простонародье обзываемое замком. Сразу за узлом у альф находился своеобразный браслет, отличающийся по своей смазке и шероховатости от покровной кожи всего члена. И у омег в прямой кишке есть такое же кольцо. И если одно попадало на другое, то мышцы омеги рефлекторно сокращались, и получался замок. Что идеально и случилось у Шерлока с Джоном. В тот самый миг родилось то бесконечное, пронзительное чувство, которое набросилось на них, как цунами, и их – какими они были – не стало. С чем можно сравнить те минуты абсолютного воссоединения альфы и омеги? Это не было ни вспышкой, ни потоком, ни вихрем. Это было замиранием, зависанием. В нежности, боли, страсти, горечи, наслаждении, безумии, сиянии, трепете, стоне, роскоши, неге… И примерно через полчаса все закончилось. Джон, жалостно кряхтя, повернулся в руках Шерлока и улыбнулся ему измученной, но теплой улыбкой, как будто Шерлок – бриллиантовое солнце из другой галактики. – Шерлок… После твоего коктейля для воскрешения из мертвых мне стало значительно лучше. Спасибо. – М-м-м… Прекрати думать и спроси! – Скажи, как ты меня сейчас чувствуешь? Шерлок немного помолчал: – Как еду. Джон открыл зажмуренные глаза, томно потянулся, потираясь щекой о грудь Шерлока: – Еду? Учитывая твое равнодушное отношение к еде, даже не знаю, как это расце… – Тончайшая оболочка из теста, – темно-коричневая, по вкусу напоминающая вафли, заполнена белоснежной сладкой рикоттой. Я ее с хрустом раскусываю, и она дробится на рассыпчатые осколки, тонущие в начинке изысканной мягкости. Сначала нежность, как взбитые сливки. Затем – взрыв ощущений: цунами сладости другого измерения, вызывающее галлюцинации. Роскошь и опьянение. Тепло, амброзия и мед. Горьковатый вкус шоколада и легкий привкус засахаренной тыквы… Джон, потрясенный, молчал. Но недолго: – Да… Море… Романтика… Йодистые соединения дико полезны для здоровья. Скоро день отступил, превратился в тихий вечер. Неумирающим, бесцельным ворчаньем, шелестя, прибывала волна. Шерлок лежал рядом с заснувшим Джоном, в пелене отходящего дня баюкая того в объятиях, и думал о том, что любовь любовью, но им нужно отсюда выбираться. Капризы природы его не очень волновали, замерзнуть им не грозило – тела у обоих просто полыхали, – но нужно было есть, а главное – пить. Расход жидкости был просто огромным. И неизвестно, сколько часов продлится период затишья у Джона. Он в любой момент мог проснуться, и Шерлок снова попадет в странные сексуальные чары. Но перед этим Джона нужно обязательно покормить чем-то горячим. Да, вроде суп для этого больше всего подходит. Джон готовил иногда. Шерлок, тихо улыбаясь, вспомнил об утреннем походе за грибами. Джон, наверное, когда-то обещанный жульен хотел приготовить. Шерлок сейчас и сам бы не отказался поесть. Хотя бы чаю. Придется будить Джона – одного же его не оставишь? – и сходить разведать, куда они, собственно попали. Может, где-то есть люди? И когда дальний огненный закат над морем соткал все свои багровые пятна в единый сполох, послышался рокот вертолета. Минута тревожного ожидания разрешилась облегченно–раздраженным выдохом Шерлока: – Майкрофт… Продолжение следует…