Такие разные Страхи

      — Ну же, Эррор, — воодушевленно протянул хранитель вселенных. — Я знаю, что ты можешь это сделать!       — Тебе сколько раз надо повторять? — раздраженно проглючил тот. — Если я могу терпеть твое общество — это еще не значит, что я могу терпеть твои прикосновения! — Ошибка покосился на протянутую к нему руку художника.       — Хей, не будь букой! — подмигнул тот. — Разве ты не хочешь побороть свою фобию? Или, — довольный прищур. — Тебе хочется постоянно вылетать от любых прикосновений?       — Агрх, заткнись, — резко вспылил разрушитель, нервно теребя свой шарф. — Ладно, я попытаюсь. Но только попробуй сделать что-то глупое!       — Ой, как будто первый день знакомы! — засмеялся тот. — Не бойся, Эррор! Не в моих интересах заставлять тебя плакать!       — Черт, иди к Классику и возьми у него пару уроков нормального юмора! — скелет уже хотел сбежать, как был остановлен одной фразой.       — Оши, твоя Гаптофобия, — Инк сменил свои зрачки на восклицательный знак и прицел.       Что-то пробурчав и глубоко вздохнув, Эррор посмотрел на протянутую ему руку. Нда, последний раз он пожимал руку несколько лет назад человеку, который потом его предал. В этот раз он точно оплошает. Он уверен в этом.       Хранитель понимающе ждал, пока его друг соберется с силами. Что–что, но помощь глюку он считал не менее важной, чем защиту вселенных от него же, поэтому терпеливо следил за выражением лица Ошибки. На нем мелькали следы злобы, страха, надежды и совсем немного доверия.       Спустя какое-то время, тот все же начал стеснительно протягивать свою ладонь, но остановился буквально в нескольких сантиметрах от цели. Страх был явно сильнее.       — Оши, — привлек его внимание защитник, на что Эррор поднял голову. Инк мягко улыбнулся и искренне прошептал:       — Я с тобой!       Эти жалкие маленькие три слова смогли вселить в разрушителя некий призрак уверенности, и тот сумел дотронуться ладонью до руки художника.       В этот момент Инк начал счастливо улыбаться, а у Эррора по спине пробежало несколько глюков. А еще появилось странное ощущение, что ладонь хранителя очень мягкая и необычно теплая. Разве он не такой же скелет?       — Ты смог! Смог! — радости художника не было предела. Заметив это, Эррор сразу отдернул руку. Вовремя, ведь Инка стошнило, благо тот тоже заметил это и успел отвернуться. Разрушитель вздохнул — он никогда не привыкнет к этому, хоть и научился игнорировать.       — Ну, что ты почувствовал? — тот сразу пристал с расспросами. Как будто ожидалось что-то иное. А зная Инка — он не отстанет.       — Эм… — тот не знал, что соврать. — Это… было странно.       — Другими словами — тебе понравилось! — звезды ярко сияли в глазах, переливаясь цветами радуги. — Теперь, чтоб ты привык — мы будем каждую нашу встречу пожимать друг другу руки. А там уже дойдем до обнимашек! — художник схватился за кончик своего шарфа и принялся записывать события этого дня. Странно, что все записи постепенно исчезали, но ввиду своей природы, Эррор знал, что информация просто перешла в какую-то другую форму.       — Ладно! Увидимся завтра! — махнув кистью, тот ловко прыгнул в импровизированную чернильную дыру, скрывшись где-то по другую сторону их огромной мультивселенной.       — Увидимся, коротышка, — тихо произнес Эррор, растворяясь где-то в коде анти-пустоты.       

***

      — Эррор, ты ничего не забыл? — ох, этот противный тонкий голосок уже порядком въелся в черепную коробку. Ошибка вновь взглянул на протянутую ладонь, а затем на ее обладателя.       — Только для того, чтобы ты угомонился! — почти прошипел тот и со вздохом попытался прикоснуться. Уже примерно зная, чего ожидать, разрушитель был намного увереннее и спокойнее. Руки художника все еще отдавали каким-то странным теплом, но Эррор никак не мог понять — почему?       — Во-о-от! В этот раз намного лучше! — собеседник шустро отметил это достижение на ткани, после чего довольно взглянул на глючного. — Теперь можно со спокойной совестью идти развлекаться. Ты как?       Вместо ответа тот лишь кивнул и поплелся следом.       Это действительно продолжалось изо дня в день, каждую их встречу. Художник со всей настойчивостью отнесся к своей цели, вынуждая разрушителя просто мириться с бесконечным энтузиазмом первого. И следует признать, что метод работал! Эррор с меньшей брезгливостью брал Инка за руку и даже почти перестал обращать на это внимание, что не могло не радовать.       — Что ж, Эррор. Я думаю, стоит перейти ко второй стадии нашего плана! — с тем же воодушевлением и нескончаемым позитивом почти пропел скелет.       — Твоего плана, Инк. Твоего, — подчеркнул глючный. — И что ты задумал? Если решил, что я…       — Тише, Оши, все проще! — хранитель улыбнулся своей случайной глупой рифме. — Я предлагаю тебе посмотреть на эти рисунки, — с этими словами он дал другу альбом. Тот ради интереса открыл это скопление случайных листов и обнаружил на них почти фотографические изображения различных жестов с… их ладонями. Это было очень странно. Либо у Инка настолько богатая фантазия, либо что, но выглядело это впечатляюще. Эррор точно знал, что это именно их руки, хотя бы потому, что на костях были заметны даже мелкие шрамы, каждый из которых он узнавал.       — Эм, я, наверное, зря это сделал… ну… — заволновался радужный, у которого резко включился режим «типичного художника», который боится показывать свои работы кому-либо. — Знаешь, давай попробуем что-то кроме рукопожатия. Как насчет просто сложить наши ладони вместе? — Инк щелкнул пальцами, и альбом мгновенно растекся каплями краски.       — Ты сейчас уничтожил его? — с легким шоком спросил глючный.       — Ну, не совсем… Я просто сделал его тем, чем он был, — художник внезапно столкнулся с многозначительным взглядом ошибки, который словно видел его насквозь. — Ла-а-адно, да, я уничтожил его. Но это мои рисунки, а не чужие, поэтому я могу делать с ними все, что захочу!       — А другие вещи ты можешь обратить в краску?       — Эррор, мы здесь не за этим! Я…       — Ответь на вопрос, и тогда сможешь делать, что хочешь, — Глючный всем своим видом показывал серьезность.       — Да, могу, но делать этого я не стану. Доволен? Вернемся к твоей фобии.       — На, — Оши протянул ему ладонь. — Делай, что задумал.       — Ты просто доверяешь мне свою руку? Ты не боишься? Серьезно?! — Инк впал в настоящий шок. В ответ, Эррор посмотрел на него как на идиота. — А, хорошо, я понял! — собрался тот и хотел уже начать, но остановился в нерешительности.       — Что с тобой на этот раз? — пробурчал Ошибка, наблюдая за странностями художника.       — Ты всегда боялся, а сейчас доверяешь мне? Почему?       — Наверное, потому, что мне правда надо избавиться от этой противной фобии, — вздохнул разрушитель и отвернулся.       Инк еще раз посмотрел на ладонь Эррора и аккуратно тронул ее указательным пальцем. Тот сразу же покрылся рядом глюков, но терпел. По крайней мере, он не крашнулся и не отдернул свою руку, что уже было хорошим знаком. Рукопожатия не прошли зря. Художник постепенно и неторопливо обхватил его ладонь своими, принялся рассматривать со всех сторон. В какой-то момент он смог добиться того, что их пальцы переплелись. Внезапно он заметил, что все это время Эррор следил за его действиями, и от этого Инку стало дико неловко. Но вместо того, чтобы как-то осуждать или что-то в этом духе, разрушитель просто спросил:       — Зачем ты носишь эти перчатки? — чем заставил художника впасть в ступор.       — Знаешь, — того внезапно озарило. — Сними ее руками и узнаешь! — это было бы отличной проверкой, ведь если Эррор не сжульничает, то значит, что он почти поборол свой страх.       Не говоря ни слова, Оши действительно потянул Инка за край перчатки. Тот в ответ лишь удивленно замер, не ожидав, что это будет так скоро. Ткань полетела на землю, а художник попытался спрятать свою руку за спину. Как и ожидалось, нити не позволили это сделать.       — Эррор, мы же договаривались!       — Мы ни о чем не договаривались, поэтому замолчи. Хм, — задумчиво потянул тот. — Серые кости? Пф-ф-ф! — он расплылся в улыбке. — Так ты этого стесняешься? А это что? — он посмотрел в сторону рукава футболки, из-под которого виднелся кончик татуировки.       Оглядев заинтересовавший его объект, игнорируя покрытого радужным румянцем хозяина руки, скелет продолжил говорить:       — Я никогда не рассматривал тебя с близкого расстояния, поэтому не знал, что ты прям покрыт секретами! — пошутил разрушитель, негодуя по поводу своего плохого зрения. Инк нервно сглотнул, ведь это совсем не то, чего он сейчас хотел. — Никогда бы не подумал, что ты будешь рисовать даже на себе. Хотя со скуки можно и не такое сделать, — он отпустил художника, и тот облегченно вздохнул. Вернув перчатку на место, хранитель по привычке поинтересовался у ошибки о его ощущениях. Получив очередной ничего не дающий ответ, он немного нервно вернулся к себе. Это было точно не то, что он ожидал. Совсем не то.       Что произошло за эти пару минут? Словно ударило током и натянуло как резину. Как Эррор никому раньше не позволял себя трогать, так и Инк никогда никому не показывал свое тело. Даже руки. Не просто так же он носит шесть слоев одежды, верно? Возможно, теперь это будет одним из козырей Эррора в неловких ситуациях, а они обязательно будут.       Художник, плавая в Дудл Сфере, свернулся калачиком, спрятав свою мордашку в шарф. Так стыдно ему еще никогда не было.       

***

      Разрушитель с усмешкой наблюдал за тем, как некогда смелый и решительный хранитель вселенных с плохо скрываемым волнением отводит взгляд. С его стороны действительно глупо было полагать, что никто ничего не заметит. Это даже веселит. Пожалуй, Эррор нашел себе новый повод для развлечения, ведь смотреть на то, как Инк бесится, но ничего не может сделать в ответ — великолепно.       — Что такое, Коротышка? — пусть сам он считал подобное чистой глупостью, но почему нет? — Вижу, ты просто залит краской!       — Эррор, хватит! — тот пытался казаться грозным, но со стороны все равно был похож на маленького котенка. Глючный пытался сдерживать смех, от чего его улыбка выглядела слегка странной.       — Что? В этот раз уже не хочешь пожать мне руку? Неужели стал недотрогой? — смешок. — Ай-ай, Инк! Это моя привилегия!       — Нет! Я просто… — он попытался придумать оправдание, но как назло ничего не шло в голову.       Разрушитель не выдержал и начал откровенно посмеиваться. У Инка было такое выражение лица, что не смеяться просто невозможно. Сбит с толку, зол, испытывает стыд и неспособен сказать что-либо в ответ. Это на поле боя они равны, а здесь явное преимущество за Ошибкой, ведь художник слишком легко раскрывает свои слабости.       — Маленькая недотрога! — протянул Эррор, ликующе наблюдая за тем, как мордашка хранителя становится еще выразительней.       — Я не недотрога! И вовсе не маленький! Прекрати, или я… — тот снова прервался на полуслове.       — Или что? Ударишь меня кистью, размером которой ты компенсируешь свой рост?       — Или я обниму тебя!       И тут глюк резко замолчал. Улыбка исчезла, а сам он сделал шаг назад.       — Ты не сделаешь этого, — сказал, как отрезал. Эррор прекрасно знал, что некоторые действия художника предсказать невозможно, но на такую жестокость он точно не пойдет. Или все-таки пойдет? Пусть лучше кистью ударит, чем нарушит его личное пространство.       — Ты уверен? — теперь уже художник расплылся в коварной улыбке, протягивая к нему руки.       — Не смей! Дотронься, и нашим хорошим отношениям конец! — угрожать Инку бесполезно, ведь о последствиях он всегда думает в последнюю очередь, если вообще думает. Даже если Эррор правда перестанет с ним общаться, то художник вывернется, но достанет его, как уже дважды делал. Уж лучше оставить все как есть сейчас, чем ждать, когда эта радужная заноза снова резко выскочит из-за угла.       — Я все равно когда-нибудь обниму тебя, Эррор! — в его глазах заплясали яркие звездочки, а улыбка стала доброй. Он всем своим видом показывал, что хочет как лучше для него, но почему-то это напугало разрушителя даже больше. Хочет глюк этого или нет — Инк своего добьется.       Ошибка вновь посмотрел на протянутые к нему руки, этот взгляд, полный вечного позитива и самоотдачи. Инк — очень неправильный Санс, и он сам это понимает. Эррор знает очень много вселенных. Может не так много, как тот же Инк, но в отличие от художника, разрушитель тщательно изучает код каждого мира. Поэтому он может сказать без сомнения, что такого странного, неправильного и энергичного создания нигде больше нет. От этого одновременно не по себе и даже немного радостно, что совершенно нелогично. Может потому, что в отличие от всех этих похожих друг на друга альтернативных версий — Инк самый оригинальный? Наверное, будь он какой-нибудь другой внешности, отличной от персонажей классической вселенной, Эррор бы и не признал в нем то, что он называет мусором.       — Ладно, Эррор! Давай я просто пожму тебе руку, — художник успел успокоиться за эту неловкую минуту молчания и просто вздохнул. — К объятиям приступим в другой раз!       Вместо ответа тот снова кивнул и уже без каких-либо колебаний дотронулся до ладони чернильного, ловя себя на том, что это как-то ненавязчиво, но уже начинает ему нравиться. Художник прекрасно скрашивает его одиночество, и потерять это уже не хочется.       Может, это не так уж и плохо?       

***

      — Ох, ладно! Ты победил! — разочаровано вздохнул Инк. — Загадывай желание. Но не постыдное и не касающееся нашей работы!       — Как скажешь, Коротышка. Хм… — довольно протянул глюк, наиграно потирая подбородок словно он был каким-то эстетом. — Что бы мне у тебя попросить?       Тем временем художник с весьма недовольным видом стал теребить флакончики на своем поясе, морально готовясь к тому, что разрушитель запросто может загадать что-нибудь каверзное. Это ведь потом и разгребать придется. Мало приятного в проигрышах. Ожидая, пока тот думает, хранитель сел возле соседнего дерева, прячась от ярких солнечных лучей. В какой-то момент он заметил очень удобно расположенную ветку.       — Хей, Эррор! — глючный недоуменно повернулся в его сторону. — Ты можешь сделать качели?       — Сам ты уже разучился? А-а-а! — разрушитель заулыбался во все зубы. — Тебе слишком высоко, да? Бедненький! Ну, давай я тебе помогу! — и еще одна победа. Эррор мысленно приписал себе дополнительное очко подкола, пуская и сплетая нити так, чтобы они крепко держались на ветке. Инк, что-то пробурчав, поблагодарил его и нарисовал доску, начав раскачиваться.       Наблюдая за тем, как хранитель улыбается от летящего ему в лицо ветра и тихо смеется, глючный снова поймал себя на том, что ему нравится видеть Инка таким. Веселым, наслаждающимся жизнью… Что-то в этом зачаровывает и заставляет улыбаться в ответ.       Вспомнив о желании, Эррор вновь задумался. Попросить что-нибудь — будет слишком просто и неинтересно, ведь он может все нарисовать; заставить что-нибудь сделать — скучно. Хочется, чтобы мелкий снова чувствовал себя неловко, ведь именно от этого его мордашка становится максимально забавной. Кажется, есть одна идея.       — Инк, я придумал желание, — глюк встал сбоку от качели, чтоб его не задело.       — Ох, и что же это? — с опаской спросил тот, остановившись.       — Дай мне свой шарф, — и прежде чем тот что-либо успел сказать, разрушитель добавил. — Не бойся, я не собираюсь забирать его.       Художник посмотрел по сторонам, не понимая в чем подвох, затем заглянул в глаза Эррору, желая убедиться, что тот не шутит и не собирается делать какую-нибудь пакость.       — Понятия не имею, зачем тебе мой шарф, но только если потом вернешь, — чернильный принялся развязывать узел сзади, после чего отдал вещь.       Без этого элемента одежды видеть Инка было очень непривычно, глюк даже усмехнулся, но вернулся к делу. Ткань была крепкая и приятная на ощупь. Создается впечатление, что это не ткань вовсе, а мягкая бумага, что, по-видимому, не так уж и далеко от истины, раз художник вечно на ней что-то записывает. Проделав нехитрую манипуляцию с кодом, Эррор открыл окно доступа и скопировал всю информацию с шарфа.       — Что за… Что ты делаешь??? — закричал бедняга, поняв, зачем глюк попросил именно это. Шарфик для Инка был своеобразным личным дневником и фактически памятью, поэтому такое возмущение было легко понять. Неужели разрушитель настолько его презирает, что позволит себе копаться в его воспоминаниях?       — Тише, Инк, я же просто хочу посмотреть, — довольно отозвался тот, радуясь еще одной победе.       — А я не хочу, чтоб ты читал! Это же личное! — гнев уже приобрел цвет в глазах чернильного.       — Ой, подумаешь! Это же просто за… — внезапно глюк прервался и изменился в лице, увидев что-то среди строк.       — Эррор? Что ты там… — боязливо спросил Инк, заглядывая в окно.       «Я совершенно ничего не помню о том, что было до того, как я попал в это странное пустое место. Я лишь знаю, что я не отсюда. Краски позволяют мне чувствовать, и я ощущаю, что я одинок. Мне очень страшно. Здесь никого нет. Почему я тут?»       Еще несколько записей имели подобное содержание. Эррор как никто другой понял, о чем идет речь, и от этой мысли ему стало не по себе.       — Так ты тоже жил в Анти-пустоте? — не то спросил, не то констатировал факт глючный. — И тоже был одинок… Вот почему ты стремишься помочь мне?       Художник растерялся и замолк, как-то обреченно кивнув на эти слова. Между ними повисла неловкая пауза, и лишь шум воды где-то вдалеке разбавлял тишину.       — Если честно… — робко начал Инк. — Именно из-за этого я ненавижу пустые места и стараюсь наполнить их цветом или вещами… И знаешь… — он по привычке потянулся к шарфу, но того не оказалось на месте и вышло так, что художник случайно положил ладони себе на грудь. — Когда я рядом с тобой, мне начинает казаться, что у меня есть душа…       Эррор виновато опустил глаза и легким движением пальцев закрыл окно. Другой рукой он протянул чернильному его шарф.       — Инк, прости… — непривычно было говорить такое, но совесть нагло грызла изнутри. — Это действительно было грубо с моей стороны.       — Эм… Может, хочешь покачаться? — хранителю самому было не по себе, поэтому он решил, что стоит сменить тему. На его счастье глюк с радостью согласился.       — Тебя подтолкнуть? — поинтересовался художник, когда разрушитель сел и стал раскачиваться. В ответ тот оглядел задавшего вопрос с ног до головы, а потом молча создал рядом еще одни качели. Инк заулыбался, и вскоре они уже вдвоем довольно смеялись, пытаясь в очередной раз соревноваться, кто же из них лучше.       «Я не верю, что такое бывает, но почему… вместе нам так хорошо?»